1827 г.

19 января. Письмо митрополита Филарета к обер-прокурору Святейшего Синода, князю А.Н. Голицину, с мнением о браке флигель-адъютанта А.П. Мансурова 184 Князь А. Н. Голицын, в письме от 27 декабря 1826 г., писал митрополиту, что он, с своей стороны, по делу о браке Мансурова не находит затруднений разделить суд над двумя лицами, виновными в одном и том же деле. Но так как Мансуров назначен Государем за границу с поручением, и неизвестно, скоро ли вернется оттуда в Россию, то суждение о нем должно быть, по необходимости, отложено до его возвращения. Виновность же другого лица, состоящая в преступлении его по должности, как находящегося в Москве, на лицо, может, по вышеписанной причине, быть отделена и суждена особо. В заключение письма князь А. Н. Голицын просил митрополита уведомить его, «не найдет ли он эту точку зрения верною». В другом, секретном, письме, от 14 января 1827 года, князь А. Н. Голицын сообщал митрополиту, что Мансуров жалуется на консисторию, которая делает запросы полиции о его браке, и что Государю не угодно, чтобы Мансурова более останавливали. Посему князь Голицын просил митрополита об уведомлении, с первою почтою, по содержанию жалобы, так как Мансуров не получил от полиции никакого запроса, а писал, вероятно, по слуху. Сиятельный князь милостивый государь! Приступая к ответу на письмо вашего сиятельства, от 14-го, полученное мною ныне, 18 сего генваря, по делу о браке г. Мансурова, не могу вновь не признаться в затруднении, в котором чувствую себя в отношении к сему делу. 54 правило вселенского собора, в указе Святейшаго Синода, от 17 февраля 1810 года, переведено с греческого подлинно так: «Да не попустиши двоюродной сестре сочетатися браком с двоюродным братом, ни сыну и отцу поиметь за себя дочь и матерь, ни двум братьям поиметь в супружество матерь и дщерь, ни двум сестрам вступить в брак с братиями (между собой родными). Если же что таковое сделано будет, по расторжении брака, виновные да подвержены будут семилетней епитимии» 185 . Умоляю обратить внимание на состав сего правила. Если ослабить в суде первую часть оного, то и прочия подвергнутся опасности, поскольку правило одно. Правило осуждает прямо вступивших в брак, и следовательно не даст никакого повода, мимо их, обратить действие суда на одного священника, венчавшего брак. Епископ связан в семь случае священными узами, и как поднимет руку сокрушить их? И если поднимет, как после сего будет верить его суду церковь и православный Государь? Умоляю ваше сиятельство поставить себя на моем месте и войти в чувствование затруднения, в которое поставляет меня не другое что, как желание сохранить несмущенную совесть пред Богом и Государем. Из сего положения покорнейше прошу смотреть на ход дела, который теперь изложу. 12 дня ноября совершен брак г. Мансурова; 14 дня благочинный донес о нем и донос препровожден мною в консисторию для законного рассмотрения. Консистория, во второй половине ноября и в первой декабря, спросив прикосновенные к делу лица духовного звания, сообщила в управу благочиния о спросе прикосновенных к делу светских лиц. 4 декабря получено мною от вашего сиятельства уведомление, что г. Мансуров посылается с поручением заграницу; что Государю Императору не угодно, чтобы Мансуров задержан был производящимся делом, но, что Его Величество соизволяет, чтобы суд над священником и причтом производить отдельно, без остановки. Уведомление сие принял я, и полагаю, что не должен был принять, как секретное, которого не могу употребить официально. Вслед за тем сообщено мне письмо начальника главного штаба Его Императорского Величества, в котором рекомендуется здешнему военному генерал-губернатору не только принять меры к обеспечению г. Мансурова в отношении к делу, но и останавливать все противоположные меры, какие могли быть взяты. Вот весь ход дела. Если бы г. Мансуров последовал своему назначению, – дело, естественно, вступило бы на путь, который ваше сиятельство указываете в письме, от 27 декабря. Но г. Мансуров, не довольствуясь тем, что имеет все удобство следовать своему назначению и с тем вместе уклониться от действия церковного суда, хочет даже, в своем присутствии, уничтожить или превратить действие сего суда, и третий месяц остается в глазах столицы, как бы для того, чтобы показывать свое торжество и уничтожение церковного правосудия. Если он жалуется вашему сиятельству на слухи о действиях консистории, то московская церковь молит Бога, да обратит проницательный взор благочестивейшего Государя на дело правосудия церковного к охранению священных правил и к отвращению всякого соблазна. Спешу окончить, чтобы исполнить требование вашего сиятельства отвечать с первою почтою. 19 Генваря, 1827 г. 186 . 31 января. Письмо митрополита Филарета к обер-прокурору Святейшего Синода, князю А.Н. Голицину, с мнением о браке флигель-адъютанта А.П. Мансурова В секретном письме, от 24 января, князь А. Н. Голицын известил митрополита, что он немедленно прочитал его письмо Государю Императору, и что Его Величество удивился тому, что Мансуров так долго оставался в Москве. Но барон Дибич, находившийся в то время в комнате Государя, удостоверил, что будто бы Мансуров уже выехал из Москвы. Следовательно в отношении к нему ваши заботы миновались. Государь Император нашель ваше письмо во всех отношениях уважительным, и отделение суда над священником советовал вам потому только, что считал его уже отданным под суд; потому находил, удобно ли остановить сей судь, когда виновный на лицо находится. По Его Величество оставляет на вашу волю, ежели вы найдете нужным, и дело священника остановить до возвращения Мансурова. Но что до тех пор будет делать священник? Он умрет с голода, ибо от места удален. Прошу вас меня также уведомить, какое вы распоряжение по сему сделаете. Сиятельный князь, милостивый государь! Письмо вашего сиятельства, от 24 сего января, утешает меня в затруднении, представляя новое доказательство того, с каким снисхождением Государь Император удостаивает обращать внимание на откровенное изложение сего затруднения. Ваше сиятельство требуете от меня уведомления, какое распоряжение сделаю я по известному делу г. Мансурова и священника. Чтобы отвечать на сие, нужно мне продолжить изложение хода дела, после того, на чем я остановился в письме 19 дня. Слишком месяц оставалось дело в консистории без движения, в ожидании ответа от светского начальства. Судя потому, что мне известно, надлежало быть от сего начальства следующему уведомлению, что г. Мансуров отбыл из Москвы, по военно-дипломатической комиссии, за границу, и по тому производству, касающемуся до него дела по гражданской части, продолжать не можно. По такому уведомлению, несмотря на то, что закон церковный не даёт духовному начальству ни малейшего права разделить дело г. Мансурова и священника, закон, по необходимости, привёл бы оное к следующему определению: дабы дело о священнике не осталось нерешённым на неизвестное время, что было бы затруднительно и для него, и для места, им занимаемого, сделать из оного выписку и произнести приговор о его поступках в том виде оных, в каком оные открылись по производству дела доныне. Ваше сиятельство изволите приметить, что я говорю о том, что могло быть. Сие делаю для того, чтобы ответ мой был, по возможности, удовлетворителен. Но то, что действительно происходит, не даёт мне средства выйти из продолжающегося затруднения, как усмотрите из следующего. 19 дня получено в консистории уведомление от управы благочиния, что г. военный генерал-губернатор предписал: «по случаю некоторых обстоятельств, в рассмотрении высшего правительства имеющихся, дальнейшим по сему предмету действием остановиться». Уведомление сие, во-первых, не даёт консистории права приступить к чему-либо решительному; поскольку можно предполагать, что рассмотрение некоторых обстоятельств может кончиться в непродолжительном времени; во-вторых, так неопределённо, что консистория помышляет представить посему на разрешение Святейшего Синода. Я советую ей зрелее обдумать предмет, чтобы, в случае необыкновенном, не сделать шага слишком торопливого либо излишнего. Получив от вашего сиятельства удостоверение об отсутствии г. Мансурова из Москвы, я предпринимал составить о сем официальное сведение для консистории. Для сего поручил я благочинному, по доносу которого началось дело, донести мне, находится ли г. Мансуров в Москве или нет. Он донёс, что г. Мансуров отправился по своим делам в Курск , и присовокупил, что возвратится в Москву недели через две и пробудет до апреля. Таким образом усилие мое найти развязку делу ничего не принесло мне, кроме нового доказательства, что дело г. Мансурова, по его поступкам, более и более принимает вид произвольного уклонения от правосудия церковного. Смотрю на сие, и не домогаясь судить других, которые от суда уклоняются, осуждаю свое недостоинство. Как охотно некогда прибегали к суду церковному, когда не было внешней власти, которая бы покоряла ему; и как свободно теперь убегают от сего суда, когда он пользуется покровительством царственной власти и когда, чтобы сказать нечто ближе к настоящему делу, мы имеем на престоле превосходный пример всего, чем освящается жизнь семейственная. Но я не должен в сем сношении по делу задерживать ваше сиятельство моими домашними размышлениями. А должен еще ответствовать на опасение ваше, чтобы подсудимый священник не умер с голода. Для сего не сошлюсь я, по молве московской, на контору князя Трубецкого, в которой, говорят, записана выдача 5000 руб. священнику за венчание брака. Верно то, что подсудимый священник, по общему закону, в продолжение суда получает половину своего дохода; а сия половина еще несколько более полной доли причетнической. При том из предыдущего изволите видеть, что, по моему мнению, дело о священнике надлежит кончить неотлагательно, как скоро позволят прочие обстоятельства, с которыми оно связано. Чувствую, что сия переписка должна казаться утомительною, и если, кроме стечения обстоятельств, окажется в том виною и мое недоразумение, прошу снисхождения и прощения. 31 Генваря, 1827 года 187 В секретном же письме, от 9 февраля, 1827 года, князь А. Н. Голицын уведомил митрополита о том, что он, по поводу последнего письма его докладывал Государю о новых его затруднениях по делу Мансурова, а также и о желании Мансурова опять приехать в Москву, и что Государь Император отвечал на это, что он в тот же день пошлет приказание Мансурову не оставаться долее в Москве, а ехать в Петербург, чтобы потом отправиться весною в Берлин. Потому князь А. И. Голицын выразил надежду, что сим кончится деликатное положение митрополита по оному делу. 14 июля. Мнение митрополита Филарета по делу о предосудительных и безчинных поступках священника г. Ельца, орловской епархии, Иоанна Посельского Обер-прокурор Святейшего Синода, князь П. С. Мещерский в предложении Синоду, от 4 июня, 1827 года, за № 1376, пояснил: «По высочайшему повелению поступило ко мне на рассмотрение всеподданнейшее прошение священника Орловской епархии, города Ельца, Ивана Посельского, который, жалуясь на распоряжение епархиального начальства об удалении его от места по таким делам, по коим он, на основании всемилостивейшего манифеста, прощен, просит об определении его на прежнее место. Из сведений, доставленных по содержанию сей просьбы от епархиального преосвященного, явствует, что проситель обвиняем был в предосудительных и безчинных поступках и, между прочим, за безчиние в церкви, произведенное в 1825 году. За сие последнее подвергнут был запрещению в священнослужении, но, по всемилостивейшему манифесту, 22 августа, 1826 г., от суждения по оному освобожден, с удалением от места для приискания другого. Быв недоволен сим решением, проситель принес о том жалобу и Святейшему Синоду. Имея в виду высочайше утвержденное постановление Святейшего Синода, по коему безчинные поступки в церквах не могут быть освобождаемы от суждения по всемилостивейшему манифесту, я имею честь обстоятельства сии предложить Святейшему Синоду к совокупному разсмотрению с делом, производящимся по жалобам священника Посельского». По обсуждении предложения, в связи с делом о Посельском, члены Святейшего Синода: Серафим, митрополит новгородский и с.-петербургский, Филарет, архиепископ рязанский, протопресвитер Павел Криницкий, протоиерей Николай Музовский и обер-священник Павел Маджугинский, в заседании 17 июня, со своей стороны, полагали: а) священника Посельского, дерзнувшаго свою иерейскую грамоту и акт на бронзовый крест, учрежденный в память войны 1812 г., заложить в 250 р. попытчику Соломину, а равно и сего последнего, принявшаго означенные вещи, с обязательством исправить все дела, до Посельского касающиеся, как лиходателя и лихоимца, предать суду уголовной палаты; б) Прочие дела Посельского, как то: о удержании у причта доходов, о завладении усадьбою дьячка Глаголева, о повенчании брака в ближайшем родстве, о испущении в церкви урины и кала, предписать епархиальному начальству окончить в возможной скорости и представить Синоду, и в) до решения же тех дел, на основании высочайшей резолюции, последовавшей 9 января 1827 г., на докладе обер-прокурора, удалить Посельского от должности, с запрещением священнослужения, рукоблагословения, лишения рясы и совершения мирских треб, но с получением половины от церкви доходов. С таковым заключением вышеназванных членов Синода не согласились Филарет, митрополит московский, и Григорий, епископ калужский. Митрополит Филарет, 19 того же июня, представил свое особое по этому делу мнение следующего содержания: Поелику елецкой покровской церкви запрещенный священник Иван Посельский в подкупе повытчика, ради судебных дел, двукратно, в прошении и в допросе, признался, показывая, что сие преступление учинил, грамоту, рескрипт, священническую честь и душу ему с ними отдал: то мнение епархиального начальства о предании его за сие суду уголовной палаты, яко точно на законе основанное, полагаю утвердить. А как по высочайшему Его Императорского Величества повелению, указом Святейшего Синода, марта сего 1827 г., предписано строжайше, дабы отныне те священнослужители, до коих касаются дела, опорочившие их поведение, и вместе с тем обнаруживающие неблагонадежность их к дальнейшему прохождению должностей, немедленно удаляемы были от оных, и дела о них решались в срок, определенный 4 главою Генерального Регламента: то, на основании сего указа, нужно ныне же обратить внимание на то, не принадлежит ли священник Посельский к неблагонадежным, и не должно ли немедленно удалить его от должности. К разрешению сего вопроса из дела и справки представляется следующее: 1) В 1812 году, быв уволен от должности благочинного, в облегчение священноцерковнослужителей от подводы, подал он от них преосвященному епископу Досифею прошение о своем честном поведении, на котором дана резолюция: «Посельский сам сию просьбу подал незапечатанную; в консисторию приобщить к делу». Сие показывает, что преосвященный признал просьбу, выпрошенную усилием или хитростию Посельского. 2) Дел за ним в справке показано 28, из коих решены 24. Из сих по некоторым он осужден и наказан денежными пенями и выговорами, некоторые оставлены без рассмотрения, по непринадлежности до духовного суда, некоторые подведены под всемилостивейший манифест, некоторые кончены примирением; но нет из оных ни одного, в котором бы Посельский оказался совершенно чистым от неблагоприятного замечания или подозрения. Ибо хотя по делу о порицании чести родного брата и учинен он от суда свободным, но не потому, чтобы не писал ругательного письма, а потому только, что писал оное по приказанию отца. 3) В 1811 году в порубке села Трегубова церковного строеваго леса свидетелями совершенно доказан. 4) Производившееся в 1823 году дело о продаже священником Посельским непринадлежащей ему девки, хотя положено предать забвению, потому что истец оставил свою претензию по мировому с ответчиком положению, тем не менее подвергает Посельского невыгодному заключению. 5) Немаловажны производящиеся о нем дела о обвенчании трех браков без обыска, о завладении усадьбою дьячка Глаголева, по которому духовное правление и консистория уже признают его виновным, о укрывании им, Посельским, четвертый год, от начальства в разных местах мещанина Ростовцева; особенно же важно дело о безчинии в церкви. 6) Когда, для объявления ему решения по делу о подкупе повытчика и о заложении ставленой грамоты, духовное правление, через письменную повестку, вызывало его в свое присутствие, тогда он в своей подписке отозвался от явки в правление болезнию; но когда правление распорядилось, для объявления ему, по его болезни, в доме через присутствующего, тогда он дал от себя письменное показание, с изъявлением неудовольствия, зачем не вызван для объявления решения в консисторию, и при том в сем неудовольственном отзыве никакой причины в своё оправдание он не представляет, и даже невинным сам себя не объявляет, а только жалуется, что не подведён под всемилостивейший манифест (под который дело о мздоимстве не подходит), и таким образом обнаруживает только усилия запутать и проволочь дело. 7) Свидетельством благочинного шесть лет сряду он, Посельский, в поведении осуждается. По всем сим обстоятельствам полагаю: 1) На основании вышеприведённого указа, священника Посельского от должности немедленно удалить. 2) поскольку прихожане Покровской церкви четыре раза уже просили преосвященного епископа Орловского об определении на его место другого, и, по долговременному его запрещению в священнослужении, и (как присовокупляет преосвященный, и дела показывают) по часто объявляемым им болезням, имеют нужду в исправном священнике, то и определить на его место достойного немедленно. 3) Дела о нём, Посельском, окончить в срок, назначенный в вышеприведённом указе. 4) Для пропитания, в продолжение суда, назначить ему пособие от попечительства, или определить его на причетническое место, с получением дохода. Филарет, Митрополит Московский Настоящее мнение митрополита Филарета, с коим согласился и епископ Калужский Григорий, было заслушано Святейшим Синодом 20 июня, а 27-го последовало единогласное постановление, в коем два первые пункта мнения большинства членов утверждались, третий изложен так: «поскольку до Посельского касалось 28 разных дел и ни по одному из них он не признан правым, в поведении же шесть лет сряду не одобряется, то удалить его от места, с запрещением священнослужения, рукоблагословения, ношения рясы и совершения мирских треб, впредь до того времени, пока, с окончанием дел, или о бесчинии в церкви, или о залоге ставленной грамоты, не будет постановлено особенно, может ли он оставаться в какой-либо должности по духовной части 188 . 12 сентября. Мненние митрополита Филарета по прошению прихожан села Батурина, в бельском уезде, об удалении из их села священника Рачитского, за пьянство и упущения по должности В марте 1827 г., прихожане села Батурина жаловались Святейшему Синоду, что смоленское епархиальное начальство не удовлетворяет их просьбы об удалении из их села священника Владимира Рачитского, уличенного следствием в нетрезвой жизни и с упущениях по должности. Рассмотрев эту жалобу, в связи с доставленными по содержанию оной преосвященным смоленским Иосифом сведениями и заключением, Святейший Синод нашел, что названный священник, после того, как в последний раз был штрафован за пьянственную жизнь четырехмесячным монастырским подначальством, хотя и был замечен в кратковременной неисправности, но в ней он, по всемилостивейшему манифесту, 1826 г., августа 22 дня, прощен, а затем уже в поведении и по должности делался гораздо исправнее прежнего, что засвидетельствовали и сами прихожане, объявив, что они согласны бы иметь его в селе, если бы были уверены, что он будет всегда таким; к тому же и благочинный, в ведомости своей за 1826 г., аттестовал его не с худой стороны. Посему Святейший Синод, 19 августа, постановил: просьбу батуринских прихожан об удалении от их церкви священника Рачитского оставить без последствий. Таковое постановление было подписано: Филаретом архиепископом рязанским, Григорием, епископом калужским, и протоиереем Николаем Музовским. Но митрополит московский Филарет представил по этому делу свое отдельное мнение следующего содержания. По прошению смоленской епархии, бельского уезда, села Батурина прихожан о удалении от церкви священника Рачитского, за нетрезвую жизнь, принимая в рассуждение: 1) что он в 1816 году штрафован за пьянство месячным подначальством; 2) что в 1822 году обязан подпискою об оставлении зловредного винопития; 3) что в 1824 году штрафован посылкою в пустынь на два месяца, со внушением, что таковое снисхождение делается ему в последний раз, и что, ежели он не исправится, лишен будет сана; 4) что в 1825 году, за нетрезвость и запертие церковных дверей во время осмотра благочиннического, посылать, с запрещением священнослужения, после чего отпущен к должности из сострадания к его семейству, в котором случае епархиальное начальство сделало ему послабление, в противность собственного своего определения, выше показанного; 5) что 14 июля 1826 года прихожане прошением жаловались на него не только в нетрезвости и в редком служении в воскресные и высокоторжественные дни, но и в том, что он иногда служит в нетрезвом виде, по которому прошению хотя предписано священнику Соколову учинить на месте поверку поведения священника Рачитского, но законного о столь важном преступлении исследования не видно, а упоминается только о донесении священника Соколова, которое на чем основано, неизвестно; 6) что и по донесению священника Соколова священник Рачитский исправлял священнослужение неупустительно только до Пасхи, а после сделался небрежен, так что до Пятидесятницы прошло четыре воскресных дня без литургии, и в самый день Пятидесятницы были только часы, а сие наводит на него подозрение, что и в сей великий день поутру, или был он нетрезв, или страдал остатком вчерашней нетрезвости; 7) что хотя священник Соколов прописывает в донесении своём согласие просителей на оставление священника Рачитского при церкви, но письменного их о сем показания нет; а прошение их в Святейший Синод доказывает противное и опровергает слова священника Соколова; при том же и он присовокупляет, что некоторые крестьяне жалеют с Рачитским расстаться, а большая часть – напротив, то есть желают его удаления; 8) что преступление служения в нетрезвости подведено под всемилостивейший манифест, без исправления священника Рачитского, неправильно; 9) что по благочинническим ведомостям за 1826 г., священник Рачитский показан в должности исправен, но неприлежен, поведения нехудого; вино, против прежнего, употребляет умеренно; в каковых показаниях свидетельство о исправности опровергается следующим свидетельством о неприлежности: свидетельство о поведении нехудом, по обыкновенному употреблению, означает поведение сомнительное и неблагонадежное; умеренное употребление вина против прежнего, словом: против прежнего, намекает, что тут нет ещё подлинной умеренности. По всем сим обстоятельствам полагаю о служении в нетрезвости и о поведении священника Рачитского в последующее время произвести исследование, на законном основании, а его, до решения дела, удалить от должности. По выслушании сего мнения, Святейший Синод, по определению (19 сентября/7 октября), постановил: «священника Рачитского, оказавшегося виновным в нетрезвой жизни, удалить от прихода и низвести в причетники, впредь до раскаяния и исправления. Определение это подписали: Серафим, митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский, Филарет, митрополит Московский, Филарет, архиепископ Рязанский, Григорий, епископ Калужский, духовник Павел Криницкий и протоиерей Николай Музовский» 189 . 2 ноября. Предложение митрополита Филарета Святейшему Синоду, с замечаниями на первую часть книги: «Оглавление законам греко-российской церкви», составленной Я. М. Гиновским В октябре 1826 года секретарь Святейшего Синода, тит. сов. Яков Михайлович Гиновский, обратился в Синод с всеподданнейшим прошением, в котором писал, что в продолжение службы, занимаясь в свободное от должности время собранием узаконений, до духовного управления относящихся, он собрал оных столько, что едва ли они не все; причём в состав сего собрания он старался вносить только такие узаконения, которыми руководствоваться должно, тех же, которые или вовсе отменены, или по другим особым учреждениям духовным получили изменение, не помещал. Но так как издание собранных им узаконений подлинником потребовало бы весьма значительных издержек, то, во избежание сего, он составил подробное и обстоятельное собранным узаконениям систематическое оглавление, разделив оное на шесть частей, из коих первая часть – о церковном законоположении, вере, богослужении и должностях христианских; вторая – о церквах, монастырях, церковных вещах, церковной монастырской собственности; третья – о духовном чине, правах и обязанностях его; четвертая – о местах и заведениях духовного ведомства; пятая – о управлении судебной части и шестая – об иностранном духовенстве, въезжающем в Россию, и об иноверцах. Представляя первые три части, под общим заглавием: «оглавление законам греко-российския церкви», Гиновский просил разрешения напечатать их на собственный его кошт, и при сем присовокупил, что последние три части, с окончанием печатания первых трех частей, будут им представляемы одна за другою. Святейший Синод, предварительно разрешения просьбы, по определению от 29 ноября/10 декабря 1826 г., поручил синодальной канцелярии рассмотреть и поверить содержащиеся в труде Гиновскаго узаконения с подлинными правилами и постановлениями, и, по рассмотрении, что окажется, доложить Святейшему Синоду. 14 марта 1827 г., обер-прокурор князь П. С. Мещерский доложил Святейшему Синоду, что синодальные секретари Фон-Бейеръ, Инсарский и Серединский, рассмотрев, по его приказанию, первую часть труда Гиновскаго, нашли, что содержащиеся в ней законы собраны и изложены верно, для понятия достаточно и ясно, сличение же других двух частей с подлинными законами кончать в непродолжительном времени. Святейший Синод, по определению 22–24 того же марта, разрешил напечатать 1-ю часть оглавления законов в с.-петербургской синодальной типографии на средства автора, сколько он пожелает экземпляров. В ноябре 1827 г. митрополит Филарет представил Святейшему Синоду мнение свое о книге Гиновскаго следующаго содержания: Святейшему Правительствующему Синоду предложение. К предупреждению неблагоприятных и с общею пользою несообразных последствий, обязанностью почитаю на усмотрение Святейшаго Синода представить при сем некоторые замечания на первую часть книги оглавление законам греко-российския церкви, напечатанную с дозволения Святейшаго Правительствующаго Синода. Нельзя не заметить, что самое название книги неправильно. Церковь имеет свои правила, а государство законы. Вся шестая часть книги пойдет под ее заглавие; ибо кто скажет, что законы об иноверном духовенстве, въезжающем в Россию, и об иноверцах, существующие в российской империи, суть законы греко-российския церкви? В предуведомлении, на странице 1, сказано: многие из священно-и-церковнослужителей, по неимению еще канонического права, часто по важным делам, без всякого умысла, подпадают суду. Если греко-российская церковь не имеет еще канонического права, то следует заключить, что она управляется без права. Сочинитель, без сомнения, сего не думал, но он сие написал. Надлежало сказать, что нет еще сокращений, или сводов, канонического права, доведенных до настоящего времени; сказать, что их совсем нет, опять было бы несправедливо, ибо кормчая и номоканон суть не что иное, как род сокращений канонического права. Известно, что, по неимению канонического права, многие священно-и-церковнослужители часто по важным делам, без всякого умысла, подпадают суду, если бы был справедлив, служил бы жестокою укоризною Святейшему Синоду, что он не употребил средств к предохранению подведомых от подвержения суду без умысла. Но Святейший Синод прав, потому что есть кормчая, номоканон, печатаемый в большом требнике, и следственно находящийся в каждой церкви, и в руках каждого церковника при катихизисе есть краткая выписка из церковных правил и Духовного Регламента, для предохранения от проступков, по незнанию делаемых. Сочинителю книги, для того, чтобы дать ей большую важность, не надлежало укорять своего начальства небрежением, в котором оно не виновато. Как цель сей книги, без сомнения, есть удобность в приискании церковных правил и относящихся до церковного управления законов на определенные случаи, то достоинство ее много должно зависеть от того, так ли расположены в ней предметы, чтобы удобно было находить оные, но надобности. Что сего достоинства сия книга в себе не представляет, то показать может самое оглавление оглавления. Отделение I. О законоположении церковном Отделение, II глава 3, о церковных канонах или привилегиях. Вот две статьи в разных местах, а предмет один. Без сомнения, это не есть порядок, и не дает удобства для приискивания. Во второй из означенных статей есть положение: каноны церковные сохранять ненарушимо . И на сие указаны доказательства. Хотя же в первой статье, после правил церковных, упомянуто об указах государевых, но за тем ни положения не сделано, ни доказательств не указано, что законы государевы должно сохранять и с ними в управлении церковном сообразоваться. Одно с другим не сообразно; а если указаны доказательства на первое, то и на второе доказательства указать надлежало. Отделение II. О православной вере. Глава 1, о греко-российской вере . Вот опять два заглавия, показывающие сбивчивость понятий и беспорядок. Отделение III. О таинствах. Отделение IV, о браках. Вот сбивчивость, противная не одной логике, но и догматической богословии. Если брак исключён из статьи о таинствах, то он исключён из числа таинств. Отделение V. О священных обрядах. Глава 2, о божественной литургии . Вот опять догматическая ошибка. Божественная литургия исключена из статьи о таинствах, и поставлена под статьею обрядов. Отделение VI, о погребении мёртвых. Вот новая сбивчивость. Как будто погребение мёртвых не входит в разряд священных обрядов. Чтобы яснее показать, как сбивчиво расположена книга, и как неудобно по ней приискивать, представим пример. Положим, что мне нужно найти правило, как поступать священникам во взятии даров на великий вход. Как сие действие относится к таинству святого причащения, то я буду искать желаемого закона в отделении III, о таинствах; прочитаю всё отделение, и не найду. Прочитывая оглавление оглавления, могу я усмотреть, что в отделении V, глава 2 говорит о божественной литургии. И зная, что великий вход бывает в литургии, стану я здесь искать желаемого правила, и опять не найду. Теперь негде более искать: и должно заключить, что правила нет. Однако это неправда. Правило есть, но оно поставлено в главе II, о крестных ходах и церковных церемониях , на странице 117. Сей пример может привести в отчаяние того, кому нужно будет приискивать по сей книге. Вот другой пример. В книге есть положение: трауру по муже срок один год . Где же сие положение? Не думает ли кто, что в отделении VI, о погребении умерших ? Отнюдь нет. Оно находится в отделении о браках , в главе о обручении . На стр. 2 читается положение: к смерти ничего лишнего не прибавлять . Здесь сочинитель или не вразумил соборного правила, из которого взял сие положение, или не потрудился выразить оное точно и вразумительно. 7 правило 3-го Вселенского собора запрещает переменять никейский символ веры . Стр. 8. Светлым крещением омываются грехи и подается Божия благодать . Это догмат, а не правило, и принадлежит к богословию или катихизису, а не к сокращению канонического права. Стр. 8 и 12. О крещении православных . О крещении неверных . Оба сии заглавия странны. Православных не крестят; они уже крещены. Неверных также не крестят: надобно иметь веру, и тогда креститься. Сочинитель хотел различить крещение младенцев, рожденных от православных родителей, и крещение обращающихся ко Христу из нехристиан; но сколько сбился в названии статей, столько же и в их содержании. Например, в статье о крещении православных говорит он, что светлым крещением омываются грехи , а в статье о крещении из неверующих, сего нет; как будто их грехи не омываются святым крещением. Стр. 11. Раскольнических детей крестить . При сем надобно вспомнить, что сие написано в главе о крещении православных ; следственно сочинитель раскольников почитает православными; и это с дозволения Святейшего Синода. Стр. 15. Восприемнику у младенца мужского пола быть одному, а у женского одной восприемнице. Стр. 16. Крестный отец не может жениться на крестной дочери своей. Но какая может быть крестная дочь у восприемника, когда, по вышеприведённому положению, у младенца женского пола совсем не должно быть восприемнику? Сочинителю нетрудно было сличить сии два положения, находящиеся на двух страницах рядом, и из противоречия между ними заключить, что он ошибся в изложении. Стр. 19. Духовником при университете быть учёному иеромонаху, коему обучать воспитанников катехизису каждую субботу. Сочинитель, приводя сей закон, не сдержал слова, данного в предисловии, что узаконения, которые получили изменение, им оставлены. Стр. 20. Детям обоего пола исповедоваться на седьмом году возраста их ежегодно. Что значит на седьмом году ежегодно? Стр. 22. Грехи истинно кающемуся не возбраняют причастия. Стр. 25. Находящихся под епитимией, до окончания оной, не причащать. Сие положение доказывает, что предшествующее требует исправления. Стр. 23. Причащать от церкви. Сие положение может ввести в заблуждение тем, что не прибавлено исключения в пользу больных. Стр. 37. Брак торжествовать в жениховом доме. А если случится в невестином, то неужели брак сей противен будет каноническому праву? Стр. 38. На одной и той же странице рядом поставлены два положения, из коих одним совершеннолетие невесты признаётся с 12, а другим с 13 лет от рождения. Для первого указано на кормчую, а для последнего на указ 1774 г., декабря 17. Здесь две ошибки. Во-первых, пропущено указание на кормчую и для второго случая. Во-вторых, поскольку второй случай основывается и на кормчей и на указе, то это и есть решительный закон, действующий в греко-российской церкви. Посему положение о совершеннолетии в 12 лет должно совсем исключить из свода законов, чтобы не подать повода к венчанию малолетних браков. Стр 45. Браки между людьми разной веры, т. е. римской, греко-российской и свангелитской не запрещаются, но обличить священникам того исповедания, кого будет невеста. По моему мнению, сие положение не принадлежит к числу действующих в российском церковном управлении законов; ибо основано, во-первых, на трактате с речью посполитою, которая уже не существует, а следственно и трактат; во-вторых, на учреждении финляндском, которое никак не должно распространять на Россию. Стр 48. Из новокрещен женившийся на родной племяннице, может быть причетником. Положение ложное и соблазнительное. 5 правило Ѳеофила александрийского разрешает один частный случай Пануфа; оставляет его в причте, если он женился на племяннице, оглашен сый, то есть прежде крещения, а не новокрещенный, и при том с условием, аще она умрет, и по крещении не ими сл. Это совсем иное дело. Диакону, вступившему в брак в 6-й степени родства, производство во священника возбраняется. Сомнительно, чтобы это был действующий закон. Стр 53. Крепостные, вышедшие за муж за академических художников и мастеров, пользуются вольностью. Неужели и это закон греко-российския церкви? Стр 90. В каждую неделю должны благочинные репортовать преосвященным, что служба Божия и все священные действа в церквах происходили благочинно. Можно ли, подлинно, обязать каждого благочинного репортовать о семь пятьдесят два раза в год? Стр 96. Причины общего возношения имен суть взаимная христианская любовь и свидетельство единоверия, а возношения собственного есть подчиненность. Это не каноническая мысль, а догматическая; и она может служить примером, как нужно остерегаться догматизировать в книге канонической. Сочинитель говорит, что мы возносим имена в церкви по любви, во свидетельство единоверия, в знак подчиненности. Как? скажет благоговейный читатель. Разве это делается только для угождения человекам, а не для испрошения благодати от Бога, как, во-первых, властям, так по ним и прочим ближним? Стр. 99. Пред дубом молебнов нет. Как будто это закон! Если так думает сочинитель, то для чего не выписал он здесь из Духовного Регламента и того, чтобы женку простовласую под именем пятницы не водить. Что подумают люди, незнающие истинного состояния греко-российской церкви, когда увидят в се канонической книге такие положения, как будто нужные и принадлежащие к нынешнему состоянию се управления? Стр. 100. Службы через весь год о 12 апостолах почитать в мыслящих минеях . К чему это в своде законов? Мало ли подобных предписаний типографии. Стр. 101. По умершим звонить. Это не закон и не правило, а обычай, и то не общий, а частный, разнообразный по местам. Стр. 125. В церквах и при оных мертвых тел не погребать. Не только в церквах, даже и при оных не погребать! Где же позволит строгий г. сочинитель ? Стр. 131. Гробы делать свинцовые, а не долбленые. Вот ещё церковный закон! Что ж если принесут мертвеца в долбленом гробе? Не лишит ли его церковного погребения? Сей закон был бы находкой для недостойных священников, ищущих случая затруднять прихожан и домогаться доходов. Думаю, что сих примеров довольно для обращения на книгу внимания Святейшего Синода. № 340. Ноября 2 дня, 1827 года 190 28 ноября. Мнение митрополита Филарета по делу о нанесении диаконом Стефаном Ивановым, в церкви, унтер-офицеру Демьянову удара в грудь 29 марта 1827 года, епископ тамбовский Афанасий донес Святейшему Синоду, что унтер-офицер Акиней Демьянов обратился к епархиальному начальству с жалобою, в коей обвиняет диакона села Выше-Баго, Козловского уезда, Стефана Иванова, во-первых, в том, что он, в то время, когда священник названного села Онисифор приступил к совершению брака племянника просителя, взял с налоя крест и евангелие, отнес их в алтарь, затворил царские двери и опустил завесу, чем прекратил браковенчание; во-вторых, в том, что, по выходе из алтаря, будучи в облачении, ударил Демьянова, у северных дверей, кулаком в грудь так сильно, что Демьянов упал без чувств на пол. По рассмотрении произведенного по содержанию сей жалобы следствия, епархиальное начальство постановило: диакона Иванова, яко оказавшего таковое неуважение к храму Божию, на основании первого правила для искоренения преступлений, хотя бы и следовало лишить диаконского сана и отослать в тамбовское губернское правление на рассмотрение, куда годным окажется; но так как оный диакон в сем поступке изобличен в первый раз и при том учинил таковый не во время самого совершения брака, а прежде онаго, за несколько времени, да и прежде сего не был ни под судом, ни под штрафом, то, запретив ему священнослужение, определить его на причетническое место, с обязанием строжайшею подпискою, чтобы он впредь того чинить не отваживался, под опасением, за притивное тому, строжайшего суждения. По истребовании дела из консистории и по рассмотрении онаго, члены Святейшего Синода: Серафим, митрополит новгородский, Филарет, архиепископ рязанский, и Григорий, епископ калужский, духовник, протопресвитер Павел Криницкий, и главного штаба Его Императорского Величества обер-священник Музовский пришли к следующему заключению: «сообразно 167 пункту соборного уложения, 10 главы, взяв в основание: а) свидетельские показания по общей ссылке, впрочем, по некоторым несходствам между ими, имея в виду большинство оных, и б) мировое прошение просителя и ответчика, Синод не находит сомнения в том, что диакон Стефан Иванов в северных дверях алтаря толкнул унтер-офицера Демьянова в грудь один раз столь сильно, что тот упал на пол, что сим поступком остановил он на некоторое время венчание брака племянника Демьянова, и что за сей поступок, учиненный в церкви и тогда, когда он был в стихаре, заслуживает строгое наказание; но принимая в соображение: 1) что сей подсудимый, имея 35 лет от роду, и с 1819 года служа диаконом, ни за что, до настоящего случая, судим и штрафован не был, да и в отношении к образу жизни и нраву его вообще ни в чем, кроме грубости, местным благочинным замечен не был; 2) что поступок его, о котором идет дело и за который подпал он суду и наказанию, есть первый, и следственно требует еще одной исправительной к виновному меры, и 3) что сей самый поступок, не сопровождаясь ни азартом, ни спором о повенчании брака, о коих говорит обиженный в своей просьбе, по коих и сам подсудимый не сознает за собою, ни свидетели не подтверждают, и состоя в действии однократном, представляется не столько намеренным, сколько неосторожным, когда допустить еще объяснение диакона, ни чем со стороны Демьянова неопровергнутое, что он удержал сего последнего в дверях, дабы он не вошел в св. олтарь, куда и 69 правило шестого вселенского собора мирянину вход возбраняет, – Синод полагал, что к поступку сему не могут быть приложены ни 27 правило св. апостолов, ни 1 пункт высочайше утвержденных 22 декабря 1823 г., правил для искоренения преступлений в церквах; поскольку 27 правило, на котором основана сила сего 1 пункта, имеет предметом своим прямой бой, или бийство, показывающее действие продолжаемое и производимое обыкновенно в сильном сиве и ожесточении, чего в поступке диакона Иванова, как выше сказано, не видно, а потому решение тамбовского епархиального начальства о низведении Иванова в должность причетника, с назначенными подпискою в поправлении и надзором за ним со стороны благочинного, оставя в его силе, предписать преосвященному указом, привесть оное в исполнение. С таким заключением не согласился митрополит московский Филарет, и подал особое мнение 191 . Хотя диакон Иванов в допросе показал, что унтер-офицера Демьянова не бил, а только остановил по долгу своему, чтобы он не входил в олтарь, но вопреки тому: 1) общий истца и ответчика свидетель и даже родственник диакона, священник Онисифор по священству показал, что диакон Иванов Демьянова, уже вошедшаго в олтарь и просившаго о повенчании брака, быв в стихаре, толкнул в самых северных дверях один раз в грудь, но падал ли Демьянов – он, священник, находясь в олтаре, не заметил; 2) священник Авдий, показав тоже, что Онисифор, прибавил, что он, Авдий, уже облачился для венчания брака, но, за означенным поступком диакона Иванова, повенчал другой, чем подтверждается и та часть истцовой жалобы, что диакон в венчании его брака сделал остановку; 3) общие же свидетели под присягою показали: однодворец Баклаков, что диакон, будучи в полном облачении, Демьянова ударил в шею кулаком столь сильно, что он от такого удара пошатнулся к полу; однодворец Гурий Кулаков, что диакон Демьянова, вошедшего в алтарь, в боковые двери, толкнул в грудь столь сильно, что он упал на пол к крылосу; однодворец Платон Кулаков, что диакон Демьянова, вошедшего в алтарь, в боковых алтарных дверях, ударил кулаком столь сильно, что он упал на пол к крылосу; мещанин Моисеев, что диакон, будучи в стихаре, в северных алтарных дверях Демьянова толкнул в грудь столь сильно, что тот упал на пол; однодворец Пётр Волков показал тоже, что Гурий Кулаков, с тою только разностью, что падал ли Демьянов, стоя при брачившихся, за смятением народа, не видал; 4) однодворец Баклаков, сверх вышеписанного, показал ещё, что диакон, по окончании браков, в доме Мерзлякова хвалился, что он того унтер-офицера Демьянова хорошо ударил; 5) Демьянов в прошении своём прописывал, и свидетелями доказывал, что диакон, за обиду, обещал заплатить ему 34 рубля, и действительно дал 18 рублей, но, получив по сему от Демьянова мировое письмо, диакон не только остальных денег ему не отдал, но и из прежних 10 рублей, под предлогом размена 25 рублевой ассигнации, у него выманил и у себя удержал; и в сей части жалобы диакон хотя не сделал признания, но и оправдания никакого не принёс и ответа не дал, а следователи оказали диакону послабление, не поверив свидетелями и сию часть жалобы, представляющую новые черты нравственного характера подсудимого диакона. По всем сим обстоятельствам полагаю: на основании первого правила для искоренения преступлений (что и епархиальное начальство признавало справедливым), диакона Иванова лишить сана; снисхождение же за сим ему, оказанное епархиальным начальством по тому поводу, что он в сем поступке изобличен в первый раз, не может быть признан правильным, как потому, что несогласно с вышеприведённым законом, который не делает исключения для первого раза преступления, так и потому, что диакон Иванов благочинным за 1825 год свидетельствовал состояния грубого, замечен в грубости многократно, а за 1826 год – читает и поёт худо, состояния среднего. Ввиду разности мнений, синодальный обер-прокурор, в предложении Синоду, объяснил, что он, сообразив с существом дела и законами разные мнения, происшедшие в Святейшем Синоде, при суждении о поступке диакона Стефана Иванова, находит, что свидетельскими показаниями упомянутый диакон ясно изобличается во всех тех наглых и буйных поступках, на которые жаловался унтер-офицер Демьянов, и потому, соглашаясь, в полной мере, с мнением преосвященного Филарета, митрополита московского, он полагал бы поступить с Ивановым по точной силе 27 прав. св. апостолов и 1 п. высочайше утверждённых, в 1823 г., правил об искоренении преступлений в церквах, о чём и предлагает Святейшему Синоду, не благоугодно ли будет постановить по сему предмету единогласное заключение. По выслушании сего предложения и по вторичном рассмотрении дела о диаконе Иванове, вышеназванные члены Синода (кроме архиепископа Филарета, который, за перемещением в Казанскую епархию, в собрании не присутствовал), объявили, что они остаются при прежних своих мнениях, и потому полагают предоставить обер-прокурору поступить по означенному делу на точном основании 2 пункта инструкции, данной обер-прокурору Святейшего Синода, 13 июня 1722 г. Вследствие такого определения обер-прокурор входил к Государю Императору со всеподданнейшим докладом, на котором состоялась высочайшая резолюция: «Быть по мнению меньшего числа членов». 11 декабря. Письмо митрополита Филарета к графу В. П. Кочубею, с мнением: а) об образовании людей духовного звания и б) о средствах обеспечения содержания сельского духовенства 192 Граф В. П. Кочубей, при письме от 8 декабря 1827 года, препровождая к митрополиту Филарету записку о существе бывшей у него с едино-дальним обер-прокурором князем А. Н. Голицыным беседы, просил прочитать эту записку и сделать в ней все те перемены или дополнения, какие он за благо признает, так как легко могло случиться, что он иное забыл, а иное выразил не согласно с мыслями его, митрополита. Дополнения и исправления, сделанные митрополитом Филаретом в тексте мнения подчеркнуты, в отличие от текста записки графа В. П. Кочубея. Постоянное внимание Его Императорского Величества, распространяющееся на все части управления и на все то, что может быть полезно для государства, обратило, естественно, попечительность Его Величества и на благосостояние духовенства, в особенности же сельского. В сем отношении Его Величество уже неоднократно изъявлять изволил желание, чтобы исследованы были недостатки или надобности нашего духовенства, и представлены были Его Величеству виды к достижению двоякой цели усовершенствования образования людей, духовному званию себя посвящающих, и извлечения приходских священников из того неимущего состояния, которое, лишая их нередко предметов первых, так сказать, надобностей, порождает в них пороки, общее неуважение или презрение прихожан, к ним обращающие. По объявлении митрополиту московскому высочайшего повеления принять участие в рассуждениях о способах к исполнению благотворных намерений Его Императорского Величества, рассуждения сии, в порядке вышеизложенном, относились к двум предметам. А) К образованию духовного звания людей, и В) к средствам обеспечить содержание приходского, особенно сельского духовенства. А) О образовании людей духовного звания I. Примечаемый по настоящее время недостаток образования в людях духовного звания, по мнению митрополита, происходит частью от недостаточного домашнего воспитания, частью от неправильного училищного воспитания, недовольно приспособленного к потребностям церковного служения. До начертания правил образования духовных училищ, изданного в 1808 году и приведённого в действие в отношении к семинариям в 1814 г., некоторые из сих училищ полагали свою славу с преимуществом пред другими знании латинского языка. Отсюда священники, которые лучше знали языческих писателей, нежели священных и церковных, лучше говорили и писали на латинском языке, нежели на русском, более способны были блистать в круге учёных отборными выражениями мёртвого языка, нежели светить народу живым познанием истины. Богословия преподаваема была только догматическая, по методе слишком школьной. Отсюда знание сухое и холодное, недостаток деятельной назидательности, принуждённый тон и бесплодность поучений, неумение говорить с народом о истинах, которые казались очень знакомыми в училище. Вместо испытаний в высших предметах учения, употреблялись, так называемые, диспуты, в которых большая часть учеников не участвовала, и следовательно совсем не испытывалась, а некоторые разделялись на две стороны, так, что искусство доказывать ложь соперничествовало с искусством защищать истину, и хитрое возражение одобряемо было не меньше основательного опровержения; отсюда склонность к спорам, часто соблазнительным и большею частью бесполезным для наставления народа, потому что школьные возражения и решения не входят в круг понятий, обращающихся в народе. Со времени преобразования духовных училищ, в 1814 г., введено преподавание деятельной богословии; таким образом богословское учение сделалось ближе к употреблению в жизни. Вместо диспутов между немногими о немногом, введены испытания всех учеников, во всех предметах учения; таким образом и надзор за успехами в учении впредь направлен к усовершеншению учащихся и самого учения. Дозволено преподавать богословские уроки на русском языке; от сего, правда, Знание латинского языка сделалось слабее, но за то школьная терминология начала уступать место более чистому и ясному изложению истины, распространение существенных познаний усилилось и сообщение оных народу в поучениях облегчилось. По таковым и подобным соображениям митрополит полагает, что начертание правил о духовных училищах, изданное в 1808 году, с последовавшими в 1814 году некоторыми частными исправлениями в оном, может и впредь служить прочным основанием к доброму устройству духовных училищ. Но при сем нужным представляется следующее: 1) Составленные, на сем основании, проекты уставов духовных училищ (не представленные в свое время к высочайшему утверждению из предосторожности), по указаниям более нежели десятилетнего опыта, исправить и дополнить, что комиссиею духовных училищ уже и предпринято, и может совершиться в непродолжительном времени. 2) Постоянно держаться принятых и утвержденных правил. Ибо, когда в 1825 году, при выпуске из петербургской духовной академии студентов, которых достоинство доказано напечатанными тогда же четырьмя томами их диссертаций и проповедей, комиссия духовных училищ, в противность 94 пункта высочайше утвержденных правил, ни одного из них не возвела на степень магистра, сие произвело в училищах неблагоприятное для учения уныние и недоумение о том, чем недовольно начальство, и чего оно желает от училищ. 3) Употреблять попечение, чтобы училища, еще недовольно благоустроенные, исправлять, а благоустроенные поддерживать в устройстве и направлять к дальнейшему усовершенствованию, для чего нужно внимательное и неослабное действование комиссии духовных училищ и епархиальных архиереев. 4) поскольку, в 1825 году, комиссия духовных училищ, взяв обратный ход от общевразумительного учения к схоластицизму, предписала богословию преподавать исключительно на латинском языке, по книгам, в которых недостаточное учение обременено тяжелою школьною терминологиею, но сей принужденный образ наставления особенно не благоприятствует образованию приходских священников, которые обязаны излагать истины веры, большею частию, неученым людям, как можно, просто, на языке природном, и при том латинский язык, который, по первоначальному своему образованию, имеет характер языческий, и, по нынешнему употреблению, принадлежит церкви западной, без прав и приличия стесняет изложение истины в церкви восточной: то вновь разрешить преподавание богословского учения на языке российском (с сохранением, впрочем, в пользу латинского, яко классического, более приличного ему места в классах словесности и философии), и поощрить способных людей к составлению учебных книг богословских, в истинном духе слова Божия и святых отцов, с точным учением, но при том, сколько можно, общепонятным изложением истин, с тщательным применением учения к состоянию восточной, и в особенности российской церкви, то есть с изложением истинных причин, по коим она что приемлет или отвергает, и с основательными опровержениями тех лжеучений, которые в настоящее время священники могут встретить на поприще своего служения. 5) поскольку окончившие семинарское учение не вдруг вступают на священнослужительские места, но нередко более года проводят в ожидании вакансий, то, дабы в продолжение сего времени не оставались они без надзора и руководства, и, напротив, дабы вернее употребляли сие время на дальнейшее образование себя и на приготовление к будущему своему служению, постановить, чтобы окончившие семинарский учебный курс состояли в семинарских списках и принадлежали к ведомству семинарий, до действительного определения их на места священнослужительские, чтобы, в продолжение сего времени, они занимались повторительным слушанием богословского учения, чтением писаний святых отец и других книг, руководствующих к будущему их служению, сочинениями, переводами и проповеданием слова Божия, и чтобы беднейшие из них пользовались содержанием от семинарий, или помещаемы были, по удобности, при архиерейских домах и в монастырях, с вышепоказанным назначением. II. В настоящем положении надобностей наших в священниках, митрополит находит, что число училищ духовных, ныне существующих, достаточно. От времени до времени открывается надобность, по многолюдству, разделять классы и прибавлять число учителей в одном и том же училище; может в некоторых епархиях открыться надобность прибавить и целое училище приходское или уездное, но сии нужды невелики и небольших требуют издержек. Одна мера представляется необходимою, это увеличение числа учащихся в епархиальных училищах на казенном содержании. Величайшая бедность множества священно-и-церковнослужителей лишает их нередко всех способов содержать детей их на своем коште в семинариях. Посему для училищ полезно, а для духовенства облегчительно будет приумножение казенных воспитанников. Число их можно в некоторых епархиях удвоить против настоящего комплекта, так, например, вместо 200 воспитанников, содержащихся ныне в двух семинариях, московской митрополии принадлежащих, до 400. Но и на сие приумножение воспитанников не в большом количестве потребуются прибавочные суммы потому, что в некоторых немноголюдных семинариях положенное примерными штатами число 100 воспитанников можно уменьшить до 75 или даже до 50. Комиссия духовных училищ имеет для сей потребности достаточные способы. В) О средствах обеспечить содержание сельского духовенства. III. Митрополит московский в записке, которую он прежде представил 193 , изложил по предмету сему мысли свои. Он считает, что неудобно было бы по уважениям, им уже изъясненным, уничтожить данные за отправление треб, чтобы довольствовать священников исключительно жалованьем. Привычка народа к таковым вознаграждениям священников с одной стороны, а с другой недостаток образованности в сих последних и трудность привыкших к доходам вдруг обратить к бескорыстному, в строгом смысле, исполнению обязанностей своих могут дать повод к большим упущениям в отправлении треб, вместо того, что ныне и тех, которые недовольно одушевлены чувством своего долга, собственный интерес побуждает быть деятельными. Посему митрополит полагает, что удобнее сохранить настоящий порядок даяний за отправление треб, возвыся только определенную законом дачу, по уважению возвышения на все цен, с того времени, как она в 1801 году была установлена, и сверх того обратить внимание на то, чтобы к сельским церквам непременно отведено было 36 десятинное количество земли, дабы она служила им к продовольствию причта, чрез собственное обрабатывание, или обеспечению руги, то есть хлебного или денежного оклада, какой прихожане дают причту, по взаимному согласию, взамен означенного количества земли. При суждении о сем, возродился вопрос: не можно ли на первое время соединить обе сии системы, то есть сохранения доходов при исправлении треб и определения небольшого жалованья священникам, дабы хотя беднейшие из них могли не столь нуждаться в содержании своем и, по первом испытании (в) сем, можно было уже впоследствии обратиться к определению больших окладов, с уничтожением дачи за исправление треб. Удовлетворить сему расходу не предстоит большой трудности, если принять во уважение, что народ получил в настоящее царствование некоторые, довольно существенные, облегчения, понижение земских повинностей, как то: платы почтовой и дорожной, уменьшение расходов при приемах рекрут и проч. В сем положении не могло бы, кажется, быть для крестьян обременительно заплатить копеек по сороку с души на содержание духовенства и училищ, присоединя в постановлении о сем и сии последние, дабы сбор мог обращен быть, без неудобства, и на раскольников. Независимо от сего многие из помещиков, конечно, не накладывая ничего на крестьян, сами определили бы священникам положенное жалованье, да и управления казенных и удельных крестьян, вероятно, во многих местах нашли бы также средства обеспечить содержание священников, посредством каких-либо доходов, как то с оброчных, статей, и тому подобных. Митрополит московский находил в сем последнем предположении разные неудобства. Он считает, что как бы ни скрываемо было от крестьян, что они платят подать на жалованье священникам, но они неминуемо то проникнут, и тогда породятся разные упреки и неудовольствия со стороны крестьян на священников, и ныне нередко являющиеся, а вместе с сим крестьяне станут менее платить за требы, а из сего произойдут жалобы, разбирательство оных и проч. Притом, если предполагаемое жалованье назначить всем причтам, то некоторые причты, которые и теперь имеют довольное содержание от доходов, получили бы жалованье напрасно; другие, получив, вместо приносящей довольный доход земли, скудное жалованье, пришли бы в худшее нынешнего положение. Если же предположить назначение жалованья только некоторые скудные причты, то некоторые из крестьян будут иметь причину говорить: «За что мы платим подать на чужих священников?» Кроме сего, единовременное решительное составление списка скудных содержанием причтов, для определения им жалованья, сопряжено с затруднениями, изложенными в прежней записке митрополита Московского. Митрополит, рассуждая таким образом о неудобствах особенного налога для определения жалованья священникам, заключил, что возвышение определённой законом дачи за требы и наделение церквей землями существенно способствовать могут к улучшению состояния сельского духовенства, полагая, однако, что есть такие бедные приходы, коим необходимо должно сделать помощь, и что помощь сия должна состоять в назначении священно- и церковнослужителям жалованья способом, в прежней записке показанным. Такое жалованье могло бы быть производимо из сумм духовных училищ, если бы план 1808 года, коим положено было отпускать из казны по два миллиона рублей в год, до составления предназначаемого капитала, был выполнен, но как производство сумм сих было остановлено, то ныне духовное ведомство не имеет способов удовлетворить сему необходимому расходу. Комиссия духовных училищ имеет ныне от капиталов своих (кроме особого церковного строительного капитала) до двух миллионов рублей дохода, кои употребляются для содержания училищ. Сверх сего, от миллиона рублей до 1400000 простирается годовой свечной доход, но который, однако, нельзя считать смело, поскольку он подвержен переменам и упадку. Ежегодными расходами комиссии не только исчерпываются ежегодные проценты, но и около половины ежегодного свечного дохода. При том комиссия употребляет бережливость, стараясь возвысить капиталы свои до того, чтобы процентами можно было покрывать все штатные расходы на училища, через что штатные оклады училищ были бы совершенно обеспечены, и тогда с большею безопасностью можно было бы тратить ежегодный свечной доход. В сем положении комиссия духовных училищ немного может уделять в помощь недостаточным приходам, и должно непременно изыскивать для сего другие способы, каковые имела бы она, если бы правительство решилось отпускать из казначейства два миллиона рублей, по упомянутому первоначальному предположению. Примечание о невозможности, чтобы в настоящем положении финансов наших можно было казначейству уделять столь значительную сумму, сколько употребление оной ни было бы полезно, обратило к рассуждениям, какими другими мерами, хотя до некоторой степени, достигнуть можно упомянутого предположения, то есть пособия к содержанию духовенства в самых бедных приходах и посредством сего доставления им лучших священников? По многим соображениям признано, что если правительство назначит в год по 500000 рублей единственно на предмет сей, то оказано будет значительное пособие. И митрополит московский был того мнения, что в настоящем положении духовных училищ, когда не может быть столь значительное число священников, отлично образованных, коим нужно определять больше жалованья, и через десять лет вряд ли потребуется прибавка в ежегодном суммы сей (500000 руб.) назначений. Но дабы, однако, не потерять из виду или не откладывать полезного предположения снабжать и бедные приходы священниками, сколько можно способными, то в положении, ныне существующем, как из сумм духовных училищ производятся классные оклады докторам, магистрам и кандидатам, определить соответственный оклад и тем студентам, которые, по выдержании установленного экзамена, поступят во священники к таким сельским приходам, которые, по признанию епархиальных архиереев, не обеспечивают их в довольном содержании. Оклад сей, по мнению митрополита, может состоять хотя в 150 рублях в год. IV. При обращении внимания на улучшение положения сельского духовенства, нужно было не упустить из виду и жилищ сельских священников, о коих коснулся преосвященный Филарет в записке своей, Его Императорскому Величеству представленной. По предмету сему найдено удобнейшим руководствоваться следующими правилами: 1) Стараться, чтоб во всех сельских приходах находились для священников и причта дома, к церкви принадлежащие. 2) Для большой удобности произвести сие постепенно, и на первый раз привести в сие положение дома священников. 3) Дома сии строить и исправлять в приходах достаточных на счет их, и при том в помещичьих требовать сего от помещиков. 4) Для приходов бедных, но, по особенным причинам, требующих поддержания причта, выдавать на сей предмет единовременно пособие из сумм комиссии духовных училищ. V. За сим рассуждаемо было о представлении маркиза Паулучи, чтоб, на основании указа, блаженной памяти Императором Павлом I данного, крестьяне обрабатывали земли приходских священников. Митрополит, основываясь на многих неудобствах, которые, при исполнении положения сего, открылись и воспрепятствовали продолжению оного, полагал, что оно встретит те же затруднения и возбудит неудовольствия крестьян на священников и жалобы сих последних. В заключение рассуждаемо было, каким образом удобнее исполнено быть может намерение Его Императорского Величества, чтобы Синод деятельнее и неукоснительнее занялся всем тем, что может твердо основать существование сельского духовенства и улучшить образование оного. Нужен ли для сего указ Синоду, или можно как-либо иначе распорядиться? Митрополит московский отозвался, что можно исполнить сие высочайшее намерение, препроводя ныне в Синод представление маркиза Паулучи, с тем, чтобы Синод оное рассмотрел, и вообще не отлагал исполнить возложенного на него поручения, в повелении статс-секретарем Муравьевым объявленного, или дать Святейшему Синоду указ, независимо от представления маркиза Паулучи, изъявив в указ сем, в терминах общих, высочайшую волю, ибо иначе если раздробить предметы, коими Синод должен заняться, то дело и ныне, в ходе своем затрудняемое, может затрудниться и продлиться еще более. В обоих случаях митрополит, при суждении дела, может предъявить, в виде мнения своего, все то, что из записки его, Государю Императору представленной, Его Величеством за благо принято будет 194 . 1-е полн. собр. зак т. XXXI, № 24091. Указ. Св. Син. от 19 янв. 1810 г. С собственноручного подлинника. Опись № 50; докум. № 1–6. С собственноручного подлинника. Опись № 50; докум. №№ 7 и 8. Дело архива Святейшего Синода 1823 г., № 1270, лл. 43–45. Дело архива Св. Синода, 1827 г., № 321; л. 1–19. С черноваго подлинн., хранящ. в библиотеке москов. дух. акад. 1827 г., № 2; дело архива Св. Синода, 1826 г., № 817. Слово «мнение» написано собственною рукою митрополита, текст же мнения – рукою переписчика. См. выше. №177. стр.156 и сл. Опись, № 102, докум. № 3.