Гимн 37. Учение с богословием о действиях святой любви, т. е. самого света Духа Святого 300 .

Кто возможет, Владыко, поведать о Тебе? Заблуждаются неведущие (Тебя), ничего совершенно не зная; Познавшие же верою Божество Твое Великим страхом одержимы бывают и ужасаются от трепета, Не зная, что сказать им (о Тебе), ибо Ты – превыше ума, И все (у Тебя) недомысленно и непостижимо: Дела, и слава Твоя, и познание Твое. Мы знаем, что Ты Бог, и свет Твой видим, Но каков Ты и какого рода – (этого) никто решительно не знает. Однако мы имеем надежду, обладаем верою И знаем ту любовь, которую Ты даровал нам, Беспредельную, неизреченную, никоим образом 301 невместимую, Которая есть свет, свет неприступный и все совершающий. Он называется то рукою Твоею, то оком, То пресвятыми устами, то силою, то славою 302 , То познается, (как) лицо наипрекраснейшее. Он – солнце незаходимое для высоких в Божественных (вещах), Он – звезда вечно сияющая для тех, которые не вмещают (ничего) более. Он противоположен печали, прогоняет неприязнь И совершенно истребляет сатанинскую зависть. В начале он умягчает и, очищая, утончает, Прогоняет помыслы и сокращает движения. Он сокровенно научает смиряться И отнюдь не позволяет рассеиваться и шататься. С другой стороны, он явно отделяет от мира И производит забвение всего скорбного в жизни. Он и многообразно питает и жажду утоляет, И силу дарует добре трудящимся. Он погашает раздражение и печаль сердечную, Совершенно не позволяя гневаться или возмущаться. (Когда) он убегает, уязвленные (им) гонятся за ним И с великою любовью от сердца ищут его. (Когда) же он возвратится, и явится, и человеколюбно воссияет, То внушает гонящимся уклоняться (от него) и смиряться; И будучи многократно взыскуем, (побуждает) удаляться от страха, Как недостойным такого блага, превосходящего всякую тварь. О неизреченный и непостижимый дар! Ибо чего (только) не делает он и чем не бывает? Он – наслаждение и радость, кротость и мир, Милосердие неисчетное, бездна благоутробия. Он видится невидимо, вмещается невместимо И содержится в уме моем неприкосновенно и неосязаемо. Имея его, я не созерцаю, созерцая же, пока он не ушел, Стремлюсь быстро схватить (его), но он весь улетает. Недоумевая и воспламеняясь, я научаюсь просить И искать (его) с плачем 303 и великим смирением И не думать, что сверхъестественное возможно Для моей силы или старания человеческого, Но – для благоутробия Божия и беспредельной милости. Являясь на краткое время и скрываясь, он Одну за одной изгоняет страсти из сердца. Ибо человек не может победить страсти, Если он не придет на помощь; И опять же не все от разу изгоняет, Ибо невозможно сразу воспринять всего Духа Человеку душевному и сделаться бесстрастным. Но когда он сделает все, что может: Нестяжание, беспристрастие, удаление от своих, Отсечение воли и отречение от мира, Терпение искушений, молитву и плач, Нищету и смирение, насколько есть силы у него; Тогда на краткое (время) как бы тонкий и наималейший свет, Внезапно окружив ум его, восхитит в исступление, Но, чтобы не умер он, скоро оставит (его), С такою великою быстротою, что ни помыслить, Ни вспомнить о красоте (света) невозможно увидевшему, Дабы, будучи младенцем, не вкусил он пищи мужей совершенных И тотчас не расторгся или не получил вреда, изблевав (ее). Итак, оттоле (свет) руководствует, укрепляет и наставляет; Когда мы нуждаемся в нем, он показывается и убегает; Не тогда, когда мы желаем, ибо это (дело) совершенных, Но когда мы находимся в затруднении и совершенно обезсилеваем, Он приходит на помощь, восходя издали, И дает мне почувствовать его в моем сердце. Пораженный и задыхаясь, я хочу удержать его. Но [вокруг] все – ночь. С пустыми и жалкими руками, Забывал все, я сижу и плачу, Не надеясь в другой раз таким же образом увидеть его. Когда, вдоволь наплакавшись, я хочу перестать, Тогда он, придя, таинственно касается моего темени. Я заливаюсь слезами, не зная, кто это; И [тогда] он озаряет мой ум весьма сладостным светом. Когда же узнаю я, кто это, он тотчас улетает, Оставляя во мне огонь Божественной любви к себе, Который не позволяет ни смеяться, ни смотреть на людей, Ни принимать (в себе) желания чего-либо из видимого. Мало-по-малу чрез терпение он разгорается и раздувается, Делаясь великим пламенем, досязающим до небес. Его угашает расслабление и развлечение домашними (вещами), Ибо в начале бывает и забота о житейских (делах); Возвращает же молчание и ненависть ко всякой славе, Скитание по земле и попрание себя, подобно навозу, Ибо этим он услаждается и благоволит соприсутствовать, Научая [чрез то] всемогущему смирению. Итак, когда я стяжаваю это и делаюсь смиренным, Тогда он бывает неразлучен со мною: Беседует со мною, просвещает меня, взирает на меня, и я на него взираю. Он и в сердце моем находится и на небе пребывает. Он изъясняет мне Писания и умножает во мне знание, Он научает меня таинствам, которых я не могу изречь. Он показывает, как он восхитил меня от мира, И повелевает мне быть милосердным ко всем находящимся в мире. Итак, меня содержат стены и удерживает тело, Но я поистине, не сомневайся, нахожусь вне их. Я не ощущаю звуков и не слышу голосов. Я не боюсь смерти, ибо я превзошел и ее. Я не знаю, что такое скорбь, хотя все опечаливают меня. Удовольствия горьки для меня, все страсти бежат [от меня], И я постоянно ночью и днем вижу свет. День для меня является ночью, и ночь есть день. Я и спать не хочу, ибо это потеря для меня. Когда же меня окружат всякие беды И, казалось бы, низвергнут и преодолеют меня, Тогда я, внезапно оказываясь с ним (светом) вне всего Радостного и печального, и мирских наслаждений, Наслаждаюсь неизреченной и Божественной радостью, Увеселяюсь красотою его, часто обнимаю его, Целую и поклоняюсь, питая великую благодарность К тем, кто дал мне (возможность) видеть то, чего я желал, И причаститься неизреченного света, и сделаться светом, И дара его приобщиться отселе, И стяжать Подателя всех благ, И оказаться не лишенным и дарований душевных. Кто, привлекши, направил меня к этим благам? Кто возвел меня из глубины мирской прелести? Кто отделил (меня) от отца и братий, друзей И сродников, наслаждений и радостей мира? Кто показал мне путь покаяния и плача, По которому я нашел день, не имеющий конца? (То) был Ангел, а не человек 304 . Однако то такой человек, Который посмевается над миром и попирает дракона, Присутствия которого трепещут демоны. Как я поведаю тебе, брате, о том, что я видел в Египте, О совершенных им чудесах и знамениях? Расскажу тебе покамест одно (вот) это, ибо всего поведать я не в силах. Он сошел и нашел меня рабом и пришельцем [в Египте]. (Иди) сюда, чадо мое – сказал он – я поведу тебя к Богу. Я же от великого неверия ответил ему: Какое знамение ты мне покажешь, чтобы уверить меня, Что ты сам можешь освободить меня из Египта И исхитить из рук льстивого фараона, Дабы, последовав за тобою, я не подвергся еще большей опасности? Возжги, сказал он, великий огонь, чтобы я мог войти в средину, И если я не останусь неопаленным, то не последуй мне. Слова эти поразили меня. Я сделал приказанное. Разжено было пламя, и он сам стал посредине. Целый и невредимый, он и меня (еще) приглашал. Боюсь, владыко, сказал я, (ибо) я грешник. Выйдя [из огня], он подошел ко мне и поцеловал меня. Отчего ты боишься, сказал он мне, отчего робеешь и трепещешь? Велико и страшно это чудо? – большее сего узришь. Я в ужасе, господине, сказал я, и не смею приблизиться к тебе, Не желая оказаться дерзким более огня. Ибо я вижу, что ты человек, превосходящий человека, И не дерзаю смотреть на тебя, которого огонь устыдился. Привлекши меня ближе, он заключил меня в объятия И снова облобызал меня лобзанием святым, Сам благоухая весь благоуханием бессмертия. [После этого] я поверил и с любовью последовал за ним. Возжелав сделаться рабом его одного. Фараон держал меня (в своей власти), и страшные приставники (его) Принуждали меня заботиться о кирпичах и соломе. Я один не мог убежать, так как не имел и оружия. Моисей 305 молил Бога оказать помощь. Христос поражает Египет десятеричными язвами. Но не покорился фараон и не освободил меня. Молится отец, и Бог внемлет (ему) И говорит рабу (Своему), чтобы он взял меня за руку, Обещая (Сам) идти вместе с нами, (Дабы) избавить (меня) от фараона и от бедствий египетских. Он вложил дерзновение в сердце мое И дал (мне) смелость не бояться фараона. Держа меня за руку, он пошел впереди меня, И таким образом мы начали совершать путь. Дай мне, Господи, по молитвам отца моего, разумение И слово, (чтобы) поведать о дивных (делах) руки Твоей, Которые Ты соделал ради меня заблудшего и блудного, Рукою раба Твоего изводя (меня) из Египта. Узнав о (моем) уходе, царь египетский 306 Пренебрег (мною), как одним, и сам не вышел, Но послал подвластных ему рабов. Побежали они и настигли (меня) в пределах египетских, (Но) все возвратились ни с чем и разбитыми: Мечи свои изломали, стрелы повытрясли, Руки их ослабели, действуя 307 против нас, И мы остались ни в чем невредимыми. [Пред нами] горел столп огненный, и [над нами] было облако; И мы одни проходили в чужой стране, Среди разбойников, среди великих народов и царей. (Когда) узнал и царь о поражении людей своих, То пришел в бешенство, считая великим бесчестием Быть поруганным и побежденным одним человеком. Запряг он свои колесницы, поднял народ И погнался сам с большим хвастовством. Придя, он нашел меня одного лежащим от усталости; Моисей же бодрствовал и беседовал с Богом. Приказал он связать меня по рукам и ногам, И, удерживая меня чрез мнение, они покушались вязать; Я же, лежа, смеялся и, вооружившись молитвою И крестным знамением, всех их отражал. Не смея прикоснуться или приблизиться ко мне, Они, стоя кое-где поодаль, думали устрашить меня: Держа в руках огонь, они грозили сжечь меня, Поднимали громкий крик и производили шум. Дабы не хвастались они, что сделали нечто великое, Увидели они, что и я сделался светом, по молитвам отца моего, И, посрамленные, внезапно (все) вместе удалились. Вышел от Бога Моисей и, найдя меня дерзновенным, Обрадованным и трепещущим от этого чудотворения, Спросил: что случилось? Я возвестил ему все это: Что был фараон, царь египетский, Придя ныне с бесчисленным народом, И не мог связать меня; хотел он сжечь меня, И все пришедшие с ним сделались пламенем, Испуская против меня огонь из уст своих; Но так как они увидели, что я сделался светом, по молитвам твоим, То превратились все в тьму; и [вот] теперь я один. Смотри – ответил мне Моисей – не будь самонадеянным, Не смотри на явное, (тем) более бойся тайного, Скорей! воспользуемся бегством, так Бог повелевает; И Христос вместо нас будет поборать египтян. Пойдем, господине, – сказал я, – я не разлучусь от тебя, Не преступлю твоих заповедей, но все сохраню. Аминь. В П. р. это 18 слово; в л. же п. нет как этого, так и дальнейших шести гимнов, кончая 43-м. В П. р. не μηδαμῶς, а μηδαμου – нигде. μετὰ κλαθμῶν, в П. р. με τὰ κλαθμοῦ, т. е. (искать) того, что относится к плачу, или просто плача. Здесь пр. Симеон говорит о своем духовном отце – Симеоне Студите или Благоговейном. т. е. духовный отец пр. Симеона, о котором выше шла речь. Этот стих взят из П. р.; в печатном тексте он опущен, вероятно по недосмотру. В П. р. здесь более правильное чтение: ἐνεργοῦσαι, а не ἐνεργᾶσαι. Вам может быть интересно: