Служебник — книга таинственная

(По поводу суждении о ней в новейшей художественной литературе) (Вещь, произнесенная 20 апреля на заседании Киевского религиозно-просветительного Общества в зале Киевского Реального училища). Не в первый раз выпадает на нашу долю высочайшая честь и особенное наслаждение выступать со своим носильным словом перед столь избранной аудиторией, какова наша реальная, по вопросам собственной специальности, которая, к глубочайшему сожалению, не пользуется должными симпатиями и популярностью посреди широкого круга нашей интеллигенции. И, признаемся откровенно, никогда не овладевали нами смущение и опасение в такой степени, как в настоящий раз. Причина нашего душевного волнения кроется не во внешних обстоятельствах, в настроении нашей высоко почтенной аудитории, которая, к великому нашему удовольствию, была к нам всегда благосклонно уничижительна (о чем особенно усердно мы просим и в настоящий раз), известным всем и, по нашему глубокому убеждению, печальным явлением в нашей отечественной литературе, затронувшим хоть и не по существу, как увидим в свое время, но из разных сторон и наш настоящий предмет. Книга Служебник в кругу богослужебных книг православной церкви, по своему назначению и глубоко-таинственному содержанию, занимает особое и, можно сказать, исключительное положение. Все остальные церковно-богослужебные книги, содержащие в себе молитвослов и песнопения, составленные отцами и учителями церкви православной, предназначаются нашей матерью – церковью к научению, нравственному назиданию и низведению в души верующих Божественной благодати охотно и даже настойчиво рекомендуются ими к употреблению вне храма на дому, как книги полезные в их повседневной жизни, либо для руководства в праведной и богоугодной жизни (напр., Типикон, Следующая Псалтирь Часов, Канонник и др.), или для христианского богословского образования (напр., правильного религиозного миросозерцания (напр., Требник, Минеи месячные). Книга Служебник к разряду указанных книг не относится 1 . Для чтения мирян она не предназначается и, при совершении литургии, вслух народа из этой книги прочитывается только одна заамвонная молитва, в которой как бы резюмируются все прошения и молитвы, читаемые священником тайно в алтаре. Служебник существует только для практического употребления лиц священных – епископов (называется у нас эта книга Чиновником архиерейского священнослужения) и пресвитеров. На православном Востоке даже диаконы не всегда пользуются при богослужении этой книгой, а имеют так называемый Διακονικόν 2 – книгу, содержащую в себе ектеньи и возглашения, произносимые за суточным богослужением диаконами. В «учительном известии», напечатанном при Служебнике для руководства иерею и диакона, о настоящей книге мы находим следующее наставление: « согрешит: зане многие споны, забвения и запности тогда случаются, и не должны познать, что действует, или глаголет, и во усомнение людей введет, и явленный порок забыл сотворить» 3 . О молитвах Служебника, в частности, в том же «учительном известии», кроме указания не читать их на память, без книги, говорится так: «молитвы со всяким благоговением, благочестно, и большим вниманием, прилежно и всецело, ничтоже. Известно зная, что Богъ отъ устъ его, какие какие-то многоценные бисеры, сия приемлетъ» 4 . И в чинах литургии постоянно замечается о молитвах, которые читаются священником тихо, тайно или тихим гласом, или «в себе», или «втай» 5 . Причина такого исключительного положения книги Служебник в ряде других богослужебных книг нашей церкви заключается в ее возвышенном, глубоко таинственном характере содержания ее молитв, в высокой священной важности ее сложных обрядов и священнодействий, при посредстве которых и делается величайшим чудотворцем. – На глазах молящегося народа, произнесением слов евхаристического канона, он претворяет обычные вещества – хлеб и вино в истинные Тело и Кровь Господа и Спаса нашего Иисуса Христа. Людям, не посвященным в сокровенные тайны православной веры, лишенным, по слепоте духовной, способности правильно смотреть на предметы возвышенные духовные и здраво судить о них, такое положение священнослужителя, во время совершения литургии, и указанный нами акт его чудотворения кажутся странными и противоречивыми. страшную тайну. «Когда ты видишь Господа, пожертвенного и лежащего, священника, углубленного в священнодействие и молитву всех просвещенных драгоценной Кровью, говорит великий учитель церкви св. И. Златоуст, думаешь ли ты, что ты еще с людьми и на земле? Не перенесены ли ты на небо и с помыслами, возвысившимися над всем плотским, с душой чистой, с умом светлым созерцаешь то, что на небе? О чудо! О, любовь Божия! Сидящий горе со Отцом в это время держится руками и дает обнимать и принимать Себя всем желающим. А все это, заключает св. отец, делают глаза веры… Чудное это дело, достойное всякого изумления»! 6 . Впрочем, в нашем современном Служебнике не все составные части имеют одинаково – важное и глубоко-таинственное значение. В чинах литургий, совершаемых в нашей церкви в настоящее время и преданием усвояемых святым вселенским учителям Василию Великому и Иоанну Златоусту , которые много потрудились над их упорядочением и приведением в нынешний состав, мы должны строго различать. менее важные, случайные, а потому в течение этой истории постоянно подвергавшиеся изменениям, перестановкам и сокращениям. Центральная часть литургии, так называемый, евхаристический канон составляет неизменную часть литургии, а нынешний чин проскомидии, литургия оглашенных или готовящихся к крещению и заключение чина литургии следует относить к менее важным и менее устойчивым частям нашего Служебника, так как для таинства Основание для такого деления чин литургии на части существенные и несущественные мы находим в цитированном уже нами «учительном известии», в котором в статье: «о прилучиях недостаточности служащего священника» говорится, между прочим, и следующее: въ литургии ко входу великого позовется, смертные ради каковы приключаемые нужды, аще крестить, или исповедедать, а не в дальнем расстоянии, да оставитъ на томъ мемом служение , и идетъ борзо тамо, и сотворивъ болезненно божественную службу: въ церкви же велитъ чтениемъ Апостола либо псалмовъ, либо каноновъ, либо поучениемъ, ко спасению полезнымъ, пришедшие люди пользовать въ то время. Если же укоснѐетъ там, по случаюъ нужднымъ, и опоздаетъ, а точку по самой проскомидии, да оставитъ литургисать , и воутрие да литургисаетъ опять все, и по приятии, и то лицо потребитъ, как и выше говорится. По большому же входу и по освящению даров, да не оставляет совершать литургии, в волю Божию о болезненном полагаясь» 7 . Чин проскомидии в том виде и составе, как он сейчас излагается в Служебнике, довольно позднего происхождения. В древнейшем из сохранившихся до нашего времени совершаемой литургии VIII–IX века (Codex Barberinus) чин проскомидии отсутствует, и молитва предложения (без заглавия) 8 , стоящая на первом месте и напоминающая о нашем чине проскомидии, в действительности ничего общего по своему содержанию не известна. Она тожественна по содержанию с подобной молитвой в, так называемой, литургии св. евангелиста Марка. Во других известных нам списках чинов литургии до почти XIV века тоже нет упоминания о проскомидии. Действие литургии 1306 года в рукописи Афоно-Эсфигменского монастыря 9 представляет нам проскомидии уже на том месте и примерно в том составе, в котором она известна и в настоящее время. Но и, после этого времени, в XV и XVI веках в ней много было сделано перемен и дополнений, пока в XVII веке, путем печатания богослужебных книг, чин проскомидии не получил прочную устойчивость и однообразие. В этот долгий период колебания и неустойчивости в положении рассматриваемого чина, богослужебная практика православной церкви нисколько не терпела замешательств и неудобств в отправлении святейшего таинства евхаристии, потому что приготовление св. Агнца, необходимого для совершения литургии, ясно и определенно было указано в Служебнике, после большого входа, в «молитве проскомидии, по поставлению божественных Даров на святой трапезе» (Εὐχὴ προσκομιδῆς ἁγίᾳ τραπέζῃ τῶν θείων δώρων ἀπόθεσιν), которая неизменно сохраняет свое место и поныне, хотя, но своему содержанию, ей более подходящее место можно было бы указать в чине проскомидии. «Приими Боже Вседержителю, взывает в этой молитве священник, и нас грешных молений, и принеси к святому твоему жертвеннику, и вдови нас приносить Тебе дары же и жертвы духовные о наших грешах, и о человеческих невестах. Как известно, в чине архиерейской литургии до сих пор епископ совершает проскомидию во время пения херувимской песни. Изнесение священнослужителями из алтаря во время большого выхода в руках блюдца, лжицы, копия, губы, воздухов и, как, напр., в нашей Киево-Печерской лавре в дни пасхальной недели, На практике православной церкви к этому именно моменту приурочивалась проскомидия или приношение верующими для евхаристии хлеба и вина. Ныне существующий у нас обычай поминать на великом выходе Государя Императора, Его августейшую семью и весь царствующий дом, Св. Правительствующей Синод, местного епископа, синклит, военачальников, градоначальников, христолюбивое воинство, благотворителей, всех христиан и проч. христиан живых и умерших – живой остаток и очень выразительный тот же древний обычай христианской практики. Начальная часть нынешнего чина литургии, во время которой поются антифоны и читаются священником молитвы антифонные, к малому выходу с евангелием также не составляла необходимой принадлежности древнего чина литургии и во многих древних списках этого чина отсутствует совершенно. Внимательный наблюдатель может видеть, что епископ, совершающий литургию, и по сей день, активного участия в совершении этой части литургии не принимает, а отправляют ее одни пресвитеры с диаконами. Причина этого кроется в обычае древне-христианской практики и, в частности, в практике Великой константинопольской церкви, от которой мы получили чин нашей архиерейской литургии, патриарха, а по его примеру, и епископам явятся в храм не к началу чин литургии, а именно перед малым. Патриарх до сих пор либо находился дома в патриархии, где он и облачался в присвоенные ему священные одежки, либо же в большие праздники совершал, но огорода в храме, в котором он должен был совершать литургию. Киев и св. Евангелия к западным, так называемым царским вратам, и совершалось в древности с той целью, чтобы торжественно встретить вступающего в храм для богослужения Владыку-архипастыря. Молитва , надписываемая в Служебнике так: «молитва входа», обращение в ней к Владыке Господу Богу «сотворить со входомъ нашимъ , входу святыхъ ангеловъ быти, сослужащъмъ нам и славословящихъ твою благость», чтение архиереем храму святому твоему во страсе твоем и целование икон Спасителя и Богоматери, висящих ныне на святых или царских дверях, – все это ясно указывает на то значение, какое древность христианская придавала этому малому входу. В нашей современной практике, следовательно, вход священнослужителей совершается двукратно – в это время и раньше в начале литургии, пред совершением проскомидии или пред чтением часов. Так как малый вход, устраиваемый более низким духовенством торжественно с изнесением креста, св. Евангелия и кадильниц, имел в виду встречу нередко не одного патриарха, но и императора, который, по извещению референдария, вместе с придворными сановниками старался попасть в храм к этому же моменту, так что малый вход несколько замедлялся ясные следы которых мы видим и в современном нам совершает архиерейской литургии. По входе в храм, император, принявший дикирий от препозита, шел в алтарь, целуя предварительно святые иконы на царских вратах, которые ему приближали стоящие близ них митрополиты, и кадил престол и крест запрестольный, при чем патриарх, стоя в соле императору: «Господи, спаси благочестивые (τοὺς είσεβεῖς – так именовались византийские императоры) и услыши ны». Император, окончив каждение престола и алтаря и передавший дикирий и кадило патриарху, который теперь вступал в алтарь для подобного же каждения, в свою очередь, вместе со своей придворной свитой, стоящей на правой стороне, приветствовал патриарха: «Τὸν ἀρχιερέα ἡμῶν, Κύριε, φύλαττε, εἰς πολλὰ ἔτη, δέσποτα», после чего император удалялся наверх в катихумены, где он Литургии. Так называемые «похвала» и «великая похвала», которые произносит у нас при архиерейском богослужении протодиакон, и потом повторяют певцы, состоят из возглашений: «Святейший Правительствующий Синодъ на многие годы» 13 ; «Благочестивейшего, самодержавнейшего великого Государя на много лета» и проч. в цельном своем виде явились в чине архиерейского священнослужения, по указу императора Петра I, в 1721 году и составляют несомненное распространение не совсем понятного для русского слуха возглашения: «Господи, спаси благочестивые» 14 . Читение Апостола и Евангелия, а равно и произнесение ектений и молитв об оглашенных или ищущих и же лающих присоединения к церкви православной, о готовящихся к крещению ("Елицы к просвещению") и о верных, хотя и входило в литургию православной церкви и с самого древнейшего мученика, в постановлениях апостольских, в евхологионе Сарапиона, епископа Тмуитского, и в других памятниках, но никогда не представляло устойчивой составной части и отношения к литургии или к евхаристии в собственном смысле слова не имело. Эта часть литургии всегда называлась и до настоящего времени называется "литургией оглашенных". Назначением этой литургии определялся и состав ее в древности, а именно: чтения из апостола и евангелия храма. Следовательно, чем больше было лицо подобного рода членов церкви, тем длиннее и продолжительнее становилась эта часть литургии и, напротив, чем меньше их было, тем она была короче. К числу столь же неустойчивых составных частей к литургии следует отнести и заключение его после евхаристического канона. Не только присутствие в храме многочисленных причастников и совершенное их отсутствие, намерение и готовность предстоятеля предложить народу слово назидания влияли на продолжительность этой части литургии, но и в течение долгой исторической судьбы нашего Служебника содействовали в значительной степени и другие внутренние причины. Статья «О раздроблении св. Агнца», напр., вместе с церковными песнопениями: «Воскресение Христово виднее», «Светиться, светиться, новый Иерусалим», «О, пасха велия и священнейшая» и со словами: «Отмый, Господи, грехи поминались диаконом, при вложении частиц из дискоса в святой потир, после причащения священнослужителей и мирян, в первый раз появляется в Служебнике московского издания 1656 года, под влиянием хорошо известных Служебника 1667 года, одобренного на Московском большом соборе. На возглас диакона: «Со страхомъ Божиимъ» ответ клира: «Благословенъ грядый во имя Господне», исключенный, при исправлении Служебника, в 1655 году, попал снова в свое место только в 1658 году и с тех пор уже неизменно сохраняет свое настоящее место. Указать можно некоторые и другие дополнения и изменения, сделанные в этой части литургии в позднейшее время, но и отмеченных считаем для нашей настоящей цели вполне достаточно. В других совершенно условиях находилась всегда главнейшая часть литургии, евхаристический канон, составляющий таинственный и священнейший момент бескровной жертвы. На это его значение указывают и все то торжественнейшие возглашения, которыми предварялось всегда и предваряется до сих пор чтение этого канона. "Возлюбимъ другъ друга", т.е. Будем лобзать друг друга, произносит диакон к верующим не только для того, чтобы показать, что между ними существует взаимная братская любовь и единомыслие, необходимое для исповедания «Отца и Сына, и Святого Духа, Троицу единосущную и нераздельную», но для того, чтобы определить, нет ли в храме лиц недостойных, присутствовать, при совершении этого величайшего таинства христианской церкви. – Следующий возглас диакона: «Двери, двери» которым он обращался к иподиаконам, стоявшим в древности у врат церковных и наблюдавшим за входящими и выходящими из храма, напоминает этим последним, а вместе с ними и всем верующим, чтобы величайшую тайну они не хранили во всей чистоте. «премудрость», и к ней мы должны быть очень внимательны: «премудрости вонмемъ». – «Станем хорошо, станем со страхом», возглашает вновь диакон, указывая верующим, в каком положении тела и духа они должны пребывать, чтобы «святое возношение в мире приносить». Преподал затем апостольское приветствие мира всем верующим словам: «Благодать Господа Нашего Иисуса Христа, и любого Бога и Отца, и причастие Святого Духа, будь со всеми вами» священник определённо указывает на то же самое, возглашая: «Горе имёимъ сердца». Только после этого ряда постепенных, подготовительных возглашений, священнослужитель, наконец, объявляет верующим, для чего все это необходимо, говоря: «Благодаримъ Господа». Получив полное согласие со стороны народа в словах: «Достойно и праведно есть», священнодействующий произносит от лица уже всей церкви и за всю церковь подробную благодарительную молитву. В молитве этой, которую за ее неизменный состав принято называть евхаристическим каноном , предстоятель церкви благодарит Бога Отца за все благодеяния, которые Он оказал роду человеческому от самого создания человека на земле: « «уже отъ рукъ нашихъ приять изволилъ», хотя Ему предстоят тысячи архангелов, тьмы ангелов, херувимы и серафимы, «Победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще: Святъ, святъ, святъ Господь Савао благодарит особенно за неизреченную милость Божию к падшему роду человеческому, выразившуюся в том, что Он так возлюбил его, что Сына Своего единородного дал, «ко всякий веруй в Него не погибнетъ, но имать животъ вёчный, иже пришелъ, и предаяясь, более же сам себя предая за мирский животъ, прием хлебов во святые свои и пречистые и непорочные руки, благодарил и благословив, святил, преломив, даст святым своим учеником и апостолом рек: Приите. Подобно и чаше по ужину, говоря: «Пейте от нее все, сия есть кровь моя»». Всегда погруженный в воспоминание об этой «спасительной заповеди» и о том, что претерпел Сын Божий за нас на земле, а именно: «крестъ, гробъ, трехдневное воскресение, на небеса восхождение, Божии от Его же творящийся за все оказанные Им и перечисленные величайшие благодеяния (возглас: «Твоя отъ твоихъ Тебя приносит о всех и за все»), священник мимовольно вспоминает о своем не достоинстве. «И мы, грешники и недостойные рабы твои, подобились служить святому твоему жертвеннику, молится он, не ради правдъ нашихъ, не ибо сотворихомъ что благо на земле, но ради милости Твоей и щедротъ Твоихъ, что излиялъ ты богато наны, жертвеннике». Охватившее все внутреннее существо совершителя таинства евхаристии, в страшную минуту, когда он своими грешными устами готовится умолять Владыку Бога, Света Святых, о том, чтобы Он, «благоволением своей благости», благословилъ, освятилъ и показалъ , – невольно вынуждает его прервать во время чтение евхаристической молитвы, погрузиться в себя самого, проникнуться сознанием своего не достоинства и своей личной беспомощности перед величием предстоящего священнодействия. третье время апостолом твоим низнославый, Того, Благий, не отъими от нас, но обнови нас молящихся», с стихами 50 псалма: «Сердце чисто созиди во мне Божье» и «Не отвержи меня от лица Твоего», об озарении свыше. Эти вставочные молитвенные воззвания, нарушающие естественное логическое течение евхаристической молитвы, вполне уместны для успокоения взволнованного важностью минуты высоко-настроенного религиозного чувства и горячего сердечного порыва 16 . Подкрепившись молитвой и получив уверенность в ниспослании ему свыше помощи от Духа Святого, пастырь церкви совершает уже пресуществление Даров, произнося следующие таинственные слова: « твоимъ Святымъ». Закончил пресуществление св. Даров, пред лицем предлежащих на престоле Тела и Крови Христовых, церковь православная издавна считала благовременным помянуть «о пресвятой, пречистей, преблагословенной, славной Владычице нашей Богородице и Пресвятой Девы Марии. апостолах и всех святых, о всех прежде умерших «о надежде воскресения жизни вечные» и о живых, «иже в чистоте и честном жительстве пребывающих». Молитва за живых исполнена глубочайшего умиления, свидетельствует о безмерной любви нашей матери-церкви к своим чадам и заслуживает особенного внимания к себе со стороны этих последних. «Помни, Господи, молится в ней предстоятель церкви, ибо дары сия тебе принесли, и о них же и имижет, и за них же сия принесла. Помяни, Господи, плодоносящих и благотворящих в святых твоих церквах, и поминающих убогие: воздаждь им богатыми твоими и небесными дарования, даруй им место земных небесная, место временных вечная, местная. Помяни, Господи, иже в пустынях, и горах, и вертепях, и пропастях земных. Помяни, Господи, ибо в девстве и благоговении, и постничестве, и в чистом жительстве пребывающих. Помяни, Господи, благоверного и христолюбивого Государя нашего, Его же оправдал ты царствовать на земле: оружием истины, оружием благоволения венчай Его, осени над главою Его в день брани, укрепи Его мышцу, возвыси Его варварские языки, брани желающие: даруй Ему глубокий и неотъемлемый миръ, возглаголи в сердце Его благая о церкви Твоей и всехъ людяхъ Твоихъ, да въ тишине Его тихое и безмолвное житие поживемъ во всяком благочестии. иже въ палате братию нашу и все воинство: благие во благости соблюди, луковые благи сотвори благостью Твоею. Помяни, Господи, предстоящие люди и ради благословных винъ оставшихся (т.е. дома), и помилуй ихъ и насъ, по множеству милости Твоей: сокровища ихъ исполни всякого блага: супружества ихъ малодушные утеши, расточенные собери, прельщенные выбрать и совокупи святой Твоей соборной и апостольской церкви: стужаемые от духов нечистых свободы, плавающим сплавом, путешествующим сшествием недугующие исцели. На судищах, и в рудах, и в заточенных и в горьких работах, и всякой скорби, и нужде и обстоянии сущих помяни, Боже. И всех требующих великого Твоего благочестия, и любящих нас, и ненавидящих, и наказывавших нам недостойным молиться о них, и все люди твои помяни, Господи Боже наш, и на вся излию богатую Твою милость, всем коя подая. И их же мы не помянухом неведомым, или забвением, или множеством имен, Сам помяни, Боже, известный коегождо возрастъ и именование, веди коегождоот утробы матере его». Помянувший после этого Св. Правительствующий Синод, местного епископа, всех епископов, «право правящихъ слово истины», свое недостоинство, пресвитерство, диаконство и весь священнический чин – «и ни единого же нас посрамиши, окрестъ стоящихъ святого Твоего жертвен Божественные благости, священник и оканчивает евхаристический канон тем же, чем и начал – апостольским приветствием к народу: «И да будут милости великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа со всеми вами». Изложенный нами евхаристический канон, с соблюдением по возможности его подлинных слов, трудно поддающихся передаче в обычной прозаической речи, составляет не только священнейшую и таинственную часть главнейшего богослужения православной церкви, но и запечатлен авторитетом глубочайшей христианской древности, сближающей нас с богослужением. литургией, совершенной в Сионской горнице Самим Законоположником христианской религии Иисусом Христом. Правда, свв. евангелисты, повествующие нам об установленном Христом Спасителем, в ночь перед Его страданием, таинствах евхаристии и о данном им в это время завещании апостолам, а через них и всем их преемникам до скончания века – «творит cиe в его воспоминание», не сохранили для нас указаний относительно того, в каких выражениях хвалу (εὐχαριστήσας) Богу Отцу, прежде чем принял в свои пречистые руки хлеб, благословил, преломил и дал ученикам, сказал: «Сие есть Тело Мое, что за вы даем (Лк. 22:17–19 ; сн. Мф.26:26 и Мк.14:22)». Нет этого указан и в писаниях апостольских. Первое общее указание на евхаристический канон и его основную мысль мы находим только у апологета II века св. Иустина мученика. "В, так называемый, день солнца", т.е. Воскресный день, по словам этого апологета, «бывает собрание всех живущих по городам и поселкам в одно место... приносятся хлеб и вино и вода. Предстоятель , сколько может (ὅση δύναμις αὐτῷ), воссылает молитвы и благодарения (εὐχαριστίας)» 17 , или во втором месте: «возносит хвалу и славу Отцу всякого, именем Сына и Духа и продолжает это благодарение долго (καὶ εὐχαριστίαν ἐπὶ πολὺ τελεῖται)» 18 . И, по-видимому, есть несомненные данные, указывающие на то, что письменного и определенно составленного канона не было. Первенствующая церковь хранила его в неписаном предании. «Кто из святых, спрашивает св. Василий Великий , оставил нам грамотно слова призывания , которыми освящается хлеб в евхаристии и чаша благословения»? И тут же на поставленный вопрос дает такой ответ: «Мы не довольствуемся тем, что вспоминает Апостол и Евангелие, но прежде и после произносим другие слова, которые приняли из предания неписаного, как имеющие силу для таинства» 19 . Это «неписаное предание», начало которому было положено несомненно в Сионской горнице на тайной вечере, в сохранении евхаристического канона имело, однако же, столь авторитетное и важное значение, что он рано в христианской церкви получил и в развитии основной идеи, и даже в распорядке главных мыслей его, со всеми предшественниками. определенный вид, а потом крепко и в неизменном виде держится во всех христианских церквях с древнейшего времени до наших дней. Иустина мученика и памятник того же времени, известный под именем: «Учение двенадцати апостолов» (Διδαχὴ τῶν δώδεκα ἀποστόλων), в котором как бы изложен уже евхаристический канон Евхаристический канон в, так называемых, «Постановлениях апостольских» 21 , молитва приношения (Εὐχὴ προσφόρου) и молитва о епископе и о церкви (Εὐχὴ ὑπὲρ ἐκκλησίας) в открытом нами на Афоне в лавре преподобного Афанасия евхологион (Служебник) Cарапиона, епископа тмуйтского 22 , искреннего друга и товарища поборника церкви православной IV века 23 св. Афанасия Великого, известные ныне в науке под именем апостольских литургий, литургии св. апостола Иакова, брата Господня, св. апостола Петра, св. евангелиста Марка и др. подтверждают то же самое. Наконец, канон евхаристический литургий западных, литургии абиссинской, изданной в первый раз Людольфом (в 1691 г.) и признанной за свою кротость самой древнейшей из существующих литургий (напр., Бунзеном 24 ), литургий армянской и других христианских народностей самостоятельной независимой жизнью, очень красноречиво также говорят нам о всеобщности этого канона и его очень раннем образовании в церкви христианской. Канон евхаристический, хранимый в нашей церкви в книге Служебник, следовательно, древнее по своему происхождению, чем то время, когда жили и действовали в церкви православной священники. литургийных более раннего происхождения, в виду потребности сделать их «сколь может быть краткими», дабы «народ, занятый заботами века, не скучал долгими молитвами». Признательная церковь христианская уважила эти труды великих иерархов, сохранивших в надписании ныне практикуемых чинов литургий имена св. Василия Великого и св. Иоанна Златоуста. Для соблюдения дорогостоящей святыни евхаристического канона, как «имеющего силу для таинства», во всей первобытной чистоте и не поврежденности, церковь христианская прилагала все усилия и старания, которые были доступны ей. На первых порах существования церкви Христовой на земле, когда, как это видно из послания апостола Павла к Коринфянам ( 1Кор.14:16–19 ) громогласным произнесением одобрительного возглашения: "Аминь", что значит "истинно" или да будет 25 . Но вскоре же оказалось невозможным, при указанной богослужебной практике, предохранить эту святыню от поруганий со стороны людей злонамеренных, напр., еретиков и легкомысленной профанации со стороны даже самих верующих. По свидетельству св. Иринея, епископа лионского, явились еретики, которые, по примеру церкви христианской, составляли свои каноны и их произносили в своих богослужебных собраниях, для обольщения своих последователей и во благо верующих, и созревали, по словам св. отца, иногда поразительных результатов 26 . Иоанн Мосх в своем «Луге духовном», указывая в то же время, как долго хранился в некоторых церквях обычай читать евхаристический канон вслух всей церкви. В местечке Гонаг (в Сирии), «не больше чем в одной миле от него, дети пасли скот, рассказывает названный писатель со слов некоего христолюбивого Георгия, начальника африканской провинции. Детям вздумалось по привычке поиграть. Начал играть, говорят они между собой: пойдемте, соберемся вместе, принесем приношение. Это всем понравилось. Назначили, чтобы один был на должности священника, двое диаконами. Подходят к одному плоскому камню и, шутя, возложили на камень, как на жертвенник, хлеб, а в глиняный сосуд влили вина и стали, один как священник, а двое, как диаконы, по сторонам. Священник читал молитву приношения, а диаконы веяли опахалами. Избранный на должность священника знал слово молитвы. Ибо в церкви было обыкновение, чтобы дети в священных собраниях стояли перед святилищем и первые после церковного клира приобщались к Святым Таинам. Так как в некоторых местах священники имели обыкновение читать молитвы вслух, то дети, очень близко стоя к ним, слышали слова и заучили. Но когда все по церковному обыкновению было сделано, то прежде, чем раздроблен был хлеб, сошел с неба огонь, пожрал все предложенное, испепелил камень, так что не осталось ни камня, ни приношения, ни даже знака. Видя такое внезапное приключение, дети от страха попадали на землю и были только живы, не могли ни кричать, ни встать с земли» 27 . Эти и другие причины, вместе взятые, были весьма основательным побуждением для ревностных пастырей, чтобы сохранить дорогой евхаристический канон в чистоте и не поврежденности и предотвратить на будущее время его от профанации и легкомысленного с ним обращения со стороны даже христиан последняя, получившая название заамвонной, потому, что для чтения ее священник выходил на середину храма, где стоял в древности церковный амвон, в народ за амвон, а все остальные молитвы и, в частности, "Служебник". Из приведенного выше рассказа Иоанна Мосха о литургии, совершенной детьми, видно, что в некоторых местах и до VI века соблюдался обычай первенствующей апостольской церкви - читать литургийные молитвы громко вслух народа, но в большинстве церков уже практиковался новый нынешний обычай - читать их христианской церкви с IV века Св. Златоуст, говоря о священнике, как совершителе литургии, представляет его уже «углубленным в священнодействие и молитву всех просвещенных драгоценной Кровью» 28 . Св. Отец вынужден был даже доказывать, что евхаристическая молитва, читаемая священником тайно, есть общенародная молитва. «Молитвы благодарения Богу, говорит он в одной из своих бесед, суть общая. Ибо не один священник приносит благодарение, но и весь народ. Ибо, сперва получив ответ от народа, и потом согласие, что достойно и праведно совершаемое, начинает священник благодарение» 29 . Два часа времени, которые св. Златоуст просит уделять у своих современников 30 христиан на литургию, также свидетельствуют о том, что чин литургии в его время совершался так, как его совершает до сих пор наша православная церковь. Святейшее таинство евхаристии, составляющее существенный акт христианского богослужения и главное содержание книги, именуемой у нас, Служебником, подверглось в недавнее время, как известно, беспощадному осмеянию и кощунственному надругательству со стороны маститого писателя русской земли графа Л. Н. Толстого. XXXIX и XL первой части зарубежного издания. (Мы имеем под руками лондонское пятое издание "Свободного Слова" А. Tchertkoff, Maldon, Essex, England 1900. Роман в трех частях. Полная, неискаженная цензурой версия). Сами по себе эти, возмущающие душу, наглые надругательства над драгоценнейшей святыней православной церкви, в которую искренно веруют многие миллионы русских православных, людей и весь необъятный христианский мир, и не заслуживали бы внимания, чтобы не оскорбить ваши нравственные и религиозные чувства. издании названного романа, но, к глубочайшему сожалению, простым игнорированием этого скорбнейшего явления в нашей современной художественной литературе нельзя удовлетвориться. Зарубежные почитатели талантливого русского писателя, а вместе с тем и злейшие враги церкви православной и заклятые недруги глубоко-религиозного русского народа, не ограничились только изданием романа «Воскресение». Размеры, очень удобные для пересылки по почте в обычном конверте среднего формата, под заглавием: «Богослужение» рассылают эти главы во множестве тысяч экземпляров по лицу всей русской земли и распространяют их среди народных масс. На этом поприще с усердием, достойным лучшего применения, трудится по преимуществу женевская редакция, так называемых, «Народных листков», печатаемых в существующей там «Украинской типографии» (Народн. Что же в этом возмутительном памфлете на православный чин литургии выдается за богослужение нашим маститым писателем и его услужливыми адептами? При описании чина литургии, совершавшегося в тюрьме, в которой была заключена главная героиня романа Катюша Маслова, прежде всего поражает внимательного читателя грубая фактическая погрешность. В литургии, по описанию романиста, священник читал «выразительное место из евангелия Марка» (стр. 137), составляющее 70 зачало, при чем с излишней обстоятельностью, не вызываемой сущностью дела, передается и все содержание этого зачала. По свидетельству в «Сказании главам евангельским утренним, апостолом и евангелиям известно седмицам всего лета» и в обычном напрестольном Евангелии обнаруживается, что в течение целого церковного года данное начало ни разу не положено для чтения на литургии. утреннего евангелия в праздник Вознесения. Эту ошибку, однако, никак не следует относить на судьбу очень плохого знакомства нашего писателя с православным богослужением (что и будет показано ниже), но она допущена им сознательно и с преднамеренной целью, чтобы иметь лишний повод поиздеваться над Евангелием и над учением православной церкви о таинствах. Л.Н. Марии Магдалине, из которой он изгнал семь бесов, и власти над бесами, данной Христом, при посланничестве апостолов на проповедь , т.е. о том, во что наш писатель не верит, и что он недавно в своей «новой исповеди», или в ответе на постановление Св. Синода от 20–22 февраля 1901 г. об отлучении его от церкви, публично признавшего «низменным, грубым, несоответствующим понятию о Боге и христианскому учению, колдовству» 31 . Литургия в романе Толстого начинается, как и принято ныне в нашей практике, проскомидией, во время которой, по описанию Л. Н., «священник, облачившись в особую, странную и очень неудобную парчовую одежду, вырезывал и раскладывал кусочки хлеба на блюдце и потом клал. молитвы» (стр. 137). Хорошо знакомый с образом проскомидии не может не видеть, что это имеет мало общего. Правда, на проскомидии вынимаются из просфор частицы и полагаются близ Агнца на дискосе, при чем поминаются и имена живых и умерших, но в чашу эти частицы опускаются не на проскомидии, а уже в конце литургии, по приобщению св. Таин священнослужителей и мирян. К тому же изъятие частиц – не существенная часть проскомидии. Приготовление Агнца и вина с водой для совершения литургии – вот главное центральное священнодействие в этой части литургии. Следовательно, в описании чина допущена не только неполнота и поверхностность, но и грубая ошибка, произошедшая от незнакомства нашего писателя с книгой «Служебник». Ошибка, и снова преднамеренная, допущена Львом Николаевичем, и в описании, так называемой, литургии оглашенных. «Дьячок же между тем (т.е. во время проскомидии), говорится в романе, не переставая, сначала читал (речь, очевидно, идет о временах), а потом пел, попеременно с хором из арестантов (разумеются, очевидно, антифоны) разные славянские, сами по себе мало понятные Содержание молитв заключалось в основном в желании благоденствия Государю Императору и его семейству. Об этом молились много раз, вместе с другими молитвами и отдельно на коленях» (стр. 137). Какие «малопонятные молитвы», заключавшие в себе преимущественно пожелания благоденствия Государю Императору, пелись дьячком и арестантами в литургии, описываемой Львом Николаевичем, мы определить затрудняемся. Если здесь понимаются прошения в ектеньях мирной и сугубой, весьма несложных и вполне понятных каждому из молящихся, то в них молитвы о Государе Императоре и о всем царствующем доме стоит на ряду с молениями о мире всего мира, о благосостоянии Божьих церков и соединении всех, о храме и с верою и благоговением. воздухов и изобилии плодов, плавающих, путешествующих, страждущих, плененных, предстоящих и поющих и т.д. Достаточно привести вам наизусть выше прочитанную нами, превосходную по содержанию и глубоко трогательную по той нужной любви нашей матери – церкви ко всем членам ее, которой проникнута эта пламенная молитва в литургии Василия Великого , чтобы видеть, каково в действительности преимущественное содержание всех молитв и прошений наших чинов. Если же моление о Государе Императоре занимает в ряде вторых молений одно из первых мест, то в этом случае православная церковь остается верной последовательницей апостольского учения. «Молю, убеждает апостол Павел своего верного ученика апостола Тимофея, прежде всех] творить молитвы, моления, прошения, благодарения за все человека, за царя и за всех, ибо во власти суть» (1Тим 2:1–2). Молитвы, читаемой на литургии при Государе Императоре «отдельно на коленях», мы не знаем. Если речь идет о молитве, читаемой после сугубой ектеньи, то она, сколько нам известно, всюду произносится стоя. Но все отмеченное нами, но мысли нашего писателя, предметы маловажные в литургии, интересно поэтому присматриваться, в чем же он усматривает сущность «главного христианского богослужения», где центральный его пункт? «Сущность богослужения, пишет далее Л. Н. в названном романе, состояла в том, что предполагалось, что вырезанные священником кусочки и положенные в вино, при известных манипуляциях и молитвах, превращаются в Тело и Кровь Бога (Sic). Манипуляции эти состояли в том, что священник равномерно, не смотря на то, что ему мешал надетый на него парчовый мешок, поднимал обе руки кверху и держал их так, потом опускался на колени и целовал стол и то, что было на нем. Самое же главное действие было то, когда священника, взявший обеими руками салфетку, равномерно и плавно махал ею над блюдцем и золотой чашей. Предполагалось, что в это же время из хлеба и вина делается Тело и Кровь, и потому это место богослужения было обставлено особой торжественностью» (стр. 138), Нет необходимости иметь глубокие сведения по богослужению нашей церкви, чтобы, следуя порядку изложения мыслей в приведенной тираде, не понятно, что здесь речь идет о двух разных моментах литургии – о пении херувимской песни и о чтении символа веры . В первом случае священнослужитель, хорошо сознавая, что «никто достоинъ отъ связавшихся плотскими похотями и сластями приходить, или приближаться, или служить Царю славы: ебо ибо служить Тебе велико и страшно и самим небесным силамъ, усердно умоляет ненужного раба», «очистить душу и сердце» его «от совести лукавые» и «удовлетворить силою Святого Духа облеченная благодатью священства предстать святей этой трапезе и священнодействовать святое и пречистое Твое Тело и честную Кровь». В чувстве глубокого сокрушения, ищу помощи свыше, он простирает троекратно свои руки и молится словами херувимской песни, а затем, поцеловал край св. трапезы и иногда св. крест, лежащий на ней, удаляется в жертвенное отделение для перенесения св. Дарил с жертвенника на престол или для совершения большого выхода. Во втором случае описывается очень определенно уже момент чтения знака веры, когда, в воспоминание кролика, бывшего при гробе Господнем в момент воскресения, священнослужитель колеблет св. воздух над Св. Дарами. Мы уверены вполне, что прошедший хотя бы только и первые три класса гимназии и аттестовавшийся на уроках по богослужению православной церкви, только как удовлетворительный ученик, не решился оба указанных нами момента литургии. из хлеба и вина делается Тело и Кровь» (Христовы). Из сказанного нами выше относительно евхаристического канона ясно видно, какой момент литургии с древнейших времен до наших дней считала и считает существенным наша православная церковь, и когда и какими действиями и словами претворяются у нас ныне хлеб и вино в истинные Тело и Кровь Христа Бога нашего. После этого мы могли бы спокойно и покончить с описанием литургии в романе графа Толстого, но, опасаясь обвинения в преднамеренном опущении чего-либо существенного из этого описания, мы даем место и следующему месту, которое относится к заключительной части литургии. «После этого (т.