1830 г.

Проект всеподданнейшей записки митрополита Филарета по поводу исключения государственным советом из доклада Святейшего Синода важных положений 227 Всемилостивейший Государь Из многих примеров известно, что всемерное попечение Вашего Императорского Величества о благе вверенного Вам от Бога народа всякому, даже кроме должностной обязанности, даёт свободу представлять своё мнение к пользе общественной, а великодушие Ваше покрывает и тех, которых мнения в своём достоинстве не равняются их усердию. Дерзаю, в свою череду, воспользоваться сею свободою, и уповать на сие великодушие. Высочайшим указом, данным в 6 день сего декабря, Ваше Императорское Величество даровали духовенству новые благодеяния, может быть не столько заслуженные, сколько призывающие к заслугам. Доклад Синода по сему предмету был рассматриваем в государственном совете, который, не ограничиваясь тем, чтобы рассматривать оный, поскольку право церковное соприкосновенно с правом гражданским, составленные Синодом правила, относящиеся до церковного управления, пересмотрел, и некоторые отверг, а некоторые изменил. Но как членам государственного совета, по их званиям и по их принадлежности к разным вероисповеданиям, не можно знать подробностей церковного и духовно-училищного управления: то в изложении составленных им и поднесённых на утверждение Вашего Императорского Величества актов оказались некоторые черты, которые должны сопровождаться для духовного начальства не малыми затруднениями в исполнении благотворных намерений Вашего Величества. Видеть сии затруднения и укрывать от внимания Вашего Величества потому только, что трудно решиться на обнаружение оных, было ли бы сообразно с верноподданническим усердием? Но и как трудно прикоснуться к делу, уже запечатлённому высочайшим именем! Среди сих недоумений воспоминаю, что за два года пред сим, по сему самому делу, прежде нежели оно было в Синоде и в государственном совете, Ваше Величество удостоили требовать моего посильного мнения: и мне представляется, что через сие теперь на меня падает жребий, который, не знаю, взял ли бы кто другой, и который ещё труднее взять всем членам Синода в настоящем положении дела, – трудный жребий невопрошаемому говорить пред Вашим Величеством и изложить открывающиеся затруднения. 1) Во втором пункте высочайшего указа, 6 декабря, изображено: составить новые штаты семинарий в том предположении, чтобы воспитанники, по образовании их в приходских и уездных училищах на содержании их родителей, достигшие семинарии и признанные способными к продолжению в них наук, были, все без изъятия, содержимы на казённом иждивении 228 . Мысль, чтобы ученики уездных и приходских училищ образовались на содержании их родителей, выраженная Государственным советом в виде общего правила. Не только не соответствует намерению Вашего Величества преподать вящие способы к образованию духовного юношества, но и лишает оное того пособия, которым оно частью уже пользовалось. Если бедный многосемейный причетник имеет двух или трёх сыновей в уездном и приходском училищах: в таком случае, по рассмотрению начальства, один или двое из них получали доныне половинное, или один полное содержание от училища. Пособие сие для многих совершенно необходимо, и отнятие оного должно сопровождаться жалостным воплем нищеты. 2) Правило, чтобы семинаристы, все без изъятия, содержимы были на казённом иждивении, производит неудобство избыточествующей щедростью. В епархиальных городах немалое число семинаристов живут в домах родителей или ближайших родственников, священников и диаконов, которые квартиры для них не нанимают, пропитывать их с собою не отягощаются, и как сами учёные служат для детей своих наилучшими надзирателями и повторителями классических уроков. Таких семинаристов без изъятия взять на казённое содержание не нужно, не полезно, обременительно для училищного хозяйства, и особенно затруднительно для помещения жительством, ибо не мало таких семинарий, которые имеют от 400 до 700 семинаристов. 3) Во втором пункте высочайшего указа полагается всех семинаристов содержать на казённом иждивении без изъятия. Но в 8-м пункте высочайше утверждённого положения, приложенного к сему указу, тех семинаристов, которые в средине курса объявить желание быть свободными от обязанности служить по духовному ведомству, сказано, что они не могут пользоваться содержанием от семинарии, а только учением 229 . По такому противоречию между правилами, начальства или будут в недоумении, которого держаться преимущественно, или будут поступать разнообразно. 4) Четвертым пунктом высочайшего указа повелено: распределение воспитанников на места производить сообразно правилам, в положении при сем препровождаемом (§ 1–9) подробно означенным. Но из сих §§, например, в § 6 говорится не о распределении на места, а о снабжении учеников книгами и о заведении церковных библиотек 230 . Дерзаю сказать, что канцелярия государственного совета должна была употребить гораздо более внимания к составлению актов, которые должны быть освящены именем Вашего Императорского Величества. 5) Осьмым пунктом высочайшего указа повелено, чтобы к сумме, назначенной на оклады причтам, прилагаемы были для того же употребления и все остатки, какие могут быть от других сумм, состоящих с распоряжении комиссии духовных училищ 231 . Сия комиссия из ничтожных свечных огарков сделала 50 000 000 рублей капитала и принесла государству ту вековую пользу, что она употребляет и впредь может употреблять ежегодно более 2 000 000 рублей на многочисленные духовные училища, на бедных духовного звания и на устройство зданий по духовному ведомству, ничего на то не требуя от государственного казначейства, на которое, по необходимости, упали бы сии расходы, если бы комиссия не существовала. Такая система хозяйства достойна сохранения, поддержания и, буде можно, усиления. Если бы, между тем как высочайше даруемые ныне способы к улучшению состояния духовенства постепенно приводятся в действие, комиссия духовных училищ не обязана была отдавать все остатки, и, при обыкновенной своей бережливости, умножила свой капитал, например, хотя двумя миллионами рублей: она получила бы на будущее время 100 000 руб. годового дохода, которые могли бы всегда употреблять в пользу духовенства и духовных училищ. Но чем скорее, столь усиленными распоряжениями, каково настоящее распоряжение государственного совета, истощаемы будут средства комиссии духовных училищ, тем скорее должна оказаться настоятельная нужда вновь прибегнуть к особенному милосердию и щедротам Вашего Императорского Величества. 6) Синод, при составлении своего доклада по настоящему делу, имел в виду, между прочим, что производить во священники неученых не согласно как с пользою церковной службы, так и с особенно изъявленной по сему волею Вашего Величества, но что поступать на сельские места, скудные или отдаленные, из окончивших семинарский курс желающих иногда не оказывается, в обычай же, хотя не основанный ни на каком законе, вошло, чтобы определять на места по прошениям желающих. Чтобы отвратить сие затруднение в занятии мест, Синод в своём докладе положил, во-первых, правило, чтобы, по примеру некоторых светских начальств, предоставить архиереям власть окончивших семинарский курс назначать на места, по усмотрению надобности; во-вторых, исключение из сего правила в пользу отличившихся учением и поведением, чтобы сим, преимущественно пред прочими, сохранить обычаем принятое право поступать на священнослужительские места, по их желанию. Государственный совет, по не известным причинам, вышеозначенное, нужное для управления, правило уничтожил, и к утверждению Вашего Величества не поднес оного; а исключение, которое нужно было только в связи с общим правилом, не уничтожено, и утверждено. Таким образом затруднение, которое Синод полагал отвратить, не только осталось не отвращённым, но даже увеличилось. Учеников, которые только по обычаю почитали себя в праве выбирать места, можно было уговаривать, чтобы не следовали от мира принятому обычаю, и подчинились духовному закону церковного послушания: теперь они законом уполномочены не покоряться таковому убеждению, а церковное послушание сим же законом не подтверждено, как Синод предполагал в своём докладе 232 . 7) С того времени, как управление духовными училищами определено уставами, в некоторых епархиальных начальствах возник род предрассудка, будто они устранены от управления сими училищами. Но деятельное участие архиереев в управлении духовными училищами сколь существенно принадлежит к их обязанностям, столь же необходимо для благоустройства сих училищ; ибо надзор академических правлений и комиссии духовных училищ есть заочный и отдалённый, а осмотр ревизорский только временный. Члены Синода и комиссии духовных училищ старались вышеозначенный предрассудок епархиальных начальств истребить частными внушениями; но успех в сем был несовершенный. Посему Синод нашёл весьма нужным в докладе своём поместить против сего предрассудка правило, выраженное с надлежащей предосторожностью и против противоположной крайности самовластия. Он полагал сделать епархиальным архиереям высочайшим именем Вашего Величества уполномоченное подтверждение, чтобы они так же деятельно и полновластно управляли духовными училищами, без нарушения училищных уставов , как деятельно и полновластно управляют епархиями, без нарушения церковных правил и государственных узаконений , государственный совет, по не известным причинам, и сие правило синодального доклада уничтожил; между тем как настоятельную и неотлагательную потребность оного свидетельствуют замечания, которым в собственных очах Вашего Величества подверглись некоторые семинарии со стороны нравственности некоторых их воспитанников 233 . 25 июля. Донесение митрополита Филарета Святейшему Синоду о том, какие нужно сделать распоряжения к устранению препятствий в деле обращения черемис Святейшему Правительствующему Синоду от члена оного Филарета, митрополита московского и коломенского, доношение. Список с донесения миссионера, богоявленского протоиерея, Александра Покровского 234 о производимом неблагонамеренными внушениями расстройстве в черемисах в отношении к христианской вере при сем Святейшему Синоду представляя 235 , обязанностью почитаю просить от Святейшаго Синода особенного внимания и споспешествования сему делу; потому что один миссионер, при всей чистоте и полноте его усердия, не может с довольным успехом действовать там, где препятствия представляются отвсюду, а помощи к отдалению сих препятствий почти ни откуда не видно. К отдалению сих препятствий, по моему мнению, непременно и неукоснительно нужны следующие, или подобные следующим, распоряжения: 1) Поручить преосвященному епископу вятскому 236 обратить самое строгое внимание на образ мыслей, поведение и особенно на корыстные виды служащего в черемисских селениях духовенства; и тех, которые в корыстолюбии или неблагонамеренных внушениях черемисам подозреваются, или не оказывают усердия к наставлению и утверждению черемис в христианской вере, немедленно, не заводя продолжительных следствий, выводить из черемисских селений в русские, и в другие уезды, в те же должности; а с теми, которые формально обличены и доказаны будут в корыстолюбивых притязаниях или в распространении вредных внушений, по отрешении их от мест, поступать по строгости законов. 2) поскольку и в делах Святейшаго Синода могут найтись признаки недовольной надежности не только обыкновенных у черемис священников, но и тех, которым даются особенные поручения начальства (чему примером служить может тот вятский миссионер, городской священник, который, вместо того, чтобы проповедывать по селениям, под предлогом своей болезни, чрез земскую полицию вызывал черемис из селений в город, в свой дом), то поручить преосвященному вятскому или самому чаще обозревать уезды, где живут черемисы, или посылать самых честных и верных людей из белого или монашествующего духовенства наведываться от самих черемис не терпят ли они притеснения от местного духовенства, и когда сие откроется, тогда поступать по предыдущему пункту. 3) Распоряжение о переселении в черемисские селения русских семейств остановить до совершенного успокоения умов; потому что всякое приготовление к сему подаст повод к неблагонамеренным разглашениям, как видно из донесения миссионера. 4) Поручить преосвященному вятскому, через благочинных и прочее местное духовенство, а также через сношение с гражданским начальством, удостоверять черемис, что как в построении церквей и молитвенных домов, так и в прочем отягощения им делано не будет. 5) Как разрушение камня Чембулата, с особенным уважением боготворимого черемисами, послужило бы для них очевидным доказательством ничтожности старой их веры, то исходатайствовать секретное распоряжение, чтобы камень сей был взорван без предварительного о сем оглашения, потому что преждевременным оглашением неблагонамеренные могут воспользоваться для произведения в народе волнения; а когда камень будет разрушен, тогда и самые маломысленные поймут, что он не Бог, и указание на сие событие будет полезно и назидательно. Что же приступить к сему можно безопасно, сие доказывается тем, что боготворимый Немдекобар (немдинский мост) прошедшею осенью разрушен уже миссионером. Вашего Святейшества нижайший послушник. Филарет, Митрополит Московский № 262. Июля 25 дня, 1830 года Святейший Синод, указом, от 23 августа, того же 1830 года, предписал епископу вятскому, чтобы он к исполнению предположений, изложенных в донесении митрополита московского, приступил немедленно 237 . 16 августа. Донесение митрополита Филарета Святейшему Синоду относительно помещения черемисских мальчиков в духовные училища При сем представляю список с донесения миссионера у черемисов, богоявленского протоиерея, Александра Покровского, от 4 дня сего августа 238 . Одно из важных обстоятельств сего донесения есть добровольный выбор черемисского христианского мальчика для духовного училища, обращенный потом отцом сего мальчика в повод к ропоту и к возмущению умов. Сие было предусмотрено заранее, и потому в комиссии духовных училищ положено, чтобы половинное число мальчиков взято было от черемис, нехристиан. С сих и надлежало начать выбор, дабы тем дать разуметь черемисам, что это есть общая мера правительства к образованию их племени, а не особенная тягость, налагаемая христианством. Местное начальство не поняло сего; предосторожность, заранее предпринятая высшим начальством, осталась тщетною. Чтобы последствия сей неосмотрительности не распространились, я обязанностью почел, без промедления, дать предостерегательное предписание миссионеру и сообщить мысли предосторожности преосвященному вятскому. Списки с предписания первому и отношения к последнему при сем представляю (Б и В). Если мнение мое Святейший Синод найдет соответственным открывшимся обстоятельствам, то да будет благоволено дать оному потребную силу распоряжением Святейшаго Синода. Конец донесения миссионера, при всей скромности его, дает разуметь, что он находит против дела миссии скрытные препятствия, которых, по недостатку потребного содействия, не только отвратить не может, но и обнаружить официально опасается. Что нашел я необходимым ему ответить, Святейший Синод благоволит усмотреть в вышепомянутом списке с данного ему предписания. № 289. Августа 16 дня, 1830 года К сему приложены следующие документы. Б. Список с предписания миссионеру, богоявленскому протоиерею Александру Покровскому. Веледствие донесения, от 4 августа, предписывается следующее: 1) Как из донесения видно, что избрание черемисских детей в духовное училище неблагонамеренными обращается в повод к возмущению умов, и как сие обстоятельство было начальством заранее предвидено, и потому положено половину детей взять от христиан, а половину от язычествующих черемис, то не принимать вам никакого участия в избрании детей от черемис-христиан, доколе не будет избрано несколько детей от черемис-язычников, и доколе не утишится волнение умов, да и тому, кто действует по сему предмету от имени местного начальства, поставить на вид вышеизложенный в сем деле порядок. 2) Что касается до личного объяснения подлинных причин произведенного в умах черемис расстройства, то (как продолжение пребывания вашего в миссии может быть нужно, особенно по случаю ожидаемого от Святейшаго Синода разрешения и предписания по сделанному от меня представлению) имеете вы употребить старание, чтобы заменить личное объяснение письменным донесением. 3) Но если обстоятельства таковы, что личное объяснение признаете вы совершенно необходимым, а дальнейшее пребывание ваше в миссии совершенно бесполезным: в таком случае само собою разумеется, что вы в праве и в обязанности возвратиться и дать отчет в вашем действовании. Верно: Филарет, Митрополит Московский В. Список с отношения к преосвященному Кириллу, епископу вятскому, от 16 дня августа, 1830 г. Миссионер, протоиерей Покровский, донес мне, что добровольно выбран при нем черемисский мальчик в духовное училище, но что, впоследствии времени, отец сего мальчика употребил сие обстоятельство, как тягостное, к возмущению умов. Вашему преосвященству известно, что сие затруднение начальством предусмотрено, и по сему предусмотрению положено половинное число мальчиков взять от черемис-христиан, а половину от черемис-язычников. Почему, дабы таковое взятие детей не почтено было тягостью, которая соединена единственно с христианскою верою, предосторожность требует, чтобы к избранию детей христианских не было приступаемо дотоле, как будет избрано несколько детей языческих, и таким образом откроется, что на христианство тут жаловаться не на что. Представить вниманию вашему сие соображение побуждает меня не иное что, как опасение последствий неосторожности. Святейший Синод, указом от 12 сентября, того же 1830 г., предписал епископу вятскому, чтобы молодые черемисы, в случае присылки их вятским гражданским губернатором, по принятии, были отданы в училище для предположенного образования их 239 . 1 декабря. Проектированный митрополитом Филаретом протокол заседания особого комитета, высочайше учрежденного, в Москве, для очищения товаров, по случаю холеры 1830 года, декабря 1 дня, по высочайшему Его Императорского Величества повелению, объявленному г. московскому военному генерал-губернатору, в 7 день ноября, нижеподписавшиеся слушали: Во-первых , вышеозначенное высочайшее повеление, которым, вследствие всеподданнейшей просьбы московского купечества об остановлении действий комитета, учреждённого, в Москве, для очищения товаров, предоставлено г. московскому военному генерал-губернатору: 1) просьбу московского купечества рассмотреть и обсудить во всей подробности, в особом комитете, пригласив в оный, кого признано будет нужным, особенно же из врачей, известных своими познаниями и опытностью; 2) если сей комитет признает возможным и безопасным остановить или ослабить меры, предположенные для очищения товаров, то он обязывается составить о сем, за общей подписью, акт, который представить Государю Императору, и ожидать высочайшего разрешения; Во-вторых , означенную всеподданнейшую просьбу московского купечества; В-третьих , рапорт московского временного медицинского совета и приложенные при нём замечания на означенную просьбу; В-четвёртых , рапорт того же совета и приложенные при нём разные мнения членов комитета для очищения товаров, и замечания того же совета; В-пятых , мнения двадцати четырёх членов временного медицинского совета, письменно каждым из них изложенные, в разрешение вопроса: должно ли признать в товарах и вещах заразительность болезни холеры, и в какой мере? Из сличения мнений членов временного медицинского совета оказалось, что из них трое (Мухин, Зубов, Тяжелов) допускают заразу в вещах и товарах под некоторыми условиями; осемнадцать (Лодер, Высоцкий, Рамих, Рихтер 1-й, Гебель, Кир, Рихтер 2-й, Сейделер, Герцог, Броссе, Поль, Янихен, Сюсм, Левенталь, Гейман, Рязанцев, Зинт, Маркус) оную отвергают; один (Оппель) признавал оную, но, убедясь справками, окурения товаров необходимым не почитает; один (Гоаз) полагает окуриватъ товары и вещи для успокоения боящихся заразы; один (Трейтеръ) отозвался, что не имел случаев, доказывающих заразительность холеры через товары и вещи, но для безопасности находить нужным окуривать некоторые товары, например, сукна, хлористою известью, а прочие проветривать. Нижеподписавшиеся, выслушав всё сие дело с таким вниманием, какого требовала важность предмета, по его последствиям, и к каковому равномерно обязывало высочайшее Его Императорского Величества повеление, по довольном рассмотрении и исследовании предмета и по соображении обстоятельств и отношений оного, единогласно приняли следующие рассуждения и заключения: 1) Правила карантинного устава об очищении товаров и вещей постановлены были на основании опытов и наблюдений над заразительностью чумы, а в предосторожность от холеры употреблены только по догадкам и заключениям. Посему правила сии необходимо нужно было соблюдать до тех пор, пока точными и достоверными опытами и наблюдениями не определится образ и степень заразительности холеры; как же скоро возможно сделать сие последнее, то прежние, догадочно приспособленные к новой болезни, правила надлежит заменить новыми, на новых опытах и наблюдениях точно и непоколебимо утверждёнными. 2) До сих пор нигде в России не возможно было сделать столь большого количества разнообразных, верных и хорошо засвидетельствованных опытов и наблюдений над холерою, ниже иметь столько способных для сего врачей, как то случилось, в последние три месяца, в Москве, где, под смотрением 24 избранных врачей, составляющих временный медицинский совет, лечено было от холеры более 7500 человек, и 52 тела умерших от холеры подвергнуты анатомическому и химическому исследованию. Итак, здесь может и потому должна быть произведена поверка мнений о заразительности холеры, доныне догадочных, между собою несогласных, подкрепляемых указаниями на случаи редкие, источно исследованные, и ненадёжно засвидетельствованные. 3) Хотя мнение членов временного медицинского совета о незаразительности холеры через товары и вещи не единогласно, но, кроме того, что сильным большинством голосов почти уничтожаются суждения разномыслящих: сии последние уничтожают сами себя, потому что, при внимательном рассмотрении, оказываются несообразными сами с собою и с обстоятельствами очевидными. Мухин говорит: «Яд холеры не летуч, как яд чумы». Потом говорит он: «Бесчисленное множество примеров удостоверяет нас, что постели из-под больных и умерших, платье, будучи употреблены здоровыми, породили в них холеру». Наконец говорит: «Более по сходству, нежели на опытах, можно положительно и с вероятною точностью признавать заразительность холеры в товарах и вещах, принимающих заразу чумы». Если он основывает мнение своё более на сходстве холеры с чумой, нежели на опытах, то из сего следует, что о бесчисленных примерах упомянул он ложно, так как и не мог иметь бесчисленных примеров врач, который лечил от холеры не более 300 человек; при том сходству холеры с чумой противоречит то, что сам он выше сказал о различии яда сих болезней. Зубов говорит о холере: «Сия эпидемическая болезнь не зависит от перемен воздуха, ниже от пищи, ниже от тесных жилищ или худого одеяния». Потом он, вопреки сам себе же, говорит: «Люди преклонных лет, ведущие жизнь нетрезвую, подверженные простуде, обременению желудка и другим погрешностям в диете, чаще подвергаются действию сей болезни». Тяжелов, один из несогласных с большинством голосов, ссылается определительно на опыт, представляя в пример заражения через вещи то, что больной жабою получил судороги в ногах, употребляя для ванны ног унять, коим выносима была вода из ванн больных холерою. Но если бы заразительность сего рода подлинно существовала, то невозможно, чтобы при лечении 7500 больных она замечена была один только раз, а потому нельзя не заключить, что судороги вышеупомянутого больного жабою должно приписать другой, не замеченной врачом причине. 4) Напротив того, мнение отвергающих заразительность холеры чрез вещи, сколь сильно по превосходному большинству голосов, столь же убедительно по опытам и доказательствам, приведенным в подтверждение оного. Члены медицинского совета, как сами о себе, так и о многих других по больницам, показывают, что одежда их, после разнообразнаго, продолжительнаго, многократнаго соприкосновения с больными, без употребления очистительных средств, никогда ни на ком не оказывала действий заражения. Люди, выздоровевшие от холеры, употребленную во время болезни одежду, подбитую мехом, без очистительных средств, употребляли, по выздоровлении своем, не подвергаясь рецидивам и не заражая других. При вскрытии тел умерших от холеры, на которое, в течение четырех недель, почти ежедневно употреблялось по четыре или по пяти часов, ни из производивших вскрытие, ни из присутствовавших врачей, ни из прислужников, никто не заразился, не смотря на то, что, кроме первых дней, не употребляли почти никакой предосторожности. И что еще важнее, вскрывавший тела врач (Янихен) ранил себе несколько раз руки, и, прижигая раненые места ляписом, безвредно продолжал свои занятия. Инвалид, при том нетрезвый, от таковой же раны получил нарыв, доказывающий вредное действие влаги мертвого тела, однако не получил холеры. Из иностранных исследователей холеры, те самые, которые в некоторых отношениях приписывали ей заразительность, не признавали ее заразительности посредством вещей и товаров (Моро де Жонес, Гравье). 5) Справедливо, замечает один член (Рамих), что торговля в Москве, во время свирепствования холеры остановившаяся, в ноябре, по ослаблении болезни, возобновилась; и товары, здешние и привозные, особенно по случаю настоящаго зимняго времени, получили большое обращение в народе. Итак, если бы в них скрывалась зараза, то сему надлежало бы уже открыться или в определенных случаях, или, по крайней мере, вообще в возобновлении заразы и в умножении числа больных. А как сего не последовало, то отсюда происходит новое опытное доказательство, что зараза в товарах не существует. 6) Если предположить, что холера переносится через вещи, то от 7500 больных, из коих около 1500 оставались в домах и потому не имели за собой строгого медицинского и полицейского надзора, сколько вещей по домам должно подозревать в заразе? Несравненно более, нежели товары, лежащие в лавках и складочных местах, до которых больные не имеют случая касаться. Из сего следует, что если бы положено было окуривать товары, то несравненно нужнее было бы окуривать все вещи в домах, в целой Москве. По счастию, настоящий опыт почти совершенного прекращения болезни неоспоримо доказывает несуществование сей всеобщей заразы, а иначе потребовалось бы очищение не только неудобное, но совсем невозможное к точному исполнению. И после чумы очищаемы были не все дома, а только, по достоверным сведениям, заражённые и выморочные. 7) Если предположить ещё, как опасались по прежним догадочным сведениям о холере, что заразительность может существовать в товарах, привезённых с нижегородской ярмарки, то, поскольку товары сии поступили не только в Москву, но и в Петербург и в другие многие города, и повсюду, в большом числе, вступили уже поныне в обращение между народом, необходимо надлежит признать одно из двух: или что заразительность сих товаров не существует в Москве, так же как не оказалось её в Петербурге, или что, вместе с товарами в Москве и Москвой, в которой они распространились, окуривать должно товары в Петербурге и самый Петербург, в котором они распространились, и все города, в которые могло что-нибудь внесено быть с нижегородской ярмарки. 8) Наконец, если бы, несмотря на силу и важность доказательств незаразительности холеры через товары, несмотря на недостаток верных и хорошо засвидетельствованных опытов противного, по избытку предосторожности, положено было окуривать товары в Москве, то, за сию мерой, предстоит ряд последствий, который несравненно, с высшей степени, должен возбудить предосторожность правительства. Последствия сии суть: повреждение цвета, красоты, чистоты, следственно значительное уменьшение ценности товаров, потеря больших капиталов, продолжительность нынешней остановки действия, и совершенное падение многих фабрик, впадение многих тысяч людей, имевших пропитание от фабрик, в бездействие, в беспомощность, в опасность голода и отчаяния. 9) Из всех сих рассуждений происходят решительные по настоящему делу заключения: первое , в местах, где была холера, товары окуриванию не подвергать, согласно с собственноручным Его Императорского Величества повелением, данным в 23 день августа; второе , как, по несходству холеры с чумою, правила карантинного, к чуме приспособленного, устава оказываются не во всем сообразными с потребностию предохранительных мер против холеры, то поручить московскому временному медицинскому совету составить точное, не на догадках, но на опытах основанное, положение о том, какие предохранительные полицейские меры действительно нужны против болезни холеры, и представить оное, по рассмотрении в петербургском медицинском совете, на высочайшее Его Величества усмотрение, не позже будущего марта. 240 Настоящая записка написана митрополитом Филаретом по случаю издания именного высочайшего указа на имя Св. Синода, от 6 декабря 1829 года, об усилении низших способов к образованию духовного юношества и к обеспечению церковных причтов в безбедном содержании. Указ напечатан во 2-м том. полн. собр. зак., за 1829 г., № 3323, стр. 833–838. Приведённый пункт выписан не весь. В нём не достаёт слов: «и снабжаемы были жительством и пищей, недостаточнейшие же из них и одеждой». (2-е полн. собр. зак., № 3323, стр. 834, столб 1). 8 п. «Положения», на который указывает митрополит Филарет, читается так: «поскольку немалое число учеников духовных училищ, пользовавшихся от них не только учением, но и содержанием, поступают не в духовное звание, и таким образом без пользы для сего звания истощаются принадлежащие духовному ведомству способы воспитания, то, по примеру других заведений, постановить, чтобы каждый, совершивший курс в высших духовных училищах на содержании сих училищ, обязан был, если потребует начальство, в благодарность за свое воспитание, служить по духовному ведомству не менее четырех лет; и кто желает быть свободен от сей обязанности, тот должен объявить о сем желании, по крайней мере, в половине семинарского учебного курса, и с сего времени он уже не может пользоваться содержанием от семинарии, а только учением. Мера сия послужить должна, с одной стороны, к пользе училищного хозяйства, а с другой к незатруднительному занятию способными людьми должностей учительских и канцелярских по ведомству духовных училищ и епархий». § 6 читается так: «по сделанному замечанию, что некоторые священнослужители, особенно сельские, приобретенных в училищах познаний не сохраняют по недостатку пособий, наблюдать, чтобы каждый ученик, вступающий в богословский класс, получал книги священного писания на счет имеющихся в ведении Синода библейских сумм и сохранял оные при себе навсегда; чтобы дети недостаточных родителей и прочие духовно-учебные книги, получаемые от училищ, также сохраняли при себе навсегда, а в церквах, по мере возможности, заводимо было необходимо нужное число духовных книг, которых список должен быть составлен в Синоде». 8 п. изложен так: «На производство сих окладов (разумеются пособия причтам бедных приходов) отпускать в распоряжение Святейшего Синода, начиная с 1830 года, по 500 000 р. ежегодно из государственного казначейства, с тем, чтобы сумма сия ни на какие другие предметы не была обращаема, и чтобы к оной прилагаемы были для того же употребления и все остатки, какие могут быть от других сумм, состоящих в распоряжении комиссии духовных училищ». Митрополит имеет в виду § 5 положений, который читается так: «Дабы сохранить преимущества, по справедливости, присвоенные воспитанникам духовных училищ, отличившимся пред прочими учением и благонравием, то воспитанникам, имеющим академическую степень, предоставить и впредь право определения на места священнослужительские по их желанию, преимущественно пред окончившими семинарский курс учениками». С собственноручного чернов. подлин. Опись № 113, докум. № 4. Протоиерей А. Е. Покровский, переведённый от богоявленской, в Елохове, церкви к верхо-спасскому, придворному собору, сконч. в 1860 году. Список с донесения миссионера не печатается. Кириллу (Богословскому Платонову), впоследствии подольскому; †8 мар. 1841 г. Дело архива Св. Синода, № 1471, I часть, по 1834 г.; лл. 247, 248 Упоминаемый список не помещается. Дело архива Св. Синода, № 1471, 1 часть, по 1834 г., лл. 269, 277, 278, 291. С собственноручного подлинника, хран, в моск. дух. акад., пак. № 2, док. № 1, стр 1–10.