Гимн 43. О богословии и о том, что сохранившие образ (Божий) попирают злые силы князя тьмы; прочие же, у которых жизнь проходит в страстях, находятся в его власти и царстве 328 .

Свет – Отец, свет Сын, свет и Дух Святый. Смотри, что говоришь ты, брате, смотри, чтобы не погрешить. Ибо три суть один свет, один не разделенный, Но соединенный в трех лицах неслитно. Ибо Бог весь неразделен естеством, И существом поистине превыше всякой сущности. Не разделяется Он ни силою, ни образом, ни славою, Ни видом, ибо весь Он простой и созерцается (как) свет. В Них лица – едино, три ипостаси – едино, Ибо три в едином, лучше же три едино. Три эти – одна сила, три – одна слава, Три – одно естество, существо и Божество. Они и суть единый Свет, (который) просвещает мир, Не этот видимый мир, да не будет, Так как не познал Его и не может познать Сей видимый мир, ни друзья мира, Ибо любяй мир сей враг Божий бывает ( Иак. 4, 4 ); Но человека, которого Сам Он сотворил по образу Своему и по подобию, мы называем миром (κόσμον), Потому что он украшается (κοσμεὶται) добродетелями, господствует над земными (тварями), Подобно тому как и (Сам) Он имеет власть над вселенной, И царствует над страстями – это и есть то, что по образу – И покоряет демонов, виновников зла, Попирая великого древнего дракона, Как ничтожную птичку. А каким образом – послушай, чадо. Князь этот, падший чрез лишение света, Тотчас оказался во тьме, и со всеми Вместе с ним падшими с неба (духами) находится во тьме, И в ней, во тьме, говорю, царствует над всеми Держимыми в ней бесами и людьми. Всякая душа, не видящая света жизни, светящего И днем и ночью, мучима им бывает, Уязвляема, томима, восхищаема и связываема, И повседневно искалывается стрелами удовольствий, Хотя и мнит, что сопротивляется и не падает. Но в поте [лица], с одним великим трудом и подвигом Она всегда ведет с ним непримиримую брань. Всякая же душа, видящая Божественный свет, От которого он ниспал, презирает его, И будучи осияваема самим неприступным Светом, Попирает этого князя тьмы, как листья, Ниспадшие на землю с высокого дерева; Ибо силу и власть он имеет во тьме, Во свете же делается совершенно мертвым трупом. Слыша же о свете, внимай, о каком свете говорю я тебе. Не подумай, что я говорю об этом солнечном свете, Ибо во свете его ты видишь многих людей, Согрешающих, как и я, ужасно бичуемых, Падающих и испускающих пену среди дня, И невидимо страждущих от злых духов. И хотя светит солнце, но никакой от него больше Пользы не бывает тем, которые преданы бесам. Итак, я говорю тебе не о свете чувственного солнца, Ни о дневном, да не будет, отнюдь ни о светильничном, Ни о свете многих звезд и луны, Вообще не о сиянии видимой красоты Я разъясняю тебе, что оно всецело имеет такое действие света. Ибо чувственные светы освещают и озаряют Одни только чувственные очи, давая видеть Только чувственное, а не мысленное, разумеется. Поэтому все, видящие только чувственное, Слепы умными очами сердца. Умные же очи умного сердца И освещаться должны умным светом. Ибо если имеющий телесные зеницы угасшими Весь омрачен и не знает, где находится; То насколько же более тот, у кого слепо око души, Омрачен будет и телом и в действии, Да и духом не будет ли почти омертвевшим? Итак, точно уразумей, о каком свете я говорю тебе. Ибо не о вере говорю я тебе, ни о совершении дел, Ни о покаянии, ни о посте, конечно, Ни о нестяжании отнюдь, ни о мудрости, ни о знании, Даже ни о науке, ибо ничто из этого не есть Свет ни отблеск того света, о котором говорю тебе; Ни внешнее благоговение, ни наружность Смиренная и простая, ибо все это деяния И исполнение заповедей: если они хорошо совершаются И исполняются, как Сам Создатель заповедует, То многообразно изливаются слезы, (Которые) или полезны бывают или наоборот вредны; Покамест сами по себе, они совершенно бесполезны. Бдение же не есть, конечно, только (дело) монахов, Но и вообще людей занятых делами. Женщины – ткачихи, золотари и медники Более бодрствуют, нежели весьма многие монахи. И поэтому мы говорим, что ничто из всех этих Добродетельных деяний не называется светом. Поэтому и собранные во едино все деяния И добродетели без исключения не суть Божественный свет, Ибо все человеческие деяния далеки от него. Впрочем и эти деяния, совершаемые нами, Называются нашим светом для живущих во зле, Наставляя и их добру ( Мф. 5, 16 ); И та тьма, которая находится во мне и ослепляет меня, Бывает светом для ближнего и светит для видящих. И чтобы ты не подумал, что я говорю тебе (нечто) невероятное, Послушай, я скажу тебе и решение загадки: Положим, я пощусь ради тебя, чтобы явиться постящимся, И хотя этот рожон в глазах моих является Как бы бревном, конечно, воткнутым в них посредине ( Мф. 7, 3 – 5 ), Но ты просвещаешься, видя меня (постящимся), если не осуждаешь меня, Но совершенно порицаешь себя, как чревоугодника; Ибо этим ты наставляешься к воздержанию чрева И явственно научаешься презирать наслаждение. (Или) еще – одевшись в худую и оборванную (одежду) И ходя везде в одном хитоне, я думаю Снискивать славу и похвалу от видящих меня И казаться для них как бы другим, новым апостолом, И (хотя) это бывает для меня причиною всякого вреда И поистине тьмой и густым облаком в душе моей, Но видящих меня просвещает и научает Презирать уборы и богатство И одеваться в простую и грубую одежду, Что и есть поистине апостольское одеяние. Так и все прочие добродетельные деяния Суть действия вне света, дела без луча. Ибо, будучи собраны вместе, как раньше сказал я, И соединены воедино, добродетельные деяния – Ежели (это) и возможно в человеке – Подобны светильнику, лишенному света. В самом деле, как нельзя называть огнем одни уголья, Даже и (горящие) еще уголья, или пламенем – дрова, Так ни вся вера, ни дела, ни деяния, Ни исполнение заповедей недостойны называться огнем, пламенем Или Божественным светом, ибо в действительности они не суть (свет). Но так как они могут воспринять этот огонь, приблизиться к свету И возжечься чрез неизреченное соединение, То это и служит похвалою и славою добродетелей. И ради этого всякое подвижничество и всякие деяния Совершаются нами, чтобы мы, как свеча, приобщились Божественного света, когда душа, как один воск, Вся предлагается неприступному свету; Лучше же подобно тому, как бумага обмакивается в воске, Так и душа, утучненная всякими добродетелями, Вся возжется от него, насколько возможет увидеть, Насколько вместит ввести в свою храмину. И тогда, просвещаясь, добродетели, как приобщившияся Божественного света, и сами называются светом, Лучше же и они суть свет, срастворившись со светом; И (как) свет, просвещают самую душу и тело И поистине светят, во-первых, тому, кто стяжал (их), А затем и всем прочим, находящимся во тьме жизни. Каковых просвети, Христе, Духом Всесвятым И соделай наследниками царства небесного, Со всеми святыми Твоими ныне и во веки. Вам может быть интересно: