1829 г.

9 января. Замечания митрополита Филарета на программу преподавания закона Божия в военно-учебных заведениях Программа преподавания закона Божия в военно-учебных заведениях в самом вступлении своём представляет понятия неточные, а во всём составе своём содержит много несообразного с своим назначением. 1) Страх Господень полагает она единственною целью законоучения, как будто стараясь сим напряжённым выражением исключить совершенную любовь, изгоняющую страх. 2) Она говорит, что, соответственно возрастам воспитываемого юношества, должны возвышаться и предметы, преподаваемые им по закону Божию. поскольку первые предметы законоучения суть символ веры , заповеди Божии и молитва Господня, то, по требованию программы, символ веры, заповеди Божии и молитва Господня должны возвышаться, соответственно возрастам воспитываемого юношества. 3) Программа предполагает, чтобы малолетним детям предлагалось только словесное нелестное млеко, а возрастным уже твёрдая пища. Из отношения г. главного директора пажеского и кадетских корпусов видно, что малолетние дворяне поступают в военно-учебные заведения от 8 до 12 лет, и остаются в заведении 8 лет, именно: два года в нижних, три в средних и три в верхних классах. Из сего выходит, что те, для которых программа назначает твёрдую пищу, суть дети, начиная от 13 летнего возраста. 4) Прежде всего программа предполагает осмилетних детей, не умеющих читать , сперва по-наслышке, а потом посредством чтения научить необходимейшим молитвам, под именем коих разумеет она, между прочим, символ веры , некоторые церковные стихи и псалом пятидесятый; и коих назначено всего пятнадцать статей. Учить по-наслышке , без сомнения, значит учить на-память. А так много учить на-память не для всякого в сем возрасте удобно. Хорошо намерение рано приучать детей к молитве, но сие делать должно с предосторожностью, чтобы сие святое и блаженное упражнение не сделалось для них тяжким игом и занятием постылым. 5) Оглавление священной истории в программу выписано без нужды, поскольку оно само собою видно в учебной книжке; и при том оное предложено в странном составе выражений, как-то: Законоучитель дает краткое, но ясное понятие о избиении младенцев, Краткое, но ясное понятие о великой субботе, и прочее. 6) О преподавании катихизиса в нижних классах программа говорит, между прочим, следующее: приводить многие доказательства на излагаемые в сем катихизисе истины и входить в подробное их изъяснение не поставляется в обязанность законоучителя. Сие сказано, во-первых, излишне, потому что видно из учебной книжки, и потому что в заведениях, столь попечительно управляемых, нельзя и предполагать столь неразборчивого законоучителя, который бы вздумал девятилетним детям приводить многие доказательства катихизических истин; во-вторых, слишком неопределенно; ибо выражение – не поставляется в обязанность – не означает запрещения и не исключает позволения приводить многие доказательства, и следственно не предостерегает законоучителя, а вводит в искушение делать дело неуместное. 7) Далее, программа велит девятилетним детям изложить христианские наставления, приспособленные к званию воинов. Очень рано. Прибавление к краткому катихизису, содержащее в себе христианские наставления для воинов, относится к назначению сего катихизиса для нижних воинских чинов (так как он и для сего назначен по высочайшему Его Императорского Высочества повелению), а не к употреблению его при наставлении малолетних детей. Благородным воспитанникам наставления сего рода должны быть преподаны в высшем возрасте; а для сего и сделано по сему предмету особое прибавление к пространному катихизису. 8) В среднем возрасте предметы священной истории и катихизиса программа велит преподавать в надлежащей обширности и полноте. Полнота сия, между прочим, полагается в том, чтобы рассматривать открытые в слове Божием причины, обстоятельства и последствия важнейших происшествий, и приучать умы воспитанников к правильному суждению о делах Божиих. Но как, по вышеупомянутому уведомлению г. директора, в средний возраст вступают частию десятилетние дети, то, очевидно, что программа предполагает род наставления гораздо выше возраста наставляемых. 9) После того, как программа назначила среднему возрасту преподавание в обширности и полноте, рассматривание причин и последствий происшествий, велит она законоучителю удерживаться от глубоких исследований. Требования сии так недалеки от явного между собою противоречия, что могут привести в недоумение того, кому приготовляются в руководство. 10) В указании предметов ветхозаветной истории программа предлагает, между прочим, следующие задачи: Совет Божий о сотворении человека – с кем? Заповедь о древе познания добра и зла – для чего? Обозрение Адамом всех животных – для чего? Необыкновенное долголетие патриархов – от чего и для чего? Построение Ноем ковчега – для чего? Законы нравственные, обрядовые, гражданские – почему написаны, а не оставлены в предании? и проч. Исследование сих и подобных вопросов не всякий исполнитель программы согласит с ее требованием воздерживаться от глубоких исследований, а начальству неудобно одобрить в таком виде программу потому, что она не показывает, какие будут ответы на предложенные вопросы, и будут ли оные основательны и чужды суемудрия. Учебной книги программа не назначает, а указывает только пособие; она хочет, чтобы ответы на вопросы выходили из головы законоучителя. Но если сомневаются в том, будет ли он уметь спрашивать, и для того задают ему вопросы программою, то, конечно, гораздо более усумниться должно в том, будет ли он уметь отвечать на заданные вопросы; и следственно, программа без классической книги не может быть одобрена, с благонадежностью для преподавания. 11) Вот некоторые примеры из программы, для усмотрения разборчивости её в назначении предметов и точности в изложении: Его прибытие к Самуилу (Саула). Несправедливость Давида против дома Урии. Иосия – убит Фараоном Нехао. Дарование им там выгодных прав (Евреям в Египте). 12) Вот пример порядка в программе: Пророки и некоторые достопримечательнейшие лица. Понятие о пророках и история пророков: f) История Иова, жившего во времена патриархальные. 13) Другой пример порядка: История Господа нашего Иисуса Христа до вступления Его в проповедание Евангелия; сюда относятся: Первые последователи Иисуса Христа, избрание двенадцати апостолов. Итак, по программе Иисус Христос имел последователей и избрал двенадцать апостолов до вступления Его в проповедание Евангелия. Как же первые последователи Его сделались Его последователями, и как апостолы ещё до апостольства были в числе многих учеников Его, когда Он ещё не вступил в проповедание Евангелия? 14) В наставлении, как преподавать пространный катихизис, программа опять учит законоучителя тому, что он без неё знает, и чего не может не знать, имея в руках учебную книгу. Например, он должен, говорит программа, каждое слово символа веры изъяснить по разуму Священного Писания, раскрыть все понятия, в каждом слове символа веры заключающиеся, и подтвердить оные Священным Писанием. Все сие уже сделано в учебной книге, и вновь предписывать сие в программе есть дело, похожее на то, как если бы кто, сажая гостя за стол, печатной программой наставлял его об употреблении яств и столовых принадлежностей, находящихся перед его глазами. Что уподобление сие сходно с предметом, вот в доказательство сего еще один пример, каких в программе много: в шестом члене он (законоучитель) скажет о вознесении Иисуса Христа с плотию на небо. Неужели, подлинно, программа боится, что без сего наставления законоучитель не сказал бы в шестом члене символа веры о вознесении Иисуса Христа на небо? Иное дело писать программу для порядка и припоминания предметов при испытании учеников; но такие программы, извлекаемые из утвержденных учебных книг, не требуют синодального утверждения. 15) В наставлении, как толковать заповеди, программа представляет новый род убийства: убийство по должности. Приличнее было бы сохранить разборчивость в словах, как ее сохраняли доныне; и отнятию жизни по закону у преступника или убиению неприятеля на войне не давать прямо названия убийства. 16) Назначив для осьмилетнего курса учения, начинающегося от восьми лет возраста, краткую священную историю, краткий катехизис, пространную священную историю и пространный катехизис, программа изъявляет опасение, что сего будет мало. В справедливости сего опасения трудно убедиться, если принять в рассуждение, что учебных часов назначено в первые два года по одному, а в прочие по два в неделю, что кадеты призываются быть христианами, а не богословами, и что лучше необширный курс учения, основательно преподанный и твердо принятый, нежели обширный, которого начала не знают достигшие окончания. 17) Наконец, программа предлагает новую учебную книгу, о которой изъясняется следующим образом: такой книги другой на российском языке нет в виду, кроме начертания христианских обязанностей по учению православной греко-российской церкви, изданного 1827 года. В сей книге излагаются те же самые предметы, которые изложены в третьей части пространного катехизиса, только в ином виде и в большей полноте. Здесь предлежит рассуждению вопрос: полезно ли назначать новую учебную книгу, в которой излагаются те же самые предметы, только в ином виде? Для разрешения сего вопроса неизлишне было бы взглянуть на саму книгу; но программа ожидает благословения от Святейшего Синода на учебное употребление такой книги, которая и прежде Святейшим Синодом рассматриваема не была, и ныне к рассмотрению его не представлена. Хотя по сему нельзя сделать решительного заключения о предлагаемой учебной книге, но из всего вышесказанного по необходимости, происходит то заключение, что представленная программа одобрена быть не может 221 . 18 февраля. Мнение и заключение митрополита Филарета о записке екатеринбургского купца Резанова, выдававшего себя за представителя 81000 душ раскольников трёх губерний, и домогавшегося получения к екатеринбургской николаевской церкви священников, которые зависели бы от губернского комитета о раскольниках Что касается до сведений, доставляемых купцом Резановым, митрополиты новгородский и московский и архиепископ рязанский рассуждали: Бумаги и действия Резанова немалое заслуживают внимание, особенно в том отношении, что он представляет из себя агента восьмидесяти одной тысячи душ раскольников, а в некоторых случаях даже агента всех раскольников поповщинской секты в России. Если, подлинно, успел он поставить себя у раскольников чем-то похожим на О’ Коннеля 222 ирландских католиков, то неизлишне вникнуть в последствия, могущие произойти от сего успеха. Если он только ещё стремится сделать себя тем, чем себя представляет в глазах правительства, и в сем случае не есть излишняя предосторожность рассмотреть, можно ли правительству в бездействии смотреть на сие стремление. Сим рассуждением возбуждаемому вниманию представляются следующие соображения: 1) Резанов в записке своей говорит, что число раскольников, принадлежащих к екатеринбургской николаевской церкви, жительствующих по губерниям пермской, оренбургской и тобольской, простирается до 81000 душ, и что они вообще все согласны иметь священство на основании правил 1822 года, и пр. Но каким образом узнал он одинаковое мнение 81000 душ, жительствующих на большом пространстве, в трех разных губерниях, на то не только достоверного документа, но ниже вероятного объяснения не представляет. 2) При означенной записке представил Резанов копии с двух приговоров: во-первых, раскольников города Екатеринбурга и окрестности оного разных сословий, во-вторых, крестьян шадринского уезда. Документы сии слишком далеко недостаточны для удостоверения в согласном мнении 81000 душ, жительствующих в трех губерниях. 3) Но и сих недостаточных документов достоинство совсем уничтожается тем, что под оными нет ни одной подписи. 4) Резанов в записке считает до 30000 душ раскольников, желающих учреждения губернского комитета о раскольниках; но на сие также не представляет доказательства, ибо приложенный о сем приговор вышеупомянутый написан от имени крестьян одного уезда, и никем не подписан. 5) Он считает еще до 35000 душ раскольников, не принадлежащих к екатеринбургской николаевской церкви, желающих священников на правилах 1822 года, и в том числе до 28000 душ таких, о коих надеяться можно, что они со временем согласятся подчиниться губернскому комитету и даже правилам единоверческих церквей. Но как на сие нет и вида доказательства, то из сего, по необходимости, должно заключить, что Резанов на угад выставляет большие числа народа, чтобы мнимое посольство свое представить более важным и льстить надеждою единоверия, чтобы привлечь правительство к своим видам. 6) Он упоминает о 1500 душ, принявших единоверческие правила. Но если он уважает сии правила и искренно входит в виды правительства, то ему надлежало бы самому присоединиться к церкви на правилах единоверческих, и своим влиянием на раскольников воспользоваться для приведения и других на сей спасительный путь; а как он даже и не обещает сего, и, напротив, ходатайствует представленными приговорами в пользу раскольников, то очевидно, что упоминание в записке о единоверцах есть хитрость, которою он думает привлечь к себе внимание правительства, чтобы употребить сие внимание в пользу раскола. 7) Между прочим, он доносит о не объявленном гражданскому начальству беглом попе у шартанских раскольников, о котором, впрочем, и без него уже известно из донесения миссионера. По соображению с другими действиями Резанова, и в сем случае нельзя не взять подозрения, что он преследует шартанских раскольников с их беглым попом, не по усердию к правительству, но за то, что сии раскольники, находясь только в 7 верстах от Екатеринбурга, не подчинились вышеупомянутой, провозглашаемой Резановым, николаевской церкви, и желает в удалении от них попа, на которого доносить, найти средство привести их в подчинение николаевской церкви и себе самому. 8) Если взаимно сличить два показания Резанова: первое, что 81000 душ из трех губерний приписались в приход к екатеринбургской николаевской раскольнической церкви, и второе, что шартанские обыватели, жительствующие только в 7 верстах от Екатеринбурга, к сей церкви не приписывались, то последним показанием подвергается сильному подозрению первое. Если раскольники, живущие близ самого Екатеринбурга, не захотели быть в приходе екатеринбургской николаевской церкви, то как могло статься, чтобы пожелали приписаться к ней раскольники тобольской и оренбургской губерний? Если тут есть что-либо истинное, то разве одно из двух: или Резанов происками своими более успел в привлечении к себе раскольников из отдаленных мест, нежели из ближайших, где ему иные не верят потому самому, что ближе знают его качества, действия и виды, или он ложно выставляет принадлежность к николаевской церкви 81000 душ. 9) Если взять в рассуждение пространство мест и образование народа, то представляется невозможным, что бы 81000 душ из трех губерний свободно и действительно вошли в рассуждение об одном предмете и согласились в одном мнении. Где были совещания? Как собирались голоса? Когда и кем заключено решительное положение? Если и здесь что можно предположить за истинное, то разве переписку немногих начальников раскола, которые свое мнение приписали тысячам народа. 10) Если же положить, что 81000 душ из трех губерний как-нибудь совещались, положили мнение и сделали Резанова представителем сего мнения пред правительством, то, неизбежно, представляется вопрос: Сообразно ли такое действие с постановлением и законами государства российского? И может ли правительство, без употребления мер предосторожности, попускать скопища нескольких десятков тысяч человек из разных губерний? Ответ на сие очевиден. 11) Для поверки рассуждений и заключений, изложенных в предыдущих пунктах, представляется между бумагами Резанова копия с письма к христианам разных волостей и селений, то есть, как видно из содержания, окружного письма к раскольникам, писанного в ноябре 1828 года из Екатеринбурга, от кого именно, нельзя решительно сказать, потому что подпись имен скрыта; но купец Резанов, представивший сию копию, ни в каком случае не может быть посторонним для сего действия. В сем письме екатеринбургские сочинители онаго раскольникам разных мест говорят: «препровождаем при сем на ваше благорассмотренные приговор. Следовательно, первый, представленный Резановым, приговор в ноябре прошедшего года отдан был только на благорассмотрение разных мест раскольников. Когда же на оный согласие 81000 душ из трёх губерний получил Резанов, который, по словам того же письма, в том же ноябре должен был отправиться в Петербург? Далее, в том же письме говорится: «препровождаем вам, сверх того, ещё второй приговор, с присовокуплением 10 пунктов, единственно для того, чтобы вы могли видеть в полной мере все наши действия и о пользе оных судить по течению будущих времён». Здесь разумеется вышеупомянутый приговор шадринских раскольников; и весьма достойно примечания, что екатеринбургские сей приговор означают словами: «наши действия»; ибо из сего открывается, что они составляют приговоры не только для себя, но и для других, в разных видах, дабы тем или другим образом достигать своей цели. Наконец, в письме говорится: «священников также нет в Петербурге, в Казани, в иргинском и юговском заводах, и даже по многим прочим местам, что самое, без сомнения, соединит их к здешнему старообрядческому обществу и покажет обоюдную необходимость споспешествовать оному». Здесь также открывается, что общего мнения нет, но что екатеринбургские безымянные действователи только ещё домогаются присоединить к своему обществу всех раскольников поповщинской секты. Все же сие достаточно показывает, что не 81000 душ избрали Резанова представителем своего мнения, но он с некоторыми единомышленниками своими старается своему мнению и влиянию подчинить, если можно, всех раскольников. 12) Заключение предыдущего пункта подтверждается также донесением миссионера, протоиерея Луканина, в рапорте пермского епископа Святейшему Синоду, от 29 генваря сего года, где говорится, что, по словам обращающихся из раскола, могло бы более быть желающих присоединиться от раскола к единоверческой церкви, но, в бытность оного миссионера в юговском заводе, прислано от екатеринбургских раскольнических наставников письмо, коим требуют руки, чтоб быть по-прежнему, то есть иметь попов на правилах иргизских монастырей, каковые письма, по слухам, разосланы и по прочим заводам, где есть раскольники. 13) Требование Резанова и его единомышленников, подписавших екатеринбургский приговор, чтобы им официально даны были священники, независимые от духовного начальства, сколько противно правилам церковным, столько же и постановлениям государственным; ибо, в сем случае, священники и их служба преданы были бы в подчинение самопоставленным начальникам раскольников. По всем таковым соображениям, дабы поставить преграду незаконному и вредному для церкви и государства стремлению купца Резанова и некоторых его единомышленников к распространению своего влияния на раскольников разных мест и к образованию из них общего скопища, и дабы освободить действия миссионеров от препятствий, поставляемых усилиями екатеринбургских раскольников, нужными оказываются следующие меры предосторожности: 1) Резанова, за то, что поверенным общего мнения 81000 душ представляет себя неосновательно и ложно, поверенным раскольников совсем не признавать и ни до каких сношений в сем качестве с начальствами не допускать, кроме одного только случая, если бы он решился просить о присоединении к церкви на правилах единоверческих или и безусловно. 2) Если бы и другой кто явился в качестве общего поверенного от раскольников разных мест, а кольми паче разных губерний: такового в сем характере не признавать и в сношения с ним не входить. 3) Секретно внушить екатеринбургским раскольническим старшинам, чтобы они, пользуясь кроткой терпимостью, которую оказывает им правительство, отнюдь не усиливались распространять своего влияния, порабощать себе мнения простодушного народа и восставать против мер правительства таким противодействием, каковое оказывается в их окружном письме, под опасением ответственности за возмущение общественного спокойствия. 4) Миссионерам секретно подать мысль, чтобы они внушали раскольникам рассуждать о вере свободно и принимать познаваемую истину без опасения со стороны екатеринбургских раскольнических начальников, которых незаконные усилия не могут быть одобрены законной властью. (Февр. 23. Светские члены согласились только на два последние пункта 223 ). 19 марта. Мнение митрополита Филарета по делу о преобразовании городецкой раскольнической часовни в единоверческую церковь Из дела о преобразовании городецкой раскольнической часовни в единоверческую церковь видно, что дело сие ведено не с такой осмотрительностью, какой, по роду своему, требовало. 1) При самом начале сего дела по гражданскому ведомству употреблен балахнинский земский исправник Массарий, о котором в отношении епископа нижегородского 224 , от 29 августа 1828 года, упоминается, что он замечен в потворстве раскольникам, и за то был штрафован. 2) Предположение о преобразовании часовни, с высочайшего соизволения, сообщено епископу нижегородскому в мае 1828 года. Пока дело сие находилось у него, раскольники оставались спокойны. Августа 20 дня, отнесся он, секретно, к гражданскому губернатору, а сей 24, секретно же, предписал вышеозначенному исправнику; исправник ничего не предпринимал до сентября, и никому ничего не объявлено. Трудно изъяснить, почему, в сие точно время, 26 августа, раскольники вошли к гражданскому губернатору прошением против преобразования часовни, если не предположить нарушения секрета переписки, и следственно тайного благоприятства раскольникам. 3) От 6 сентября исправник доносил правящему должность губернатора, что он объявил предписание губернатора и требовал ключей от часовни при депутате с духовной стороны, но в деле ни журнала о сем, ниже имени депутата нет; а напротив того есть в деле отношение вознесенского протоиерея Сергия, от 10 сентября, о том, что он по сему делу еще никакого предписания от своего начальства не имеет, а посему и приступить к оному не может. 4) При рапорте, от 17-го сентября, исправник представил показания некоторых крестьян, взятыя, неизвестно в который день того месяца, без депутата с духовной стороны, не смотря на то, что в предыдущем рапорте исправник, очевидно, признавал надобность такового депутата. 5) Когда господин министр, предписанием от 22 сентября, обратил на сие дело внимание исправляющего должность гражданскаго губернатора, тогда предписанием правящаго должность губернатора, от 8 октября, оное передано ассессору губернскаго правления Померанцеву. Сей и командированный с духовной стороны архимандрит Иоаким, дабы узнать основательно, до кого сие дело касается, собрали от священнослужителей разных церквей именные списки находящихся в их приходах раскольников, и, по сделанным на сем основании увещаниям, оказалось не желающих единоверческой церкви 211, желающих 187, а с подавшими первоначальную о том просьбу 218 человек; следственно большинство голосов осталось на стороне церкви. Асессор Померанцев, в рапорте 13 ноября, объясняет, что число непреклонных могло бы еще значительно уменьшиться, если бы не был поддерживаем прежний заговор главными участниками онаго. О признаках заговора упоминалось и в предписании правящаго должность губернатора, от 8 октября, и видны оные в самом производстве дела асессором Померанцевым, потому что раскольники долго не соглашались давать ответы и подписки каждый за себя, но в одно время кричали: «мы все за одно, и дадим одно показание», а в другое время ссылались на упорствующаго крестьянина Резанова, и говорили, что как он ни к чему не подписался, то и они также не хотят, почему асессор Померанцев и решился удалить сего крестьянина и некоторых других от места делопроизводства. Таким образом, действование сего чиновника имело успех, но не совершенный потому, что прежде дано время и удобство составиться и усилиться заговору. 6) Успех сей опять потерян, когда дело с 17 ноября перешло в руки исправника Массария, с таким предписанием, которое, по открывшимся обстоятельствам и для надежнейшего действования, было бы неудобоисполнимо, то есть, чтобы открыть часовню для единоверческих священников и для раскольников вместе, не отлагая до ожидаемого раскольниками разрешения на просьбу их, посланную к высшему начальству. В рапорте исправника, от 22 ноября, показано непреклонных раскольников около 200, что согласно с показанием асессора Померанцева, но в рапорте от 12 декабря, неизвестно от чего, является их 800, и они решительно воспротивились требованию начальства. Обстоятельства сии заслуживают быть представленными на рассуждение комитета 225 . 3 апреля. Мнение митрополита Филарета по прошению генерал-адъютанта П. А. Клейнмихеля о дозволении ему вступить в брак с фрейлиною Кокошкиною, двоюродною сестрою бывшей жены его, брак с которою был расторгнут по прелюбодеянию просителя Генерал-адъютант П. А. Клейнмихель обратился в Святейший Синод с прошением о дозволении ему вступить в брак с фрейлиною Кокошкиною, двоюродною сестрою бывшей его жены, брак с которою был расторгнут по прелюбодеянию просителя. По содержанию сего прошения митрополит Филарет дал следующее мнение: Просимое генерал-лейтенантом Клейнмихелем дозволение на вступление в брак с фрейлиной Кокошкиной дают препятствуют два обстоятельства, разделяющие дело сие на две части: первое, что проситель по суду найден виновным в прелюбодеянии, за что и первый брак его расторжен; второе, что избираемая им невеста, по первой жене его, состоит с ним в четвёртом степени родства. Непозволительность сего брака, по вине прелюбодеяния, доказывается и представленные против сего просителем возражения опровергаются следующим образом: 1) Решение епархиального начальства, Святейшим Синодом утверждённое, в котором заключается оставление ответчика Клейнмихеля, по силе 48 правила св. Василия Великого , навсегда безбрачным, не есть, как называет проситель, одно предположение, но действительное определение, основанное на законе и имеющее в суде православного грекороссийского исповедания полную законную силу. 2) Хотя проситель представляет, что юстиц-коллегия не запретила ему второго брака, но таковое её определение может иметь силу только по её ведомству, в исповедании лютеранском, а не может оно иметь никакой силы пред судом грекороссийского исповедания, в котором действует её собственный закон, и приговор, уже произнесённый. 3) Проситель возражает, что епархиальное начальство, по его, просителя, вероисповеданию, не имело права приговорить его к безбрачному состоянию; но сие возражение уничтожается тем, что духовное начальство имело и имеет и право и законную обязанность предохранить православное лицо от вступления в брак с осуждённым в прелюбодеянии, поскольку такой брак противен правилам православного исповедания. 4) Проситель старается доказать своё право на второй брак толкованием 9 правила св. Василия Великого . Но истинную, законную силу имеет не толкование, которое св. Василию Великому не принадлежит, а само правило св. Василия Великого. Поскольку же в означенном правиле сказано: вина бо на оной есть, еже без вины остави мужа, то, очевидно, что разрешительная часть сего правила неправильно прилагается к делу просителя; ибо первая жена его не без вины и не по одному своему произволу оставила его, но брак её с ним расторгнут законною властию, по вине его прелюбодеяния. 5) Но если и дать некоторый вес приведённому просителем толкованию 9 правила св. Василия Великого , – оно ещё не благоприятствует делу просителя, изъясняя не закон собственно, а обычай, и при том бывший, а не настоящий; ибо в конце того же толкования сказано, что обычай сей отменён законом Иустиниановым. 6) Напротив того, твёрдое основание к решению настоящего дела представляет запретительная часть того же самого правила, где сказано: «по словеси Господню равно осуждаются муж и жена». Слово Господне, на котором утверждается сие правило, читается у евангелиста Мф.19:9 , так: «иже аще пустит жену свою разве словесе прелюбодейна и оженится иною, прелюбы творит; и женящийся пущеницею прелюбы деет». Под именем пущеницы разумеется жена, или своевольно разошедшаяся с мужем, или разведённая законно, за вину её прелюбодеяния. Но как слово Господне, по очевидному разуму изречения и по толкованию св. Василия Великого , равно осуждает мужа и жену за одинаковое преступление, то следует заключить, что и невеста, вступающая в супружество за пущеника, т. е. за разведённого с прежнею женою за его прелюбодеяние, прелюбы деет; и следственно девице Кокошкиной должно запретить предполагаемый брак с Клейнмихелем не только на основании правил церковных, но и на основании самого слова Господня, изречённого в Евангелии. 7) Проситель старается ослабить виновность свою в прелюбодеянии, представляя, что он признан виновным без собственного в том признания; но преступление его доказано законно не отведёнными свидетелями, и потому оно пред законом достоверно, не смотря на недостаток признания виновного. Нельзя оставить без замечания того, что если бы г. Клейнмихель признавал себя невинным в прелюбодеянии, то ему, при производстве дела, надлежало бы сослаться на представляемую по делу совновную ему девицу Тульпину, истребовать следствие для открытия того, что она, в объявленное по делу время преступления, находилась в другом месте и с другими людьми; но как он таковой ссылки на нее не сделал, то сие есть род признания в том, что она и он были, в известное время, в тех обстоятельствах, как показано по делу и подтверждено свидетелями. 8) Он жалуется, что первая жена его оставила; но сей извет не может быть уважен пред законом, после того, как он сам обвинен по её жалобе, а прежде на неё не жаловался. 9) Он ссылается на примерное дело надворного советника Трейтера; но пример сей нейдет к настоящему делу, кроме других несходств, по следующей разности: там предлежал правосудию и человеколюбию вопрос, расторгнуть ли брак, по стечению обстоятельств уже связанный и сопровожденный рождением детей, а здесь подлежит правосудию вопрос, дозволить ли брак, только ещё предполагаемый. 10) Наконец, предосторожность против могущих быть от сего дела последствий внушает следующие рассуждения. Если разведенному за прелюбодеяние мужу дозволить вступление в новый брак, тогда как сие разведенной за прелюбодеяние жене, по признанию самого просителя, правилами запрещено, то сие будет сколько несправедливо в сравнении одного пола с другим, столько вредно для нравов, как послабление и потворство виновным мужского пола, в сравнении с одинаково виновными женского пола. Если разведенному за прелюбодеяние лютеранину начальство православного грекороссийского исповедания дозволило бы вступить в новый брак, чего православным не позволяет, то оно сделало бы несправедливость, в сравнении с православными, и даже могло бы сие служить поводом к тому крайнему соблазну и замешательству, что иной из православных, осужденный в прелюбодеянии, покусился бы перейти в лютеранское исповедание, дабы получить дозволение вступить в новый брак и при том с православным лицом. Непозволительность предполагаемого Клейнмихелем брака с девицею Кокошкиною, как двоюродною сестрою первой жены его, открывается следующим образом: 1) Умозаключения просителя о том, будто сие родство состоит далее четвертого степени, опровергаются точными словами кормчей книги, второй части, главы 50, в главизне о средстве от двуродных, где сказано: «никто же может пояти себе в жену две стрыйные (двоюродные) сестры, понеже четвертого суть степени». 2) Проситель усиливается собирать правила, в которых запрещается четвертая степень родства, и в которых не означен именно тот вид четвертой степени, который представляется в настоящем деле; но он не представляет и не может представить никакого правила, которым бы сей вид родства был разрешен к браку. В росписаниях родства встречаются и другие случаи, с буквальною подробностию не означенные в правилах, но для сего то и заведено счисление степеней родства, чтобы по оному применять встречающиеся случаи к правилам. Но как 54 правилом 6 вселенского собора запрещен брак двух братьев с двумя родными сестрами, что составляет четвертый степень родства от двуродных, то сим же правилом запрещен брак одного лица с двумя двоюродными сестрами, что равномерно составляет четвертый степень родства от двуродных, каков и есть предполагаемый брак г. Клейнмихеля с девицею Кокошкиною. По всем сим уважениям на вступление генерал-адъютанта Клейнмихеля в брак с девицею Кокошкиною, православного исповедания, по правилам сего исповедания, дозволение дать не можно. А может ли он, г. Клейнмихель, вступить в новый брак с лицом, принадлежащим к одному с ним лютеранскому исповеданию, о том духовное начальство православного исповедания в суждение входить не обязано. Филарет, митрополит Московский С сим мнением согласились митрополит новгородский Серафим и епископ курский Владимир, протопресвитер же П. Крепицкий и духовник протоиерей Н. Музовский подали особое мнение в пользу просителя. По доведении о сем до высочайшего сведения, Государь Император, в 13 день апреля, дал на докладе обер-прокурора князя П. С. Мещерского следующую резолюцию: «В догматах веры разногласия быть не может, и не должно. Посему подобного представления принять я не могу от высшего духовного места в государстве. Вам, как блюстителю законов, должно сие вразумить членам Синода, и когда положится общее единогласное мнение, основанное не на умствованиях и на толкованиях, а на точном смысле догматов, тогда мне оное представить. Сим делом заняться не медля; ибо впредь строго вам запрещаю входить с подобным докладом, который совершенно выходит из всякого приличия». Единогласное мнение членов Синода, о невозможности разрешить Клейнмихелю второй брак, последовало 16 того же апреля, а в декабре того же года последовало высочайшее повеление считать дело Клейнмихеля оконченным 226 . С чернов. подлин., при котором находится копия; докум. эти хранятся в библиот. московск. дух. акад., 1829 г., №5. О`Коннел, Даниел, ирландский агитатор, образовавший общество, стречавшееся к уничтожению единства Англии и Ирландии; †1847 г. С собственноручного чернов. подлинн. Опись № 87; докум. № 1. Афанасия (Протопопова), впоследствии архиепископа тобольского; †1842. С собственноручного чернов. подлин. Опись № 99; докум. № 9. Дело архива Св. Синода, № 1188; лл. 40–42, 47–102.