1837 г.

12 января. Мнение митрополита Филарета о проекте министра народного просвещения касательно соединения приходских и уездных духовных училищ со светскими Прежде чем приступить к разбору вышеозначенного проекта, митрополит Филарет сделал из записки министра выписки следующего содержания: Философия выказывает намерение превратить в мир всё, непостижимое в христианстве. Церковь назидающая есть то средоточие, из которого должен произойти свет, а с ним вместе укрепляющая сила для предстоящей нам борьбы. С величайшим сожалением видим мы в рядах защитников рационализма многих мужей, достойных уважения и неукоризненных по нравственности. Рационализм есть самообоготворение разума, враг власти. Нынешнее устройство духовных училищ с 1814 года. Кроме их, с того времени, нет заведения, которое не испытало бы преобразования. Видевший от сего успехи не может оградить себя от предубеждения против устава неподвижного, стереотипного . Духовные училища, на одном страхе основанной системой воспитания, далеко отстали от светских. Теперь, когда сын священнослужителя, мещанина, первого чиновника в государстве слушают университетские лекции на одной скамье, строгое отделение детей духовенства от детей мирян есть совершенный анахронизм. Оно истребляет дух общительности и порождает чрезвычайно вредный эгоизм звания. Знания элементарные одинаковы для всех сословий. Раздробление первоначального обучения едва ли не вредно; во всяком случае представляет затруднения в смысле административном. Уездные и приходские училища светские не могут ли служить и духовному сословию? Грамматику греческую и латинскую, или хотя сию, можно включить в предметы одного из высших классов светских уездных училищ. По экономическим причинам мало сделано для снабжения низших училищ способными преподавателями. Соединение духовных и светских училищ сберегло бы издержки и умножило бы способных для звания первоначальных учителей. Министерство пригласило бы в первоначальные учителя образованных священников. Устав семинарий и академий неопределителен в отношении к учебному плану. Не видим, как долго должны они оставаться в сих заведениях. Одобряя правильный порядок, в каком расположено преподавание наук словесных, философских, богословских, нельзя не заметить, что два года для богословия мало, для философии много. Обязанность выбора между физико-математическим и историко-филологическим факультетом нельзя объяснить потребностью образовать учителей, потому что их можно определить из других ведомств. В семинарии стекается несоразмерное число людей. Во владимирской от 1500 до 2000. Отсюда система страха. Воспитанники семинарии, получив отличные аттестаты, часто поступают в другие учебные заведения, и результаты экзаменов дают мерило для заключения о состоянии училищ, в которых они получили образование. Назначение устава преподавать в семинарии философскую терминологию, в академии философскую историю, в том и другом случае неудовлетворительно 294 . Училища приходские и уездные – предмет не великий, но он требует не малых соображений, дабы вопрос о удобстве и пользе соединения духовных училищ сих разрядов со светскими мог быть разрешен удовлетворительно. Сие, кажется, чувствовано было, при составлении о семь вопросе записки, в которой он обставлен не только ближайшими к разрешению его соображениями, но и отдаленными рассуждениями и замечаниями об опасном направлении современной философии, о неподвижности устава духовных училищ, о философской терминологии и философской истории, что все гораздо выше приходских уездных училищ. Недоверчивость к философии, в которой приметны покушения превратить в миг непостижимое в христианстве, заботливое предусмотрение угрожающей от сего борьбы, благовременное возбуждение осторожности, – все сие сколь справедливо, столь же достойно ревностного участия. Православная церковь должна быть благодарна православному правительству, когда оно ещё издалека предусматривает покушения рационализма против откровенной религии, и, для охранения спокойствия града Божия, помышляет постановить ему возможную защиту в предградии естественного любомудрия. Чтобы более оправдать сделанное в записке замечание о неподвижности устава духовных училищ, который назван в ней стереотипным , должно признаться, что он существует не только с 1814 г., как сказано в записке, но ещё с 1809 года. В 1814 г. сделаны в нём только некоторые исправления, которых надобность была почувствована, и которые могло допустить ещё сильное тогда мнение в пользу первоначального составления оного. Но справедливость требует при сем заметить и то, что выражение, способное вызвать улыбку, не всегда есть самое благоприятное основательному размышлению и верному определению предмета. Устав подвижный , в немногие годы изменяющийся несколько раз и изменяющий управление, всегда ли лучше неподвижного, стереотипного ? Успехи наук требуют ли необходимо частого изменения устава училищ? И если непостоянство светских наук препятствует постоянству устава в светских училищах, то религия вечная, особенно взятая не в приготовительном состоянии, в каком она была во времена Ветхого Завета, но в совершенном раскрытии, в каком она является в Новом Завете, церковь , основанная на неподвижном камне веры, догмат неизменяемый, не могут ли безвинным образом дать духовному учению и духовно-учебному устройству более постоянства, нежели сколько находить позволительным светский взгляд? Способ исправлять несовершенства училищного устава один ли только и есть, чтобы писать скорее новый устав, или может быть на время употреблён и другой, именно дополнение и исправление существующего устава особыми предписаниями и наставлениями преподавателям? Не был ли употребляем в духовно-училищном управлении сей последний способ, и не помышляют ли, хотя, может быть, недовольно поспешно, и об употреблении первого? Внимательное рассмотрение сих вопросов, может быть, сделало бы ненужным упрек духовно-училищному уставу в неподвижности. Правило сего устава преподавать в семинарии философскую терминологию так же недостаточно, как и другое, чтобы в академии преподавать историю философских систем. Терминология не наука; но и философская история, без основательного и с религией согласного догматического изложения философии, не столько послужит к утверждению ума, сколько к брожению, кружению и опасному рысканию по стремнинам и пропастям. Впрочем, устава, за неверность сих правил, всего не переделывали, а исправили его недостаток посредством конспектов философского учения, данных преподавателям. Нельзя сказать, чтоб исправление сие было удовлетворительно во всех отношениях, но дело уже не в том положении, в каком видят оное по первому взгляду на устав. Классические книги по классу философии стары; это потому, что неблагоприятное направление новейшей философии препятствовало взять новые; к составлению новых своими преподавателями были побуждения со стороны комиссии духовных училищ, но того ещё не достигнуто. Замечание, что два года для философии много, а для богословия мало, в полной силе справедливо, если не обратить внимание на прочие классы духовных училищ; но оно становится менее сильным, если принять в рассуждение, что класс чтения Священного Писания принадлежит всем годам академического и семинарского курса; что двухгодовое отделение учебного курса, называемое философским, названо сим именем не от единственного, а от особенного учебного предмета; что принадлежащие к философскому отделению частью учатся еврейскому языку, и в сем классе занимаются разбором текста Священного Писания, а все до одного продолжают учиться греческому языку, и в сем классе читают писания святых отцов. Впрочем, надобность сократить пределы философского учения в пользу богословского усмотрена и занимает внимание духовно-училищного начальства. Не без удивления усмотреть можно в записке замечание, будто из устава духовных семинарий и академий не видно, как долго должны ученики оставаться в сих заведениях. Записка видит два года для философского и два для богословского отделения: невероятно, чтобы она не видала и остальных двух лет для отделения словесности в семинарии: Но поспешим приступить к главному вопросу: уездные и приходские училища светские не могут ли служить и духовному званию? В пользу утвердительного на сие ответа замечено в записке, что знания элементарные одинаковы для всех сословий. Замечание сие, во-первых, несправедливо. Начнём с самого элементарного учения, с азбуки и чтения. Светского ученика надобно учить азбуке и чтению преимущественно русскому, а славянскому слегка; напротив того, ученика духовного звания сильнее учить должно чтению славянскому и доводить оное до совершенства церковного чтеца. Учение, нужное для приготовления к должности чтеца и певца, должно быть вмещено в духовном уездном училище, из которого ученики частью поступают в причетники, не переходя в семинарию; следовательно здесь должны быть преподаны славянская грамматика, церковное пение, начальное учение церковного устава: всё сие не относится к училищам светским. Грамматика греческая и латинская, также элементарные знания, в духовных уездных училищах есть, а в светских нет. Предположение включить для духовных об или одну в предметы одного из высших классов уездных светских училищ было бы излишне для многих светских учеников, не удовлетворило бы духовных, и произвело бы запутанность в училище, вместо того, что теперь уездные духовные и светские училища имеют каждое свои, всем ученикам свойственные, предметы учения. Во-вторых, замечание, что элементарные знания одинаковы для всех сословий, если бы и было справедливо, не вело бы к заключению, что должно соединить элементарные училища духовные и светские. Элементарные знания одинаковы в военных заведениях и в гражданских училищах; но из сего не следует, что можно было бы закрыть низшие классы военных училищ и послать кадетов низшего возраста в гражданские уездные училища. Приобучение с малолетства к точности военной дисциплины есть важная причина отдельного для военно-учебных заведений устройства и элементарных классов; подобным образом направление детей с малолетства к церковной службе есть важная причина отдельного устройства духовных училищ. Особенного направления в этом случае требует не только особенность церковной службы, но и предосторожность, чтобы ученики, не имея особенного, с самым устройством училищ сопряженного, направления к церковной службе, не потеряли и наследственного к ней расположения. Ибо только наследственное к этой службе расположение и направление к ней в духовных училищах располагает получивших образование к вступлению в оную, получив же направление в светских училищах неизбежно более светское, они были бы поставлены в сильное искушение предпочесть бедности, нуждам и строгой зависимости церковной службы выгоды и блестящие виды, открывающиеся в других званиях, и церковная служба, нуждающаяся и теперь в образованных священниках для сёл, оскудела бы людьми ещё более. Здесь нужно заметить против показания записки, что число учеников Владимирской семинарии не до 2000, но около 800; что близкое к этому многолюдство представляют не многие семинарии; что некоторые дают окончивших богословское учение от 10 до 25 человек; что некоторые епархии имеют большой недостаток в окончивших богословское учение и с трудом приобретают их из других епархий; что, по скудному числу таковых, духовное начальство поневоле должно определять их прямо на священнические места, не задерживая в диаконской степени; и следовательно не имеет довольно удобства соблюдать постепенность в иерархическом производстве. Между тем число учеников во многих уездных и приходских духовных училищах само собой противоборствует соединению их с светскими. Уже в некоторых городах нужным оказалось иметь более одного духовного уездного училища, а во многих разделить классы, по многолюдству. Как же тут светские училища могут служить и духовному званию? Если послать учеников духовных училищ в светские, для их многолюдства потребуется учреждение новых светских училищ. Какая же польза разрушать устроенное и опять строить? Вместо того, чтобы иметь одно духовное уездное училище и одно светское, неужели лучше иметь два, в которых были бы смешаны дети того и другого званий, и учение, по разности званий, преподавалось неизбежно разнородное? В записке одобряется сие смешение и говорится, что строгое отделение детей духовенства в училищах от детей мирян есть совершенный анахронизм. Но да будет позволено и сквозь сильное выражение рассмотреть основание мысли. Отделение детей в военных училищах от училищ гражданских есть ли анахронизм? Нет, по причине, представленной выше. Подобным образом и отделение детей в духовных училищах не есть анахронизм, по причинам, представленным выше. В записке сказано еще, что отделение детей духовенства от детей мирян истребляет дух общежительности и пораждает чрезвычайно вредный эгоизм звания. Если бы, по несчастию, сие было вполне справедливо, то надлежало бы поскорее разрушить не только приходские и уездные духовные училища, но и семинарии и академии. А как из записки видно, что она решительно полагает сохранить духовные семинарии и академии, то надобно заключить, что она сама не вполне уверена в справедливости своего строгого замечания, так как и говорит она в другом месте нерешительно, что раздробление первоначального обучения едва ли не вредно. Сии последние слова не выражают дознания и уверенности, а напротив недознание и неуверенность; и потому удивительно, что в тоже время произнесен решительный, тяжкий приговор. Если бы прежде сего приговора за благо признано было по обвинению или подозрению духовенства и духовных училиш в недостатке духа общительности и в эгоизме звания произвести исследование и суд, по свидетельствам опытов и событий, то можно надеяться, что до строгого приговора не дошло бы. Из чего замечают отсутствие духа общительности в духовенстве? Вероятно, не из того, что духовенство участвует не во всех светских собраниях и занятиях; ибо устранение духовенства в некоторых случаях соответствует характеру сего звания и правилам церковным. Из чего же? Не из того ли, что светские люди недовольно пользуются общением духовенства для своего назидания? Но сие происходит или от того, что светский человек сам не хочет иметь близ себя духовного человека, или от того, что не предполагает в нем искомой назидательности. Итак, причина необщительности находится или в самом светском человеке, или в несовершенстве человека духовного, а не в разности училищ, в которых они обучались. К благочестивому старцу или назидательному священнику приходят люди, которые не только не учились с ними в одном училище, но и не были ни в каких сношениях прежде слуха о их благочестии и назидательности. Дух благочестия сопровождается духом общительности, без посредства общей училищной скамьи. Дух светский и мирской сам себя устраняет от общения с людьми духовными. В чем состоит чрезвычайно вредный эгоизм звания , который будто бы порождается отдельным существованием духовных училищ? Не есть ли это стремление к выгодам звания, в предосуждение пользам отечества? Чем более тяжко сие обвинение, или хотя подозрение и опасение, тем более долг справедливости требует поверить оное с опытами и событиями. Важная нужда сия да будет извинением, если здесь скажется несколько слов о известном, впрочем, по всей Российской империи патриотическом расположении российского духовенства. Также нужда заставляет в сем случае, в особенности, обратиться к прискорбным для отечества воспоминаниям. На оселке 1825 года чистою оказалась преданность престолу и отечеству не только православного российского духовенства, но и светских чиновников, получивших образование в духовных училищах: никого из них не было между прельщенными иноземным зломудрием. Подобно и во время польского мятежа православное духовенство, воспитанное в православных духовных училищах, и само в чистоте соблюло верность престолу и отечеству, и утверждало в ней православный народ, и способствовало начальствам в открытии и предупреждении злонамеренных покушений. Когда иностранные политические тайные общества, заразив иностранные университеты, покушались тоже влияние распространить и на Россию, для некоторых светских училищ требовалась особенная проницательность начальства, чтобы подавить семена зла, частию зароненные; но православные духовные училища сохранились совершенно неприкосновенными заразе: так дух их, столько же национальный, сколько церковный, сам собою отражал чуждые стихии, и не подавал надежды покушениям. Неизлишне заметить здесь еще одну черту. Во время последнего разбора духовенства не замечено ни одного случая, чтобы духовные начальства, по эгоизму звания, старались удержать в своем звании лица, следовавшие в военную службу; напротив того, по ревности о благе отечества, действовали по данным для сего правилам так неослабно, что многие из отданных в военную службу, после, по высочайшему снисхождению, возвращены из оной. Таким образом не по догадке, а по опытам заключить должно, что отдельное существование духовных училищ не порождает вредного эгоизма звания, а если и дает им особый характер, то церковный и чисто национальный, не угрожаемый иностранным влиянием, которого опасение признает для светских училищ записка, подавшая случай к настоящим соображениям. По приведенным теперь опытам можно судить и о том, до какой степени справедливо сказано в записке, что духовные училища системою, на одном страхе основанною, далеко отстали от светских. О духе и плодах сих училищ надлежит судить по истинным их произведениям, то есть по людям, с одобрением начальства вступающим в духовное, и частию в светское звание (как, например), в недавние годы дважды взяты были по нескольку студентов из двух духовных академий в ведомство собственной Его Императорского Величества канцелярии), а не по отраслям, отсекаемым, то есть по ученикам, исключаемым, или иногда увольняемым в близком к исключению смысле. Сказанное в записке, что раздробление первоначального обучения представляет затруднения в смысле административном, не может быть отнесено к отдельному существованию низших духовных училищ. Не видно никакого затруднения в том, что они имеют свое управление, отдельное от министерства просвещения; напротив того, пусть представят затруднения и замешательства, которые бы произошли, когда бы для определения, например, ученика уездного или приходского училища в причетники, надлежало консистории сноситься с директором светских училищ, а в случае какого-либо недоразумения, дело восходило бы до попечителя университета и министра просвещения. О экономических причинах к соединению духовных училищ со светскими можно говорить только при неимении случаев близко и подробно узнать скудость училищ духовных, которая не могла бы богатить светских училищ, но по сравнению с их окладами потребовала бы новых больших издержек. 7 октября. Письмо митрополита Филарета к обер-прокурору Святейшего Синода, графу Н. А. Протасову об открытии в Москве секты хлыстов Сиятельнейший граф, милостивый государь! В прошедшем июне открыто московскою полицией тайное собрание секты, известной под именем хлыстовщины. По замечанию, в которых приходах жительствуют бывшие в сем собрании и задержанные, спрашиваемы были мною тех приходов священники, с какой стороны известны им сии люди, и если подозреваемы были в сектаторстве, то почему о том не было доносимо начальству. Ответ их был одинаковый, что люди сии подозреваемы были в сектаторстве, по удалению их от супружества и по образу жизни, скрытному и отчужденному от общества с другими; но начальству доносить о них не было основания, потому что они не только не обнаруживают никакого учения, противного церкви, но и в церковь ходят, и к таинствам приступают, кроме таинства елеосвящения, от которого, впрочем, уклонению дают вид случайного, а не намеренного опущения, и которое некоторые из них приняли после последнего открытия их секты. По требованию моему, чтобы они усилили свои наблюдения и дознания и донесли о последствии, в представленных 27 сентября письменных сведениях показали: благочинный, богоявленский, на Елохове, протоиерей Александр Покровский, что в его приходе подозрительных в принадлежности к секте хлыстов замечается мужского пола 4 человека, в том числе почетный гражданин Антон Васильев Розанов, женского 13; адриановский священник Димитрий Новский, что в его приходе мужского 4, женского 27, но из них у исповеди и святого причастия не был только один, а прочие и в нынешнем и в предшествовавших годах были; николаевский, что в драчах, священник Василий Александров, что в его приходе мужского 1, женского 13; преображенский, что в спасской, священник Николай Петров, что в его приходе мужского нет, женского 12; преображенский, что в пушкарях, священник Трофим Иванов, что в его приходе мужского 3, женского 18; панкратиевский священник Феодот Дмитриев, что в его приходе мужского 2, женского 29. Сведения о сокровенных мнениях и обрядах секты представлены неопределённые, на молве только и догадках основанные всеми вышенаименованными, кроме последнего, который имел случай от царскосельской крестьянки Лисиной, принадлежавшей к секте, но оставившей оную, получить определённые сведения об основателе, мнениях, правилах и обрядах секты. Выписка из репорта его при сем прилагается, для точности, без перемены слов. 4 октября трехсвятительский протоиерей Николай Другов представил сведение, что в его приходе подозреваемых в хлыстовстве мужского 1, женского 12. В предтеченском, что в конюшенной, приходе не оказалось более 2 женского пола, означенных в показании Лисиной. По сему делу учинено мною следующее: 1) Протоиереям и священникам, в приходах которых жительствуют оглашаемые в сектаторстве, дано секретное наставление, чтобы возымели за сими людьми скромное, но тщательное наблюдение, и если в их действиях или словах усмотрят признаки их уклонения от православия, старались вразумлениями и увещаниями обратить их на правый путь, а о замеченных секретно донесли; если же и не заметят доказательства сектаторства, старались, при исполнении обязанностей духовных отцов, давать подозреваемым наставления, требуемые возникшим подозрением. 2) Выписка из упомянутого репорта, при секретном отношении, препровождена от меня к г. московскому генерал-губернатору, для соображения с секретно производящимся делом. 3) По показанию о Даниле Филипповом, погребенном в селе Кривушине, и последней из рода его Ульяне Васильевой, секретно отнесся я к преосвященному костромскому 296 , не признает ли он за нужное, со всевозможною предосторожностью против гласности и неверного действования, через благонадежное и доверенности достойное духовное лицо сделать ближайшее разведывание и дознание, как для принятия мер к охранению православных от совращения в секту, так и для приведения в большую ясность открывающихся сведений о секте, для дальнейших начальственных соображений, и что откроется, о том просил не оставить меня без уведомления. Доводя о сем до сведения вашего сиятельства, честь имею присовокупить, что о сем также донесено мною и Святейшему Синоду. С истинным почтением и преданностью имею честь быть вашего сиятельства покорнейший слуга. Филарет, Митрополит Московский К письму этому приложен документ следующего содержания: Выписка из репорта московской панкратиевской, что у сухаревой башни, церкви священника Феодота Дмитриева, к его высокопреосвященству, Филарету, митрополиту московскому. В приходе моем имеется пять домов, в коих живущих называют хлыстами; они робки, трудолюбивы, производят работу и торг шелками, и суть более безграмотные девки; причащаются св. Христовых таин каждогодно, и к духовенству почтительны. Брачущихся из их домов в течение 38-летней моей бытности в оном приходе не бывало, и до июля месяца сего года никто в их домах не был освящаем елеем. При всегдашнем старании я не мог узнать секретов их общества, и потому не смел беспокоить мое начальство неосновательными доносами. Но как, в июне месяце сего года, по доносу, открыто, николодрачевского прихода, в доме мещанки Марьи Петровой Борисовой светским правительством собрание хлыстов, в коем участвовали девицы из всех означенных пяти домов, то я более старался узнать цель оного, но ничего не выведал. Вспомнив, что жившая у мещанки Настасьи Максимовой Лисиной, родная ее племянница, царскосельская крестьянка Ирина Федорова Лисина, бывшая моя дочь духовная, назад тому уже три года, по ссоре с теткою, оставила дом ее и построила собственный, недалеко от Лазарева кладбища, я убедил ее в тому, что она 11-го сентября открыла мне и 16-го числа пополнила следующее: что она сама была хлыстовской секты почти семь лет. Многолюдных в году собраний у хлыстов бывает весьма много и более в праздники, или накануне оных, даже накануне Богоявления Господня. Домы их собраний, имеющие собственные моленные, суть: 1-й – Марьи Петровой Борисовой , из всех у них почтеннейшей, дом, по их вере, святой, издревле существующий на одном месте, дом, почитаемый ими за иерусалимскую горницу, и святой потому, что бывал древле посещаем основателем их секты, богатым гостем Данилою Филипповым, который в оном доме совершал вечери, кои служат основанием их нынешних собраний. Он сначала был перекрещенец, и потому имел много старообрядческих книг; потом, основывая свою секту, распускал о себе молву, что он не имел земного начала, и сошел с небес от Бога, и потому имеет непосредственное сношение со Св. Духом, от Которого получает наставления, по коим творил чудеса. Посему все свои книги кинул в реку Волгу , так как ненужные, и установил не иметь книжного научения, а руководствоваться преданиями и вдохновениями их пророков и пророчиц. Содержание учения хлыстов следующее: Господь Бог просветил учением Божественный Иерусалим , а Данила Филиппов, имея с Ним одинакие свойства, просветил Россию, начавши сие образование с Костромы, которую они называют Верховою Стороною ; его изображают и почитают за превышнего Бога, в виде Господа Саваофа , по сходству лица, каковое изображение имеется во всех их моленных, а древнейшее и всех важнейшее в моленной Настасьи Максимовой Лисиной . В оном Борисовой доме, как святыня, хранились доныне онаго Данилы шапки, трости, или жезлы, курганы, посуда и всякая мелочь, даже тряпки, коих частички кладут в гробы умерших, в сундуки и ларчики во освящение, а волосы его носят на крестах. У ней собраний бывает более всех, даже на счет других хлыстов, не имеющих у себя моленных, каковые собрания стоят весьма дорого; ибо своим единоверцам, кои победнее и коим поместиться, по многолюдству, не удобно в её доме, рассылают богатые кулебяки, и проч. Ирина Лисина не знает, когда жил сей Данила, но только то знает, что он погребен в 20 верстах, за Костромою, в селе Кривушине , куда хлысты, обитающие более в Москве и её уезде, и в губерниях: костромской, калужской, нижегородской, в Муроме, и во многих деревнях близ онаго, в г. Чистополе, на Каме и ещё в некоторых местах, приезжают для поклонения на его гроб и служат панихиды по нем, обогащая служащих, а более, называемую ими богинею, Ульяну Васильеву, экономическую крестьянку деревни Старой , в приходе означенного села Кривушина, коея бесчисленное богатство хранится у одного того села священника, которая была зимою в Москве, квартировала, спасопушкарского прихода, в доме купца Ивана Емельянова , со всем семейством приверженного к сей секте, и других посещала. Ей приписывают власть разрешать грехи, так что ежели простить она грехи кому, то получивший от неё прощение должен считать себя безгрешным. Дом Борисовой почитается святым ещё потому, что в оном жил Иван Тимофеев , уроженец муромского уезда, георгиевского прихода, из деревни Михалиц ; волосом был темнорус, чрезмерной, как говорят, красоты, и родился будто бы от девы без мужа, творил чудеса, и, называя его Иисусом Христом, всю жизнь его уподобляют жизни Господа нашего Иисуса Христа. Он, живя в доме Борисовой, завёл колокол, весом в пуд, в который ударяя говорил, что в нём через звук его возбуждается пророчество и открываются ему все тайны небесные, которые он сообщил ученикам своим. Был он, Тимофеев , допрашиваем, как хлысты сказывают, царём Алексеем Михайловичем и патриархом Никоном , потом содержался в богоявленском монастыре, от чего хлысты ненавидят сей монастырь, в оный не входят, называя его жилищем жидов, распявших их Христа. Также хлысты говорят, что Тимофеев , их Христос, был наказываем на красной площади, с него живого снята была кожа, но какая-то девка, одной с ним ереси, покрыла его тело, белым полотном, которое будто бы, приросши к нему, заменило кожу, и хлысты, в память сего события, носят белые длинные рубашки; от сих мучений он умер, потом воскрес, делал чудеса, подымался на воздух гораздо выше колокольни Ивана Великого, пророчествовал, жил опять в доме означенной Борисовой, потом умер и погребён при николодрачевской церкви, которая у них в особенном по сему уважении. Ещё здесь нечто о богине Ульяне Васильевой : она происходит из роду Данилы Филиппова, коего роду исключительно позволялось вступать в брак, дабы не пресеклось его, по их, божественное поколение; впрочем, она девка и в его роде последняя. 2-й дом Ирины Григорьевой Берниковой , в приходе трёхсвятителей, у красных ворот. 3-й – Григорий Петров , который у них ныне главный пророк и учитель, в сергиевском, в пушкарях, приходе. 4-й – Марьи и Матроны Калушиных , в адриановском приходе, из коих Марья – пророчица. 5-й – Шестовых , кои в особенном у них почтении, по богатству и частым сборищам; у них пророчицы: Елена Матвеева и Пелагия Федорова. 6-й Дмитрия Иванова Чистопольского , который – пророк, и сестра его Екатерина – пророчица, в николодрачевском приходе. 7-й – Анны Артемьевой Мокеевой . 8-й – Варвары Ивановой Лужниковой , в спасопушкарском приходе. 9-й – Бориса Берникова , в спасопушкарском приходе. 10-й – Натальи и Елены Ивановых Ламовки , в приходе Сергия, в пушкарях. 11-й – Настасьи Максимовой Лисиной . 12-й – дом Федоры Дмитриевой Кутусовой ; у ней пророчица Васса Иванова Пекарева. Владельцы вышеписанных домов, со всеми семействами, привержены к сей секте. Есть ещё многие последователи оной секты, как-то: московские мещанки – Матрона Данилова и Праскева Артемова Сажены , в приходе Иоанна Предтечи, в конюшенной, известные по своему богатству, и другие, кои, так как не имеют моленных, здесь, по многолюдству, не помещаются. Сходбища их начинаются с самого утра и продолжаются до глубокой ночи, и как скоро соберутся все ожидаемые и пророки и пророчицы в чей дом, то, раздевшись, завтракают; потом, расставив караульных и разувшись, входят в моленную, садятся все по местам, занимая оные по старшинству. После сего молятся в землю на подручниках; далее, кланяясь, друг с другом прощаются и садятся мужчины на одной стороне, а женщины на другой; старшие разговаривают о своем боге Данииле и Иване Тимофееве тихо, чтобы не был слышанным от младших, о их учении, о своих стариках и старухах умерших, почитая стариков за апостолов, а старух за равноапостольных, о их учении, издавна существующем, по преемственному от них устному преданию; старшая же хозяйка дома стоит у дверей и вслушивается в их разговор; по довольном их разговоре, снимает она с пола половики и метёт пол, молится на подручнике, кланяется сидящим на лавках и скамьях в ноги почти каждому, говоря: порадейте и молитесь об успех имеющего быть пророчества; потом каждому пророку, коих в собрании бывает по два, по три и более, раздает по два длинных полотенца, называемые знаменами, коими он, по подобию диаконского ораря, перепоясываются; одни пророки, будучи в белых рубахах, подпоясанные разными поясами, машут третьим свернутым полотенцем, вертясь и прыгая до поту и наступления, поя про себя складно какие-то песни, поминая своих богов с молитвою, и после сего пророчествуют, как получившие просвещение свыше, называя иного праведным, другого грешным, а при другом собрании говорят часто противное и все пророки разное, уверяя, что они знают, что делается на небеси и в преисподней, у царя и в мире, и проч. и проч. Потом тоже самое делают пророчицы, а скащицы и сказительницы, старухи, им напоминают, что должно делать по сказанию их Даниилы. По окончании означенных пророчеств, начинают все пришедшие по употребляя хмельного и чаю, и едят сладкие кушанья и фрукты до пресыщения, продолжая обед часа по четыре и более; потом, ввечеру, или уже ночью, расходятся по домам. Когда священники в праздники, со святынею, приходят к ним, то их принимают одна или две из старших, а прочих они заставляют прятаться от священников, называя заочно оных поганцами, смутниками, любодеями, гнездниками, т. е. женатыми, иудейским отродьем , чтобы они не убедили их девок к замужеству и не открыли бы их заблуждений, и даже удаляют девок, по принятии их в свои домы, от всякого общения с посторонними людьми лет по пяти и гораздо более, и не менее как после десятилетнего пребывания в их домах возят оных на поклонение к вышесказанной богине с богатейшими подарками. А когда оные девки, никогда не говеющие и не хранящие поста, едя рыбу во все дни оного, даже в великий пяток и субботу, отходят к исповеди, то заставляют их клясться небом и землею, и другими клятвами в том, что грехов своих не откроют священникам, и потому, из страха храня клятву, грехи свои при исповеди утаивают; а когда они идут в церковь для принятия св. Христовых таин, то пред сим одна из них, старшая, даст прямо в рот из рук своих каждой по маленькому кусочку чёрного хлеба, называя оный святейшим, который для сего присылается от той же богини, и потом причащаются в церкви св. Христовых таин, лицемерно, без всякого уважения. Она, Ирина Лисина, открыла ещё то, что последователи оной секты брак и крещение считают за осквернение, вступающих в брак почитают погубившими свою душу, и как с ними, так и с родившими из презрения не могут быть вместе, ни говорить с ними до шести недель, как с осквернёнными. Некоторые из них хранят девство, а некоторые блудодействуют, но не в домах их жительства, а тайно от домашних, только в беременном положении заранее для родов уезжают в дальние места, и потом не скоро возвращаются 297 . С собственноручного подлинника, хранящ. в моск. духов. акад.; пакет № 3; д. № 9. С собственноручного подлинника, хранящ. в моск. дух, акад.; пакет № 3; док. № 10; копия хранит. в секрет. бумаг. канц. обер-прокур. Св. Синода, 1836 г.; № 154; лл. 22–34. Епископу Владимиру (Алявдину), впоследствии архиепископу тобольскому; †2 апр.1842 г. Подлинное письмо митр. Филарета, с приложением, хранит. в секрет. бумагах канцел. обер-прокур. Св. Синода. Дело 1837 г., № 55; лл. 43–51.