1835 г.

Мысли и предположения митрополита Филарета о средствах к уменьшению расколов Вразумление в истинном учении веры со стороны православного духовенства, без сомнения, есть самое свойственное орудие для обращения заблуждающих всякого рода. Но сему общему средству обращения противостоит почти столь же общее препятствие, именно правило раскольников особенно убегать сношения с православным духовенством. В нынешнее время нет причины опасаться, что архиерей не захочет беседовать с раскольником или обратить к нему неуместно укорительные или повелительные слова; но может случиться, что пастырь не довольно ищет овец убегающих. Посему нужно: 1) Святейшему Синоду продолжать наблюдение и напоминания, по усмотрению, чтобы епархиальные архиереи тщательно пользовались всеми возможными случаями вступать в сношения с уклонившимися от церкви и посевать между ими понятия и чувствования, которые бы сближали их с церковью. 2) Власти гражданской также пользоваться открывающимися случаями к сближению раскольников с православным духовенством. Например, правило, чтобы раскольников к очистительной присяге приводить в церквах, полезно прилагать неупустительно и к должностной присяге. Если, по гражданскому суду, раскольник идет под епитимью, посылать его в монастырь, так же, как посылают православных, дабы дать случай к его вразумлению и дабы раскольник не был выгодно независим от закона, которому покорены православные. Поелику раскол наиболее основан на невежестве, то училища должны быть средствами против раскола. Но сии средства должны быть осмотрительно приспособлены к цели. Если училища будут в руках раскольников, они будут, естественно, рассадниками раскола, а не православия. Если училища простого народа будут в руках людей, получивших светское направление ума, может случиться то (что замечается в англии 280 ), что распространение грамотности не улучшит нравственности, но повредит ей, посредством неосновательных внушений и вредного чтения. Обучение чтению, начаткам катехизиса и священной истории, под руководством духовенства, простейшим и к национальному быту и обычаю примененным способом, есть наиболее безопасное средство распространения здравых понятий в простом народе. Но сие средство трудно сделать употребительным в отношении к раскольникам, которые, конечно, захотят лучше раскольнику же вверить своих детей, нежели православному священнику. Для сего нужно: 1) Чтобы духовенству предоставлена была свобода в обучении детей, под наблюдением епархиального начальства, без притязаний со стороны дирекций министерства просвещения. 2) Чтобы, напротив, учителям раскольническим поставлена была преграда силою новейших узаконений министерства просвещения. Завести обучение детей, приходящих к учителю из домов родителей, несравненно удобнее, нежели устроить училища, в которых бы дети не только обучались, но и жили. Посему первое надлежит принять мерою более общею, а последние учреждать где есть достаточные средства и надежда верного надзора. Обучение детей и женского пола желательно потому, что, как известно по опыту, женщины, невежественные еще более мужчин, и по той же мере упорны в привязанности к наследственному и привычному, удерживают мужей в расколе и даже привлекают в оный. Но женские училища с жительством еще труднее, нежели мужские, и устроить и снабдить приличным руководством и надзором. Удобнейшим вступлением в сие дело может быть то, чтобы жена священника или диакона, если способна, становилась мастерицею для обучения девочек грамоте и рукоделиям. Нельзя не заметить, что грунт, на котором насаждаются, укрепляются и разрастаются раскольнические общественные заведения, служащие потом к поддержанию и распространению раскола в частных лицах, составляет общественная раскольническая собственность. Доколе она скрывается под видом собственности частной, дотоле закон не имеет до нее дела, и в сем случае она менее вредна, потому что менее обеспечена для раскола. Но когда она принимает и вид того, что действительно есть, она становится открытою и твердою опорою раскола. Но в сем случае сколько она вредна, столько, по счастию, несообразна с духом законов государственных. Церковь господствующего вероисповедания не иначе может приобрести недвижимую собственность, как с особого, каждый раз, высочайшего разрешения. Из сего, без сомнения, следует, что раскольническое общество, которое и само не признается законом, не может законно приобрести недвижимой собственности. Но известно, что, по незаконному попущению подчиненных присутственных мест и начальств, раскольнические общества владеют домами, лавками и землями. Сколько было бы по сему предмету возвращено силы закону, столько силы потерял бы раскол. Чтобы восстановить силу закона и чтобы не слишком затрудниться допущенными отступлениями от оного, можно было бы взять следующие, или подобные следующим, правила: 1) Заведения, хотя известные в качестве раскольнических, но высочайше дозволенные в качестве благотворительных заведений, например, богадельни в Москве, домы, рогожский и преображенский, оставить, в качестве общественных благотворительных заведений, в собственной их местности. 2) Но недвижимой собственности, которая окажется под названием принадлежащей им, вне их местности, как приобретённой незаконно, законною не признавать, и потому продать оную в приличные сроки, и деньги предоставить в пользу заведений, под именем которых оказалась незаконная собственность. 3) Молитвенные домы, существующие ранее 1826 года и высочайшим повелением сего года оставленные терпимыми, оставить на прежнем положении. 4) Но жилые домы, приписанные раскольническим моленным, обратить в частную собственность, или посредством возвращения тем лицам, от которых они поступили к раскольническому обществу, или посредством продажи в пользу какой-либо богадельни раскольнической того же общества, буде есть таковая, утверждённая правительством, а иначе – в пользу приказа общественного призрения. 5) Правила сии, как не новый закон, а только приложение существующих законов, без особого провозглашения, привести в исполнение постепенно, по мере открытия незаконной собственности, так, чтобы сие имело вид не новой общей меры, но исправления частных усмотренных отступлений от закона. К числу общих мер не усиленного, но предусмотрительного противодействия расколам отнести можно правило, чтобы сильных между раскольниками людей не усиливать более, удовлетворением их честолюбия. Почётность и некоторая власть богатых и ловких раскольников в их обществе есть преимущество, с которым им очень жаль расстаться, в случае присоединения к церкви. Преимущество сие увеличивается, когда они достигают гражданских отличий. Через сие вдруг вдвое удовлетворяется их честолюбие, и приобретением значительности в гражданском кругу вообще, и в то же время увеличением их почетности в особенном кругу секты. Снисходительное правительство, украшая раскольников, иногда более по благоволению и щедрости, нежели по требованию заслуг, неприметно ставить подпоры расколу. Посему нужно: 1) Чтобы члены сект, более вредных, совсем не имели права на общественные отличия, и 2) чтобы члены сект, менее вредных, не были украшаемы почетными званиями и отличиями, в тех случаях, где того не требует точно превосходная заслуга или общеполезный подвиг. Состояние расколов в настоящее время требует особенного внимания правительства; но если бы сие внимание одинаково сильно устремлено было на все виды расколов, с изысканием и употреблением решительных укротительных мер, то могло бы открыться обременительное множество и разнообразие дел и распоряжений, которым внимание могло быть развлечено, а от сего могло бы последовать, что не все предпринимаемые меры будут выдержаны. Но меры предпринятые и невыдержанные, нередко, бывают вреднее, нежели когда бы оных совсем не было предпринято. Посему внимание правительства, между разными родами расколов и сект, нужно разделить по настоящим обстоятельствам так: 1) Чтобы за расколами, менее вредными, продолжаем был бдительный надзор, против их усиления, а к ослаблению их действуемо было с неослабным наблюдением правил, доныне принятых. 2) Но чтобы против сект, более вредных и опасных для общественного блага и спокойствия, приняты были, более прежних, действительные меры, законодательные и распорядительные. Относительно раскола поповщинского главнейшие предметы наблюдения суть: 1) Чтобы всякое построение и возобновление молитвенных домов, после того времени, которому предшествовавшие действия покрыты высокомонаршим снисхождением, было или не допущено, или подвергало уничтожению места, ознаменованные неповиновением закону. 2) Чтобы раскольникам сего толка изъясняемо было местными гражданскими начальствами, что как всякий побег есть преступление против общественного порядка и закона, то и побег священника от своего законного места не можно не почитать преступлением, и что посему государственное правосудие не может навсегда попустить того снисхождения к беглым раскольническим священникам, которое до времени оказываемо было только в надежде вразумления и обращения к порядку. 3) В особенности, чтобы раскольнический священник, совративший в раскол православного, или, что тоже, совершивший какое-либо таинство над православным, немедленно лишаем был терпимости, которою дотоле пользовался, и отсылаем был к суду своего законного начальства. 4) Чтобы местные начальства отнюдь не уклонялись от исполнения существующих узаконений против оказательства раскола и против поручения раскольникам начальственных должностей. 5) Чтобы совратители православных в раскол, кто бы они ни были, не оставались без ответственности, как нарушители общественного спокойствия и прав господствующего вероисповедания. 