е. после своеобразного анализа возвышенной христианской церковной песни в честь Богоматери), после этого, пишет Л. Николаевич, считалось, что превращение совершилось и священник, снял салфетку с блюдца, разрезал серединный кусочек (откуда он взялся, когда эти кус и положил его сначала в вино, а потом в ротик. Предполагалось, что он съел кусочек тела и выпил глоток его крови. Удивительная путаница фактов! Перед моментом причащения в действительности никакого разрезывания срединного кусочка на – четверо не полагается, а в это время Св. Агнец раздробляется на четыре части, и часть от него с надписью: «Иисус», полагается во св. чашу, и этой частью не приобщаются ни священники, ни верующие. Священник же приобщается второй частицей с надписью «Христос» и, по установившемуся в практике православной церкви с апостольского времени обычаю, отдельно Тела Христова и отдельно Крови Его. Итак, вот это и все, что относится к главнейшему христианскому богослужению таинства евхаристии и к книге Служебник в романе Л. Н. Толстого. Может человек, знакомый с богослужением нашей православной церкви и не предубежденный, положа руку на сердце, сказать, что в этом описании есть хоть какая-нибудь тень сходства с торжественным образом нашей литургии, который трогательностью своих обрядов и умилительностью церковных песнопений производит неотразимое и глубокое впечатление? Мы уже не говорим здесь о том печальном явлении, что наш маститый писатель, как говорится, много читающих книг на разных языках, решившись подвергнуть возмутительной критике наш Служебник, ни разу не заглянул в эту книгу, весьма доступную по цене и легко приобретаемую в книжных синодальных и монастырских лавках. Л. Н. Толстой не заметил, что в нашей литургии даже евхаристического канона, обойдя его полным молчанием. Что же в таком случае пленило и пленяет в этих двух главах романа «Воскресение» зарубежных почитателей нашего талантливого писателя, злейших врагов церкви православного и русского верующего народа? Помимо общечеловеческой слабости – тяготения к «запретному плоду, без которого нам и рай не в рай», заправили «Украинской типографии» и «Народных листков» в Женеве в этих исключенных русских цензурах. пытаются вырвать и растоптать пред лицом русского народа, прикрываясь авторитетом мирового гения. Вот какие жемчужины русской художественной речи рассеял в изобилии в этих двух главах наш писатель о нашем богослужении и какие неподражаемые образцы богослужебной терминологии даются в них для эстетически воспитанного вкуса: священническая – «парчевым мешком» и одеждой «странной и незручной», потир или сосуд для вина – «золоченой чашкой», дискос – «блюдцем», большой воздух или покров над св. сосудами – «салфеткой», причастен: «Тело Христово» – «веселой песней», священнодействия совершителей литургии – «манипуляциями», как будто речь идет о цирковых фокусниках или профессорах черной магии и т.д. 33 И, что особенно скорбно и больно для нас, что все эти, кощунственные и возмущающие душу до глубины, издевательства над Иисусом Христом, Богоматерью, св. Апостолами, таинствами и нашим богослужением выходят из-под пера такого писателя, который всегда рядился в тогу защитника невинных и оскорбленных, проповедуя полную свободу совести и горячо принимая под свою защиту даже религиозный бред кавказских и американских духоборов, выдающих его на Христовом учете. Самые задушевные христианские убеждения, основанные на учении Христа, при свете Откровения и церкви православной, и разделяемые миллионами кровных соотечественников и христиан на всем земном шаре, в глазах нашего маститого писателя как будто не имеют ровно никакой цены, и их он позволяет себя самым безжалостным образом ломать и топтать. Читая эти возмутительные страницы романа «Воскресение» просто не хочется верить, что они вышли из-под пера такого писателя, который во других своих художественных произведениях посвятил немало прекрасных страниц и нашему богослужению. Даже страницы романа «Воскресение», в первой части (глава XV), заключающие в себе описание пасхальной заутрены, мы можем смело рекомендовать всем, как образцовые в художественном отношении. «Всю жизнь потом, по словам нашего писателя, эта заутреня осталась для Нехлюдова одним из самых светлых и сильных воспоминаний» (стр. 58). И что достойно удивления, что в XV главе своего романа Л.Н. Толстой обнаруживаем и знакомство с настоящей литургической терминологией: здесь у него и "золотой иконостас", и "паникадило", и клиросы "с добровольцами певчими, с ревущими басами и тонкими дискантами мальчиков", и "священники в светлых серебряных золотых крестах. серебряных и золотых стихарях», я даже «благословен народом священниками тройными убранными свечами, со все повторяемыми и повторяемыми возгласами: Христос воскрес! Христос воскрес! Всё было прекрасно». (Стр. 58–59). Пред нами Л. Н. Толстой в одном и том же романе является, таким образом, как бы в виде древнего римского бога Януса двуликого. На первых страницах своего романа он пишет о христианском богослужении людей верующих и находящихся на свободе духовной и физической, а потому мы видим во всем величии его гениального таланта. На этих художественных страницах все на своем месте, и каждый предмет называется своим настоящим именем. При описании же богослужения и, в частности, чин нашей литургии в тюрьме, Л.Н. Поэтому на этих страницах он выступает либо в роли их единомышленника и учителя, либо даже в более некрасивой роли, рыночного потешника толпы, направо и налево отпускающего грубые циничные каламбуры, злонамеренно все переворачивающего на изнанке и, ради красного словца, не щадящего ничего святого, только сатанинский смех. Мы кончили свое тяжелое, горькое слово. Из сказанного нами о евхаристическом каноне можно теперь видеть, какую величайшую святыню, какую драгоценную жемчужину хранит от лет древних, от времен апостольских, наша православная церковь в книге Служебник, оберегая ее всячески от дерзновенных поползновений и покушения. Провидение непостижимым для нас образом содействует св. церкви при выполнении указанной цели. Провидением от легкомысленной профанации передал нам, как мы видели, писатель VI века Иоанн Мосх. Не менее поразительный, а вместе с тем и глубоко поучительный пример, по нашему крайнему пониманию, передаст отдаленному потомству наш современный летописец, когда поведет речь о романе «Воскресение» Л. Н. Толстого. Задавшись нарочитой целью кощунственно высмеять "главнейшее христианское богослужение" и цинически поиздеваться над "сущностью его", или над "главным действием" нашего чина литургии, когда словами евхаристического канона хлеб и вино претворяются в истинное тело и в истинную кровь Христа Спасителя. своему намерению, ни единым словом не коснулся величайшей святыни – евхаристического канона, как бы даже совершенно просмотрел его (а следовательно, и не достиг прямой своей цели). Здесь еще раз обнаружилась непреложная истинность слов апостола Павла: «Ибо премудрость ибо мера сего, буйство у Бога есть» (1Кор. 3:19). Пусть поэтому все истинные чада церкви православной проникнутся самыми искренними и глубокими чувствами благоговейного почтения и уважения к нашей книге «Служебник», как хранительнице на всем уже непродолжительном протяжении исторического существования церкви Христовой на земле высокой и драгоценной святыни – таинственного евхариста. В древности книга Служебник была более известна под названиями Εὐχολόγιον, Κοντάκιον, Εἰλητάριον, Τάκτικον и ἡ λειτουργία. К этим наименованиям в позднейшее время стали присоединяться мало-помалу и другие: αἱ θεῖαι τεῦκος и Ἱερατικόν. Евхология (Εὐχολόγιον) книга Служебник называлась, как часть великого Евхология, содержащего в себе чины, последования и молитвословия, отправляемые православной церковью по потребностям христиан. Так как все дела вообще, и чин литургии особенно, в древности состояли главным образом из молитв (Εὐχαί), то Служебнику древности вполне естественно было получить название Евхология , т.е. Молитвослова. Примеры такого употребления в Евхологии в применении к нашему Служебнику указаны в памятниках древней письменности покойный проф. И. Д. Мансветовым в его капитальном труде "Митрополит Киприан в его литургической деятельности". М. 1882 г., стр. 10, пом. 1. Причин, почему литургическая книга Служебник приобрела такое название и состав, было несколько. Во-первых, ритуальная часть нашего современного Служебника, описание, так называемых, обрядовых действии чина литургии в древних Евхологиях еще не были выработаны, и детальные подробности их предоставлены были отдаленному будущему, которое наступило в окончательном виде не ранее XIV века. На протяжении всего этого времени от начала христианства, этой стороне чинов православной церкви предоставлялась полная свобода в деле регулирования практикой и развития, и сдерживающего контроля и строгой цензуры на этот счет не полагалось. Во-вторых, недостаточность скорописцев и драгоценность материалов для писания, – пергамента, бересты, папируса – побуждали архипастырей и пастырей древне-христианской церкви беспокоиться об экономии в деле списывания рукописей, помещая в последних более важное и существенное и оставляя на произвол и память событие. В древнем Служебнике потому и находили себя; место главным образом молитвы, как часть его важнейшая, и так как чтение их наизусть всегда строго возбранялось. Место и время чтения молитв в том или ином чине указывалось в кратком над ними надписании, которые, к счастью исследователей исторических судеб наших чинов, сохраняются и до сих пор в современном Служебнике, хотя своего прямого значения и не имеют уже. Текст молитов древних чинов литургийных и других (напр., чин брака, хиротонии, малого и большого водоосвящений и др.) писался в древнее время на узком пергаменном или бомбицинном длинном свитке, который, будучи исписан сверху донизу, и снизу вниз, свертывался или свивался в верху, отсюда он и получил свое название Εἰλητάριον от слова εἰλητός – скрученный, свернутый. Так как, при скручивании или свертывании свитка, чтобы он не мялся, очень удобно было иметь круглую ручку или палочку, с выточенными кружками, в виде гвоздевых шляпок, по концам, называемую κοντάκιον, то сверху и внизу пришивались или приклеивались. молитвами. От названия круглой ручки или палочки κοντάκιον и самые литургийные свитки получили наименование Кондакинов или Кондакиев. Выразительное наименование Τάκτικον по отношению к Служебнику мы находим в пергаменной рукописи XIV в. Москов. Синод. библиотеки № 279 (Ἰωάννου τοῦ εὐσεβεστάτου βασιλέως καὶ αὐτοκράτορος Ῥωμαίων τοῦ σύν θεῷ ἁγίῷ). Такое наименование получил Служебник уже в то время, когда из свитка он превратился в книгу, в виде тетради, и заключил в свой состав не одни чины литургии, которые в изложении названного Тактикона не отличаются еще полнотной и обстоятельностью изложения самых чинов (Τάξις, а отсюда и казуистической стороны, но и другие, уже весьма сложные чины крещения и миропомазания, брак царей и прочих, елеосвящения, освящения воды накануне. Богоявления и др. От первого слова в свитке ἡ λειτουργία – Служба , которым начинались чины литургии, содержащееся в Служебнике, книга получила в XII веке наименование Λειτουργιάριον или Λειτουργικόν – Служебник. данные.Там же, стр. 10–11, прим. 1), хотя это слово употреблялось довольно редко в применении к нашему Служебнику (Там же, стр. 11, прим.) и далеко не означало того, что мы понимаем сейчас под этой книгой. В древнейших Служебниках греческих и славянских, кроме чинов литургии, помещались и другие чины, к этой книге отношения не имеющие, как, напр., чипы крещений, брака, водосвященного малого и великого (Глав. Εὐχολόγια. Служебник со своим реальным содержанием сформировался у нас в России не ранее второй половины XVII столетия, хотя, впрочем, и в это время состав и распорядок, входящих в него статей, отличались еще неустойчивостью до 1699 года. В богослужебной практике греческой восточной церкви с XVI века стали употребляться особые книги с заглавием: «Αἱ ϑεῖαι λειτοοργίαι τῶν ἐν τοῡ Χρυσοστόμου, Βασιλείου τοῦ Μεγάλου, Γρηγορίου τοῦ Διαλόγου τῶν προηγιασμένων», и. Этой книге иногда и усвоилось на православном Востоке наименование Λειτουργιάpιov. В 1868 году, по частному почину некоего Иеронима Богиатзы , учителя греческого языка Димитзаны, издана была книга под заглавием: «Ἱεροτελεστικὸν τεῦχος», которая в первой части содержит сведения теоретического то: объяснение литургических терминов, значение священных облачений, восточные с замечаниями нашего учительного известия, а во второй – литургии, вечерни, полунощницы и утрени Восток». Книга эта, в виду практических неоспоримых удобств для употребления при богослужении пастырями, получила одобрение святейшего синода греческой афинской церкви. Большая константинопольская Христовая церковь, в тех же видах практического удобства для пастырей, при отправлении ими важнейшего таинства евхаристии, издала в свете с особым одобрением книгу священника Макария Танталида под заглавием: «Ἱερατικόν, περι καὶ ἱερὰς λειτουργίας Ἰωάννου τοῦ Χρυσοστόμου, Βασιλείου τοῦ Μεγάλου καὶ τῶν μετὰ τῆς τυπικῆς αὐτῶν διατάξεως, ἐκδοϑὲν εἰς χρῆσιν τῶν ἱερέων, ἐγκ Χριστοῦ Μεγάλης ‘Εκκλησίας, ὑπὸ τῆς τὸ πατριαρχικὸν τυπογραφεῖον, διευθυνούσι. Ἐν Κωνσταντ. 1895 ἐτ.» В «Ἱερατικόν», кроме литургий, содержатся чины великой и малой вечерни, утрени праздничной, обыкновенной и постовой, порядок литургии, когда бывает соборное служение (ἱερατικὸν συλλειτουργόν), принятия Уставом , возгласы на Пасху, слово Златоуста на Пасху, чин малой панихиды и молитвы над колебом в честь святых, над вайями в неделю ваий и на благословение винограда. Наш современный Слуга немного отличается от нынешнего «Ἱερατικον΄α» по составу. Учитывая то, что в ней описаны особенности функций и во время архиерейской литургии, эта книга значительно превосходит нашу современную «Сержантскую» и в некоторой степени заменяет нашу вторую богослужебную книгу: «Дьяк архиерейской литургии». «Ἱερατικόν по объяснению ептропии, наблюдающей за печатанием церковных книг в патриаршей типографии вообще и этой книги в частности, ἐστὶ βιβλιον ἀναγκαῖον οὐ μόνον τοῖς ἱερεῦσιν, ἀλλὰ καὶ τοῖς ἱεροδιακονοις πόσσα τῆς ἐκδόσεως» (Ἱερατικόν. Ἐν Κωνσταντ 1895, τοῖς ἐντεοχομένοις ηʹ. Писарь М. 1887, л. 247 Том. Там, л. л. 61, 99, 101, 115 том. и другие Альберт. Бенгелии. Иоганнис Хризостоми священнослужитель. Штутгарт. 1725 ан., с. 100. Служба М. 1887 г., л. 253 о – 254. Брайтман. Литургии восточные и западные. Оксфорд 1896, с. 309. Проскомидийская молитва в литургии святителя Василия Великого начертана: «Εὐχή, ἥν ποιεῖ ὁ ἱερεύς ἐν τῷ σκευφολικίῳ, ἀποτιθεμένου τοῦ ἄρτου ἐν τῷ δίσκῳ". А. Дмитриевский Описан. литург. ркп., хранящихся в библ. на пров. Восток, т. ΙΙ. Εὐχολόγια. Киев. 1901, стр. 262–265. Труды Киевской дух. Аккад. Т. ΙΙΙ. 1903 г. Ркп. Дрезден, король. библ. №104, л. 125, 127 и др; Mign. Patrol. Curs, complet. t. 112, col. 254. Там же, л. 2: Ибид. col. 254. Многолетствование царя и патриарха практиковалось, по чину Великой Христовой Церкви, издавна (А. Дмитриевский . Описан, литург. ркп., хранящихся в библ. прав. Востока, т. 1. Τυπικά. Киев. 1895, стр. 169) γίνεται ἡ εὐφήμη τῶν ἁγίων βασιλέων καὶ τοῦ ὄντος τότε ἀρχιερέως. Τότε λέγει ὁ δομέστικος εἰ ἔνι ἀπὸ τῶν τεταγμένων βαθμίδων τοῦ ἄμβωνας ο τοὺς βασιλεῖς, εἴτα ὁ λαοσυνάκτης τὸ Καὶ ἐπάκουσον ἡμῶν». Многолетствование патриархов с произнесением их полного официального титула практикуется и до сих пор на православном Востоке во всех патриархатах, но уже без многолетствования царей, синклита, военачальников и т.д. Возглас: «Господи, спаси благочестивые», обусловливаемый у нас в практике присутствием, при совершении литургии, диакона, на православном Востоке, по особому распоряжению вселенского патриарха, составляет ныне принадлежность к чину архиерейской литургии, а к обычной священнической священнической. И у нас в России на юге до XVIII века не «печатали и не говорили» этот возглас в обычной литургии и считали употребление его в северной России отступлением от принятых древних обычаев (Христ. Чтен. 1882, № 11–12, стр. 676). Грамота конст. патр. Паисия I к московск. патриархии Никона. СПБ. 1881, стр. 49–52. Тропарь: «Господи, иже Пресвятого Твоего Духа» с стихами из 50 псалма, читаемыми ныне диаконом, попал в Служебник, и именно в литургийный канон, где мы его видим и в настоящее время, из практики греческой церкви в XV веке. Покойный преосв. Порфирий готов был, по основаниям мало убедительным, в виду их несоответствия с историческими документальными данными, приписать внесение этого тропаря в чин литургий св. И. Златоуста даже знаменитому литургисту XIV века патриарху константинопольскому Филофею (Пер. путеш. в Афон. мон. ч. II, отд. 1, стр. 467–468). Правильнее полагать, что этот тропарь внесен в чин литургии по случайной ассоциации («И просимъ, и молимъ, и, мылись дёемъ, низпосли Духа твоего Святаго на ны и на предлежащие дары сия») неизвестными корректорами в конце XV в. (Goar. Εὐχολόγ., pag. 123) и сначала на поля этого текста, а отсюда и в самый текст. Причина этого кроется в желании позднейших корректоров – указать священнику и диакону, что они должны были читать перед освящением св. Даров, «молящееся у себя» (καθ’ ἑαυτὸν ἡσύχως), с целью найти себе подкрепление в особом озарении Св. Духа. У нас этот тропарь в, евхаристическом каноне становится известен тоже в XV веке (Описание. ркп. М. Синод, библ. отд. III, ч. 1, стр. 30; Сн. проф. Мансветова. Митрополит Киприан в его литург. деятельн. М. 1835, . «Как личная молитва священника, по замечанию проф. Мансветова, оно (т.е. обращение к Св. Духу в виде чтения тропаря Пятидесятницы) вполне прилично на этом месте и не нарушает последовательного плана службы» (Митроп. Киприан в его литург. деятельн, стр. 31). Но в литургической литературе по этому вопросу существуют и другие мнения. «Молитва в, призывании Святого Духа, глаголемая от священника (Господи, иже Пресвятого твоего Духа с другими псаломническими стихами), говорит И. И. Дмитревский, внесенная в евхаристию от других последовавших учителей для прилежнейшего испрошения Духа Божия к освящению. Потому что делает разделение смысла в словах молитвы (ссылка при этом на книгу «О служениях и чиноположениях церкви православной»), что особенно видно в литургии Василия Великого, где читается так: «Тебя молимся, и Тебя призываемъ: Святое Святыхъ предлежащие дары сия, и благословить я, и освятить, и показать (...) хлебъ убо сей, самое честное Тело Господа и Бога Спаса нашего Иисуса Христа; чашу же сей, самую честную Кровь Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, излиянную за мирский животъ, преложилъ Духомъ Твоимъ Святымъ и проч., почему сия молитва и в древних греческих списках не обретается в литургиях святого Златоуст. таинств. Наряду с этим совершенно правильным воззрением на тропарь: «Господи, иже Пресвятого Твоего Духа» в евхаристическом каноне высказывается мнение не только неосновательное, но даже странное. «в литургиях прибавлены некоторые и особенные молитвы пред словами: «И сотвори убо», говорит Ромбот в своей литургике, чтобы священник некоторым образом подкрепил себя на призывание Святого Духа. Молитвы эти следующие: «Боже, очисти мя грешного», «Господи, иже Пресвятого Твоего Духа», «Благословенъ еси, Христе Боже». Но молитвы и тропари эти не только позднейшие прибавки и нарушают логический порядок мыслей (в евхаристическом каноне), но, как правильно заметил Афанасий Парии (Ἐπιτ. τῶν θείων δογματ. σολ. 366) (побуждая) относит призывание к Иисусу Христу, тогда как с самого начала молитвы оно относилось к (Богу) Отцу, и потому что говорится, чтобы хлеб и вино преложили в Тело и Кровь Христа. Поэтому указанные прибавки у ныне издаваемых (разумеются, конечно, восточные богослужебные книги) литургиях были опущены» (II. Ῥομπότης. Λειτουργική, ἐν Ἀθην., 1869, σελ. 24). Это воззрите на тропарь: «Господи, иже Пресвятого Твоего Духа» в евхаристическом каноне довольно распространено на православном Востоке. Но оно заслуживало бы внимания, если бы среди пастырей нашей церкви, нашлись такие, которые стали бы утверждать, что упомянутый тропарь Пятидесятницы имеет хоть какое-нибудь отношение к пресуществлению Св. Даров, и в нем призывается Св. Дух на освящаемые хлеб и вино, а не совершителя евхаристии и вообще. «Того (т.е. Св. Духа), читает священник в тропаре, Благий, не отъими отъ насъ , но обнови насъ молящихся». Мы уверены, что таких пастырей у нас нет, и смысл тропаря слишком ясен, чтобы можно было думать, что в данном тропаре совершитель призывает Св. Духа на предлежащие Дары. В видах устранения всяких недопониманий и неправильных:, толковании относительно присутствия в евхаристическом каноне тропаря Пятидесятницы и стоящих при нем стихов 50 псалма, мы считали бы благовременным в настоящее время, при издании нашего Служебника, напечатать данное письмо его таким образом. Весь евхаристический канон или молитву: «Сый Владыко Господи, Боже Отче вседержителю покланяемый» печатать принятым шрифтом (иосифовской азбукой) к словам: «и благословить я, и освятить, и показать» и без всякого знака, в виде точки , на конце, а слова дальнейшего держаше» и т.д. с тропарем: «Господи, иже Пресвятого Твоего Духа» и с стихами печатать птитом, которым печатается предисловие. Присутствие двух шрифтов на одной и той же странице Служебника самым наглядным и убедительным образом покажет всякому, что к евхаристическому канону данный тропарь не имеет никакого отношения, и дополнение: «Хлеб убо сей» и т.д., напечатанное иосифовским шрифтом, ясной зависимости. – Останавливаясь на данном тропаре и указывая его значение в евхаристическом каноне, мы выражаем горячее пожелание, чтобы наши пастыри буквально следовали указаниям Служебника относительно чтения вставочных молитв, тропаря и стихов, т.е. «молящееся въ себѣ (καθ’ ἑαυτόν), или «глаголющее тайно» (ἡσύχως) (Служебн. л. 12, 116 об.), а не произносили бы их громко или вполголоса, как это делается у нас в большей степени. Молчаливым или тайным чтением тропаря и стихов 50 псалма, в момент, требующий особого сосредоточения и самоуглубления, священнодействующие действительно покажут, что мысль о том, что этот тропарь и стихи имеют какое-либо отношение к предлежащим и освящаемым Дарам, им совершенно чужды. пресуществления Св. Даров. Apol. 1, 67; Сочин. св. Иустина. М. 1864, стр. 107-108. Ibid.. 65; Там же, стр. 106. В разговоре св. мученика Иустина с Трифоном иудеем говорится, что хлеб в евхаристии Господь заповедал приносит «во воспоминание страдания, подъятого Им за людей, очищающих свои души от всякого греха, а вместе для того, чтобы мы благодарили Бога, как за то, что Он сотворил для человека мир и все, что в нем находится, мы были, и совершенно разрушили начальства и власти через Того, Который стал страждущим по воле Его». (там же стр. 209). De Sancto Spiritu с. 27 (Sancti patris nostri Basilii Magni Caesareae Cappadociae archiepiscopi. Paris. 1618, т. II, pag. 210-211). К. Попов. Учение 12 апостолов. Κ. 1884, стр. 34–35. постановлений. апостольск. Коз. 1864, стр. 266–278. Труды Киев. Дух. Аккад. Т. III. 1903 г. А. Дмитриевский. Евхолог IV века Сарапиона, епископа тмуйтского. Киев. 1894, стр. 14–16, 22. Евхология этот недавно был издан по той же рукописи немецким ученым Воббермином и возбудил всеобщий интерес в западной литературе. (Altchristliche liturgische Stücke aus der Kirche Aegyptens nebst einem dogmatischen Brief des Bischofs Serapion von Thmuis. Leipz. 1899, S. 4–6, 17–18). Bunzen. Hyppolitus und seine Zeit В. II, S. 444-458. Аще благослови духом, исполняй место невежды (ὁ ἀναπληρῶν τὸν τόπον τοῦ ἰδιώτου), како говорит, Аминь, по твоему благодарению, понеже не вѣсть, что глаголе. Ты ведь хорошо благодаришь, но другой не созидается ( 1Кор.15:16 ). Adv. haeres. liber 1, caput IX. И. Мосх. Луг духовный. М. 1853, стр. 210–211. A. Bengelii. Johannis Chrysostomi de Sacerdocio p. 100 Праздники. I. Златоустое толкование на второе послание апост. Павла к Коринфянам. М. 1843, стр. 390; в эпистоле. II, ad Cor., homil. XVIII (Bern, de Montfaucon. Toῦ ἐν ἁγίοις πατρὸς Ἰωάννου, ἀρχ. Κωνσταντινουπὁλεως τοῦ Χρυσοστόμ. 568). In inscript. altaris (Ibid. 1731 an., t. ΙΙΙ, p. 53); De util, lect. Scriptur. (Ibid. p. 73) et caet. Миссионерск. Обозр. 1901 г. июнь, стр. 810. В главе XL молитвы и манипуляции наш писатель называет "бессмысленным многоглаголанием и кощунственным волхвованием священников-учителей над хлебом и вином" (стр. 140). Весь легкомысленный юмор в романе на счет богослужения сводится только к «веселому расположению духа», которое приобрел священник, когда, по словам нашего писателя, он «допил всю находящуюся в чашке. Кровь и съел все кусочки Тела Бога, старательно обсосавшие усы» (стр. 158) и к «поскрипыванию тонкими подошвами опойковых сапог» (стр. 139), при выходе из алтаря, после приобщения Св. Таин. Вам может быть интересно: