20) Проф. пpoт. Т. И. Буткевич.

Пессимизм Шопенгауэра и его сравнение с христианским аскетизмом. Прав. Обозр. 1883. Август. Имея в виду собственно воззрение Шопенгауэра, о. Буткевич счел нужным, однако, в конце своей статьи коснуться и аскетизма христианского, главным образом и собственно – потому, что Шопенгауэр стремится во что бы то ни стало доказать тожество своих строго – аскетических требований с аскетическими предписаниями «первоначального и действительного христианства». По уверению Шопенгауэра, «истинное христианство положительно носит на себе тот аскетический основной характер который его философия указывает в отрицании воли к жизни»; «антикосмические тенденции» христианства – вне всякого сомнения». 1339 Имея в виду апологетическую задачу, о. Буткевич делает попытку кратко 1340 охарактеризовать аскетизм христианский со стороны его оснований и сущности, причем в некоторых случаях и сама терминология определяется у него задачами сравнительного метода. 1341 О. Буткевич находит «формальное 1342 сходство», некоторую точку соприкосновения в аскетизме христианском с аскетизмом, рекомендуемым Шопенгауэром, поскольку и христианство действительно и обязательно требует отрицания эгоистической воли, подавление и искоренение своеволия, 1343 подчинения человеческой воли воле Божией. 1344 «Существенными признаками христианского аскетизма действительно нужно признать самоотвержение и послушание» 1345 воле Божией. Движущим началом в этом случае является не эгоизм, а чистая любовь к Богу, а следствием и вместе целью – не уничтожение воли человека, а сообщение ее содержанию и направлению тожества с волей Божественной, так что последнее становится уже вместе и его (т. е. христианина) волей». 1346 Но воля Божия «полна жизни» («Аз есм путь, истина и живот»). Отсюда путь отречения от своеволия ведет аскета христианского «не к уничтожению., не в нирванну или ничто, но в жизнь вечную. 1347 Другими словами, – христианин делается аскетом для того, чтобы усилить свою волю к жизни». 1348 И действительно, «христианский аскет далек от квиэтизма»; «его психическая жизнь не бедна, но, напротив, кипуча». 1349 Из сказанного уже не трудно вывести, что «всякий истинный христианин есть уже и аскет». 1350 «Христианство» от всякого человека «требует аскетизма», который «для каждого человека является таким же необходимым делом, как и нравственность вообще». 1351 С этой точки зрения мы обязаны согласиться, что «монашество или отшельничество есть только известная форма христианского аскетизма, а не сущность его». 1352 Но и христианские отшельники, аскеты в узком и специальном смысле этого слова, далеко не соответствуют типу аскета Шопенгауэровского, если иметь в виду, в частности, их отношение к миру внешнему, к обществу. «Христианский отшельник разорвал внешние связи с миром, но внутренняя связь у него стала еще сильней», так как существенной целью его отшельничества является воспитание любви к Богу, с которой любовь к ближнему связана неразрывно. 1353 Если он отрекается от мира, то это отречение касается не мира вообще, а собственно и исключительно дурного мира. 1354 Христианский аскет ушел от мира, но он не бросил его и помогает людям зависящими от него средствами, преимущественно молитвой, советами и наставлениями. 1355 Вообще аскет «христианский полон бесконечного хотения. потому что объектом его хотений является бесконечная жизнь». 1356 Необходимо различать между сущностью аскетизма и его второстепенными, несущественными принадлежностями и случайными проявлениями. Так, напр., не к первой, а ко второй стороне принадлежим безбрачие, неядение скоромной пищи и т. под. Их нельзя считать «необходимым условием христианского аскетизма; они суть только вспомогательные средства аскетизма и при том чисто внешние, т. е. такие, которые можно принять, но без которых, однако можно и обойтись христианскому аскету. 1357 Таково – в существенных своих чертах и основных положений – рассуждение почтенного профессора относительно сущности и смысла христианского аскетизма. Выражая свои мысли возможно кратко, как бы конспективно, без подробного их обоснования и детального их раскрытия, о. проф. Буткевич предлагает мысли вообще правильные и делает замечания, заслуживающие внимания. Из них заметим след.: 1) аскетизм – требование общехристианское; 2) монашество – только одна из форм аскетизма, но не сущность его. Рассматривая аскетизм христианский по сравнению с аскетизмом философии Шопенгауэра, о. проф. употребляет иногда и термины, взятые из этой философской системы, но это существу дела не вредит. Важнее то обстоятельство, что почтенный автор рассматриваемой статьи, желая резче и рельефнее оттенить понимание аскетизма христианского в отличие от аскетического принципа философии Шопенгауэра, в некоторых случаях допускает преувеличения, когда, например, утверждает, что безбрачие – такое чисто внешнее аскетическое средство, которым можно с одинаковым правом и пользоваться и не пользоваться. Такое представление дела не вполне точно. Но это уже сравнительно мелочи. В общем же исследование довольно содержательное. Ср., напр., «христианин делается аскетом для того, чтобы усилить свою волю к жизни». стр. 606. ср. 612.