6) Чтобы раскольники не были свободнее от законов, нежели православные, как, например, чтобы не оставались без ответственности вступающие в брак в несовершенных летах, погребающие умерших ранее трех дней от смерти, погребающие скоропостижно умерших без объявления полиции. К тем отраслям беспоповщины, в которых приемлется моление за царя и не совсем отвергается брак, можно применить те же правила наблюдения, какие нужны в отношении к поповщине. Из сект, более вредных и опасных, особенного внимания требует секта молоканская, которая, по духу своеволия и неуважения ко всему чтимому, по времени может угрожать общественному спокойствию, если не поставятся твёрдые преграды её распространению. Средства противодействия сей вредной секте могут состоять частью в приложении к ней с особенной силой существующих узаконений против расколов, частью в новых, особенных мерах, которые бы уменьшали значительность членов сей секты в обществе и влияние на других, и таким образом отнимали способы приобщения и привлечения в секту; как-то: всякое оказательство молоканской секты должно быть не только запрещено, но и, по возможности, предотвращаемо надзором, а сделанное немедленно прекращаемо и сопровождаемо ответственностью нарушителей закона. Молоканские собрания для богослужения и учения секты, как в особых для того устроенных сборных избах, так и в частных домах, не позволительны. Молоканские сборные избы, как скоро будут усмотрены, подлежат сломке, а материал – продаже в пользу приказа общественного призрения. Собрание молокан в частном доме более десяти человек, сверх принадлежащих к семейству того дома, признаётся оказательством секты и потому не позволенным. Полиция, усмотрев молоканское собрание, в первый раз немедленно распускает оное, а хозяину дома и начальствующему в собрании, изъяснив непозволительность оного, обязывает их подпиской не держать впредь собраний. Принявший к себе в дом молоканское собрание или начальствующий оным, после вышеозначенного личного воспрещения, подвергается семидневному аресту или употреблению в общественную работу на столько же дней. Замеченный в том же в третий раз подвергается подобному взысканию с увеличением срока задержания от двух до четырёх недель, смотря по обстоятельствам. Замеченный в том же в четвёртый раз предаётся суду как распространитель молоканской секты. Молоканин, проповедующий публично молоканское учение в слух православных, за первое действие сего рода, предаётся суду как распространитель секты. Молоканин, совративший в свою секту православного, предаётся суду, как распространитель секты, а совращённый препровождается к духовному начальству для вразумления и обращения. Молоканин, преданный суду за одно из вышеозначенных действий, также препровождается к духовному начальству для увещавания к обращению; и если обратится к церкви, получает прощение в тех сектаторских действиях, за кои предан был суду. На увещание можно употреблять от одного до трёх месяцев, и, смотря по надобности и для удобства в увещании, увещаемый может в сие время быть содержан в монастыре. Распространитель молоканства, обличенный и непринявший увещания к оставлению своего заблуждения, должен быть удален из общества, в котором оказался вредным. Дабы лишить секту тех способов усиления и распространения, которые она заимствует из прав и отношений общественных, нужно ограничить сии права и отношения. Молоканин не должен иметь права записываться в купеческие гильдии. (Заградить вход даже в мещанство было бы неудобно в отношении к тем, которые доныне принадлежали уже к городским обществам). Молоканин, принадлежащий к крестьянскому обществу, не должен иметь права перейти в городское, хотя бы и получил свободу от помещика. Молоканин не должен иметь права принимать православных в постоянную зависимость, как-то: иметь их в услужении, в учениках по ремеслу, и в работниках по фабрике или другому заведению. Член молоканского семейства, принадлежащий или вновь обратившийся к православию, должен быть принимаем в покровительство начальства против притеснений со стороны неправославных членов семейства. Неотделенный сын молоканина, обратившийся к православию, должен получить право отделенного сына, и, в пособие к первоначальному пропитанию и обзаведению, долю из общей собственности семейства, к которому принадлежал. Льгота на время от податей обращающимся от молоканства не представляется вообще удобным к употреблению средством поощрения к обращению. Всегда православный платить подати. Чем счастливее тот, кто побывал в молоканстве, чтобы получить на время свободу от податей? Можно предоставить сие только тем, которые, при обращении к церкви, отделяясь от молоканских семейств, не вдруг могут устроить свое хозяйственное состояние и быть в силах платить подати. Тоже самое можно сказать и о рекрутской повинности. Поощрение отличиями и почетным званием тех из молокан, которые обратятся и обратят с собою многих, может в некоторых особенных случаях употреблено быть, как высочайшая милость; но и сие принять и огласить за общую меру едва ли удобно и полезно. К жидовствующим можно приложить меры, предполагаемые для молокан, или в тоже время, или с некоторою постепенностью, по испытании оных над молоканами. Относительно скопцов. поскольку скопители истребляют потомство скопляемых, то не было ли бы полезно действие скопителей объявить в законе преступлением, близким к убийству, не столько для того, чтобы увеличить строгость наказания, сколько для того 281 , чтобы показать более низким и презренным преступление 282 ? См. журнал. минист. просв. 1835 г., ноябрь. Обозрен. иноязычных в России газет и журналов, ст. 3. Педагогия. Некоторые из этих предположений высочайше утверждены и напечатаны в собрании постановлений по части раскола, под 13 февр., 1837 г.; Спб. 1858 г. С собственноручного черноваго подлинника, хранящ. в москов. дух. акад.; конв. № 3; докум. № 6.