Нравственный облик и характерные особенности поэтического творчества Ивана Савича Никитина

По поводу восьмидесятилетия со дня его рождения. Речь, произнесенная на акте Исидоровского женского училища 10 октября 1904 года. Сегодня – торжественный праздник нашего учебно-воспитательного питомника, подготовляющего деятельниц преимущественно на педагогическом поприще. Молодые поколения, питомицы нашего училища, суть гости настоящего времени и хозяева будущего, которое они получают, в виде наследства, от прежних поколений. Каждое поколение, продолжая дело предшествующего, привносит от себя что-либо новое. Но это новое, чтобы быть устойчивым, прочным, крепким и ценным, должно исторически развиваться из старого, на нем основываться, лишь раскрывая его и улучшая, проводя все глубже и глубже, совершеннее и полнее в сознание и жизнь. Одним из наиболее важных, первостепенных образовательно-воспитательных средств, особенно для молодого поколения, является, несомненно, литература, и главным образом и прежде всего именно отечественная, родная, отображающая в себе, как в зеркале, нужды, запросы, чаяния, потребности, особенности и идеалы русского народа. 21-го сентября настоящего года исполнилось восьмидесятилетие со дня рождения одного из наших отечественных поэтов Ивана Саввича Никитина, – поэта, правда, не первой величины, но, несомненно, все же выдающегося, серьезного и искреннего. Посильное и, по возможности, краткое воспроизведение некоторых черт его нравственного облика и раскрытие наиболее существенных, характерных особенностей его поэтического творчества и будет предложено – по этому поводу – просвещенному вниманию настоящего высокочтимого собрания, украсившего своим присутствием наше скромное торжество. Никитин замечателен, прежде всего, как личность, обладавшая необыкновенно-твердым характером, стойкостью в борьбе с внешними обстоятельствами, – нуждою, лишениями, семейными неурядицами и невзгодами. Среди самых тяжелых условий он сохранил полное нравственное самообладание, неуклонно и постоянно стремился, несмотря на все препятствия, к свету знания: был проникнут искреннею и глубокою религиозною настроенностью и преданностью Церкви, глубоко верил в смысл жизни, управляемой Провидением; отличался чуткостью и отзывчивостью к нуждам, горестям и страданиям своих ближних. Несмотря на тяжелые жизненные обстоятельства, которые, по-видимому, могли совершенно задавить и обезличить всякого другого, менее стойкого и сильного духом человека, Никитин не зарыл в землю своего таланта: он, лишая себя необходимого отдыха после тяжелой и хлопотливой дневной работы, учился, читал, вдумывался в прочитанное, присматривался к жизни, наблюдал «бедность горемычную» окружающих людей, – переживал своим сердцем горе и страдание ближних и «скорбь свою» он «в звуках изливал». Энергичную, неустанную борьбу с окружающей обстановкой и тяжелыми обстоятельствами жизни Никитин изобразил в следующих словах: Как узник я рвался на волю... Я света, воздуха желал!.. Я не жалел в борьбе с судьбой! Вообще жизнь нашего поэта являет нам один из нечастых и замечательных примеров господства умственной и нравственной личности человека над внешними обстоятельствами. По его собственным словам, хотя почти «от самой колыбели страдание досталося» ему, – «как человек, своей высокой цели» он «не забыл в мучительной борьбе!» (т. I, стр. 175). Он стремился жить так, чтобы, несмотря на все житейские невзгоды, быть достойным имени человека, – «этого разумного Божья созданья». Вот почему прав биограф Никитина 1 , когда говорит, что лучшая поэма, им созданная, – его жизнь: лучший тип – он сам» 2 . Что же давало нашему поэту необходимые силы для того, чтобы не пасть духом в житейской борьбе, стойко и бодро стремиться к свету, к истине и добру? Не удивительно ли, что «суровый холод жизни строгой спокойно» он «переносил» «и у небес дороги новой в часы молитвы не просил»? В чем наш поэт почерпал необходимые для осуществления своего жизненного подвига силы? В чем он находил облегчение и утешение в своей тяжелой доле? Поэтический дар Никитина, на который он смотрел, как на свое призвание, как «на лучший дар небесный», как «на драгоценный клад», – который он берег и хранил, видя в нем талант, ему вверенный от Бога, – его поэтическое творчество служило для него отрадой и утешением, давало ему просвет в его тяжелой жизни, доставляло ему светлые мгновения, когда он забывал все окружающее и переносился в идеальный мир. Вот что говорит о себе он сам: Были у меня отрадные мгновенья, Когда всю скорбь мою я в звуках изливал! И знал я сердца мир и слезы вдохновенья И долю горькую завидной почитал. За дар свой, в этот миг, благодарил я Бога, Казался раем мне мой темный уголок. В такие минуты он становился «чужд дневных тревог, насущных нужд». Как истинный поэт, Никитин понимал «живой язык природы», и, созерцая природу, приходил к убеждению, что «прекрасен мир». По собственному признанию поэта, с ним «говорил и ветер перелетный». Он понимал «лесов, и волн, и вьюги шум». Он «с детства понимать привык» леса «молчание немое» и его «таинственный язык, Как что-то близкое, родное. На лоне природы «и сердцу и думам» он находил «свободу». В тишине природы необъятной Покой уму и сердцу нахожу; И чужды мне земные впечатленья, И так светло во глубине души: Мне кажется, со мной в уединеньи Тогда весь мир беседует в тиши... Здесь мать моя, друг и наставник – природа. И кажется жизнь мне светлей впереди, Когда к своей мощной, широкой груди Она, как младенца, меня допускает И часть своей силы мне в душу вливает. Таким образом, «здравое сердце» поэта отражало в себе, «мир и Творца». Никитин, по его собственным словам, «созерцал присутствие Бога в твореньи». Для него, как и для всякого человека с чутким и чистым сердцем, было несомненно, что «на своем языке» природа, и годы, и веки вторит свободно торжественный гимн вездесущему Богу». Присутствие непостижимой силы Таинственно скрывается во всем: Есть смысл и жизнь в безмолвии ночном, И в блеске дня, и в тишине могилы, В движении безчисленных миров, В торжественном покое океана, И в сумраке задумчивых лесов, И в ужасе степного урагана, В дыхании прохладном ветерка, И в шелесте листов перед зарею, И в красоте пустынного цветка, И в ручейке, текущем под горою. Близость к природе производила на душу поэта отрадное, успокоительное, умиротворяющее впечатление, которое разрешалось нередко молитвой. И забываю я тогда свой день печальный, С оставленным трудом без жалобы мирюсь, Гляжу на небеса и в тишине молюсь... Когда один, в минуты размышления, С природой я беседую в тиши, Я верю: есть святое Провиденье И кроткий мир для сердца и души; И грусть свою тогда я забываю, С своей нуждой безропотно мирюсь, И небесам невидимо молюсь, И песнь пою, и слезы проливаю... Религиозное настроение поэта, несомненно привитое к нему еще в детстве, в семейном воспитании, искреннее и глубокое, – укреплялось и поддерживалось в поэте также теми скорбными обстоятельствами, которыми была полна вся его жизнь, и которые отразились очень заметно и на его поэтическом творчестве. Страдание нередко вдохновляло лучших поэтов нашего века и являлось источником тех религиозных мотивов, какие нередко звучат в их поэзии. Скорбь дает душе крылья, которые уносят человека к небу. Скорбь – это мост, соединяющий этот мир с горним. И у Никитина скорбные мотивы разрешаются очень часто молитвенными аккордами, смягчавшими грустное настроение его, дававшими ему облегчение, успокоение и даже отраду и мир. Тяжел ваш крест и ваша чаша Горька! Но жив Господь всего: Да не смутится сердце ваше, Молитесь, веруйте в Него! Слеза-ль падет у вас, – Он знает Число всех каплей дождевых, – Он весь любовь, и жизнь и сила, С Ним благо все, с Ним свет во тьме... В тяжелые минуты мучительных сомнений и тяжких огорчений, когда «сердце» поэта не находило ни в чем «отрады», когда он с особенно острою болью чувствовал «все зло в этом мире, всю скорбь человека», он находил успокоение, отраду и облегчение только в молитве. Склоню пред иконой святою колени И с жаркой молитвою ниц упаду. И мнится мне, слышу я шепот невнятный, И кто-то со мной в полумраке стоит: Быть может, незримо, в тот миг благодатный, Мой ангел-хранитель молитву творит. И в душу прольется мне светлая радость. Особенно трогала поэта способность нашего простого народа «верить и терпеть», нести безропотно свой крест в самой тяжелой жизненной обстановке, в постоянном горе, нужде и лишениях. Поэт не только удивлялся этой духовной силе русского народа, но советовал всем учиться «этой способности». (Т. II, стр. 21: «Ночлег в деревне»). В стихотворении «Дедушка» поэт представил образ одинокого, всеми забытого и покинутого, бедного, дряхлого старичка-крестьянина, много видевшего «кручины на веку своем» и под старость имевшего единственную отраду – «в Божий храм ходить». И в своей молитве он не жалобы изливает перед Богом, не облегчения и улучшения своей участи просит, а «за скорби славит Бога, Божие дитя». И весь русский народ во всем своем историческом прошлом проявил, по убеждению нашего поэта, эту могучую нравственную силу, в борьбе с препятствиями закалил свой дух, постепенно, но неуклонно шествуя по определенному ему Провидением пути, возрастая от славы к славе, от силы в силу. Таков удел твой, Русь святая, – На грудах пепла, выростая, Не в первый раз тебе стоять В борьбе с чужими племенами Скалой громадной поднялась. При таких условиях нет оснований опасаться за будущую судьбу русского народа. Какие бы тяжелые испытания ни суждено ему было нести в своей исторической жизни, какие бы тяжкие невзгоды ни постигали его, – сомневаться в его плодотворной работе на благо человечества и во славу Божию нет оснований, – «Господь Русью правит». Но при этом, по убеждению поэта, требуется, конечно, честная, самоотверженная работа всех русских людей, особенно же тех, которые имеют возможность и способность оказывать благодетельное воздействие на простой народ, служить ему в деле его просвещения, помогать ему справляться и с другими многочисленными нуждами. Поэт с надеждой взирал на молодые поколения, многого ожидал от них, звал их на частную, самоотверженную работу для русского народа. Не легка твоя будет дорога, взывал он к молодежи... Знамя чести и истины строгой Только крепче в бурю несут. Безконечное мысли движенье, Царство разума, правды святой, – Вот прямое твое назначенье, Добрый подвиг на почве родной!... Слава, кто истине служит!.. Дружно на труд поспешим...