Сборник неизданных памятников византийского церковного права

Содержание 1. Синодальное постановление патриарха Сисинния о невенчании второбрачных 2. Канонические ответы Никиты, митрополита Ираклийского (XI–XII века) в их первоначальном виде и в позднейшей переработке Матфея Властаря (XIV в.) 3. Канонические ответы акт Константинопольского патриарха Михаила Анхиала 1171 года о поводе архиереев к присяге на верность императору Мануилу Комнину и его новорождённому сыну Алексею, с формой самой присяги 5. Синодальное постановление Константинопольского патриарха Харитона (1177–1 Вальсамоном 6. Подложная дарственная грамота Константина Великого папе Сильвестру в полном греческом и славянском переводе 7. Анонимная греческая статья о преимуществах Константинопольского патриаршего престола церкви 9. Это (неизданное) решение довольно часто встречается в греческих рукописях канонического содержания, но всегда – только под глухим заглавием: е. без имени патриарха, при котором оно произошло, и без всякой даты. В таком виде оно было известно по рукописям Чижмана, который в своем знаменитом труде: «Брачное право восточной церкви» приводит небольшой отрывок из этого постановления, но не делает никакой попытки определить хотя бы приблизительно время его издания 1 . Русские канонисты, по отношению к этому вопросу, поставлены лучше. Московская синодальная библиотека предлагает им не только два превосходных греческих списка этого постановления 2 , но и славянский (сербский) перевод его – в списке XV века и, что всего важнее, с таким надписанием: свёкᲂуплѥны 3 . Нет оснований полагать, что славянский переводчик сам сочинил это надписание, т.е. по собственному домыслу поставил над своим переводным текстом имя патриарха Сисинния. Такое предложение представляется невероятным уже потому, что все остальные, довольно многочисленные статьи канонического содержания, входящие в состав указанного сербского Требника и изложенные здесь в особом, сравнительно новом переводе 4 , имеют над собой те же самые надписи, которые даются им в греческих подлинниках. Почему же нужно было допустить, что одна только занимающая нас статья получила свое надписание от самого славянского переводчика, а не была точно так же надписана и в своем греческом оригинале? А если так, то в самом содержании статьи не оказывается никакого повода к сомнениям в реальной принадлежности ее подлиннику патриарху Сисиннию, известному и другими своими постановлениями по вопросам бракового права, преимущественно – знаменитым «томом», запрещающим браки в 6-й степени свойства 5 . Во времена этого патриарха (995–998) греческая церковь, несомненно, держалась еще того строгого воззрения на второй брак, которое выражено в издаваемом второстепенном супружестве. оставляла свое благословение и венчание. Последнее, сколько известно, впервые постановлено было в одном из правил патриарха Никифора Исповедника († 815) 7 и вскоре потом подтверждено патриархом Фотием, с прибавлением, что священник, повенчавший второй брак, подвергается заключению священнослужения на все то время, пока сами второбрачные 8е. Но само собой разумеется, что после издания знаменитой новеллы Льва Мудрого (893 года), в которой церковная форма совершения браков признана необходимым условием их действительности, прежняя строгость церковной дисциплины относительно второбрачных должна была мало-помалу смягчиться, тем более что гражданский закон не отрицал действительности других. Так, еще до издания упомянутой новеллы патриарх Фотий не отказывал в церковном венчании тем, кто вступал во второй брак после развода с первым своим супругом, подавшим к тому повод 9 . Спустя около ста лет после Фотия, Никита, митрополит Ираклийский, в своих ответах на вопросы епископа Константина даёт уже такое свидетельство о современной церковной дисциплине относительно вторых браков вообще 10 : «Строгие церковные правила не позволяют венчать второбрачных; но принятый в Великой (Константинопольской) церкви обычай не соблюдает этих правил, но позволяет и второбрачным возлагать венцы, и повенчавших таковых не подвергается никакой ответственности. Однако второбрачные должны быть на год или на два удержаны от причащения божественных тайн, и венчавший священник не должен участвовать в их брачном пире» 11 . А во второй половине XII века церковная практика не предполагала уже никакого различия между первыми и вторыми браками. Вот что писал об этом Вальсамон в толковании на 7 правиле Никейского собора: «Настоящее правило запрещает пресвитерам пиршествовать с двоебрачными и этим показывает, что второй брак подвергается эпитимии. Но так как мы видим, что некоторые соблазняются тем, что совсем не один вступающий во второй брак никогда не был подвергнут эпитимии, и что, не полагается препятствия к благословению таковых, напротив это разрешается посредством приказа (венечной памяти) хартофилакса, и мы видели и патриарха, и других митрополитов, и пиршеств говорим, что хотя на основании указанных правил вступающие во второй брак подлежат эпитимии временного отлучения от общения, но «том соединения» (τόμος ἐνλώσεως) 12 , сравнил во всем второй брак с первым и сказал, когда и эти должны подлежать эпитемии. Ибо в этом томе между прочим говорится: «но и второй и первый брак не разрешаем без тщательного исследования, а определяем, чтобы и эти браки были заключаемы так, чтобы не имели никакого порока, т. е. не начинались бы похищением, или предшествующим тайным растлением» (невесты). И потом (упомянутый том) подвергает епитимии только одни такие браки, а остальные оставляет без епитимии» 13 . Сравнил приведённые свидетельства XI и XII вв. с издаваемым διάταξις συνοδικὴ περὶ δευτερογαμίας, нельзя не признать, что последнее принадлежит временам более ранним, когда греческая церковь держалась еще строгих воззрений на вторые браки и отказы. В этом отношении издаваемое синодальное постановление настолько строго, что, вопреки приведённым словам «тома соединения», ставит второй брак ниже первого даже и в том случае, если первобрачующиеся уже находились в тайной половой связи между собой: «они удостаиваются девственному венцу, εἰ καὶ παρἼ. 2. Канонические ответы Никиты, митрополита Ираклийского (XI–XII века) в их первоначальном виде и в позднейшей переработке Матфея Властаря (XIV в.) В составе югославянских Кормчих уже с начала XIII века, именно со временем св. Саввы сербского , которому все славянские православные церкви обязаны новым переводом греческого номоканона, появляется статья под заглавием: Во второй половине того же века славянская Кормчая с этой статьей была получена и у нас в России митрополитом Кириллом II от болгарского деспота Иакова-Святослава (родом русского). С того времени ответы Никиты Ираклийского делаются как бы необходимой составной частью каждого полного русского списка Кормчей до печатного издания этой книги (1650–1653 г.), в котором они составляют 54-ю главу 48 . Но в юго-славянских и русских Кормчих статья эта имеет далеко не тот вид, в котором известен греческий текст ее по разным изданиям источников византийского церковного права 49 . В славянском переводе имеется 11 вопросов и ответов, а в упомянутых изданиях греческого их текста – только 6, да и то, что здесь находятся, изложены не в той литературной форме, в которой предлагают их славянские Кормчие, а в другой, значительно сокращённой и, очевидно, позже 50 . Впрочем, и славянский перевод сделан из такого оригинала, в котором находились уже не все ответы Никиты, разновременно данные им на вопросы епископа Константина. Никиты на какой-то прежний свой ответ, неизвестный, однако, ни в греческом подлиннике (по печатным изданиям), ни в славянском переводе 51 . Само собой разумеется, что для науки церковного права не все равно – знать или не знать первичные формы тех памятников, с которыми она должна иметь дело при историческом изображении институтов этого права. В частности, для русского ученого канониста, безусловно, необходимо знать подлинники всех источников церковного права, заимствованных нашей церковью от греческой. Удовлетворяя той и другой научной потребности, мы издаем сейчас греческий текст канонических ответов Никиты Ираклийского в полном их составе (числом 13) и в первоначальной редакции. К тексту подлинника мы присоединяем и славянский перевод тех 11 вопросов и ответов, которые, как выше показано, уже с XIII века стали составной частью наших Кормчих. Греческий текст издается по рукописи Московской синодальной библиотеки 1477 года № 455, л. 20 об.–24 52 , а славянский перевод – по рукописной Кормчей XVI века в той же библиотеке № 222. л. 338–339 53 . Но для русского и вообще для славянского ученого канониста (а может быть, и для филолога и историка славянской литературы) не лишена значения и другая неизданная редакция ответов Никиты Ираклийского, принадлежащая известному греческому канонисту XIV века. 54 . В этой редакции вопросы епископа Константина совсем опущены (на них указано только в надписании ответов: μακαριωάτου μητροπολίτου Ἡρακλεἰας ἀποχρι Κωνσταντῖνον ἐπίσκοπον, περὶ ὡν ἡρωτήϑη), а ответы митрополита Никиты изложены в свободном, говоря вообще, сокращённом пересказе, и притом предлагаются не все, а только 9 Никите, а есть приписка самого Властаря. Спустя несколько десятилетий после своего появления, Синтагма Властаря, со всеми ее дополнениями, была переведена на славянский (сербский) язык, и этот перевод во множестве списков распространился не только у южных славян, но и в России. Таким образом, канонические ответы Никиты Ираклийского и в этой позднейшей редакции стали всеобщим литературным достоянием всех православных славянских народов. Не подлежит сомнению, что обе указанные редакции ответов Никиты Ираклийского не только переписывались у нас по традиции, как составная часть полных списков Кормчей книги и Синтагмы Властаря, но и находились в обширном практическом употреблении. Так один ответ Никиты (по Кормчей книге 3-й) приводится, наряду со статьями Русской Правды, в одной древне-русской юридической компиляции, несомненно, назначавшейся для практики не только церковных судов, но и светских, – в так называемых «главах о послушаниях» 55 . Другой ответ (по Синтагме Властаря – 1-й) составляет 22 главу Стоглава. Тот же самый ответ и в той же редакции (т. е. по переводу Властаревой Синтагмы) помещался и в наших старопечатных Требниках пред проследованием о второбрачных 56 . Теперь несколько слов о самом авторе издаваемых ответов – Никите Ираклийском. По общепринятому мнению, он жил во второй половине XIII века, а именно – есть тот Никита, митрополит Ираклийский, о котором упоминает Пахимер в рассказе об отречении патриарха Арсения от престола (в 1260 году). Сколько известно, это мнение впервые высказано Лекеном в его знаменитом труде Oriens Christianus 57 . Затем оно повторено Мотрелем 58 , издателями афонской Синтагмы канонов 59 , Цахарием 60 и ученым канонистом, проф. М.И. Горчаковым 61 . Несостоятельность этого факта – возникновение славянского перевода ответов Никиты в составе Кормчей, сделанной св. Саввой сербским незадолго до или вскоре после вступления его в архиепископский престол в своем отечестве, т. е. не позднее первой четверти XIII века 62 . Лекен, которому этот факт, конечно, не мог быть известен, обосновал свое мнение на довольно загадочном заявлении, что из самых ответов Никиты видно, что он жил позже Василия Ахридена, архиепископа Солунского присутствовавшего на соборе 1156 года по делу Сотериха Пантевгена (loc. Ничего подобного из ответов Никиты не видно, и надо полагать, что хронология Лекена основана исключительно на том обстоятельстве, что в известных изданиях источников византийского права – Бонефидия и Леунклавия, поставлены после сочинений Василия Ахридена (именно вслед за ними). Такое размещение названных иерархов-писателей должно было казаться Лекену хронологически правильным уже потому, что между двумя Никитами, митрополитами Ираклийскими, из которых один жил в последней четверти ΧΙ века, а другой во второй половине XIII, в Ираклии не было ни одного митрополита этого имени. Но почему бы не признать автором издаваемых ответов старшего Никита Ираклийского, если они не могут принадлежать младшему? Упомянутый старший Никита, современник Феофилакта Болгарского, состоявший с ним в переписке 64 , известен в истории византийской литературы как один из самых видных и плодовитых писателей. Ἀπόκρισις· Ἡ μὲν ἀκρίβεια, ϑεοφιλέστατε, τοὺς δίγαμους οὐκ οἶδε στεφανοῦν· ἡ ἡ μεγάλῃ ἐκκλησίᾳ συνήϑεια τὰ τοιαῦτα οὐ παρατηρεῖται, ἀλλὰ καὶ τοῖς διγάμο στεφάνους ἐπιτίϑησι, καὶ οὐδείς οὐδέποτε διὰ τοῦτο ἐνεκλήϑη, ὣστε οὐδὲτ ἐπίκλημα, τοὺς τοιούτους στεφανώσας· πλὴν ὀφείλουσιν ἕνα ἢ καὶ δεύτερον ἐνια τῆς τῶν ϑείων μυστηρίων μεταλήψεως, καὶ οὐδὲ τον ἱερολογήσαντα χρὴ συνεστιατο. Ἀπόκρισις· Ἐπεὶ δεσμοὶ μόνον γεγόνασιν ἔγγραφοι ἐπὶ τῷ τοιούτῳ γαμικῷ συα βούλονται λῦσαι τοῦτο μὴ ἀπαιτοῦντες τὰ πρόστιμα, λυσάτωσαν· οὐδὲν γὰρ τὸα. Εἰ δὲ βούλονται κρατεῖν τὸ συνάλλαγμα, μὴ παραχωρηϑήτωσαν μήτε τὴν εὐχὴν τῆ δέξασϑαι, μήτε τὴν ἱερολογίαν προβῆναι. ἕως ἄν ἡ κορη τρισκαιδεκάτου ἅψηται ἐνιαυτοῦ. Ὅ δὲ ᾑνίξω, ὅτι μεϑελκύσαι βούλεται εἰς ἑαυτὴν τὸν γάμον ἡ δῆϑεν πενϑε ὅτι ἤδη ἔγνω αὐτὴν ὁ δῆϑεν γαμβρός. Καὶ εἰ τοῦτο γέγονεν, αὐτὴ μὲν κωλυϑήσεται τοῦτον λαβεῖν, ὁ δὲ γάμος τῆ τὸν αἰῶνα οὐ μὴ γένηται ἐπ’ αὐτῷ, διὰ τὴν αἰμομιξίαν. Πλὴν κώλυε τοὺς ἐπὶ τοῖς γάμοις δεσμοὺς, καὶ μὴ συγχωρείσϑωσαν μηδὲ μετρ τῆς μνηστείας οἱ μνηστῆρες εἰσέρχεσϑαι εἰς τὰς πενϑερικὰς οἰκίας, καὶ συνε [συμ]πίνειν τῇ πενϑερᾷ καὶ τῇ μνηστῇ, καὶ – τὸ χεῖρον καὶ ἀποτρόπαιον, μενει γὰρ τοῖς χιλίοις μόλις που εἰς ἄτρωτος καὶ ἀμόλυντος ἐκεῖϑεν ἐξελεύσεται πάντες μολυνϑέντες ἐξίασι, καὶ δυσσυνείδητος ὁ γάμος ἀποτελεῖται τοῦ λοιποῦ. Μὴ οὖν παραχώρει τὰς τοιαύτας συνεστιάσεἰς, καὶ μόνας πρὸς τελείας ἱερολογίας. 3. Канонические ответы Никиты, митрополита Солунского (XII век?) С именем Никиты, митрополита Солунского, известны по печатным изданиям источников византийского церковного права две статьи со следующими надписаниями: 1) Ἐρωτίςεἰς καὶ ἀποκρίσεις διάφοροι, γενόμεναι παρὰ διαφόρων ἀρχιερέων πρὸο τὸ κύριον Νικήταν, τὸν γεγονότα ἀρχιεπίσκοπον τῆς μητροπόλεως Θεσσαλονίκης – 13 ответов и 2) Λύσις на ὑπόμνησις τινὸς μοναχοῦ Καππαδόκου Βασιλείου τοὔνομα πρὸς τὸν Νικήταν τὸν Μιτυληναῖον περὶ δούλων, ἵνα ἱερολογῶνται – 1 ответ. Первые издатели обеих этих статей, Бонефидий и Леунклавий, приписали их одному и тому же автору, не определяя времени, когда он жил 82 . Единство автора той и другой статьи признают также Алляций и Лекён и указывают его на лицо Никиты, митрополита Солунского, по прозванию Митилинца, жившего около половины XIII века 83 . Но издатели афинской Синтагмы канонов (Ралли и Потли) разделили одни и те же ответы между двумя соимёнными, но разноимёнными Солунскими митрополитами: епископом Μαρωνείας 84 ; ответ же со вторым надписанием был отдан тому (позднейшему) Никите Солунскому, которого Алляций и Лекён считают автором всех ответов 85 . Издатели Синтагмы не указывают оснований, на которых они совершили этот раздел однородных сочинений между двумя соимёнными авторами. Одно несомненно, что при Иоанне Комине у Фессалоники действительно был митрополит Никита: он упоминается в записи на одной книге, писанной там же в 1133 году 86 ; но был ли он прежде хартофилаксом и потом епископом Маронийским, это весьма сомнительно. Никита Солунский, отличаемый сейчас указанными двумя признаками, не раз упоминается Пахимером, представляющим его современником не Иоанна, а Мануила Комнина (1143–1180) 87 . Может быть, этот Никита есть одно лицо с Никитой Μαρωνείας, имя которого находится в синодальном акте 1171 года, издаваемом нами по следующим №. таковым образом, установленное издателями афонской Синтагмы канонов различие двух Никит, митрополитов Солунских, узнаваемых своими каноническими ответами, обязано быть признано верными; Только относительно старшего Никиты (сначала хартофилакса, а позже епископа Маронийского) нужно сделать вышеуказанную хронологическую поправку. Новые и более трудные вопросы называют другие, ни разу не изданные канонические ответы, носящие на себя такое надписание: Ἐρωτήσεις Νικήτᾳ τῷ ἱερωτάτῳ μητροπολίτῃ Θεσσαλονίκης, καὶ λύσεις αὐτῶν ἀπολυϑεῖο Которому из двух или даже трех вышеупомянутых Никит, митрополитов Солунских, могут быть с большей вероятностью приписаны эти ответы? Приведённое надписание их, разумеется, ничего не даёт для решения этого вопроса: автор не назван ни бывшим хартофилаксом, ни ὁ Μαρωνείας, ни ὁ Μιτυληναῖος. Но само содержание ответов, по-видимому, указывает на более раннюю эпоху, чем когда жил Никита, бывший хартофилакс Великой церкви (он же и ὁ Μαρωνείας). Так в первом и втором ответе автор является представителем еще старых, строгих воззрений на повторительные браки, а именно: третий брак он признает не разрешенным, по крайней мере, для женщин (отв. Ἀπόκρισις· ἔδει τὸν ἄνδρα τὴν ὑποχωρήσασαν ἀναιτίως παντοίως ἀνακαλεῖσϑαια ἑτέραν κάκείνην παριδὼν, διπλῷ ὑπόκειται κρίματι, ἑως ἀν χωρισϑῇ τῆς δευτ᭶ προτέραν ἀνακαλέσηται· ὑπούσης γὰρ τῆς προτέρας ἀνεγκλήτως καὶ χωρὶς τοῦ κατ διαζυγίου, ἡ δεύτερα οὐ γνησία ἐστὶν, ἀλλὰ μᾶλλον καὶ πορνεία ἢ μοιχεία τε Καὶ οὐ μόνον ὁ ἀνὴρ ὑπεύϑυνος, ἀλλὰ καὶ ἡ γυνὴ, ἐάνπερ οἶδε τὸς γεγ Ἐὰν δὲ ἡ προτέρα ἠλέγχϑη μοιχαλὶς κατὰ τὴν τῶν νόμων ἀκρίβειαν, καὭ ὐπὸ δικαστηρίου ῥεπούοιον, τότε δευτέραν λαμβάνων γυναῖκα ὁ διαζευχϑεὶς ἐκεί ἐστίν· ἡ δὲ ἐλεγχϑεῖσα μοιχαλὶς οὐ μόνον οὐ λήψεται ἄνδρα, ἀλλ’ εἰ καν διαδράσει ποινὰς, τέως εἰς μοναστήριον προσκλαίειν πεμφϑήσεται. 4) Ἐρώτησις· εἵπερ κέκτηταί τις παλλακὴν, προσέλϑῃ δὲ τῇ ἐκκλησίᾳ ἐπὶ εὐλογηϑῆναι, μὴ ἐκστὰς πρώτην τοῦ τοιούτου σφάλματος, χρὴ ἀξιοῦσϑαι τῆς; Ἀπόκρισις· πρῶτον χρὴ ἀπολλοτριῶσαι ἑαυτὸν τῆς παλλακῆς καὶ ποσῶς ἐγκρα οὔτω ζητῆςαι τὴν μετὰ τῆς σώφρονος εὐλόγησιν· ἐπεὶ ἔτι πορνεύων μετὰ εἰσελεύσεται εἰς ναὸν Κυρίου καὶ ἀζιωϑήσεται τῆς εὐλογίας, ἢ ἐπιλήψεται 5) Ερώτησις· εἰ μοναχὸς τὸ μοναχικὸν ἀποϑέμενος σχῆμα κρεωφαγήσει, λάβη δὲα εἶτα οὐ βούλεται ὑποστρέψαι καὶ τοῦ τοιούτοῦ σχήματος καταξιωϑῆναι, ποταποι ἐστὶν ὑπεύϑυνος; Ἀπόκρισις· ὁ τοιοῦτος μετὰ πρὸτην καὶ δευτέραν παραίνεσιν, κατὰ φιλάνϑρωπον λόγ ἐπιστρέφει μετὰ τοῦτο, οὐ μόνον τῆς ἐκκλησίας ἐκβληϑήσεται, ἀλλὰ καὶ ἀνα 6) Ἐρώτησις· ἐὰν ἱερεὺς ἀφορισϑεὶς διὰ τὸ ἕχειν παλλακὴν, ἢ δὶ ἄλ καταφρόνησας [δὲ] τοῦ ἀφορισμοῦ, λειτουργήση, ποίοις ἐπιτιμίοις ἐνέχεται; Ἀπόκρισις· ἐὰν φανερὸν γέγονε τὸ ἔχειν παλλακὴν, καὶ ἡλέγχϑη, καὶ οὕω μόνον, μετὰ ταῦτα δὲ ἐλειτούργησεν, εἰ καὶ τοῦτο ἀληϑὲς, καϑαιρεῖται συνε ἐπισκόπων· εἰ δὲ καὶ μετὰ τοῦτο πάλιν ἱερούργησε καὶ ἐλεγχϑῆ, καὶ τῆς ἐκκοπήσεται, καὶ ἔσται ἐκκήρυκτος, ἕως ἄν ἐπιγνοὺς τὰ ἑαυτου, μετάνοιαν ἀη ἐπιδείξηται· τότε γὰρ διὰ τὴν τοῦ Θεοῦ φιλανϑρωπίαν εἰσδεχϑήσεται ἐν τῇτ μετανοούντων λαϊκών. 7) Ἐρώτησις· ἐὰν τις ἅπαξ πορνεύσας βουληϑή γενέσϑαι ἱερεύς, πρότερον ἐκστο σφάλματος, χρὴ χειροτονεῖσϑαι; Ἀπόκρισις· εἰ ἔστι καὶ τοῦτο φανερὸν καὶ ὁμολογούμενον παρὰ τοῦ πεπορνευὲ ἐχειροτονήϑη, οὐδὲ χειροτονηϑήσεται· εἰ δὲ ἐχειροτονήϑη, παυϑήσεται. 8) Ἐρώτησις· ἐὰν τινες χριστιανοὶ συνεσϑίωσιν ἀρμενίοις, παραγγελλόμενοι δὲ μὴ αὐτοῖς, καταφρονῶσι τῆς παραγγελίας, ποίοις ἐπιτιμίοις εἰσίν ἔνοχοι; Ἀπόκρισις. ὁ τοιοῦτος ἐπὶ τρισίν ἀμαρτήμασιν οὐκ ἀϑωωϑήσεται· ὅτι μὴ ὢν ἱερεὺς ὡ ἐλειτούργησεν· ὅτι προσελϑὼν, τὸν ἀρχιερέα ἠπάτησεν, ὡς δῆϑεν διάκονος· ḥ χειροτονηϑῆναι διάκονος, τὴν χειροτονίαν τοῦ πρεσβυτέρου κατεδέξατο. Πλὴν ἐπεὶ διὰ πάντων εἰς τὴν ἱερωσυνην προσεπταισε, φαίνεται δὲ καὶ ἀμαρτρω χειροτονηϑεὶς, τῆς ἱερωσύνης ἀπογυμνωϑήσεται. 10) Ἐρώτησις· ἐὰν τις μοναχὸς ἢ παπᾶς κλεψῃ τίμιον ξύλον, καὶ τὸν μὲν τοῦτο δὲ πυρὶ παραδώσῃ, ποίοις ἐπιτιμίοις ἐνέχεται; Ἀπόκρισίς· τῷ τῆς ἱεροσυλίας ἐγκλήματι ἔνοχος ὁ τοιοῦτος γέγονε, καὶ ὡς ἱ ἐπιτιμηϑήσεται· τῷ γὰρ πυρὶ δούναι καὶ τὸ τίμιον ζύλον, πρὸς τὸ λαϑεῖντ οἶμαι, ἐπενόησεν. 11) Ἐρώτησις· ἐὰν τις συμφϑαρῇ σαρακηνῷ, δέξηται δὲ καὶ τὸ πτύσμα αὐτοῦ οἰκεῖον στόμα, ποίοις ἐπιτιμίοις ἔνοχος ἔσται; Ἀπόκρισις· ὁ τοιοῦτος, ἀρσενοκοίτης· εἰ καὶ πλέον τὶ αὐτῷ πρόσεστι, τοῖς τα φερομένοις ἐπιτιμίοις κανονισϑήσεται. 12) Ἐρώτησις· ἐὰν τις λεχὼ μὴ φϑάσῃ πληρῶσαι τὰς μ´ ημέρας, ἔστι δὲ ὀφείλει μεταλαβεῖν; καὶ εἰ οὐκ ὀφείλει, ποιήσει δὲ τοῦτο, ποίοις ἐπιτιμίοις ἐνέχεται; Ἀπόκρισις· οὐκ ὀφείλει μεταλαβεῖν, εἰ μὴ πολλάκις ὑποπτεύεται ϑάνατος· εἰ δὲ ἀγνοίας, καὶ μετρίως ἐπιτιμηϑήσεται. 13) Ἐρώτησις· ἐὰν τις συζευχϑεὶς γυναικὶ λάβῃ τὴν τῆς εὑλογίας εὑχὴν συγκοιμηϑῆναι αὐτῇ διὰ τὸ εἶναι ταύτην ἀνήλικον, ἀλλὰ τελευτῆσει ἡ ευ εἰς δεύτερον συνοικέσιον ὁ ἀνὴρ τελευτήσει δὲ καὶ ἡ δευτέρα, χρὴ λαμβάνει τρίτην γυναῖκα καὶ εὐλογεῖσϑαι; Ἀπόκρισις· Τρίτη τότε λέγεται, ὅτε ἡ πρώτη καὶ ἡ δευτέρα μὴ ἀμφιβάληται· ἐν λεγομένη πρώτη διὰ τὸ μὴ συγκοιτασϑῆναι καὶ διὰ τὸ ἀνήλικον οὐδὲ γυνὴν Ὁμως εἰ μὲν οὐκ ἕλαβε τὴν λεγομένην τρίτην, οὐδὲ ἐπιτραπήσεται ταύτην λαβει πρώτη, εἰ καὶ μὴ τῷ νόμῳ, ἀλλὰ τῇ ϑέσει γυνὴ γέγονεν· εἰ δὲ ἕλαβετ, συγγνώμης τινὸς ἀζιωϑήσεται, κατάγε τὴν ἐμὴν διάκρισιν. 14) Ἐρώτησις· ἐὰν τινες μέλλωσι ποιεῖν ἀδελφοποιίας, ὀφείλομεν ἀυτὰς ποιεῖο; Ἀπόκρισις· ἡ λεγόμενη ἀδελφοποίησις περιττή ἐστι καὶ ἀνϑρώπων ἀγαπώντων μὲν ἀνοητότερον δὲ διακειμένων·τὰ πολλὰ δὲ καὶ εἰς ἀμαρτήματα μέγιστα καταντᾶ. Ἔστι δὲ καὶ παραλογώτατον χωρὶς τούτου· πάντες γὰρ οἰ πιστοὶ ἀδελφοὶ ἐσμ τοῦ ϑείου βαπτίσματος ἕνα πατέρα ἕχοντες τὸν ϑεὸν. Καὶ τοιαύτη μὲν ἡ κατὰ χάριν ἀδελφότης· ἡ δὲ κατὰ φύσιν καὶ κατὰ νόμον, πατρὸς μεσιτεύοντος γίνεται· ἐνταῦϑα δὲ οὐ μεσιτεύει πατὴρ, πῶς ἀδελφὸς; ἀδελφὸς γὰρ ἀδελφὸν οὐ γεννᾶ. Ἐπεται δὲ τῇ φύσει καὶ ὁ νόμος. 15) Ἐρώτησις· ἐὰν τις γυνὴ συνοικήσῃ μετὰ ἀρμενίου, χριστιανὴ οὖσα, καὭ ἀρμένιος προσελϑεῖν τῇ ἀγίᾳ ἐκκλησίᾳ, τὶ ὀφείλει ποιῆσαι; Ἀπόκρισις· τὸ ἐξ ἀρχῆς ἀνυπόστατον οὐδὲ ἐρρώσϑαι ποτέ δῦναται. Εἰ μὲν οὐν ἀμφότεροι ἀρμένιοι ἦσαν ἐξ ἀρχῆς, εἶτα ἡ μὲν προσῆλϑη καὶ τὴν ὀρϑοδοξίαν ἠσπάσατο, ὁ δὲ μένει αὐτῇ αἰρέσει, ἡ τούτων συνοίκηι διασπασϑήσεται. Εἰ δὲ χριστιανή τις οὖσα συνῷκησεν ἀρμενίῳ, τοῦτο οὐκ ὤφειλε γενέσϑαι. Γενήσεται οὖν γυνὴ ἀκοινώνητος, ἕως ἄν ἀπὸ τοῦ αἰρετικοῦ διασπασϑῇ. Εἰ γὰρ οὐδὲ χαίρειν χρὴ λέγειν τῷ αἱρετικῷ, πολλῷ μᾶλλον οὐ χρὴ συνο 16) Ἐρώτησις· ἐὰν τις ὡν ἱερεὺς καταφρόνηση τοῦ τοιούτου ἀξιώματος καὶᰐ δεύτερον συνοικέσιον, εἶτα ἀποκαρῇ, χρὴ δέχεσϑαι λογισμοὺς πνευματικῶν παιοίω; Ἀπόκρισις· τὴν ἀπόκαρσιν, οἶμαι, ὁ τοιοῦτος διὰ τοῦτο προείλετο, ἵνα τὸ ἴδ ἀμάρτημα, καὶ οὐ χρὴ αὐτὴν περαιτέρω χωρεῖν· τὸ γὰρ δέχεσϑαι λογισμοὺς ἀξιας ἐστὶ, τῆς ἐχούσης τὸ διδόναι καὶ ἄτεσιν. Ὁ δὲ διὰ σαρκὸς ἐπιϑυμίαν τῆς ἀξίας ταύτης καταφρονήσας, πῶς δύναται πάλινα ἐπαναλαβεῖν; [17] 94 Ἐρώτησις· εἰκὸς ἐστιν ἐν τῇ αὐτῇ καὶ μιᾷ ἱερουργίᾳ ἱερέα κακ χειροτονηϑῆναι; καὶ εἰπερ ἀκώλυτον, τὸν σήμερον χειροτονηϑέντα διάκονον, μετὰ δευτέραν καὶ τρντ ἱερέα τελειωϑῆναι; Ἀπόκρισις· ἕνα μὲν καὶ τὸν αὐτὸν ἐν τῇ αὐτῇ καὶ μιᾷ ἱερουργίᾳ χει διάκονον καὶ ἱερέα οὐκ ἐστιν ἑικὸς, ὅτι τοῦ κρατοῦντος ἔϑους ἀπάγει καὶ ἀρχιερατικῆς τάξεως· οὐ γὰρ ἐν τῷ αὐτῷ τῆς ϑείας ἱερουργίας καιρῷ ὁκ χειροτονεῖται, καὶ ὁ πρεσβύτερος, καὶ ὁ διάκονος, ἀλλὰ τῇ ἐκάστου τούτρν χ ὑπάρχει καιρὸς· τῇ μὲν τοῦ ἐπισκόπου, μετὰ τὸν τρισάγιον εὐϑὺς· τῇ δὭ τὸν χερουβικὸν ὕμνον καὶ τὴν 95 τῶν ἀγιων εἰσκομιδὴν καὶ ἀπόϑεσιν· τῇ μετὰ τὴν τῆς ϑείας λειτουργίας τελείωσιν. Καὶ αὐτη ἡ τάξις τῶν χειροτονιῶν ἐν ταῖς ἀπανταχοῦ ἀγιωτάταις κρατεῖ. Ἐπεὶ δὲ πρῶτον εἰς ἐκαστος δέχεται τὴν τοῦ διακόνου χειροτονίαν, μετὰ ταυτα πρεσβυτέρου, τὸ τὸν αὐτὸν καὶ ἕνα ἐν μιᾷ λειτουργίᾳ χειροτονεῖσϑαι δικαν πρεσβύτερον, ἐξ ἀνάγκης μετατιϑεμένου καὶ τοῦ τῆς χειροτονίας καιροῦ, ἀνατρέ ἐστὶ καὶ ἀϑετεῖν [τὸ] ἔϑος ἐκκλησιαστικὸν, ὅπερ ἄτοπον. Εἰ δὲ πλείονες τοῦ ἐνὸς χειροτονοῖντο πρεσβύτεροι, ἢ διάκονοι πλείονες, πάντως 9 τῶν ἱερέων καὶ ἐνὸς ἐκ τῶν διακόνων ἐπευχομένων τὰ τῇ ἰδίᾳ τάξει κατ ἐπήκοον τοῦ λαού, οἱ λοιποὶ ἐξῆλϑον, οὐδέν ἱερολογήσαντες· κᾀνϑε κάντεῦ ἐκεῖνο μὲν ἐνδεχόμενον γίνεται, τοῦτο δὲ, ὡς εἶπον, ἀνένδεκτον. Ἀλλὰ καὶ τὸν σήμερον χειροτονηϑέντα διάκονον χειροτονηϑῆναι καὶ πρεσβύτερον με δευτέραν, ἢ καὶ μετὰ μίαν ἡμέραν, τέλειον κατὰ χρόνον, ἤτοι ἐτῶν τριάκοντα, ἕτερον κωλυόμενον, οὐδεὶς μὲν κανὼν κωλύει ῥητῶς, εἰ μὴ τις ἐκεῖνο ἐρε ὁ ϑεολόγος ἐν τῷ εἰς πεντηκοστὴν λόγῳ περὶ τοῦ ἑπτὰ [φησίν] ἀριϑμοῦῐ ὁ ἱερεὺς τελειούμενος»· ἀλλὰ τούτο οὐ νομοϑετοῦντος ἐστὶ τῇ ἐκκλησίλ, ἀπαριϑμουμένου, δὶ ὅσον ἐν τῇ παλαιᾷ τιμώμενος εὑρίσκεται ὁ ἐπτὰ ἀριϑι «ἐν ἐπτὰ δὲ ὁ λεπρὸς καϑαιρούμενος»· 99 . Εἰ δὲ τὸ τοῦ ἱερέως ὅνομα ἐπὶ μόνου τοῦ πρεσβυτέρου, καὶ οὐχὶ τοῦ ἐκδεχόμεϑα, τὸ «ἐν ἐπτὰ ἡμεραις ὁ ἱερεὺς τελειούμενος» οὐ κωλύει τὸν σή χειροτονηϑέντα διάκονον ἐντὸς ἐπτὰ ἡμερῶν χειροτονηϑῆναι καὶ πρεσβυτέραν 10 Ἀλλά καὶ τὸ «τελειούμενος» οὐ πρὸς τὴν τοῦ πρεσβυτέρου χειροτονίαν τε καὶ ν πρὸσ τὴν ἐνεργείαν ἀφορᾶ·τελειοῦται μὲν γὰρ αὐτίκα χειροτονούμενος διὰ τῆ τῶν χειρῶν τοῦ ἀρχιερέως, καὶ διὰ τῆς ἐπ’ αὐτὸν ἐπιφοιτῆσεως τοῦ καὶ τῆς τῶν ἀχράντων μυστηρίων μεϑίσεως, καὶ τελείος ἐστὶν ἱερεὺς καὶ πρρσ ὅλον ἕχει τὸ χάρισμα, καὶ οὐκ ἐλλιπές. Ὁ δὲ ϑεολόγος περὶ τῆς μετὰ τὴν χειροτονίαν ἱερουργικῆς ἐνεργείας καὶ τῆ φησὶ τελειώσεως· τῷ γὰρ ἄρτι χειροτονηϑέντι ἰκανὸν ἐνομίσϑη πρὸς τὴν κατ’ τελείωσιν ἡ δι’ ἐπτὰ ἡμερῶν ἐν ταῖς ἱερουργίαις πείρα τε καὶ τριβή. Δεῖ γὰρ τὸν τέλειον, καὶ τῶν ἱερουργικῶν ἕργων πείραν ἔχειν ἱκανήν·ὅῶ τοιούτων οὐκ ἀποφαίνομαι, ἀλλ’ ἄπερ ὁ λόγος δίδωσιν, ἀπεκρινάμην. Πλὴν μὴ ὀντος τοῦ κατεπείγοντος, ποία ἀνάγκη ἐν μιᾷ ἱερουργίᾳ χειροτονεῖν διάκονον, ἢ τὸν σήμερον χειροτονηϑέντα διάκονον, αὐριον χειροτονηϑῆναι πρεσβύτερον αὐριον; τάχα γὰρ προσήκει καὶ αὐτὸν ἐν ταῖς τοῦ διακόνου ἐνεργείαις γενόμενον ἐντριβῼ ἡμερῶν τὸ ἐλάχιστον, οὕτως ἐλϑεῖν ἐπὶ τὴν τοῦ πρεσβυτέρου χειροτονίαν, μὴ δὲοιτο πλείονος 101 . 4. Синодальный акт Константинопольского патриарха Михаила Анхиала 1171 года о поводе архиереев к присяге на верность императору Мануилу Комнину и его новорождённому сыну Алексею, с формой самой присяги Можно, вероятно, сказать, что форма архиерейской верноподданнической присяги, составленная по требованию Мануила Комнина в интересах династии, вышла из употребления вместе с прекращением этой династии. По крайней мере, в чинопоследовании архиерейской хиротонии, употреблявшемся в греческой церкви до самого падения византийской империи, удержалась только прежняя форма клятвенного обещания, по которой новопоставленный архиерей обязывался свято хранить догматы и предания Вселенской церкви. (патриарху или митрополиту), – и больше ничего 105 . Но еще в XVI веке у неких византийских писателей сохранялась память о каком-то синодальном «томе», изданном при Мануиле Комнине в том смысле, чтоб все злоумышляющие против его отпрыска и наследника Алексея подвергались церковной анафеме. Свидетельство об этом «томе» находится, например, в одном из приложений к известному Шестокнижию Арменопула 106 . Мы полагаем, что это свидетельство относится именно к издаваемому нами синодальному акту. Правда, в нем прямо не изрекается анафема, которую читал в своем «томе» Арменопул, но он легко мог понять в таком смысле следующие слова предлагаемого нами памятника: Καὶ ὂν ἀπαρνσάμενος τῆς τῶν ὁρϑοδοξων ὀμηγύρεως ἐξωστράκισται, τὸν αὐτὸν καὶὁ Θασίλειον κράτος πίστιν ἐξομοσάμενος, καὶ δολερῶς καὶ ὑπούλως πρὸς αὐτὸ ἡμῖν δοκεῖ καὶ ἀπὸ Χριστοῦ κεκλῆσϑαι καὶ ὀνομάζεσϑαι, εἴπερ δὴ χυ καὶ ὁ τὸ στέφος τοῦ χράτους καὶ τὀ διάδημα περικείμενος. То есть: «Как отрекшийся от веры в божественное изгоняется из общества православных, так и давший клятву на верность царской власти, но расположенный к ней злонамеренно и враждебно кажется нам недостойным называться по имени Христа, если и носящий царский венец и диадему несомненно (δή) есть помазан». Издаваемый синодальный акт (а издается он по рукописи Московской синодальной библиотеки № 33, л. 89 об.) не лишён значения и для русской церковной истории. В числе членов патриаршего синода, на котором составлен был этот акт, мы видим и русского митрополита Михаила. Отсюда само собой следует, что этот иерарх, как природный грек, считался подданным своего отечественного василевса, хотя Русь имела своих независимых государей. Это – во-первых. А во-вторых: имя русского митрополита Михаила, занимавшего свою кафедру в 1171 г., из русских источников совсем неизвестно. В наших летописях содержатся только следующие данные о русских митрополитах последних трех десятилетий XII века: под 1169 годом в последний раз упоминается митрополит Константин 108 , а под 1182 годом в первый раз назван митрополит Никифор (II). Таким образом, имя Михаила должно стоять между этими двумя именами. Летописи молчат о нем, вероятно, потому, что он прожил на Руси очень недолго и ничем не ознаменовал своего кратковременного здесь пребывания. Τόμος τῆς πρὸς τὸν βασιλέα κῦρ Μανουὴλ ἐγγραφῆς τῶν τότε ἀρχιερέων Μηνὶ μαρτίῳ κδ´ ἡμερᾳ δ´, ἰνδικτιῶνος δ´, προκαϑημένου τοῦ ἀγιωτάτου ἡμၿν οἰκουμενικοῦ πατριάρχου κῦρ Μιχαὴλ ἐν τοῦς δεξιοῖς Ἀλεξιακοῖς κατηχους συνεδριαζόντων τῇ μεγάλῃ ἀγιωσύνῃ αὐτοῦ ἱερωτάτων ἀρχιερέων, Στεφάνου Ἐφέσου, Κωνσταντίνου Χαλκηδόνος, Νικήτα Μελιτηνῆς, Ἰωάννου Κλαυδιουπόλεως, Βασισερο Λουκᾶ Μωκισοῦ, Ἰωάννου Κρήτης, Πέτρου Μιτυλήνης, Ἐπιφανίου Φιλίππων, Κωνστανττνν Μιχαὴλ Ῥωσίας, Βασιλείου Μαδύτων, Λέοντος Δίστρας, Θεόδωρου Μηϑύμνης, Βασιλεσου Θεοδώρου Σηλυβρίας, Νικήτα Μαρωνείας, Βασιλείου Παρείου, Μιχαὴλ Κίου, Ἰωάννου Κυν Νίκης, Κωνσταντίνου Βρύσεως, καὶ Μιχαὴλ Δέρκου, παρισταμένων καὶ ϑεοφιλεστάτων ἀρχόντων. Θεὸν ὀρϑῶς σέβεσϑαι, μετὰ δὲ καὶ βασιλέα τιμᾷν, καὶ εἰλικρινῆ πίστιν ι ἄμφω πάντας τοὺς εὐσεβεῖν βουλομένους, νόμος ἀνϑρώποις ἅπασιν εὐσεβοῦσι περὶ ἀναγκαίως, προπαλαι τέϑειται. Δυοῖν γὰρ ὄντοιν τούτοιν πάσης ὑπερκειμένοιν 109 ἀνϑρωπίνης τιμῆς, ἐν ἴσῳ τῆς ὀφειλομένης περὶ ταυτα πίστεως ἐντολή. Ὃ γὰρ Θεὸς ἐν οὐρανῷ καὶ ἐν ἅπασι, τοῦτ’ ἐπὶ γῆς μετὰ Θεὸν ἐν αὐτοῦ ἐπικράτειαν τὸ βασιλικὸν ὕψος τε καὶ ἀξίωμα. Καὶ ὀν τρόπον ὁ τὴν περὶ τὸ ϑεῖον πίστιν ἀπαρνησάμενος τῆς τῶν ὀρϑοδό ἐξωστράκισται, τὸν αὐτὸν καὶ ὁ τὴν πρὸς τὸ βασίλειου κράτος πίστιν ἐξομος ὑπούλως πρὸς αὐτὸ διακείμενος, ἀνάξιος ἡμῖν δοκεῖ καὶ ἀπὸ Χριστο ὀνομάζεσϑαι, εἵπερ δὴ χριστὸς Κυρίου καὶ ὁ τὸ στέφος τοῦ κράτους καὶ τὸ περικείμενος. Ἐπεὶ οὖν οὕτω ταῦτ’ ἔχει, καὶ ἀπαραίτητον χρέος ἔκαστος ἔχομεν·ἔνϑτον τὸν κραταιὸν καὶ ἄγιον ἡμῶν βασιλέα φυλάττειν διὰ παντὸς, ἴσως μὲν οὐδὲ ἐγγράφου τὸ ῥηϑησόμενον εὐγνώμοσιν ὑπηκόοις ἄξιον ἄδοξε πώποτε. Τί γὰρ ἄν ἄλλος καϑ’ ἑαυτὸν ἐνδοιάσειε 110 , καὶ γραφῇ καὶ λόγῳ καὶ ἔ τε καὶ ἀσφαλιζεσϑαι, ὡς οὐκ ἄν ποτε ἐναντιωϑείη τοῖς τανῦν δεδογμένοις τῷ ἡμῶν αὐτοκράτορι, ἐπ’ εὐνομίᾳ καὶ συντηρήσει καὶ φυλακῇ τῆς ῥωμαϊκῆς πρὸς δὲ καὶ τῆς ἐκκλησιαστικῆς ὀρϑοτομιας καὶ καταστάσεως; Ὃμως δὲ τὸ καλὸν ἐπισκευάζοντες ἰσχυρότερον, συνοδικῶς τὰ παρόντα διατιϑέμεα διοριζόμεϑα, τοῦ λοιπού πάντασ 111 τοὺς εἰς ἀρχιερωσύνης ὕψος ἀνάγεσϑαι μρο τε φαμὲν πατριάρχας, ἱερωτάτους μητροπολίτας, πρὸς δὲ τούτοις καὶ ϑεοφιλεστάτους ἐπισκόπους, τὴν αὐτὴν διδόναι ἀσφάλειαν καὶ περὶ τῆς εἰς τὸν κραταιὸν καὶ βασιλέα εἰλικρινέστατης πίστεως, ἥν καὶ περὶ τοῦ κατ’ αὐτὸν ὀρϑοδόξου φρονή δίδωσι, καὶ μὴ ἄλλως ἀρχιερατικῆς χειροϑεσίας καταξιοῦσϑαι, εἰ μὴ κατάϑότι στοιχεῖν καὶ αὐτὸς ταῖς ἐν τῷ χϑές που καὶ πρότριτα συντεϑέντι ὁρκωμι ῥητὸν διαστίξεσι, ταῖς καὶ ἐχούσαις οὕτως ἐπὶ τῶν λέξεων· «Ὁματο παρούσης μου ἐγγραφῆς, ἵνα φυλάσσῳ πρὸς σε τὸν κραταιὸν καὶ ἅγιόν μου αὐτοκ καὶ πορφυρογέννητον κῦρ Μανουὴλ τὸν Κομνηνὸν, καϑαρὰν πίστιν καὶ εὔνοιαν, κα τοῦτο ὑπὸ φυσικοῦ καὶ νομικοῦ χρέους· καὶ ἵνα ὑπάρχῳ εἰς τὸν ὀρισμὸ ϑέλημα καὶ τὸ πρόσταγμα τῆς ἁγιας βασιλείας σου, κατὰ παντὸς ἀνϑρώπου ἐναντι ὅρκῳ. Εἰ δὲ συμβῇ τὸ κοινὸν τῶν ἀνϑρώπων ἀποδοῦναὶ σε χρέος, ἵνα ἔχῳε χωρὶς ἀμφιβολίας οἱασδήτινος, ἢ χρείας ἑτέρου ὅρκου, τὸν περιπόϑητου υἱὸν βασιλείας σου τὸν περιφανέστατου πορφυρογέννητου καὶ βασιλέα κῦρ Ἀλέξιον, αὐρο΁τ σου, καὶ φυλάσσῳ καὶ ἐπ’ αὐτῷ τὴν αὐτὴν καϑαρὰν πίστιν καὶ εὖνοιαν. Ἐὰν δὲ συμβῇ, σοῦ τελευτῆσαντος, ἄνηβον ἕτι εἶναι τὸν περιπόϑητου υἱὸυ κῦρ Ἀλέξιον, καὶ μὴ φϑάσαι τὸν ἐξκαιδέκατον χρόνον, πρὸς αὐτὸν μὲν ἵν καϑαρὰν πίστιν καὶ εὔνοιαν, σωζομένης δὲ τῆς πρὸς αὐτὸν πίστεως καὶ εὐνοι τιμῆς τῆς βασιλείας σου, ἵνα ὑπάρχῳ εἰς τὸ ϑέλημα καὶ τὸ πρόσταγμα τῆυ περ αὐγούστης τῆς ἀγιας βασιλείας σου κυρας Μαρίας, εἴπερ τὴν μοναχιστὴν (sic) ?????? ἀποκαρῇ ἀπεντεῦϑεν κανονικῶς, καὶ φυλάσσει τὴν τιμὴν τῆς βασιλείας σου καὶ αὐτῆς, μέχρι ἄν οὐτος φϑάσῃ εἰς τὸν ἐξκαιδέκατον χρονον. Ἐὰν δὲ ὁ τοιοῦτος υἱὸς τῆς βασιλείας σου, ἔτι ζώσης τῆς βασιλείας σου, ἢ ταῦτα ἅπαις παρέλϑοι, καὶ ὕπεστι τῇ βασιλείᾳ σου ἕτερον ἄρρεν παιδίον, ἵνα Ἵ βασιλέα αὐτοκράτορα, κἂν οὐκ ἔφϑασε στεφϑῆναι, καὶ σπουδάζῳ ἀποκαταστῥ στέμμα τῆς βασιλείας ταύτης τῶν Ῥωμαίων, καὶ φυλάσσῳ καὶ ἐπ’ γνησίαυ πίστιν καὶ εὔνοιαν, μετὰ τῆς αὐτῆς διαστίξεως τῆς ἐπὶ τῇ δηλωϑείσ τῆς ἁγιας βασιλείας σου καὶ μητρὶ αὐτοῦ. Ἐὰν δὲ ἡ αὐτὴ περιπόϑητος αὐγούστα τῆς ἀγίας βασιλείας σου, ἢ οὐκ ἐν ἐστὶν, ἢ οὐχ οὕτω διάγει, ἀπὸ τοῦ χρέους μὲν τοῦ εἶναι εἰς τὸ ϑέλ πρόσταγμα αὐτῆς ὁφειλω εἶναι ἐλεύϑερος· ἵνα δὲ φυλάσσῳ τὴν πρὸς τὸν αὐ αὐτῇς πίστιν καὶ εἴνοιαν καϑαρὰν, καὶ ὑπάρχῳ τῆς αὐτῆς βουλῆς καὶτο [μετὰ] τῶν ἀνϑρώπων τῆς βασιλείας σου, οἶς μέλλει ἐπιτρέψαι ἡ βασιλεία σου τὴ ἀναγωγὴν τοῦ ῥηϑέντος περιφανεστάτου πορφυρογεννήτου. Ἐὰν δὲ καὶ οἱ τοιοῦτοι ἐπιλείψωσιν, ἵνα ὑπάρχῳ τῆς αὐτῆς βουλῆς κα [μετὰ] τῶν μελλόντων τηνικαῦτα ἀπὸ κοινῆς βουλῆς προκριϑῆναι ἑτέρων ἀνϑρώ ἀναπλήρωσιν τοῦ τόπου τῶν δηλωϑέντων. Σπουδάζῳ δὲ ἐπὶ πᾶσι παντοίως εἰς τὰ συμφέροντα τῇ τιμῇ τοῦ τῆς Ῥωμαίας, κατὰ τὸν ἔγγραφον ἡ ἄγραφου ὀρισμὸν τῆς βασιλείας σου· εἰ δὲ τελευτῆσαντος, μήτε τὸν υἱὸν σου τὸν βασιλέα καὶ περιφανέστατον κῦρ Ἀλέξιει ἔτερον ἄρρενα παῖδα τῆς βασιλείας σου, ἵνα ὑπάρχῳλὶς τὸν ὁρισμὸν καὶέ τὸ πρόσταγμα τῆς βασιλείας σου, καὶ ποιήσῳ, καϑὼς ἄν διορίσηται ἡ βασιλεία σου ἐ ἀγράτως, ἢ περὶ τῆς περιποϑήτου σου ϑυγατρὸς τῆς περιφανεστάτης ταύτης κυρᾶς Μα περιούσης καὶ τοῦ μέλλοντος συζευχϑῆναι αὐτῇ νομίμῳ γάμῳ, εἶπερ ἐντα῭ε αὐτῇ καὶ κρατεῖν ῥωμαῖκὴν διαγωγὴν καὶ ἐκκλησιαστικὴν κατάστασιν, καϑὼ σου, ἢ περὶ ἑτέρας ϑυγατρὸς τῆς βασιλείας σου, ἐὰν περίεστὶ σοι, ἢ περὶς οἰκονομίας ὁρισϑησομένης παρὰ τῆς βασιλείας σου. Ἐὰν δὲ ἐπὶ τισι τῶν δηλωϑέντων κεφαλαίων δισταγμὸς οἱοσδήτις, ἢ ἀμφιβοτι ἀπεντεῦϑεν ἵνα σπουδάζῳ ἀναφέρειν τὰ περὶ τούτου, καὶ οὕτως ἵνα ἀνḥ εἰς τὴν περὶ τούτων ἐρμηνείαν καὶ τὸν ὁρισμὸν τῆς βασιλείας σου, καὶ ποιῷ. Καὶ ὡς φυλάξῳ ταῦτα πάντα, ἄπερ ὁμολογώ διὰ τῆς παρούσης μου ἐγγραφῆς σῡ ἀπαράϑραυστα, ἐκτὸς δόλου καὶ πάσης περινοίας ἢ παρερμηνείας τινὸς, οὕτως εἵτε ἵλεων. Εἶχε τὸ· μηνὶ μαρτίῳ, ἰνδικτιῶνος δ´, ἕτους ҂ςχοϑ. Ἡ ὑπογραφή· Μιχαὴλ, ἐλέῳ Θεοῦ ἀρχιεπίσκοπος Κωνσταντινουπόλεως, Νέας Ῥκ οἰκουμενικὸς πατριάρχης. Εὐλογητὸς ὁ Θεὸς καὶ Πατὴρ τοῦ Κυρίου ἡμῶν Ἰησοῦ Χρίστοῦ, ὁ ὤς αἰῶνας, οὐ ψεύδομαι ἐγγραφόμενος καὶ ὁμολογῶν διὰ τῆς παρούσης μου γραφῆσ ἀναλλοίωτου καὶ ἀπαράϑραυστον τὸν ἀναγεγραμμένον ὅρκον κατὰ πᾶσαν αὐτοῦν περίληψιν, δίχα δόλου καὶ περινοίας ἢ παρερμηνείας τινός. 5. Синодальное постановление Константинопольского патриарха Харитона (1177–1178 г.) о третьем браке, редактированное Феодором Вальсамоном Все, что вышло из-под пера великого греческого канониста XII века Феодора Вальсамона, без сомнения, должно иметь особый интерес для учёных канонистов нашего времени. Список его сочинений, известных по разным печатным изданиям, увеличивается теперь еще одним, до сих пор неизданным сочинением – трактатом о третьем браке 112 . Это собственно официальный документ, а именно: синодальное постановление патриарха Харитона, редактированное Вальсамоном по должности хартофилакса Великой церкви. Но кто не знает этого хартофилакса, как авторизованного толкователя канонического кодекса восточной церкви, тот не может сомневаться, что ему принадлежит не только литературная форма издаваемого синодального акта, но и все его содержание: не патриарх со своим синодом, а его хартофилакс был настоящим решителем вопроса. Вопрос предложен был Афонским митрополитом Николаем и состоял в следующем: родственник названного митрополита, по имени Михаил, был однажды обручён по церковному обряду с одной девицей, но последняя умерла до совершения над обручённым брачного венчания. По тогдашним византийским законам, именно по новелле Алексея Комнина 1084 года, сравнявшей церковное обручение с браком 113 , смерть невесты была для Михаила то же, что вдовство после первого брака. За этим законным вдовством скоро последовало реальное, после которого Михаил, как человек еще юный, желал вступить в новый брак. Но не будет ли это уже третьим браком, с церковной точки зрения предосудительный? По этому вопросу в синоде, прежде всего, был прочитан длинный отрывок из так называемого «тома соединения» (τόμος ἐνώσεως), изданного в 920 году по поводу раскола в греческой церкви, произведённого четвёртым браком императора Льва Мудрого . В этом «томе», безусловно запретившем четвёртый брак, в третьем браке дано (и теперь прочитано в синоде) такое постановление: кто овдовеет после второго брака, не достиг 40-летнего возраста и не имея детей от прежних браков, поэтому разрешается вступить в третий брак; но он подвергается пятилетней церковной эпитимии за невоздержание. Михаил, о котором идет дело, – говорится далее в синодальном акте, – вполне приходит под это решение: ему нет еще 40 лет и он не имеет детей. При том же первое его обручение нельзя считать действительным браком, так как за этим обручением не последовало церковного венчания. Если же кто сошлется на известную новеллу Алексея Комнина, в которой молитва над обручаемыми принимается за полное брачное священнословие, тот не услышит, что брак, просимый Михаилом при наличии условий, указанных в приведенном постановлении, не может быть признан запрещенным. брак. Затем, в виду возможных или действительно высказанных некоторыми членами синода возмущен, что третий брак вообще осуждается церковью, что это осуждение содержится и в самом «томе соединении» и особенно в правилах Василия Великого , назвавшего третий брак «наказанным блудом» (κεκολασμένο делу правила названного св. отца, именно 4-е и 50-е, на которые уже имелись в каноническом церковном кодексе толкования того же Вальсамона. По смыслу этих правил и толкований, третий брак, хотя и осуждается, как нравственная нечистота, и влечёт за собой церковную эпитимию, но не может быть признан ничтожным и недействительным. Наконец прочитаны были разные гражданские законы из Базилик, говорящие о третьем браке, как о деле вполне законном. На основании всех этих церковных правил и законов в синоде произошло по делу такое постановление: третий брак не только не запрещается канонами и законами, но и беспрепятственно (ἀδιαστίκτως) разрешается. И «том соединения» не подводит этот брак под какое-либо особое решение. Что же касается приведённых двух правил Василия Великого , то в них предписывается только налагать на второбрачную и третьебрачную церковную эпитимию, а отсюда само собой следует, что те и другие браки совершаются канонически, и хотя второй подлежит меньшей эпитимии, а третий – большей. И кто (из духовных иерархов) делает не так, но второй брак допускает, хотя и с эпитимией, а третий устраняет, хотя он и не запрещён: тот вступает в противоречие с каноническими законоположениями и становится как бы более рачительным, чем эти, о добродетельной и целомудренной жизни народа, что нелепо. Равным образом и приведённая (по Базиликам) Юстинианова новелла, изданная гораздо позже изложенных правил Василия Великого, приняла третий брак не как запрещённый, хотя и подвергла вступающим в такой брак некоторому имущественному ущербу. Значит, и прежде издания «тома соединения» заключившие третий брак не приказывались, как виновные в совершении чего-либо противозаконного, и союз их не расторгался, как ничтожный и недействительный. В те древние времена законы и божественные каноны не обращали внимания ни на возраст, совершенный или несовершенный, ни на близость старости и избыток сил молодости, ни на то, есть ли у вдовца после второго брака дети или нет; напротив, третий брак разрешался безразлично, хотя и назывался «скверной» и «нечистотой» (καὶ ταῦτα μῦσος κεκλημένος καὶ ῥύπασμα). А император и отцы собора, издавшие «том соединения», принявшие во внимание все указанные обстоятельства, впервые установили различие между разрешенными и запрещёнными третьими браками. Нехватка, о которой идет дело, по вышеуказанным причинам, относится к числу разрешенных, и даже не подлежит эпитимии, определённой в «томе соединения» за третий брак, так как это, как выше объяснено, по сути не третий брак, а второй. Τοῦ ἀγιωτάτου πατριάρχου Ἀντιόχειας κυρίου Θεοδώρου τοῦ Βαλσαμὼν, ἔτι χαρτοτ σημείωμα συνοδικὸν γενόμενον ἐπὶ τῶν ἡμερῶν τοῦ ἀγιωτάτου πατριάρχου κυρίου τρίγαμων Σύνεσις ἐν πολλῇ βουλῇ, ὁ προφητικώτατος ἔφησε Σολομών 114 . Τῇ γὰρ συνδρομῇ τῶν πολλῶν βουλευμάτων κατατροποῦται μὲν τὸ λανϑάνον καὶ ὑπ ἀσύνετον νόημα, ἐκϑρώσκει δὲ τὸ συνετὸν κοινοβούλιον, ὡς εἴ τις ἐπλιτοπάλης. Τούτο εἶπε καὶ ὁ ἱερώτατος μητροπολίτης Ἀϑηνῶν Νικόλαος, εἶπε πρὸς τὴν τ σήμερον προκαϑημένην συνοδικῶς, ὡς προσγενὴς αὐτοῦ καλούμενος Μιχαὴλ ἔλαβεν εὐχὴν μνηστείας μετὰ τίνος γυναικὸς, μήπω τελεσϑείσης καὶ γαμικῆς ἱερολογίας μέσ ταύτης μὲν διεζύγη διὰ τὴν τοῦ ϑανάτου ἀπόφασιν, ἑτέρᾳ δὲ συνεζύγη διὰ κατέπειξιν. Χρόνου δὲ παραδραμόντος ἐνὸς, ὁ πάντων ἀφειδὴς πικρώτατος ϑάνατος ἀωρὶ καὭ Ἔτι γοῦν νεάζων ὁ Μιχαὴλ καὶ μὴ ϑέλων ἀντεχεσϑαι πρὸς τὰ πάϑη τὰ σαρ γαμετὴν ἑτέραν κατὰ νόμους λαβεῖν καὶ τὰς ἄρκυς τῆς πορνείας φυγεῖν. Τῷ τοι καὶ ἐρωτῶ· εἰ κεκωλυμένος ὁ γάμος οὐτος ἦν; Ἤκουσεν οὖν ἀπὸ τῆς ἡμῶν μετριότητος καὶ τῆς ἱερᾶς τῶν ἀδελφῶν ὁς νεαρὸς τῆς ἐνώσεως τόμος τοῦ ἀοιδίμου βασιλέως κυρίου Κωνσταντίνου τοῦ Πορφυρου διασκέψει γενόμενος κατὰ τὴν ὀγδόην ἰνδικτιῶνα τοῦ ႔υκη´ ἔτους, καὶ χριστωνύμου λαοῦ μέχρι τοῦ νῦν σεβαζόμενος, κάντεῦϑεν ἐτησίως ἐπ’ ἄμβωνος ν ἔλυσεν εὐμαρῶς τὰ διὰ τὸν τρίτον γάμον συμπίπτοντα σκάνδαλα. Καὶ ἡ τούτου πάροδος ἀνάντης οὖσα καὶ δυσχερὴς, ἐξωμαλίσϑη τῇ χάριτι τοῦ. Φησὶ γὰρ ἐν μέρει ταῦτα ῥητῶς· «ἵνα δὲ καὶ τὰ ἄλλων γάμων εὐσχτο καὶ τοῦ τῶν χριστιανῶν βίου μὴ ἀνάξιον ἔχῃ τὴν προαγωγὴν, καὶ περὶ τοῴ ὁρίζομεν γάμου, ὥστε μὴ ἀπλῶς, μηδὲ ὡς ἔτυχεν, ἐπιτελεῖσϑαι αὐτὸν· κα συγκεχώρηται μὲν ὡς ῥύπασμα τοῖς πατράσιν, οὔπω τότε, καϑὼς νῦν, γινομέμου ἀπηρυϑριασμένως, οὐδ’ εἰς πλάτος ἐξηπλωμένου, ἀλλ’ ὥσπερ εἰ τις ἐν γωνίᾳ πολλάκις ἵδῃ κείμενον ῥύπασμα 115 . Νῦν δὲ, ὅτε χώραν ἕλαβε παρρησίας, καὶ ὡς οὐδὲν ἕχων εἰς ἀσχημοσύνην ῥυπαίνων λογίζεται ἐκ τοῦ προβῆναι εἰς πληϑυσμὸν, καλῶς ἔδοξεν ἀνακαϑαᴥ καὶ αἶσχος οὐκ ἐν γωνίᾳ παρερριμμένον, ἀλλ’ ἐσηπλωμένον ἐπὶ τῆς οἰκίας, ὲῶμεν, ἀλλὰ καϑαίρομεν, καὶ τὸ ἐκ τούτου ἀηδὲς ἀποβάλλομεν. Καὶ τῇ ἀνϑρώπινῃ τοίνυν συνυπείκοντες ἀσϑενείᾳ, καὶ τῆς πρεπούσης εὐσροτο ποιούμενοι τῇ τῶν χριστιανῶν ζωῇ, τοῦτο ἐπὶ τῶν τρίγαμων παραφυλάττεσϑαι τε τις πρὸς τεσσαρακοστὸν ἀναβεβηκὼς ἔτος, καὶ μήτε τὴν φύσιν αἰδούμενος, μήτε τ῭ χριστιανοῖς εὑκόσμου ζωῆς φροντίδα ποιούμενος, ἀλλὰ μόνης τῆς ἐμπαϑοῦς ἐπι πρὸς τρίτον ἑαυτὸν ἐρρίπτοι γάμον, τοῦτον μετὰ πάσης ἀκρίβειας καὶ παρατηρήσει 116 ἀμέτοχον εἶναι τῆς τοῦ ἀγιασμοῦ μεταλήψεως, καὶ μηδαμῶς ἐπ’ αὐτῷ χρόνον· ὅς γὰρ μετὰ τὸ τεσσαρακοστὸν ἔτος [τὸ] ῥύπασμα ἐν τῇ τοῦ Χριστο εἶναι καὶ λέγεσϑαι ἡγάπησε, τίνα παρέξει πληροφορίαν τῆς περὶ τὸν βίον σπουδ῁ χρόνος τῆς μεταλήψεως τῶν ἀγιασμάτων αὐτῷ συντμηϑήσεται; Ἀλλά γὰρ καὶ μετὰ τὸ ἀξιωϑῆναι τῆς ἀχράντου μεταλήψεως, οὐκ ἔσται συν ὐτῷ ἐν ἄλλῳ καιρῷ τῇ μεταλήψει προσιέναι, ἢ ἐν μόνῃ τῇ σωτηρίῳ τοῦ ἡμῶν ἀναστάσει, διὰ τὴν ἐκ τῆς προηγούμενης ἐγκρατείας τῶν νηστεινν, ἀνακάϑαρσιν. Ταῦτα δὲ φαμὲν, ὅταν μὴ τέκνα παρῇ ἐκ τῶν προτέρων γάμων τοῖς ἤδη ἔτος τρίτην ἀγαγέσϑαι προῃρημένοις γυναῖκα· ἐπεὶ, ἐὰν τέκνα παρῇ, ἀρυτ ἡ τριγαμία· λίαν γὰρ ἐστιν ἄδικον, τὸν μὲν χαρίζεσϑαι τῇ ἐξώρῳ ἐπιϑυ παισὶ τῶν προτέρων γάμων μὴ προνοεῖσϑαι τὸ ἀσφαλὲς, καὶ τὸ ἄλυπον, καὶα ὅσα οἶδε τὸ ἀνϑρώπινον καταλαμβάνειν ἐκ τῆς πολυσπόρου τεκνώσεως. Καὶ εἴ τις δὲ τριακονταέτης ὤν καὶ τέκνα ἔχων ἐκ τῶν προλαβόντων γάμωα, τρυτ συναλλάττοιτο 117 , καὶ οὖτος ἀσυγχώρητος μέχρι τετάρτου ἔτους, καὶ τῆς κοινωνι ἀμέτοχος ἔσται· ὅτι 118 δῆλος ἦν 119 , ἐξ οὐδενὸς ἑτέρου, ἀλλ· ἢ ὑρ κινούμενος, καὶ τοῦ δοῆλος εἶναι σαρκικῆς ἐπιϑυμίας, ἐπὶ τὸν τοιοῦτον γάμο. Καὶ μετὰ τὸ τυχεῖν δὲ τῆς μεταλήψεως τῶν μυστηρίων, τρὶς τοῦ ἐνιαυτοῦ τῆς ἀπολαύσεως τούτων· ἅπαξ μὲν, ἐν τῇ σωτηρίῳ τοῦ Χριστοῦ καὶ Θεοῦν δεύτερον δὲ, ἐν τῇ κοιμήσει τῆς ἀχράντου Δεσποίνης ἡμῶν Θεοτόκου· καὶ τρίτον, γενεϑλίῳ ἡμέρᾳ τοῦ Χριστοῦ καὶ Θεοῦ ἡμῶν, διὰ τὸ ἐν ταύταις προησε καὶ τὸ ἐκ ταύτης ὄφελος. Εἰ δὲ παῖδες μὴ παρείησαν, ἐπειδὴ τὸ τεκνογονίας ἐπιϑυμεῖν οὐκ ἀσύγανωστ συγγνώμης ἀξιωϑήσεται ὁ τοιοῦτος γάμος, καὶ μόνῳ τῷ ἐξ ἀρχῆς καὶ μέᇦ κρατίσαντι ἐπιτιμίῳ ϑεραπευϑήσεται» 120 . Εἰ γοῦν ὁ Μιχαὴλ ἄπαις ἐστὶ μέχρι τοῦ νῦν καὶ τὸν τεσσαρακοστὸν οὐ χρόνον, ἀπροκριματίστως τὸν τοιοῦτον συναλλάξει γάμον. Μνηστεία γὰρ καὶ μόνη κατὰ τὸ πρῶτον προέβη συνάλλαγμα, καὶ νομίμου γάμου τελετὴ ἐπηκολούϑησεν. Εἰ δὲ τις εἴποι, ὡς ἡ σήμερον διδομένη τοῖς μνηστευομένοις εὐχὴ, τελεία Θ λογίζεται, κατὰ τὴν προσκυνητὴν νεαρὰν τοῦ ἀοιδίμου ἀγίου βασιλέως κυρίου Ἀλεξ Κομνηνοῦ, τοῦ πάππου τοῦ ϑεοστεφοῦς ἡμῶν αὐτοκράτορος, ὅτι ταῖς αὐταῖ??? λύεται, αἰς καὶ ὁ τέλειος γάμος διασπᾶται, ἀκούσει πάντως, ὡς ἐκ τοῦ διαλε ιφϑέντος νεαροῦ τόμου, κἂν δοίη τις οὕτως ἔχειν τὰ τοῦ πράγματος, ὁ Μιχαὴλ ἐμποδισϑήσεται καὶ πρὸς τρίτον ἀπιδεῖν συνοικέσιον. Τῆς γὰρ ἀπαιδίας τὰ κλεῖϑρα καὶ οἱ μοχλοὶ τὰς τοῦ τρίτου γάμου [ϑύρας] καὶ ἡ ἔτι σφριγῶσα καὶ ϑερμαινομένη τοῖς φυσικοῖς ἀρρωστήμασιν ἡλικία αὐο τοιούτου γάμου σταγῶνας μετακαλεῖται πρὸς συμπάϑειαν. Ἀναγνωσϑεντων οὖν τῶν τοῦ ῥηϑέντος ἀγίου πατρὸς διττῶν κανόνων, ἤτοι 121 διαλαμβάνοντος οὕτω ῥητῶς· «Περὶ τρίγαμων καὶ πολυγάμων τὸν αὐτὸν ὡρίσαμεν κα ἐπὶ τῶν διγάμων ἀναλόγως·ἐνιαυτὸν μὲν γὰρ ἐπὶ τῶν διγάμων, ἄλλοι δὲ δ τριγάμους ἐν τρισὶ καὶ τέσσαρσι πολλάκις ἕτεσιν ἀφορίζουσιν. Ὀνομάζουσι δὲ τὸ τοιοῦτον οὐκ ἕτι γάμον, ἀλλὰ πολυγαμίαν, μᾶλλον δὲ πορνΘν Διὸ καὶ ὁ Κύριος τῇ Σαμαρείτιδι πέντε ἄνδρας διαμειψάσῃ, ὀν νῦν, φησίν, ἔν ἀνὴρ, ὡς οὐκέτι ἀξίων ὄντων τῶν ὑπερεκπεσόντων τοῦ μέτρου τῆς διγαμίας, ἢ τῆς γυναικὸς, καλεῖσϑαι προσρήματι. Συνήϑειαν δὲ κατελάβομεν ἐπὶ τῶν τρίγαμων πενταετίας ἀφορισμὸν, οὐκ ἀπὸ κανό τῆς προειληφότων ἀκολουϑίας. Καὶ πάλιν· «καὶ ὅλως τῶν πρώτων παίδων διὰ τὴν δευτερογαμίαν λαβόντων, οἱ δεύά ἐχέτωσαν, κἂν εἰ μὴ τρίτοις ὡμίλησεν ἡ δευτερογαμήσασα γαμοις» 127 , διεγνώσϑη μετριότητος καὶ τῆς ἱερᾶς τῶν ἀδελφῶν ὁμηγύρεως, μήτε παρὰ τῶν παλαιῶν νν δηλαδὴ, μήτε παρὰ τῶν ϑείων κανόνων τοῦ ῥηϑέντος ἀγίου πατρὸς ἡμῶν τοῦυε μήτε μὴν παρὰ τῶν νεαρῶν ϑεσπισμάτων τοῦ ἀοιδίμου βασιλέως τοῦ Ἰουστινιανοῦ, κωλύεσϑαι, μᾶλλον μὲν οὖν καὶ ἐπιτρέπεσϑαι ἀδιαστίκτως. Καὶ οὐχ ὥσπερ ὁ τῆς ἐνώσεως τόμος ὑπό τινα τεταγμενην διάταξιν αὐτὸν ἐρ γὰρ οἱ τοῦ ϑείου πατρὸς διττοὶ κανόνες παρακελευονται καὶ τὴν διγαμίαν ἐπιτιτ τριγαμίαν ὡσαύτως μὴ εἶναι ἀνεπιτίμητον, πάντως οἱ γάμοι καὶ ἄμφω κανονικῶν ὁ μὲν, ὁ δεύτερος δηλαδὴ, ὁλίγοις ἐπιτιμίοις καϑυποβάλλεται, ὁ τρίτος δὲ, πλεί Знаменитый средневековый подлог, известный под именем Donatio Constantini, т.е. тем же значением, которое успел уже получить в остальном христианском мире. Рукописное предание, латинское и греческое, представляет эту грамоту в двух видах: полном и неполном 129 . В полном виде грамота имеет две, ясно неразделённые части, из которых первую принято именовать confessio, вторую – donatio в своем смысле. В первой части автор пол влагает в уста Константина Великого обширное исповедание веры, соединённое с рассказом о поразившей его, императора, за прежнее нечестие проказ и о чудесном исцелении от этой болезни посредством крещения, полученного от папы Сильвестра. В благодарность за это исцеление и духовное возрождение, император во второй части грамоты изрекает свое дарование папе, именно жалует ему все указанные части Римской империи с различными атрибутами верховной власти над ними и вместе объявляет его духовным главой всего христианского мира. Понятно, что вся жизненная важность пол заключалась в этой второй части, которая, поэтому, как самостоятельное целое и входила в состав латинских и греческих канонических сборников, предназначенных для общего практического употребления 130 . У греков она носила название ϑέσπισμα τοῦ ἀγίου καὶ μεγάλου βασιλέως Κωνσταντίνου πρὸς τὸν ἅγιον. С таким названием она приводится Вальсамоном в толковании на 1-ю главу 8-го титула Фотиева номоканона 131 . Затем в XIV веке тоже ϑέσπισμα, только в значительно сокращённой и стилистически исправленной редакции, помещен Валстарем в его алфавитной Синтагме церковных правил и законов под буквой «Е» в главе 11 132 . Но есть и полный греческий перевод псевдо-Константиновой грамоты, т. Е. Таковой, в которой содержатся обе ее части – и confessio и donatio. Первая часть этого перевода (confessio) напечатана была в 1547 году, по Ватиканскому списку, папским библиотекарем Августином Стевхом (Steuchus) в сочинении, в котором он пытался отстоять подлинность Константинова дарения от разных возражений, которые были выставлены против нее известным Лаврентием Валлой. Для русских историков и канонистов этот полный греческий перевод псевдо-Константиновой грамоты имеет особую важность, так как он, в свою очередь, послужил подлинником для древне-славянского перевода, напечатанного, с разными переменами и дополнениями, в конце 1653 года. блаженного и равно апостолом великого царя Константина повеление его царское, содеянно и дано святой соборной и апостольской церкви». Известный германский ученый юрист Бинер, познайомившись с этой статьей нашей Кормчей по описанию Копитара, впервые указал на греческий подлинник первой части ее, изданный в упомянутом сочинении Стевха, и при этом высказав следующее замечание: Vaticano edidisset 134 . Для Бинера res nostra в настоящем случае заключалось в том, что он при помощи сравнения полного греческого текста грамоты с таким же латинским надеялся подтвердить довольно распространенное тогда в западной исторической литературе мнение, к которому и сам он склонялся, именно что грамота Константина сочинена не на западе, а на востоке, а на востоке греческий 135 . Теперь этот вопрос решен окончательно – в пользу латинского текста 136 . Конечно, благодаря такому решению вопроса об оригинале Константиновой грамоты, греческий текст в глазах западного ученого мира потерял почти всякое значение 137 ; По крайней мере, указанная Бинером научная потребность в издании важнейшей (второй) части этого текста до сих пор остается неудовлетворённой. Но для русских канонистов, имеющих дело с Константиновым «царским повелением» нашей печатной Кормчей, надо полагать, одинаково важно издание обеих частей греческого подлинника этого «повеления», так как изданный Стевхом текст первой части страдает многими крупными недостатками и, вдобавок, находится в такой форме. Эти обстоятельства побудили нас принять на себя нелегкое дело издания полного греческого текста псевдо-константиновой грамоты, вместе с древнеславянским переводом ее. Но, прежде чем говорить о средствах и способах нашего издания того и другого текста, считаем нужным остановиться на некоторых, особенно важных вопросах, относящихся к истории издаваемого памятника как на греческом востоке, так и у нас в России. Естественно начать с вопроса, когда появился греческий перевод занимающего нас латинского пола? По этому вопросу известный церковный историк Дёллингер, относящий происхождение латинского оригинала Константиновой грамоты к последней четверти VIII века, высказал предположение, что греческий перевод ее был уже известен патриарху Фотию, который, однако, как хорошо сведущий в церковной истории и литературе, не обманулся. Указание на такое цензурное отношение Фотия к документу, в подлинности которого на западе никто не сомневался, Дёллингер находил в следующей заметке, приписанной в одной Венской рукописи Кононтиновой грамоты: Παρεξεβλήϑη πατριάρχου Κωνσταντινουπόλεως κυροῦ Φωτίου ταῦτα 138 . Предположение это встретило возражения со стороны Гергенрётера и Грауэрта. Первый в своем знаменитом труде о патриархе Фотии приписывает приведенную заметку простому недопониманию писца Венской рукописи, который, не сумевший разобраться в различии состава старших и новых канонических сборников, увидел указание на патриархе Фотии там, где не было никакого следа его деятельности 139 . Короче и яснее выражает ту же мысль Грауэрта. По его словам, автор заметки заключил о намеренном устранении (absichtliches Fernhalten) Константиновой грамоты патриархом Фотием просто из того обстоятельства, что этой грамоты нет в Фотиевом номоканоне 140 . Более сильное возражение Дёллингеру, по нашему мнению, состояло бы в указании на невозможность такого факта, чтобы документ, заведомо отвергнутый патриархом Фотием, впоследствии, именно в ΧΙΙ веке, когда авторитет этого патриарха, особенно в вопросах церковного права, стоял на всем востоке. номоканона того же Фотия и затем вошел в состав других канонических сборников, рассчитанных на общее практическое употребление. Но не в этом только стоит слабая сторона аргументации Дёллингера и противников его предположения: все трое одинаково заблуждаются в понимании простого грамматического смысла приведённой заметки. Глагол παρεκβάλλω не значит отвергаю или оставляю в стороне что-нибудь, а значит, напротив, принимаю что-нибудь в дополнение к чему-нибудь; в частности, на языке писцов глагол этот употреблялся в смысле: делаю извлечение или выписку в дополнение к данной книге или сочинению. Таким образом, заметка писца Венской рукописи должна быть переведена следующим образом: «это извлечено или выписано из (номоканона) святейшего патриарха Константинопольского Фотия 141 . Чтобы правильно понять историко-литературный смысл этой на первый взгляд весьма загадочной заметки, нужно принять во внимание следующие обстоятельства: 1) грамота Константина, с объявляемой заметкой, находится в рукописи, главное содержание которой составляет известная алфавитная Синтагма Властаря; 2) в составе этой Синтагмы, как уже известно, находится ϑέσπισμα τοῦ μεγάλου βασιλέως Κωνσταντίνου в особой (сокращённой) редакции; 3) объясняемая заметка приписана в Венской рукописи к тексту того же ϑέσπισμα, стоящему вне первоначального состава Властаревой Синтагмы, в числе позднейших дополнений к ней, и во второй редакции, именно в той, которую имеет Константиновая грамота в толковании Вальсамона2 . Таким образом, писец Венской Синтагмы Властаря, помещая в дополнениях к ней грамоту Константина Великого в особой редакции, не принадлежащей самому Властарю 143 , хотел своей заметкой указать на источник, откуда он взял это дополнение, именно на номоканон патриарха Фотия, снабжённый. Более ясное и обстоятельное указание на это источник находится в списке той же Синтагмы, написанном в 1342 году (возможно, еще при жизни самого Властаря) и хранящемся теперь в Московской синодальной библиотеке под № 149. Здесь Константиновая грамота, в редакции Вальсамона, помещена в первом письме, прежде всего, не занятом никаким письмом, и под ее текстом написана (киноварью) та же заметка, которая стоит и Венской рукописи, но – с одной важной прибавкой, именно: Παρεξεβλήϑη ἀτ τοῦ ἁγιωτάτου πατριάρχου Κωνσταντινουπόλεως κυροῦ Φωτίου ταῦτα 144 . Для современных читателей Синтагмы Властаря смысл этой заметки был вполне ясен: все имели номоканоны патриарха Фотия уже с толкованиями Вальсамона, и все смотрели на эти толкования, как на необходимую принадлежность самого номоканона, который потому и в настоящем своем виде приписывался тому. Итак, Вальсамон есть первый византийский писатель, от которого мы узнаем о существовании на востоке греческого перевода дарственной грамоты Константина Великого папе Сильвестру. Но очень сомнительно, чтобы он первый познакомил своих современников с этим важным документом. В самом деле, мог ли Вальсамон, в качестве официального призванного толкователя Фотиева номоканона, внести в свод толкования источник церковного права иноцерковного происхождения, никому прежде неизвестный, а затем в разных других местах своего комментария ссылаться на этот источник без всяких оговорок относительно его происхождения и внутреннего достоинства? Этого мало: толкователь номоканона не только сам ссылается на грамоту Константина Великого, но приводит и мнения членов патриаршего синода, основанные на этой грамоте, показывая таким образом, что она и до внесения в номоканон была уже известна, кому следует 145 . Все это ведет к заключению, что греческий перевод грамоты, с которым имел дело Вальсамон, принадлежит не самому этому канонисту, а сделан был гораздо раньше, именно, как мы думаем, в начале второй половины XI века, в эпоху окончательного и формального разрыва церковного общения между востоком и западом. И вот основания нашей догадки. Известно, что в одном официальном памятнике указанной эпохи, в послании папы Льва IX к Константинопольскому патриарху Михаилу Керулларию, писанном в 1053 году, приводится почти полностью текст второй части псевдо-константиновой грамоты (donatio), т. е. той же части, которую мы находим и в В. И что особенно замечательно: греческий перевод дарения, сообщаемый Вальсамоном, оказывается очень близким к латинскому оригиналу, насколько этот последний передается в папском послании: опускает из полного латинского текста дарение папа, того нет и в греческом тексте у Вальсамона. В подтверждение такового дела меж двумя указанными текстами приведем следующие отрывки из того и другого: Таким образом, и с отрицательной стороны вполне подтверждается наше указание на единственно вероятный латинский оригинал альсамонова. Но вот что, по-видимому, сильно колеблет все наши доводы: говорят, и не без основания, что папское послание 1053 года не было своевременно и официально отправлено в Константинополь 153 . Пусть будет так. Но почему не допустит, что оно дошло по адресу не официально, не с легатами, а частным путем, подобно тому, как дошло до рук Льва IX полемическое послание против Латинян Льва Охридского, адресованное автором второму лицу – Иоанну, епископу Транийскому (в Апулии) 154 . Почему не допустит, что тот же Иоанн Транийский, вероятно, грек и, несомненно, суффраган «вселенского» патриарха 155 , переслал этот ответ своему Константинопольскому корреспонденту, чтобы познакомить его и своего патриарха с притязаниями папы на господство над греческой церковью? Как бы то ни было, только установленные нами два факта – поразительное сходство Вальсамоновой редакции Константинова дарения с тем, что приведено из этого документа в послании Льва ΙΧ, и знакомство греков с ϑέσπισμα τοῦ μεεγάλου Κων Вальсамона, – эти два факта иначе не могут быть объяснены, как только принятием нашего мнения, что упомянутое послание не замедлило стать известным в Константинополе 156 . Но если оно дошло сюда не официально, а частным путем, то и не было необходимости переводить его целиком на греческий язык: переведено было только то, что, как ниже увидим, и для греков представляло высокий практический интерес. К сожалению, мы не можем сказать ничего сколь-нибудь решительного по вопросу о времени, когда появился греческий перевод полного текста Константиновой грамоты. Известные нам и вторые списки этого перевода не восходят далее конца XIV века 157 . Если все, то большая часть этих списков писаны не на востоке, а на западе именно в Италии – тамошними греками, уже вполне окатоличенными 158 . На востоке же до сих пор не указан ни один такой список: там со временем Вальсамона и Властаря знали и переписывали ϑέσπισμα τοῦ μεγάλου Κωνσταντίνου только в редакциях этих канонистов 159 . Не значит ли это, этот и самый греческий перевод Константиновой грамоты в полном ее виде сделан был не на востоке, а на западе, т. Е. Кем-либо из окатоличенных южно-итальянских греков? Этим предположением дается некоторая возможность примерно определить эпоху происхождения издаваемого нами греческого перевода Константиновой грамоты и вместе объяснить указанный факт совершенного отсутствия или, по крайней мере, редкости списков этого перевода на востоке. Понятно, что большая часть греческих епископий южной Италии подчинено было папскому престолу не ранее конца XI века 160 . Это подчинение состояло собственно в том, что право рукоположения тамошних епископов перешло от Константинопольского патриарха к папе. Само собой разумеется, что эта церковно-административная перемена не сразу обратила южно-итальянских греков в добрых католиков. Вместе со своей национальностью и языком они долгое время сохраняли свои обряды, свое вероисповедание, свои канонические воззрения, основанные на номоканоне восточной церкви. Еще в половине XII века тамошний греческий архимандрит Нил Доксопатр в своем известном сочинении о патриарших престолах доказывал равность Константинопольского патриарха, по преимуществам чести и власти, с Римским папой 161 . При таких условиях в среде греческого духовенства южной Италии не могли скоро появиться переводчики латинских, т.е. католических источников церковного права, в особенности – таких, как грамота Константина Великого в полном ее виде, тем более что в начале XIII века эта грамота сделалась известна в Риме в греческой редакции Вальсамона 162 . Если мы и допустим даже, что на востоке существовали когда-то списки полного греческого перевода Константиновой грамоты, например – тот, из которого сделан славянский перевод ее 163 , то все-таки останется бесспорным факт, что в официальном церковном употреблении у греков находились только те редакции этой грамоты, в которых она есть. Отсюда возникает новый и более интересный для канониста вопрос, – о причинах того, на первый взгляд загадочного явления, почему документ, прямо направленный против греков, – документ, в котором Римский Папа объявляется главой всех церков в мире патриархов, – документ, в котором выражена совершенно чуждая византийским грекам мысль, что верховная власть в церкви неизмеримо возвышается над верховной властью в государстве и что, поэтому, папская кафедра и императорский трон не могут находиться в одном и том же городе, – почему такой документ не только не был принят на востоке. канонической теории об особых преимуществах (προνόμια) константинопольского патриарха перед другими патриархами и даже – перед самим папой? Разгадка этого явления заключается в издавна установившемся на востоке принципиальном воззрении, что преимущества епископских кафедр определяются политическим значением городов, в которых они находятся. Это воззрение ясно высказано уже в 3-м правиле второго вселенского собора, поставившего Константинопольского епископа, по преимуществам чести, на первое место после Римского епископа, «потому что град оный (Константинополь) есть новый Рим», т. е. новая столица империи. "Последуя тому же побуждению" т. е. принял во внимание, что "град получил честь градом царя и синклита, и имеет равные преимущества с ветхим царственным Римом, и в церковных делах должен быть возвеличен подобно тому", - сказал он. епископу, в трех восточных диоцезах, такие же права власти, какие принадлежат Римскому епископу на западе, но по-прежнему признал за этим последним первенство чести перед всеми равноправными с ним иерархами. Смысл правила ясен: епископы двух столиц, равных по своему политическому значению, должны иметь равную власть в делах церковного управления, и Римский епископ потому только остается primus inter pares, что Рим есть старшая столица империи. Но известно, что папы не довольствовались этим первенством чести, а искали себя первенства власти, т. е. верховного господства над всей церковью. Само собой разумеется, что эти притязания в первую очередь обязаны были встретить отпор со стороны епископов «нового Рима», «возвеличенного в церковных делах» двумя вселенскими соборами «подобно ветхому царственному Риму». Принятый Константинопольскими патриархами в конце VI века титул οἰκουμενικὸς был одним из первых и самых чувствительных для Римских первосвященников ответов на их властолюбивые притязания. Затем, когда политическая связь старого Рима с новым была окончательно разорвана учреждением на западе новой Римской империи, Константинопольский патриарх, в очах всего восточного христианского мира, сделался «вселенским» не только по титулу, но и в самом деле, так как, по общему признанию византийцев, на их прежде патриарха. Сколько известно, эту мысль впервые и со всей решительностью высказал император Михаил III в письме к папе Николаю I: протестовавшему, во имя своего верховенства в церкви, против поставления в патриархи Фотия на место низложенного Игнатия 164 . Ответивший на это письмо обычным для пап доводами в пользу своего примата 165 , Николай I в то же время приглашал некоторых западных епископов, сделавшихся своими богословскими познаниями, принять участие в литературной борьбе с греками за права апостольского престола 166 . Это заключение полностью подтверждалось уже известными нам правилами двух вселенских соборов (второго и четвертого) и законами преемников Константина Великого. Так, по сути, рассуждал Вальсамон в тех своих толкованиях на эти правила и законы, в которых он ссылается на доказательство равности иерархических прав Константинопольского патриарха. При этом толкователь, конечно, не мог не обратить внимания на то, что вселенский патриарх все-таки не имеет тех внешних отличий императорского сана, которыми так щедро наделяется Римский епископ грамота Константина Великого 170 . Напротив, Вальсамон хорошо знает, что попытки некоторых патриархов, например, Михаила Керуллария, присвоить себе некоторые из этих отличий не принесли им пользы 171 . Тем не менее наш канонист, «как чистейший гражданин Константинополя и благопотребнейшая принадлежность (тамошнего) патриаршего престолу» (по должности хартофилакса), решительно восстает против мнения тех, которые на указанной фактической основе утверждали, что и постановления вселенских соборов хочу и молюсь, – отвечает он на эти пессимистические воззрения, – чтобы Константинопольский патриарх без соблазна (его внешним умалением пред папой) имел все преимущества, дарованные ему божественными правилами» 172 . Это, разумеется, означает, что по отношению к Константинопольскому патриарху грамота Константина Великого обязана быть понимаема лишь в смысле «божественных правил», т. Е. Может служить подтверждением равенства патриарха с папой лишь по правам духовной власти, а не по внешним отличиям, свойственным императору. Но «как благопотребнейшая принадлежность патриаршего престолу», Вальсамон не забывает в своих рассуждениях по этому вопросу сказать словечко pro domo sua: если вселенский патриарх не имеет никаких инсигний императорского сана, то великий хартофилакс патриарха сравнения их с сенаторами: вон, хартофилакс, имеет право, на основании Константинова эдикта, в праздник св. нотариев ехать в процессии на патриаршем коне, покрытом белой попоной, и, подобно Римским кардиналам, имеет на голове золотую тиару, которая и хранится в харотофилакии 173 . На внешнем положении вселенского патриарха оправдывались слова Константиновой грамоты, что престолы духовного и мирского владык христианского мира не могут находиться в одном городе: иначе блеск одного будет исчезать в сиянии другого. Так и случилось с престолом Константинопольского патриарха. То же было бы, конечно, и с папским троном, если бы Константин Великий не перенес своей столицы в Византию. Поэтому все громкие речи византийских писателей XI–XII вв. о чрезвычайных преимуществах Константинопольского патриарха, возвышающих его над Римским папой, по сути, относились не к самому патриарху, а к городу, где находилась его кафедра. Такова, например, следующая тирада Анны Комнины: «Латиняне, – пишет она в истории царствования своего отца, – утверждают в своей безумной гордости, что Римский архиерей есть первосвященник и духовный предстоятель всего мира; Однако они забывают, что в результате перенесения императорской резиденции, сената и всего государственного, верховного управления в Византию, на этот город перешла и вся церковная гегемония. Первые императоры (разумеется, конечно, и Константинопольского патриарха на крайнюю высоту, подчинили ему все диоцезы во вселенной (εἰς) διοκήσεις ἀπάσας ὑπὸ τούτον ἐτάξατο) 174 . Патриархи, получившие такие приказы от императоров на основании грамоты Константина Великого, могли сами пользоваться ею только как средством нравственного воздействия на своих повелителей, внушая им, как преемникам Равноапостольного, подражать его примеру в своих отношениях к церкви. Такое конкретно значение придавал Константиновой грамоте Властарь. Он внес ее в свою алфавитную каноническую Синтагму не как прямое источник права Константинопольской церкви, а как письменный памятник, «лучше всякой монументальной колонны, свидетельствующий о том, какими преимуществами следовало бы наделять церковь Христову царям, не пренебрегающим требованиям благочестия» 176 . Однако на востоке, уже вскоре после Властаря и несмотря на авторитет, которым пользовалась там его Синтагма, стали появляться лица, решительно отрицавшие подлинность Константинова дарения. Так, в самом начале XV века один анонимный византийский писатель в своем полемическом сочинении против Латинян приводит следующие доказательства подложности этого документа: 1) в нем Римский папа объявляется главой четырех патриархов и в том числе – Константинопольского, а между тем в конце того же документа сказано, что Константин только еще предполагает устроить Константинополь; 2) папе предоставляется решение всех вопросов, касающихся христианской веры, но это не исполнялось и при самом Константине, при котором для осуждения ереси Ария созван был первый вселенский собор; 3) в грамоте говорится, что Константин дарит папе Сильвестру и его преемникам Рим, население и города всей Италии и всех западных стран; но это ложно, ибо Константин, перенеся столицу в Византию, поставил царем в Риме, Италии и Нижней Галлии третьего сына своего Константа, а в Верхней Галлии – первого Константина. Когда же последний погиб, то Констант стал государем всех западных государств; 4) первый и второй вселенские соборы утверждают первенство Римского епископа не на грамоте Константина Великого, а на «древнем обычае», и ни один собор, ни восточный, ни западный, не называет Римского епископа папой (как он называется в грамоте), а просто – Римским епископом. Подложность Константиновой грамоты, по свидетельству нового греческого церковного историка – Мелетия, митрополита Афонского, доказывал еще второй византийский писатель XV века – Макарий, митрополит Анкирский, сочинение которого (неизданное) против Латинян и последователей Алляция 178 . Сам Мелетий Афонский называет Константинову грамоту и в оправдание этого отзыва ссылается не только на Макария Анкирского (именно на 33-ю главу его западных и восточных 179 . Наконец, разные подтверждения подложности Константинова дарения приведены в 2-ух официальных изданиях канонического кодекса греческой церкви, сразу вышедших в начале сегодняшнего столетия: в Κανονικόν Монаха Христофора и в Пидалионе афонского иеромонах Никодима (1800) 1 У нас в России псевдо-Константиновая грамота делается известной (конечно, в славянском переводе) не позднее XV века. По крайней мере, к этому времени относятся старший славянский список ее, находящийся в одной рукописи Московского Публичного Музея 181 . Эти и другие, позднейшие списки представляют нам перевод грамоты в той полной (двухчастной) редакции, в которой она впоследствии напечатана была в Кормчей книге, и – надо заметить – только в этой редакции она исключительно и употреблялась у нас как прежде, так и после печатного издания Кормчей 182 . По сравнению с греческим подлинником, все известные нам списки славянского перевода Константиновой грамоты разделяются на два разряда: одни передают юридическое содержание подлинника без всяких перемен и дополнений 183 ; во вторых, напротив, видна тенденция переводчика исправлять и дополнять подлинник согласно положительным канонам и жизненным интересам православной церкви. Эта тенденция выразилась, во-первых – в перемене порядка, в котором исчисляются в подлиннике восточные патриархи: Константинопольский патриарх перенесен из предпоследнего места на первое; во-вторых – в приписке к концу грамоты особого наставления всем христианам государям, имеющим быть во вселенной, оказывать духовной иерархии подобающую честь, по примеру, явленному в настоящей грамоте 184 . Но не в этом только заключается различие между списками того или иного разряда: они различаются между собой и по самому переводу греческого подлинника. В подтверждение этого различия приведем из старших списков того или иного разряда, параллельно с подлинником, где то исчисляются восточные патриархи: С филологической точки зрения, различия между этими переводами оказываются не столь глубокими, чтобы можно было с уверенностью говорить о полной независимости одного из них от другого, и затем по данным языка решать, какой из них старше. Но если принять во внимание указанное различие их по внутреннему характеру, то нужно будет отдать предпочтение старшинству перевода, который находится в списке первого разряда. В самом деле, трудно допустить, чтобы при существовании на Руси или у южных славян такого перевода Константиновой грамоты, в которой ему придан вполне православный характер, мог появиться там или другой перевод той же грамоты с противоположным характером. Старшинство этого второго перевода, по крайней мере по началу его употребления у нас в России, доказывается тем, что русские списки его продолжали появляться и после того, когда в нас занесены были из южно-славянских земель списки нового перевода с указанным тенденциозным характером 185 . Впрочем, уже в XVI веке у нас образовались, так сказать, сводные списки Константиновой грамоты, такие, в которых первоначальное различие двух переводов в каноническом отношении было совершенно уничтожено, а в литературном – значительно сглажено. Такими же списками пользовались наши духовные иерархи во всех ниже указанных случаях. Таков же был и тот перечень, по которому грамота Константина Великого напечатана в Кормчей книге. Не подлежит сомнению, что эта грамота была у нас в более обширном и разнообразном употреблении, чем у греков. Доказательства такого употребления мы находим и в официальных церковных документах, и в литературных памятниках, начиная с первых лет XVI до самого конца XVII века. Наряду с церковным уставом св. Владимира, «царское повеление» Константина Великого признавалось и, до указанной эры, было на Руси незыблемым основанием имущественных, судебных и административных прав духовной иерархии. А этим правам, как понятно, уже с конца ΧV века стала грозить серьезная угроза со стороны светского правительства. Так великий князь Иван III, при покорении в 1478 году Новгорода, отобрал у тамошнего владыки и монастырей значительную часть принадлежащих им земельных владений 186 . А в 1503 году тот же русский «самодержец» предложил Московскому духовному собору отдать в казну все церковные и монастырские вотчины. В соборном ответе на это предложение впервые встречаются дословные выписки из Константиновой грамоты, приведённые в доказательство неприкосновенности всех вообще церковных стяжаний и сопровождающиеся таким внушением и комментарием: волости) и деревни и винограды, и озера и пошлины неприличны и неполезны божественным церквам, не были премолчали святые отцы 318 первого собора, но всячески бы возбранили царю Константину такое дело, и не только не возбранили, но и благословили его. Спустя около двух лет собора 1503 года у нас появился обширный анонимный трактат на ту же тему, написанный по поручению какого-то архиепископа (вероятно, Геннадия Новгородского ) под заглавием: дерзают, заповеди Божии и церковные презирающе и православных царей и великих князей истинно с клятвой законоположение разоряюще» 188 . Автор этого весьма не «краткого» слова, несомненно, пользовавшийся латинскими источниками, имел в числе их и латинский оригинал Константиновой грамоты, из которого привел страны, земли, грады, злато, серебро, которое есть в писании, за златой печатью на сия учиненном, в нем же близ конца сице пишется: „да не оскудеет превысота архиерейская нищетой, но да украшена будет славой и достоинством Римской церкви, только дом наш, грады, острова, которые окрест Италии суть, отцу нашему Сильвестру и всем по нему будущим под правдой Римские церкви, любовью даем и даруем о Христе, человеческом роде Искупителе. Мы же наше царство перенесем на восток, в Византию град“ и прочая, которая являет в писании, за златой печатью на это дарование написанном, которое тут продолжено есть все слово в слово вписать» 189. Затем в эпоху Стоглавого собора, своим «Ответе царю Ивану Васильевичу от божественных правил о недвижимых церковных вещах, вданных Богу в наследие благ вечных» выписал почти половину второй части Константиновой грамоты 190 . Но никто из иерархов до-Петровской Руси не воспользовался грамотой Константина Великого так обширно и совместно так тенденциозно, как издатель её в печатной Кормчей – патриарх Никон . В самом этом издании, несомненно, выразилось намерение патриарха иметь в составе книги «божественных правил» такую ​​статью, авторитетом которой можно было бы отражать всякие посягательства на существующие права русской церкви. Крупный пример нарушения этих прав Никон видел, еще до своего патриаршества, в учреждении Монастырского приказа, в ведомство которого Уложением 1649 г. отданы все гражданские дела духовенства, не исключая и высших иерархических лиц. Борьба с этим приказом и вообще духом времени, побуждавшим светское правительство неуклонно стремиться к секуляризации церковного ведомства, была для Никона делом принципиальной необходимости. Готовясь к этой борьбе, он согласился на избрание в патриархи только после того, как царь, бояре и все духовные власти дали ему торжественную клятву, «соблюдать евангельские Христовы догматы и правила св. апостолов и св. отец и законы благочестивых царей»[191]. Соблюдение «Христовых догматов», т. е. общецерковного Символа веры , требовалось, конечно, только pro forma, потому что к этому обязывался каждый православный христианин при самом крещении: вся сила клятвы полагалась, таким образом, в соблюдении того, что ближе к жизни и содержалось в «правилах». апостол и св. отец» и в особенности – в законах благочестивых царей». Здесь, без сомнения, понималась Кормчая книга, уже отпечатанная при патриархе Иосифе (в 1650 г.), но, как догадываются, по настоянию самого Никона была задержана в типографии для особого соборного одобрения 192 . Действительно, одним из первых дел нового патриарха было соборное освидетельствование Кормчей. Она оказалась, по своему составу, недостаточной для целей церковного управления, заранее намеченных Никоном. По его указанию, прибавлены были две статьи в начале Иосифовской Кормчей: об учреждении в России патриаршества и поставлении в патриархи «великого государя» Филарета Никитича, и две в конце: «царское повеление» Константина Великого и сказание «о Римском отпадении». Между этими статьями не составит труда усмотреть внутреннюю, идейную связь, в которой они представлялись уму патриарха Никона. Взятые в собственной совокупности, они выражали, во-первых, идею величия российского патриаршества сравнительно с современными восточными патриархатами, и во-вторых, идею превосходства духовной власти над мирской, патриаршей над царской. Выразителем первой идеи является в статье об учреждении в России сам совершитель этого учреждения – Константинопольский патриарх Иеремия. Ему приписываются в статье такие слова, обращённые к царю Федору Ивановичу: «Поистине у тебя, благочестивый царь, Дух Святой пребывает, и вот Бога сицевая мысль (о русском патриаршестве) тобой в дело произведена будет прав, и истинно вашего благородия начинать, а нашего смирения и всего смирения и всего Понеже убо ветхий Рим пойдет Аполинариевой ересью, второй же Рим, еже есть Константинополь, агарянскими внуцами от безбожных турок обладаем. Твое же, о благочестивый царь, великое русийское царство, третий Рим, благочестием всех превзыде, и вся благочестивая в твое царство едино собрашася, и ты един под небесем христианский царь именуешися во всей вселенной, во всех христианах» 193 . Если патриарх Филарет Никитич получил титул «великого государя» и назван «главой и пастырем» царя потому, что был ему отец, то Никон считал себя вправе носить такой же титул и стоят в таких же отношениях к юному и «тишайшему» царю Алексею Михайловичу не только как «собинный друг» его, но и в соблюдению которой русский царь обязался торжественной клятвой. А вся эта грамота, в свою очередь, есть торжественное признание Римским самодержцем непомерного превосходства духовной власти над мирской. Правда, она дана Римскому папе, а не кому-либо из восточных патриархов и всего менее – русскому. Но в ответ на подробное возражение, за грамотой помещено в Кормчей историческое сказание об отпадении Римлян от православной веры и церкви. Таким образом, из сопоставления всех четырех статей исходило, что русский патриарх есть прямой наследник всех преимуществ, предоставленных Константином Великому Римскому папе, затем, после падения пап в разные ереси, перешедшие к Константинопольскому патриарху и утраченные этим последним вследствие «агарянского насилия». Так смотрел на себя патриарх Никон и так понимал он «царское повеление» Константина Великого. Этот взгляд и это понимание со всей силой и крайней резкостью высказаны Никоном в одном из «вражений» боярину Стрешневу и известному греческому архиерею Паисию Лигариду, обвинявшему его, между прочим, в неблагодарности царю, который, со своей стороны, поручил ему Великий даровал папе Сильвестру». Отвечая на первую половину этого обвинения, Никон писал следующее: как ты говоришь, совопросниче, что царь поручил Никону присматривать всякие судьбы церковные? Разве ты не знаешь, что не от царей принимается начальство священства, но вот священства на царство помазываются, и что священство гораздо больше царства? Мы не знаем другого законоположника о себе, кроме Христа, который дал нам власть вязать и решить. Уж не этот ли привилегию дал нам царь? Нет, но он похитил ее от нас, как свидетельствуют его беззаконные дела. Какие? Он церковью владеет, священными вещами обогащается и питается, славится тем, что все церковники – митрополиты, архиепископы, епископы, священники и все причастники покоряются ему, оброки дают, работают, воюют, судом и пошлинами (их) владеет… пренебрег… Он уничижил и обесчестил благодать Св. Духа и сотворил ее немощно, так что без царского указа она сейчас не может действовать. Ныне архиереи пишут, что поставили того или иного архимандрита, или священника по благодати Св. Духа и по указу великого государя. Он не содрогается, что такая хула на св. Так в 1669 году сам царь Алексей Михайлович в своей окружной грамоте об иконописании, исполняя соборное постановление 1667 года по этому предмету, писал, между прочим: « при благочестивейшем и равноапостольном царе Константине и по нему бывших царях православных церковницы, изряднее же клирос, великой честью почитаемых бяху, со сигклитом царским и прочими благородными. художников да восприимут» 197 . Как бы был боярский, и себя в неславу Толику воверже, как златую главу Не усрамись старцу Сильвестру худому Преклонить смиренно: все царскому дому (Действ. 2, явл. 3) 201 . Первоначально «писание» на эту тему явилось в виде короткого анонимного «Сказания, что ради Великого Новгорода архиепископы на своих главах носят белый клобук, а не как другие митрополиты, также и епископы носят» 204 . В этой первоначальной и еще неизданной редакции повесть о белом клобуке имеет следующий вид: «В лето 5839 (331) по явлении св. Апостол святейший папа Сильвестр, поучил царя Константина от божественных писаний, и крести его во имя Отца и Сына и Св. Духа. Царь же когда изыдет от купели, и видя все люди неизреченное чудо: отпадая убо от тела его струпы, как чешуя, и в то время здрав бысть, и радости многие исполнился царь, и великую славу воздаст Христу Богу и блаженному папе Сильвестру, и лицо его, и чтищее его, как бога. И многие благодарения воздадут на церковное строение и самому папе на послужение. И вот своих царских величеств многими чины устроил, и венец царский восхоте возложить на главу его; папа же этого не восхочет. Но ангел Господень, явившийся этому папе в грозном видении, велел ему отослать белый клобук в Константинополь, где «повелено будет, яже о нем». Между тем Константинопольскому патриарху Ювеналию (патриарху с этим именем в Константинополе никогда не было) явился «юноша светл» с вестью, что он получит из Рима белый клобук для того, чтобы немедленно отослать его «на Русь в Великий Новгород, да будет там на главе Василия, архиепископы 205 . Исполняя это повеление, патриарх послал в Новгород с белым клобуком епископа своего Евмения. В свою очередь, и Новгородский архиепископ Василий предуведомлён был в сонном видении ангелом, имеющим на голове белый клобук, который такой точно клобук скоро принесён будет ему, Василию, от Цареградского патриарха. Повесть оканчивается описанием церковного торжества, устроенного архиепископом Василием по поводу получения им столь великой святыни и столь знаменательного отличия от других русских иерархов. Надо полагать, что повесть в этой первоначальной своей редакции возбуждала некоторые сомнения даже в тогдашних читателях. По крайней мере в конце XVI или начале XVII века изложенное "сказание" появилось в новой редакции, явно рассчитанной на то, чтобы придать вымыслам прежнего автора полную вероятность в глазах современников. В этой новой редакции повесть о белом клобуке приписана известному Новгородскому книжнику Димитрию Толмачу, современнику тамошнего архиепископа Геннадия (1484–1504), по поручению которого она будто бы и написана Димитрием в Риме на основании подлинных документов. послание Димитрия к Геннадию 206 . Конечно, по прямому смыслу этой теории следовало бы белому клобуку перейти из Царьграда не в Новгород, а в Москву; но так как патриархи всероссийские имели уже белый клобук, унаследованный ими от митрополитов, то новому редактору повесть оставалось только напомнить, кому следует, что и теперь, при патриархах, новгородские владыки не остались своим старинным правом на такое же отличие. Впрочем, чего не уговаривала Новгородская легенда, то дополняли Московские читатели ее. Так Арсений Суханов , в бытность свою на востоке неоднократно вступавший в прения с греками по разным церковным вопросам, доказывал, между прочим, что, хотя «на втором вселенском соборе было положено считать Константинопольскому патриарху вторым по Римскому совету царствующего града,.. но ныне величаются. всероссийских митрополитов Петра, Алексея и Иону в белых клобуках, так как по свидетельству повести Димитрия Толмача такой клобук носили только Новгородские архиепископы, а не названные митрополиты 210 . Этим церковно-археологическим и чисто русским вопросом, очевидно, нисколько не затрагивалась честь греков, и патриархи решили его на той основе, какое только и могли указать им русские члены собора. Выше было отмечено, что вера в подлинность Константиновой грамоты держалась на Руси до самой эры церковных преобразований Петра Великого. Теперь необходимо оговориться, что так было собственно только в Великой или Московской Руси. Что же касается тех частей исконно-русской земли, которые уже с XIV века подверглись власти католических литовско-польских государей и вскоре стали ареной религиозной борьбы между православными и католиками, то здесь, в среде литературных защитников русского православия, установился совершенно противоположный взгляд на грамоту или, по местному названию. Встречая в сочинениях своих противников ссылки на эту привилегию в доказательство главенства Римских пап над всей, следовательно, и над русской церковью, западно-русские полемисты уже с конца XVI века стали высказывать разные, более или менее веские возражения против подлинности указанного привилея, возражения, заимствования занимавшихся тем же вопросом. 1) Никто из историков, описывающих жизнь и деяния Константина Великого, не упоминает о его дарении папе Сильвестру, что было бы невозможно, если бы названный император действительно издал акт столь высокой важности. И сами папы (ко Льву IX) ни в спорах с другими епископами о своем главенстве в церкви, ни в своих декретах по делам церковным, не приводили ни одного слова из этого документа (argum.1). 2) Многие защитники панского главенства свидетельствуют, что в старших списках Декрета Грацианова (составляющего первую часть католического Corpus juris canonici) нет Константинова дарения (argum. 2) и что это – документ апокрифический, подложный. 3) Церковный историк Евсевий в 4-й книге жизнеописания Константина Великого пишет о нем, что он разделил царство между своими сыновьями: старшему дал запад, среднему – восток, младшему – середину между западом и востоком (argum. 3), а о доле папы. 10) Странное решение грамоты, сравнивающее высших клириков Римской церкви с сенаторами: если бы это было так, то кардиналы могли бы, вооружённые по-военному, приступать к совершению божественной службы (arg. 10). 11) Еще страннее предписание, в силу которого никто из сенаторов, избираемых папой в свой клир, не может противиться этому избранию (arg, 11). 12) Если Константин Великий отдал Рим и все западные части Римской империи папе еще при своей жизни, то он не мог бы в своем завещании отдать своему сыну. Ибо сделка inter vivos не может быть отменена завещанием, если только допустить, что последнее сделано было для шутки. И такое ли благочестие могло заставить Константина, имевшего прямых наследников, дать половину своего царства чужому человеку? Чтобы далеко не ходить за примером, доказывающим лживость этого утверждения грамоты, припомним, как старший сын Константина Великого несомненно имевший верховную власть в Риме, поступил с папой – еретиком Либерием, о чем свидетельствуют Феодорит, Созомен и Аммоний Марцеллин (arg, 1) В составе некоторых славянских Кормчих, содержащих в себе древнейший перевод канонического кодекса греческой церкви в его еще до-Фотиевой редакции (883 г.). Так как эта статья носит на себе ясные следы перевода с греческого, то ввиду одной крайне важной особенности в ее содержании (о которой речь впереди) усиленно доискивались ее оригинала и, наконец, нашли его по каталогу греческих рукописей. титулах Иоанна Схоластика, с разными дополнениями 713 . Греческий подлинник означенной статьи славянских Кормчих имеет такое надписание: Περὶ προνομιῶν τοῦ ἀγιωτάτου ϑρόνου Κωνσταντινουπόλεως. Под этим заглавием сведено все, что можно найти в церковных правилах и греко-римских законах Юстиниановой эпохи о преимуществах Константинопольского патриарха, основанных на политической важности его кафедрального города, именно: Для меня лично новое издание грамоты желательно потому в особенности, что прежнее не было свободно от некоторых невольных погрешностей, исправленных теперь по оригиналу, т. е. по рукописи Московской синодальной библиотеки № 33 783 . Но если этим известием вполне подтверждается показание издаваемой нами грамоты, о том, что в 1213 году между Никейским императором и армянским риксом шли переговоры о браке первого с дочерью последнего: то, с другой стороны, нельзя сомневаться и в полной достоверности. дочь Леона II, выданная отцом за Иерусалимского короля, а племянница. Что же отсюда следует? Ὅτι γοῦν καὶ ἡμῖν εὐλογον ἐνομίσϑη τὸ γενέσϑαι, καϑώς τε καὶ ἡ εὐγέν ὁ βασιλεὺς πρὸς τοῦτο εἰκότως ἐπένευσε, τὸ παρὸν γράμμα ἰδού πρὸς εὐγένειαν ἐγχαράξαι δέον ἐκρίναμεν, δι’ οὐ καὶ παραδηλούμεν αὐτῇ, ἐγώ τετι ἐγὼ ὁ ἀρχιεπίσκοπος Βουλγαρίας, καὶ ἡμεῖς οἱ ὑπὸ τὸν πατριαρχικὸν μέ Κωνσταντινουπόλεως τὸ τηνικαῦτα παρευρεϑέντες ἀρχιερεῖς καὶ ἐν ἀκροάσει γεγονό ὑποϑέσεως, ἀλλὰ δὴ καὶ ἐπίσκοποι 792 , ὡς ὁ κραταιὸς καὶ ἅγιος ἡμῶν (Θεοῦ χάριτι) τῆς εὐσεβείας ἐστὶ 793 , καὶ τῶν ϑείων καὶ ἱερῶν κανόνων καὶ ἐξέχεται, καὶ οὐδὲν παρὰ τὴν νόμιμον καὶ κανονικὴν ἀκολουϑίαν ἐϑέεὁ ἀκριβῶς εἰδότες ἡμεῖς, καὶ τῇ σῇ εὐγενείᾳ διὰ τοῦ ἡμετέρου γνωρίζομε ἐντελῆ ταύτῃ πληροφορίαν διδόαμεν. Именно в греческих рукописях №445 (XV в.), л. 28 об. п. №475 (XIV в.), л. 187 об. Первый список положен в основу нашего издания; из последнего приведены варианты, из которых некоторые, в соответствие с параллельно издаваемым славянским переводом, внесены в текст основного списка и отмечены здесь прямоугольными скобками. Список этот находится в сербском Требнике № 307, на письме 341. Подробное описание этого Требника см. у Невоструева в «Описании славянских рукописей Моск. Синодальной библиотеки, отд. III, ч. 1, стр. 163–198. Невоструев в своем описании Требника № 307 (см. предыдущее примечание) приводит несколько примеров, наглядно доказывающих отличие этого перехода от принятого у древнейших славянских Кормчих (см. особенно стр. 189–195). В этом Требнике мы впервые встречаем значительное число толкований Зонары на церковные правила и несколько других канонических статей (между прочим и διάταξις περὶ δευτερογαμίας), которые до сих пор совсем не были известны в славянском переводе. Ὅσοι πρὸ τῆς διαμαρτυρίας τοὺς διγάμους ηὐλόγησαν,.. οἱ τοιοῦτοι πάντως, εἰ μὴ ἐν ὅσῳ γε χρόνῳ γε χρόνῳ τὸν δίγαμον τῆς κοινωνίας τῶν φρικτῶν μυστηρίων ο πνεύματος ἀποκωλύουσιν, ἐν τοσούτῳ καὶ ὁ παραλόγως τὴν εὐλογίαν τοῖς συναπτι τῆς ἱερουργίας ἐπισχεϑήσεται (Ἐπιστολαὶ Φωτίου, издание Валетты № 80, стр. 407). Необходимо, однако, заметить, что как приведённое, так и другие правила, изложенные в указанном письме Фотия, почти дословно читаются в неизданных синодальных решениях патриарха Алексея Студита (1025–1043), которые в одних рукописях озаглавливаются так: ᴐκ αὐτοῦ (т. е. πατριάρχου Ἀλεξίου) κρίσεων (см. рукопись синодальной библиотеки № 445, л. 18 об.), у других не имеют никакого оглавления. Рукопись первого рода была в руках Зельдена (см. его сочинение: Uxor ebraica, ed. 1688, p. 450); из рукописи второго рода Чижман приводит три правила, из которых первое читается следующим образом: Ὁ τοὺς διγάμους εὐλογήσας ἐν ἐπισχεϑήσεται, ἐν ὅσῳ καὶ οἰ δίγαμοι τῆς μεταλήψεως τῶν φρικτῶν μυστηρίων (.). Это, разумеется, есть лишь сокращенное изложение вышеприведенных слов из письма патриарха Фотия. Так же следует сказать об отношении и всех других правил, изложенных в этом письме, к правилам, содержащимся в статье: ἐκ τῶν συνοδικῶν χρίσεων πατριάρχου Ἁλεξίου. (Ср. следующее примечание). Очень может быть, что патриарх Алексей имел в виду только подтверждающий правила своего знаменитого предшественника. В издании Валетты место Фотиева письма, где говорится о втором браке, супруга, невиновного в расторжении первого собственного брака, читается так невразумительно, что издатель нашел нужным приписать к нему объяснительное толкование, по моему мнению, не совсем удачное (стр. 403, Экз. 1). Лучшим комментарием я признаю изложение того же места в следующих двух правилах статьи ἐκ τῶν συνοδικῶν χρίσεων патриарха Алексея: a) Ἁκατάγνωστος ὁ εὐλογῶν γυναῖκα παρὰἀ τοῦ ἀνδρὸς αὐτῆς παρασχομένοα ἀπολυνεῖσαν (прав. 8); См. Горчакова сочинение «О тайном супружестве», стр. 185, примеч. 2. Вот себя прибавим, что в позднейших изданиях Требника, начиная с 1677 года, ответ Никиты о второбрачных приводится в той же (Властаревой) редакции, но уже во втором, позднейшем переводе. Этот перевод принадлежит известному справщику печатного двора монаху Евфимию, который вновь перевел всю Синтагму Властаря, но так, что для русских читателей она в этом переводе была, по всей вероятности, менее понятна, чем в старом сербском. История du droit byzantin, t. III, p. 395, not.b. Том V, стр. 441, примеч. 1. Geschichte des Griechisch-Römischen Rechts, 3 Aufl. S. 40. О тайне супружества, стр. 184; ср. стр. 124, примеч. 2. По исследованию проф. Пальмовый: Новые данные по вопросу об учреждении Сербской архиепископии св. Саввой, последний занял архиепископский престол в 1218–1219 году (стр. 38; цитируем по отдельному списку из Христ. Чтения за 1892 г.). А перевод Кормчей сделан им, по всей вероятности, еще до вступления в действительное управление церковью своего отечества. Во всяком случае, св. Савва, по свидетельству его жития (Дометианова), уже первым своим ставленникам в сербские епископии «предал комуждо книги законные» (См. издание Даничича 1865 г., стр. 233). См. в Бонефидии кн. 2, стр. 127–132 и след. и Леунклавия т. I, стр. 307–310 и след. См. Migne Patrilog. graec. t. 126, p. 373-509. Diatriba de Nicetis в Νοva partum bibliotheca, ed. cardin. Mai, t. VI, pars II p. 23. Сколько мне известно по всем печатным каталогам греческих рукописей разных библиотек востока и запада, старший список ответов Оксфордский Бодлеевский № 215, ХΙV века (см. Каталог Кокса, стр. 375). А списки других сочинений с именем Никиты, митрополита Ираклийского, написанные в Х веке, указаны Гардтом в его каталоге греческих рукописей Мюнхенской королевской библиотеки (т. IV, стр. 355) и Бандины – в каталоге таких же рукописей Флорентийской Лаврентиа. 249-251). Что ὁ Σερρῶν значит – уроженец, а не епископ или митрополит Серр, как обычно думают (Алляций, Фабриций и даже Крумбахер), это ясно видно: а) из вышеуказанных двух писем Феофилакта Болгарского к Никите, адресованных – одно: Νικήτα τῷ Σερρῶν, – второе τῷ κυρῷ Νικήτα τῷ τῶν Σερρῶν; б) из надписаний, выставляемых над сочинениями Никиты с указанием и прежнего и позднейшего сана, а именно: 1) Νικήτα διακόνου τῆς τοῦ Θεοῦ μεγάλης ἐκκλησίας καὶ διδασκάλου τοῦ Σερρῶν (Hardt, Catal. Bavar. т. V, p. 1 cod. 2) τοῦ ἱερωτάτου (др. сп. ϑεοφιλεστάτου) μητροπολίτου Ἡρακλείας Νικήτα τοῦ Σερρῶν: таковы надписания двух. указанных в предыд. примечании. Впрочем, могло быть, что этот Никита некоторое время занимал архиерейскую кафедру и в своем родном городе, так что был вдвойне ὁ Σερρῶν. Говорим это на основании печатных каталогов рукописей, содержащих в себе ответы Никиты Ираклийского. Вот подлинные слова славянских рукописей: «Толькъ въкратце аҏи-то словь стҏго Григория бгҏослова ежемих митрополита [И]раклискаго кур Никиты, анепссеҙ же митрополита Серскаго» (Описание ркпп. архим. Леонида Описание. ркпп. Так, в рукописи Афонской народной библиотеки XVII в. № 1379 содержатся Ἐπιμερησίαι τοῦ πανιερωτάτου μητροπολίτου Ἡρακλείας καὶ γεγονότος κυροῦ Νικήτα. См. Σακκελίων, Κατάλογος τῶν χειρογάφων τῆς ἐϑνικῆς βιβλιοϑήκης τῆς Ἐλλάδος, σ. 251. Так действительно надписывается название сочинения Никиты в одной рукописи Бодлеевой библиотеки (см. Coxe, Catalog. codd. mss. Bibliothecae Canonicianae, p. 58, n. 18, p. 59, n. 19). Такое надписание стоит, например, в рукописи Туринской библиотеки над толкованиями Никиты от евангелия от Иоанна: 168). Без сомнения, так же было первоначальное надписание и толкование на слова Григория Богослова, потому что как предыдущее сочинение, по указанию одной из поцитированных нами писем Феофилакта Болгарского, написано Никитой, когда он был еще диаконом и дидаскалом Великой церкви, так и настоящее, διακόνου καὶ διδασκάλου τῆς τοῦ Θεοῦ μεγάλης ἐκκλησίας (см. архим. Владимира Системат. описание. рукоп. Москов. синод. библиот., 4) стр. Так, например, в одной рукописи Москов. синод. Никита на слова Григория Богослова надписывается: Τοῦ ἐν ἁγίοις πατρὸς ἡμῶν Νικήτα μητροπολίτου Σερρῶν (Владимир, 1. Позднее происхождение этой надписи доказывается тем, что Никита назван «иже во святых отцом нашим», тогда как имя его не находится в списке святых местночтимых в греческой церкви (см. этот список в «Полном Лунослове Востока» архимандрита Сергия). Мы уже видели, что в надписании славянского перевода вопросов епископа Константина и ответов митрополита Никиты, первый назван памфильским (в печатной Кормчей – памфилийским), конечно, по имени города, где находилась его кафедра. В росписях епископий, подчинённых Ираклийскому митрополиту, действительно, значится Παμφίλου. См. Parthey, Notitiae episcopatuum, p. 245, №54. Разумеется, конечно, 2-й ответ нашего греческого текста. Отсюда видно, что епископ Константин Памфильский обращался к своему митрополиту с вопросами в разное время. Поставленное в скобки взято из Синтагмы Ралли и Потли для соответствия со славянским переводом. В печатной Кормчей: клевету. Для славянского переводчика в τέλειον – клятва и ὅρκῳς – клятва. Различие между ними и то, что первое означает присягу в смысле исключительного судебного доказательства, а последнее – присягу вообще. В печатной Кормчей конец этого ответа читается так: «Также пресвитером и диаконом, по правилу второму устав да держится, что в Константине граде в преименитой церкви святой Софии собравшегося святого собора, иже и седьмой собор утвердил». Эта поправка сделана, конечно, для согласования ответа Никиты с указанным соборным правилом, которое в нашей печатной Кормчей, вопреки подлиннику, изложено в таком виде: «Еще какой епископ, или пресвитер, или диакон восхочет снить во монашеский чин, и стать на месте покаяния, рече постричь. – в Синопсисе) говорит только о епископах, принимающих монашество. Этого вопроса и ответа нет в Кормчей. См. Bonefidii, Juris orientalis lib. III, p. 203–216 и Ленкравии, Jus graeco-romanum, t. I, p. 344–351; ср. стр. 409–411, где напечатан во второй раз ответ Никиты монаху Василию. Allatii Diatriba de Nicetis №XIII по изданию Mai, Nova partum bibliotheca, t. VI, pars II, p. 23; Lequien, Oriens christianus, t. II, p. 62, №XLVI. Σύνταγμα, т. V, стр. 382, ​​пом. 1. Там же, стр. 443, пом. 1. См. Montfaucon, Palaeographia graeca, p. 60. Известно еще одно сочинение какого-то Никиты, митрополита Солунского, в списке XII века (Muralt, Catalogue des mss. Свидетельства Пахимера об этом Никите приведены Алляцием в известном сочинении de consensione, p. 705-706. Ср. Hergenröther, Patriarch Photius Bd. III, с. 796, not. 39. См. наше предисловие к памятнику №1. Так как в вышеприведённом надписании издаваемых нами ответов автор их назван только митрополитом Солунским, то отсюда можно было бы заключать, что и Никита Μαρωνείας, получив высокий иерархический пост, стал проводить в своей административной и судебной деятельности более строгие воззрения на вторые и третьи браки. Но при этом не следует забывать, что заинтересованные лица, недовольные строгостью своего митрополита, могли прямо обращаться к самой патриархии с просьбами о повенчании вторых и разрешении третьих браков и получать здесь то, в чем отказывал им местный иерарх. Таким образом, практика провинциальных церков (митрополий) по необходимости должна была согласоваться с практикой Великой церкви. См. Bandini, Catalogus codicum mss. bibliothecae Mediceae Laurentianae t. I, p. 11, №XCVIII. Следует заметить, что в «Описании» о. Архимандрита Владимира автор ответов назван митрополитом Ираклийским, а не Солунским, и первым вопросом и ответом показан не первый, а второй (стр. 465). Последняя ошибка допущена и в каталоге Матеи (стр. 332, №25). См. сказанное в конце предисловия. Поставленное в скобки прибавлено по требованию смысла и в параллель с дальнейшим выражением рукоположения, в одной литургии, разных лиц – одного во священники, другого в диаконы: ἐνδεχόμενον γίνεται. См. Migne, Patrolog. graec. t. 36, col. 483. Здесь в рукописи внесена в текст ответа схолия: σημείωσαι ταῦτα, которая в оригинале писца, без сомнения, стояла на поле. В конце ответа приписана следующая замечательная схолия: Ὁ ἀγιώτατος πατριάρχης κῦρ Ἀρσένιος, τῇ μετ’ αὐτὴν πρεσβύτερος, καὶ τῇ μετ’ ἐκείνην πατριάρχης κεχειροτόνηται. Καὶ ὁ Βουλγαρίας κῦρ Λέων, ὡς ἐν ταῖς αὐτοῦ ἐπιστολαῖς εὕρον, τὸονε Ἰωάννην τὸν Πεπαγομένον, διάκονον ὄντα, τῷ σαββάτῳ χειροτονήσας πρεσβύτερον, τῇ ἐπίσκοπον τοῦ Γραβενοῦ κεχειροτόνηκε. Ταῦτα φησιν ὁ Κυζίκου Θεόδωρος, καλόγηρος ὤν τοῦ πατριάρχου κῦρ Ἀρσενίου. О поставлении патриарха Арсения (1261 г.), согласно с настоящей схолией, говорит и Георгий Акрополит (см. Γεδεών, Πατριαρχικοὶ πίνακες, σ. 392). Упоминаемые автором схолии письма Льва болгарского (около полов. ХI в.), к сожалению, сейчас неизвестны. См. Историю Никиты в греческой патрологии Миня, т. 139, Столб. 516. У Никиты не указан год рождения Алексея II Комнина. Но из других источников известно, что это было в 1170 году. См. Muralt, Essai de chronographie byzantine, t. II, p. 195. Текст этой молитвы опубликован в издании Габерта: Ἀρχιερατικόν sive Pontificale ecclesiae graecae, p. 497-498. Содержание этого указа изложено не совсем ясно в толковании Вальсамона на 34 правило Трульского собора. См. Σύνταγμα, т. 2, стр. 383. Ср. Захария, Иус graeco-romanum, pars III, p. 507. См. эту форму в цит. изд. Габерто, стр. 495–496. См. в Геймбаховом издании Шестокнижия (1851 г.), стр. 822. Название императоров χριστὸς Κυρίου, как в Библии называются иудейские цари, первосвященники и пророки, было довольно употребительным у византийских писателей эпохи Комнинов. См., например, толкование Вальсамона на 69-е правило Трульского собора и на 12-е Анкирское. Σύνταγμα, т. 2, стр. 467 и т. 3, стр. 44. Под этим годом стоит в Лаврентьевском списке начальной летописи рассказ о суде митрополита Константина над Ростовским епископом Феодором; а в Ипатьевском списке тот же рассказ поставлен под 1172 годом. Но понятно, что хронология этого последнего перечня более чем сомнительна. В рукописи: ὑπιρκειμένην. Не нужно читать: τίς γὰρ ἄν ἄλλως κ. ε. ἐνδοιάσειε? Издается по рукописи Московской синодальной библиотеки 1687 г. № 33, л. 75 об. – 77. См. подлинник этой новеллы в Цахариэ в Jus graeco-romanum, pars III, p. 359 и славянский перевод – в Кормчей гл. 43, стат. 2. Примеч. XI, 14. Но Соломон говорит не совсем то, что Вальсамон. Вместо σύνεσις у него стоит σωτηρία. Далее вставлена в текст следующая схолия: Ὁ ἁγιος Νικηφόρος πατριάρχης Κωνσταντινουπόλεως ἔτη πέντε ἐπιτιμᾷ τὸν τρίγαμοι αὐτοῦ λς´ ἁπλῶς οὥτω καὶ ἀδιαστάκτως· ὁ δὲ ἀγιώτατος Σισίνιος, τριετίαν. Καὶ ζητεῖ ταῦτα ὀπισϑεν ἐν τοῖς κανόσιν αὐτοῦ. В печатных изданиях: πενταετίας. В печатных изданиях συνάπτοιτο. См. Σύντ. V, 6-8. Далее в текст внесены с поля оригинала рукописи: Σημείῶσαι. Ркп.: здесь и дальше ἤως. Поправлено по смыслу, так как от писца 1687 года трудно ожидать правильной передачи правописания подлинника. Поправлен из ἤως (см. выше). По изданию Геймбаха это – lib. XXVIII, tit. VIII, cap. 63. § 5 (tom. III, р. 290. Justiniani novella 22, cap. 27. Ср. Basilic, lib. XXVIII, tit. (14 ibid. p. 326). Novella cit., cap. Двадцать девятый Basilic. 1. с. (p. 328). О рукописях и печатных изданиях латинского оригинала грамоты в том и другом виде см. в исследовании Грауэрта о Константиновом дарении. Только списки знаменитого сборника Лжеисидоровых декреталов представляют либо одну первую часть Константиновой грамоты, либо обе вместе, но никогда – одну вторую. См. у Грауэра в цитированном исследовании, стр. 6–7. Σύνταγμα Раллы и Потлы, т. I, стр. 145–148. Кроме того, Вальсамон ссылается на ϑέσπισμα Константина В. 1) в собственных толкованиях на 36 гл. 1 тит. номоканона и правила соборов: второго вселенского – 3-е, четвертого вселенского – 28-е и Антиохийского – 12-е; 2) в особых канонических трактатах: а) о хартофилаксе и протекдике (Σύντ. ΙV, 539) иˆб) о патриаршеских преимуществах (там же, стр. 553). Σύνταγμα, т. VI, стр. 261–262. Из Синтагмы Властаря ϑέσπισμα Константина и перешло во многие списки известного Шестокнижия Арменопула. См. в Геймбаховом издании этого сборника, стр. 820–822. Сочинение Стевха de donation Constantini в издании 1547 г. известно нам только в цитате Грауэрта (Hist. Jahrb. IV Bd., 1 Heft, S. 45, Anmerk. 2). Сами мы воспользовались этим сочинением в издании 1591 г. (Opp. Sreuchi, t. III, fol 109б–141a). De collectionibus canonum ecclesiae graecae. Berolini, 1827, p. 80–81. См. Döllinger, Papstfabela des Mittelalters, S. 62–67 и цитированное сочинение Грауэрта в Hist. Jahrb. IV Bd. 4 Heft, S. 525 folg. В этом смысле говорится о греческом тексте грамоты, например, Грауэрте в своем цитированном сочинении (Ηιst. Jahrb. IV Bd., 2 Heft, S. 46). Papstfabeln, S. 65, Anmerk, 4. Photos, Patriarch von Constantinopel, Bd. I, S. 663-661. Histor, Jahrb. IV Bd., 1 Heft. S. Сорок шестой Anmerk. 3. В таком именно списке глагол παρεκβάλλω употреблялся на языке византийских канцелярий для обозначения того, что данный документ выписан из подлинных протоколов того или иного присутственного места, например патриаршего синода. обычная заключительная формула таких документов (отпусков) была следующая: (см. Σύντ. V, 109; Miklosch et Müller, Acta patriarchatus t. I, p. 146 и др.). В Венской рукописи грамота Константина, с приведённой заметкой, стоит после Синтагмы Властаря и отделяется от нее несколькими другими дополнительными статьями. Лямбеций, подробно описавший эту рукопись, приводит и начальные слова Константиновой грамоты, снабжённой объясняемой заметкой, именно следующие: ??? τῆς συγκλήτου. (См. Lambecii Commentarii de bibliotheca Caesarea Vindobonensi, lib. VIII, p. 488, или в новом издании Коллара lib. VIII, p. 1019). Но так же начинается ϑέσπισμα τοῦ μεγάλου βασιλέως Κωνσταντίνου в толковании Вальсамона на указанное место Фотиева номоканона. См. Σύνταγμα Раллы и Потлы, т. I, стр. 145. У Властаря Константина начинается словами: Θεσπίξομεν σὐν πᾶσι τοῖς σατράπαις καὶ τῇ συγκλήτῳ τῆς См. Σύνταγμα VI, 261. Так точно читается эта заметка над текстом Вальсамоновой редакции Константинова дарения в одной Флорентийской рукописи ΧΙV века, описанной Бандиной в Catalog. codd. mss. bibliothecae Mediceae, t. I. 361, artic. XXVIII. В Московской рукописи заметка эта значительно пострадала от времени и сырости и прочитана о. архимандритом Владимиром так: Παρεξεληλύϑη (?!)ἀπὸ τοῦ ἁγιωτάτου πατριάρχου Κωνσταντινουπόλεως κυροῦ Φ. Владимира, стр. 477). Выше отмечено, что Вальсамон поместил текст Константиновой грамоты в своем толковании на 1-ю главу восьмого титула Фотиева номоканона, а мнения членов синода, основанные на той же грамоте, он приводит прежде всего именно в толковании на 36 гл. первого титула. Σύντ. Ι, 70. См. Will Acta et scripta, quae de controversiis ecclesiae graecae et latinae seculo undecimo composita extant, p. 72-74. Σύνταγμα τῶν ϑείων καὶ ἱερῶν κανόνών, ἑκδ. ὑπο Ῥάλλη καὶ Ποτλῆ, т. I, стр. 145–148. Далее папа указывает, что он опустил из полного текста дарения, именно говорит: «Это милосердие commemoralo suo studio и devotione в конституционной обстановке». Всего этого, как полагает читатель, нет и в греческом тексте; затем оба текста согласно передают дальнейшие слова грамоты. Здесь у папы, а за ним и в греческом тексте, опять пропуск, да, оговоренный первым: Deinde facta obtestatione coram Deo vivo et terribili ejus Далее в греческом переводе опущено предложение латинского подлинника: Наес vero omnia... decrevimus. Но этот пропуск почти не заметен при следующих словах перевода: καὶ ὠμόσαμεν τάῦτα πάντα ἀπαράϑράϑρυστα διαφυλάττειν. Deusdedit, Collectio canonum, ed. Martinucci. 1869, p. 343 кв. Cfr. Gratiani Decretum can. 14 disting. 96. – Yvonis Decretum, pars V, cap. 49 (Migne, Patrol. lat. t. 161, col. 541–543). О том, какой вид имеет Константиновая грамота в списках Лжеисидорова сборника, было замечено выше. Чтобы это показание не казалось голословным, приведем его в том и другом переводе: Гергентрётер (Photius Bd. III, S. 738) высказывает в этом только сильное сомнение: ist sehr fraglich. Но Лянген в своей «Истории Римской церкви» решительно утверждает, что отсылке папского послания 1053 года помешали начавшиеся вслед за тем дружественные отношения греков ко Льву IX (Bd. III, S. 473.) Hergenröther, Photius Bd. III, S. 737. Hefele, Conciliengeschichte, Bd. IV:S. 766 (2-е Aufl.). Cp. Hergenröther, Handbuch der Kirchengeschichte, II Bd., S. 146 (3-е Aufl.). Настаивая на этом положении, позволяем себя высказать, в виде вопроса, новую догадку: упоминаемая византийскими историками и, как ниже увидим, самим Вальсамоном попытка патриарха Михаила Керуллария присвоить некоторые внешние отличия императорского сана – не была ли уже основана на грамоте Константина? Об этих списках будет речь дальше. Так Оттобонианский кодекс № 309, по которому мы издаем Константинову грамоту, написан, по замечанию его описателей, Казуланским монахом Иоахимом (в Мессине. См. Codices mss. graeci Ottoboniani, p. 165; cfr. p. 298). О других четырёх Ватиканских списках, которыми пользовался Стевх в своем сочинении о Константиновой грамоте, он делает общее замечание, что они писаны греками в Италии древними лонгобардскими буквами (Opp. t. III, fol. 226). Ниже мы увидим, что эти древние буквы не старше XIV века. А отсюда само собой следует, что писцы всех упомянутых списков были уже латинизированные греки. В частности, писец Оттобонианского списка прибавил от себя приписку, не оставляющую никакого сомнения относительно его вероисповедания, именно: Ταῦτα καὶ οἰ τῶν ὦν πρῶτος ὁ μακάριος ἐγένετο Κωνσταντῖνος, [ὅς] τὸν πάπα[ν] Σίλβεστρον, τηνικαῴ Ῥώμης ἐκκλησίαν ἰϑύνοντα, κοινῷ ψηφίοματι, πανταχοῦ τῆς οἰκουμένης διαδοϑέ διάδοχον καὶ τοῦ Χριστοῦ διὰ τοῦτον προσαγορεύει, ποιμένα τε πρῶτον καὶ ο ἁπάσης τῆς ἐκκλησίας ἁποκαλεῖ. Καὶ δῆλον ὡς ἐπιψηφίζων, ἥν ἐν τοῖς χριστιανοῖς συνήϑειαν εὖρε, ταῦτεῖ γὰρ ἐκ τῶν ἐϑνικῶν ἄρτι πρὸς τὴν ἐκκλησίαν ἐπιστραφεὶς, ἔμελλεν ἐν τα Καὶ τούτῳ (т. е. Σιλβέστρῳ) τὴν Ῥώμην διὰ τὴν καϑέδραν τοῦ μακαρίου Πέτρι οὐκ ἀξιῶν ὥς φησιν, ὅπου ὁ ϑρόνος τοῦ ἀγιωτάτου Πέτρου τοῦ βικαρίου τοῦ βασιλέως ἡμῶν Ἰησοῦ Χριστοῦ ἵδρυται καὶ ἡ τῆς αὐτοῦ ἐκκλησίας ἀρχκ τὴν κοσμικὴν βαδιλείαν ἰδρῦσαι, ἀλλὰ ταύτην μἐν τῷ μακαρίῳ Πέτρῳ καὶῦ διαδόχοις ἀφιεροῦμεν, δὲ ζητήσομεν ἐν ἑτέρῳ τόπῳ βασίλειον ἱδρύσασϑαι κατοικ Καὶ ὅσα ἄλλα προστίϑησιν, περὶ τε τῆς εἰς τὸ εὐαγγέλιον ἐπιδτροφῆς ἑαυ καὶ περὶ τῆς ἀξίας τῶν διαδόχων τοῦ Πέτρου ϑεσπίζων, καὶ τοῖς μετὰ ταῦ ркп. Περὶ ἥν (т.е. ἀξίαν?), εἰ μὴ καὶ οἰ τῆς βασιλείας διάδοχοι τὴν ἴσην αὐτῷ φυλάξουσια, ὡ ἁποφαίνεται, μετὰ τῶν σταυρωτῶν τοῦ κυρίου ἡμῶν Ἰησοῦ Χριστοῦ, καὶ τῆς πειραϑείησαν τῶν μακαριωτάτων ἀποστόλων Πέτρου καὶ Παύλου. Πρὸς γὰρ τοῖς ἄλλοις καὶ τοῦτό φησι· τάξιν ἡμεῖς στράτορος ἀπεπληρώσαμεν Σιλβέστρῳ πάπᾳ Ῥώμης, τῷ διαδόχῳ τοῦ μακαριωτάτου μου Πέτρου, τοῦ βικαρίου τοῦ 19-20a). Так мог писать только истовый католик. Говорим это на основании известных каталогов греческих рукописей, находящихся в библиотеках Иерусалима, Афона, Патмоса, Синая, греческого королевства (именно каталогов: Пападопуло-Керамевса, Саккелона, Ламброса, Гартгаузона). См. Lenormant, La Grande-Grèce, t. II, p. 417-419 (ed. 1881). Сицилийская митрополия Сиракузы с подчинёнными ей епископиями (число более 20) еще во времена Нила Доксопатра (около половины XII в.) оставалась под властью Константинопольского патриарха (см. Parthey, Hieroclis Synecdemus с приложениями, стр. 302). См. в указанном издании Parthey, p. 291 и след. Августин Стевх в своем полемическом сочинении против лютеран производит полностью Вальсамонов текст Константинова. легат переводчиком для рассуждений с греками о предметах веры. Все это видно из следующего послесловия названного копииста: Ἐγράφη παρὰ Νικολάου τοῦ Ὑδρουντίνου ἐν ἀπὸ τῆς βίβλου, ὡς προείρηται (т. е. из номоканона с толкованиями Вальсамона), τῇ προτροπῇ τοῦ κυρίου Βεν καρδιναλίου καὶ τοῦ τοποτηρητοῦ Ἰννοκεντίου τοῦ τρίτου πάπα Ῥώμης.Ἦν καὶ τότει ἐξελληνιστὴς καὶ ἑρμηνεὺς αὐτοῦ καρδιναλίου καὶ τῶν γραϊκῶν ἐν ταῖς διαλέξεσι, ἔτει ҂ς ψιε, ἰνδικτιῶνος ι΄ μηνὸς δεκεμβρίου (Steuchi Opp. t. III, append. p. 14). Это говорит Вальсамон и под текстом Константинового дарения, и в особом трактате о хартофилаксе (Σύντ. IV, 540). О празднике св. нотариев см. его же толкование на 62 правило Трульского собора. А как в конце этого толкования отмечено, что это неприличное клирикам праздник отменён был патриархом Лукой, то и золотая тиара великого хартофилакса чуть ли когда украшала голову самого Вальсамона, едва только допустит, что он уже занимал эту должность еще до названного патриарха, или при нем упомянутого праздника. Но в то время, когда наш канонист писал об этой тиаре, она хранилась в хартофилакии просто как антик, хотя по замечанию автора, и не очень старый, но уже безвозвратно изъятый из употребления, благодаря безобразиям, которыми сопровождалось праздник нотариев (καὶ χρόνος καὶ πέμπελος, ἀλλὰ νέος καὶ πρόσφατος·καὶ φϑόνος οὐκ ἀγενὴς, ἢ καὶ ἁπα εὐλάβεια, τὰ τὸ τοιοῦτον σχολάσαντα μέγα τοῦ ὀφφικίου προνόμισω 1. c.). Alexias, ed. Boun, vol. I, p. 64. Это сочинение издано Иерусалимским патриархом Досифеем в начале сборника разных полемических трактатов против Латинян, названного издателем Τόμος καταλλαγῆς (Яссы, 1692). О нашем анониме Досифей в предисловии к своему сборнику сообщает следующие сведения: ???????????????????????????????????????????????? Κωνσταντινουπολίτην ἤρξατο δὲ συγγράφειν τὴν πραγματείαν ταύτην ἐν Παρισίοις τῆς Γ 1400 году вместе с императором Мануилом Палеологом). Ἤκμαζε δ’ ἐπὶ Μανουὴλ τοῦ Παλαιολόγου (1391–1425), ἐφ’ οὖ ἀπὸ Ῥώμης ἐς πρέσβεις ἐζήτουν διαλέξεἰς, ὡς ἰστορεῖ Ἰωσὴα ὁ Βρυεννίος, καὶ ἀπὸ ἕτεροι ἐζήτουν σύνοδον, ὡς ἰστοροῦσιν ἄλλοι. Ἦν δὲ οὐ μόνον σοφὸς ὁ ἀνὴρ, ἀλλὰ καὶ δίκαιος καὶ ὅσιος. Ἐπειδὴ ἐν οἶς γράφει περὶ συνόδων, προλέγει τὰ ὕστερον γεγονότα ἐν τῷ Φλωρεντι О грамоте Константина аноним Досифея рассуждает в 6-й главе собственного сочинения. (См. стр. 8–10). Об этом Макарий и его неизданном сочинении, носящем в рукописях надписание: Κατὰ τῆς τῶν Λατίνων κακοδοξίας καὶ κατὰ Βαρλαὰμ Фабриция в Библиоте. grace. t. VIII, p. 367, ed. Harless. Аляция de consens., где приведены отрывки из указанного сочинения Макария Анкирского. Μελετίου Ἀϑηνῶν Ἐκκλησιαστικὴ ἰστορία, т. Ι, стр. 315–316. Вена. 1783. Прекрасно, однако, что еще в конце XVI века один из образованнейших греческих иерархов того времени Мелетий Пигас, патриарх Александрийский, пользовался грамотой Константина В., как вполне достоверным источником исторических сведений. См. отрывок из его послания к западнорусским православным в Алляция в цитованном сочинении, стр. 208–209. В том и другом издании доказательства подложности Константиновой грамоты помещены в примечаниях к 28 правилу Халкидонского собора. Главное содержание этой рукописи, бывшей Ундольской № 1, составляют ветхозаветные библейские книги. Грамота Константина находится в ней на лл. 423 об.-429. Ср. «Славяно-русские рукописи В.М. Ундольского». Москва. 1870, столб. 1–5. Тем же пред живым Богом, иже повелевшему (sic) нам царствовать, и пред ужасным его судом засвидетельствуем ради божественного и нашего совета царского сего установления всем нашим преемником, владыкой по нам, и всем иже по всему вселенному людям, ибо ныне сущим и потом быть хотящим, ни однажды от них предложить или претворить некоторое ради образа, еже божественным и нашим царским повелением священной и святой Римской церкви и всем иже под ней святителем, по всему вселенной досадит». Обе выписки приведены собором по списку первого разряда. Сочинения об авторе и месте написания этого слова выложены в цитированном нашем сочинении на стр. 62–63 (примеч.). Ркп. Москов. Синод. Библиот. №759, л. 225. 36) рассказывает, что он украсил золотом и изображениями Иисуса Христа, Богоматери и Иоанна Предтечи белый клобук, который носили и другие патриархи, поставленные в этот сан не из монахов. Возможно, что Василий, во время своего представления этому патриарху, имел с ним, так сказать теоретическую беседу о белом клобуке, из которой узнал причину, почему одни греческие архиереи носят чёрный клобук, а другие – белый. А когда сам Василий до этого избрания в архиепископы принадлежал к мирскому (белому) духовенству и только перед самым поставлением в этот сан принял монашество, то он не мог считать себя вправе носить такой же клобук, как и Цареградские патриархи, поставленные из мирян или из белого духовенства. Замечательно, что в одной из старших Новгородских летописей (так называемой второй) под 1421 годом поставлено такое известие «Клобук белый дал патриарх Иерусалимский владыке Василию, а патриарху дал папа Римский, и с тех мест клобук белый в Новгороде» (Новгор. "S" παρείοην. Лат. adsunt. Лат. в cavernis petrarum. "S" Σωράκτι. Лат. Seraptem, Soracte, Siracte, Soractam, Soractim, Sareptem. "Ο" τούτων. Лат. in hac parte. грехи не восхотел еси сотворить. Бога и Спаса нашего Господа послана есма. истинному благочестию и далее прибавлено: и православию догматом. всю проказную ону крепость отгонишь от тебя. Ркп.: в здравие. Исправлено согласно с греческим ἀμοιβήν, – Кормчая: возмездие. Ркп.: удачное. Исправлено согласно с греч.: въздай = ἀντμέτρησον, и҆же = τῷ. Кормчая: возмеры. Спасу своему и дальше прибавлено: и воздаждь славу Спасителю твоему. Прибавлено: и чествовать. чести = части; Кормчая: ты же себя чисто очисти. Прибавлено: а истинному. Лат. perennctatique eum sumus (alii: percontatique sumus ab eo). "S" ἐλεχϑῆναι. Лат. exhiberi. ихже видел лица, еже во сне видех и узрев познаниях. Добавлено: пред всеми тысячники и сотники. Лат. Benedictoque fonte, illic me triua mersione unda salutis purificavit. Пред этим в рукоп. стоит в – лишнее. В Кормчей далее: нам. во едином вретище одежду быть. и внутрь моей латеранские полаты находиться. измоление – из перечня 1 разряда. Прибавлено: вот Отца рожденного прежде всех век, в последние же лето. от Духа Праздника воплотившаяся и Марии девы вочеловечшась. Ркп.: седмоличная; Кормчая: седмерическая. В «О» пред τὸ λαβεῖν стоит τὴν ἀπὸ. Вероятно, в оригинале стояло: μετὰ τὸ ἀπολαβεῖν. Лат. demonia opera hominum manu facta conprobantur. Прибавлено: наш Сильвестр. Кормчая: преславно это слово. Лат. Это домработающий биот Silvestro agnoscerem, et beneficiis ipsius beati Petri integerrime sanitati me redditum comperi. У Стевха (fol. 216 v.) καὶ τῷ δήμῳ τῷ τῇ δόξη ῥωμαϊκῆς βασιλείας ὑπείκοντι. К этому слову относится следующая схолия, помещённая в «О» на поле другой рукой: Πάτρωνας ἢ τοὺς κηδεμόνας. У Стевха (fol. 216 r.) вариант: πρώτους πρὸς τὸν ϑεὸν πατέρας ειναι. У Стевха (ibid.) вариант: καὶ: ὢσπερ ἡ βασιλικὴ ἐξουσία ἡμῶν εἰς τὴν γῆν σέβεται καὶၭ ϑεσίζομεν σέβεσϑαι καὶ τιμᾶσϑαι τὴν ἁγιωτάτην τῶν Ῥωμαίων εκκλησίαν. Это главный империалемский потенциал, эта и sancrosanctam Romanam ecclesiam decrevimus veneranter honorare, et amplius quam nostrum imperium et terrenum thronum 7 sacratissimam beati Petri gloriose exaltare. Греч. εὐεργεσίαις. Кормчая: благодетельств. В рукописи стоит здесь что-то совсем непонятное: нбнᷭ҇ами. Исправлено согласно тому, как выше переведено греческое слово σατράπης (см. стр. 101 и 100); Кормчая: тысущники и сотники. и со всеми римского царства величества подлежащему человечеству. На связь славянских Кормчих, содержащих в себе перевод хронологической синтагмы канонов в ее еще до Фотиевой редакции, на тему Кормчихи, в которых содержится перевод систематического сборника Иоанна Схоластика, указывает надписание над правилами Василия Великого в Кормчихах первого разряда. См. наш первоначальный славяно-русский номоканон, стр. 41. Сколько известно, первый пример епископской присяги на верность и повиновение папскому престолу в определённой форме (Beato Petro et Vicario ejus) имел место за 100 лет до св. Мефодия при рукоположении германского апостола Бонифация. См. De Marco, De concordia sacerdotii et imperii, lib. VI, cap. 7, § 6. Славянское оглавление «причёт» представляет перевод первоначального греческого оглавления, которое читалось так: Ψῆφος τῆς αὐτῆς ἁγίας συνόδου χάριν τῶν πρεσβείων κλ. см. наш Первоначальный славяно-русский номоканон, стр. 36. Та же самая схолия к 28 правилу Халкидонского собора издана Питрой по Мюнхенскому списку номоканона в XIV титулах. См. Iuris eccles. graec. historia et monumenta, t. II, p. 646–647. Отсюда взяты в нашем тексте слова, поставленные в скобках. Мысль этой схолии, очевидно, та, что если второй вселенский собор отдал Риму, как старшей столице, предпочтение чести перед Константинополем, то после падения западной Римской империи, когда только один Константинополь остался «царствующим градом», к нему по необходимости перешли все преимущества старого Рама. Против этой мысли, составляющей собственно вывод из соборного правила, и восстает автор следующей схолии, известной теперь только в славянском переводе. Слова: нъ и въсписы к събору пропущены в «С». Далее должен стоять союз ἢ. См. Biblioth. joris может. vet., р. 1245; ср. Photii Nomoc., tit. VIII, cap. 1. Ср. Voelli и Tustelli op. cit, p. 1245; Photii Nomoc. tit. VIII, cap. 1. Вероятно, перед этим словом опущена отрицательная частица (ἀκυροῦσα). Здесь оканчивается текст закона во Флорене. г.; остальное – из Питры (op. cit., р. 463). Необходимо читать: τοῦ τίτ. α´ διάταξις β´ τῶν νεαρῶν. Ср. Voelli et Иустелли op. cit., p. 1321. Нужно читать: Βιβλίου ια´ τοῦ κώδικος, τίτ. κα´ βιάταξις α´. Εἰσαγωγή или εἰσαγωγικὸς νόμος назывались у византийцев Институции Юстиниана. Ср. Pitra op. cit., р. 462, not. 9, где приведено то же место из Институций, и Zachariae Ἀνίκδοτα juris graeco-romani, praefat., p. XXII. Захария, Jus graeco-romanum, pars III, p. 271–272: Ἠνίκα γὰρ ἂν ἄνϑρωπος ἐκ τῆς ϑείας προνοίας ἐγκαταλειφϑεὶς ἀνϑρι ϑάνατον καὶ τοῦτον ἀπαρτίσει, καὶ ἀφανὴς καὶ ἀνέγκλητος γένηται ὁ παρ’ αὐ φόνος, εἰς ἐαυτὸν δὲ γενόμινος μετρήσει τὸ μἐγεϑος τοῦ τολμηϑέντος πτώματος κα ἐξαγόρευσιν ὁρμήσει, λόγιζεται δήπου, ποίῳ τρόπῳ ταύτην ἀσφαλῶς ποιήσηται· καὶ εὐπίσκει πάντως, ὅτι τοῦ ἐρευνωμένου ἀφανοῦς ϑανάτου πάρ’ αὐτοῦ ἐξαγγευλο φωραϑεὶς ὡς ἀνδροφόνος ἐκ τοῦ νόμου καὶ τοῦ προσφόρου ἄρκοντος συλλαμβάνεται εἰς τὸ ἱερὸν εἰσερχόμενος καὶ τῷ ἰερεῖ προσερχόμενος καὶ παντακόϑεν ἔχ ποιεῖται τὴν ἐξαγόρευσιν, τυκὸν οἵῳ τρόπῳ καὶ οἵᾳ μηχανῇ τὴν τοῦ ρον ἀγνοουμένην σφαγὴν, καὶ ἐπιτυγχάνει τῆς ἀφέσεως. Ibid., p. 274: ἔστω μὲν οὖν ἀειφυγίᾳ πάντως ὁ φονεὺς ἐκεῖυεν καταδικαζόμενος, καὶ ἐκεῖ καὶ αὐλεζόμενος ἐν τῇ, ἢ ἔχανε τὸ τοῦ ἀδίκως ἀναιρεϑέντος ἀδελ ὑποδέξασϑαι αἶμα· καὶ τοῦτο πρῶτον μετὰ τὴν ἐκκλησιαστικὴν ἐπιτίμησιν τὸ δεχέσϑω. Ибид. p. 275: πλὴν τοὺς μὲν περιουσίᾳ κακίας μελέτην ϑεμένους τὴν τοῦ προευτρεπισαμένους ἐπ’ ὀλέϑρῳ τῆς ἐαυτῶν ψυχῆς εἰς τὸν τοῦ ἀδελφοῦ ἀποκείρεσϑαι καὶ τοῖς μοναχοῖς ἐγκαταλέγεσϑαι· καὶ οὐ μόνον τὸν ἐπ’ αὐν χρόνον τῆς μετανοίας, ἀλλὰ καὶ ἅπαντα τῆς ζωῆς αὐτῶν ἐν μοναστηρίῳ διοικ. Τοὺς δὶ ἄλλως ἐκουσίως μὲν ἀνῃρηκότας, προπετείᾳ δὲ καὶ συναρπαγῇ ἀυο μελέτῃ καὶ προπαρασκευῇ καὶ προβουλίοις τὰ τῆς μιαιφονίας ἐπιδειξαμένους, τὴν πρὸς ἅπασι τοῖς ἄλλοις ὐφίστασϑαι, οὐ μέντοι γε τὸν μονήρη βίον αἰρεῖσϑαικα. Захария, op. cit., p. 477–482; ср. Ралли и Потли: Σὐνταγμα τῶν ϑείων καὶ ἰερῶν κανόνων, т. IV, стр. 116–119. Нелишне заметить, что в печатных описаниях этой рукописи именно: в Accurata codicum graecorum mss. bibliothecarum Mosquensium Sanctissimae synodi Matthaei (см. стр. 321–322, № XLI q.) и в недавно вышедшем «Систематическом описании» тех же рукописей о. Архимандрита Владимира (см. стр. 483–484, № 331) занимающая нас (и ниже издаваемая) статья не показана. Новый пример, доказывающий, как мало можно полагаться на полноту печатных описаний рукописей. Здесь что-то пропущено. Можно подразумевать: αὐτὸν (φονέα) τῷ ἐκκλησιάρχη или: τὴν ἡμέραν τῆς κρίσεως. παναγία = προσφορὰ τῆς Παναγίας, т. е. вторая просфора, приносимая на проскомидии в честь Пресвятой Богородицы. ἁγιασμα – святая Богоявленская вода. δωδεκαήμερον – 12 дней от праздника Рождества Христова до Богоявления, по нашему – Святки. ἡ προσφωνήσιμος (ἑβδομας) – неделю Мытаря и Фарисея, по-русски – сплошная перед великим постом. Сколько помню, об этой грамоте спрашивали меня: профессор Харьковского университета М.С. Дринов, доктор С.-Петербургской духовной академии И.С. Пальмов и г. Пападопуло-Керамевс. Подробное описание этой рукописи, написанной в 1687 году, читатель найдёт в недавно напечатанном «Системате. описании рукописей (греческих) Московский Синод. библиотеки» архим. Владимира, у которого она стоит под №336. Кроме Московского списка, я пользовался еще для настоящего издания списком, написанным за год раньше и находящимся в рукописи одного греческого монастыря в Македонии. Копия из этого списка обязательно сообщена мне г. Пападопуло-Керамевсом. См. Recueil des historiens des croisades. Documents armeniens. Introduction, p. 510. Paris. 1869. О браке Риты-Стефании с Иоанном Бриенном см. в истории Армении Алишана (на армянском языке). Венеция. 1885, стр. 510–511 (цитата Х.И. Кучук-Иоаннесова). Sathas, Bibliotheca graeca medii aevi, vol. VII, p. 462. О времени, когда жил и писал автор хронографа, см. предисловие издателя стр. σμα´ (241). По соображениям М.С. Дринова, Хоматин занял архиепископский престол в конце 1216 г. или в самом начале 1217 года. См. Византийский Временник, т. I, стр. 332. γνησίαν – из Македонского списка. Ἐπίσκοποι упоминается в грамоте отдельно от ἀρχιερεῖς, потому что на языке патриаршей канцелярии последний титул преимущественно усвоялся митрополитам и архиепископам. Примеры употребления у византийских писателей прилагательного ὅλος в сочинении с родительным падежом (в смысле исполненного чего-либо) см. под этим словом у Thesaurus Стефана. ἔϑιμά τε καὶ νόμιμα нет в Македонском списке. В Московском списке ἔχον. Вам может быть интересно: