Послание 21. К Симеону, монаху 26

Из прежнего мы знаем, отец, каким и насколько великим ты был по отношению к нашему смирению при всех случающихся скорбях, умиротворяя и устраивая все на пользу; и теперь знаем, что ты опечалился по причине обещания брата при настоящих обстоятельствах. Но что нам делать, если есть заповедь Божия и отеческие правила, отстраняющие нас от такого общения? Пусть же поторопится скорая помощь твоя и искренняя любовь твоя к Богу и к нам, грешным, чтобы отклонить искушение, как некое треволнение, и умирить беспокойство благочестивых владык наших 27 . Ибо не против них наш отказ в общении, и причина его – не любовь к распре, а более почтение, уважение, любовь и надлежащее благоговение, но против того, кто беззаконно повенчал прелюбодея, вопреки слову Господнему, который осмелился содействовать такому злу и одобрить его перед всем миром, которого низложил Сам Христос, как подпавшего двум правилам. Кроме прочего, в первом из этих правил пресвитеру не дозволяется даже пиршествовать на браке второбрачного 28 (в правиле не решились написать: «на браке прелюбодея»), не тем ли более – венчать последнего? А во втором говорится, что от впавшего в какое-нибудь преступление и за это отлученного, если он в течение года не позаботится о своем восстановлении, после уже не дозволяется принимать его голоса 29 . А этот, просрочив более девяти лет, вторгся в Церковь. Если его считать невинным, то прелюбодея – тем более; а если тот виновен в грехе, то кто может сомневаться, будто сочетавший его браком и богохульствовавший против Духа Святого не преступнее и не нечестивее? Вот что, святой отец, страшит и стесняет наше сердце. Поэтому мы и не имеем общения с ним, как не имели и с предшествовавшим патриархом, когда он был в общении с прелюбодеем: мы были заключены, я – там, где ты находишься, а игумен и прочие – в Солуни. Но Бог опять собрал нас молитвами твоими; и мы вступили в общение с патриархом не как пришлось, но только после того, как он признал, что мы поступали хорошо. Если же тогда, когда совершалось прелюбодеяние и преступались правила, мы силой Божией не устрашились, то как же теперь, когда царская власть благочестива, мы будем бояться из-за одного пресвитера, и изменим истине, подвергая опасности душу свою? Ни в коем случае. Скорее мы перенесем все даже до смерти, чем войдем в общение с ним и с теми, которые служат вместе с ним, пока он не будет лишен священства, как и при прежнем патриархе, хотя последний хуже. Ибо прежний ни разу не служил вместе с ним; и тогда войти в общение было бы нелепо, но не было бы таким злом; а теперь нам угрожает лишение священства, если будем служить вместе с ним. Пусть он будет экономом, но для чего ему еще недостойно священнодействовать? Он перестал быть пресвитером. Если же служащим вместе с ним это кажется ничтожным, то они увидят, что делают. Пусть они пощадят нас, смиренных, остававшихся в покое и не говоривших ничего до настоящего времени, но воздерживавшихся в последние два года (с тех пор, как он вторгся), чтобы таким образом нам проводить мирную жизнь. Владыки наши – добрые посредники и судьи правды; они любят свободно говорящих истину, как возвещают часто собственные почтенные уста их. Священники пусть по-священнически или убеждают, или сами убеждаются; но, хотя бы и не случилось ничего беззаконного, говорить только шепотом нам невозможно, – видит Бог, больше Которого нет никого, перед Которым одним должно страшиться, и перед тамошним Судилищем, перед коим мы все предстанем отдать отчет во всем. Впрочем, просим твою доброту и, как бы повергаясь к почтенным стопам твоим, убеждаем и умоляем оказать милость нам и общую пользу как самим благочестивым Императорам нашим, так и Святейшему патриарху и всей Церкви, – не только у нас, но и по всей вселенной: чтобы один был отлучен для славы Бога и чтобы не возмущалась Церковь Его. Если же нет, то просим о втором, чтобы нам остаться в том же положении, как в последние десять лет; ибо то, что прочие иерархи, священники и игумены, хотя бы и в бесчисленном множестве, имеют общение с ним, это неудивительно, потому что они же имели общение и с прелюбодеем. И никто ничего не говорил. Это Бог через нас – хоть и дерзновенно так говорить – внушает и изрекает. Впрочем, как тебе угодно. Написано в 808 г. от имени прп. Платона, когда он и прп. Феодор с близкими своими открыто прервали общение с патриархом Никифором, по случаю принятия в общение с Церковью в 806 г. отлученного эконома Иосифа. Симеон-монах был в родстве с Императором Никифором, при котором был в то время соправителем сын его Ставракий. Собора Неокесарийского правило 7. Собора Карфагенского правило 83. Вам может быть интересно: