Глава 12

1–9. Три дня в лагере Олоферна. 10–20. Пир с приглашением Иудифи. Иудиф.12:1 И приказал ввести ее туда , где хранились серебряные сосуды его, и велел ей пользоваться пищею от стола его и пить вино его. 1 . «Туда, где хранились серебряные сосуды его…» , т.е. в столовую комнату, для которой эти сосуды были также богатым украшением. Иудиф.12:2 Но Иудифь сказала: не буду есть этого, чтобы не было соблазна, но пусть подают мне то, что принесено со мною. 2 . Надлежит отметить здесь мудрую осторожность Иудифи при объяснении причин отказа от пищи Олоферна. Она избегает обнаружить свое нерасположение к пище язычников, как нечистых с точки зрения позднейшего иудея, а переводит центр тяжести на род самой пищи , запрещенной Богом в законе иудейском. Это должно было еще более укреплять доверие к Иудифи, только что объяснявшей свое бегство от иудеев именно ревностью к закону, подвергавшемуся опасности подобного же нарушения вкушением священного, неприкосновенного. Иудиф.12:3 Олоферн сказал ей: а когда истощится то, что с тобою, откуда мы возьмем, чтобы подавать тебе подобное этому? Ибо среди нас нет никого из рода твоего. 3 . «Среди нас нет никого из рода твоего» , т.е., кто бы мог добыть законную пищу и уметь приготовить ее для Иудифи согласно ее вкусам и убеждениям. Иудиф.12:4 Иудифь отвечала ему: да живет душа твоя, господин мой; раба твоя не издержит того, что со мною, прежде, нежели Господь совершит моею рукою то, что Он определил. 4 . «Да живет душа твоя, господин мой!» – особый род клятвы, укрепляющейся на силе пожелания здравия тому, пред кем клянутся и кого желают видеть непременным свидетелем исполнения того, что подтверждается этой клятвой. «Раба твоя не издержит того, что со мною, прежде, нежели Господь совершит моею рукою то, что Он определил» . Таким искусным двусмысленным выражением Иудифь обозначает самый предмет или содержание клятвы, рассеивающей последние сомнения Олоферна. Замечательна здесь также та уверенность, с какою Иудифь трактует задуманное ею дело, как дело непосредственно руки и определения Божия. Очевидно, так может говорить и действовать только истинная избранница и посланница Божия, как бы ни рассуждать о намерениях ее историка, давшего столь назидательное и увлекательное о ней повествование. Иудиф.12:5 И ввели ее слуги Олоферна в шатер, и спала она до полночи; а пред утреннею стражею встала 5 . «Ввели ее слуги Олоферна в шатер» – это был, вероятно совершенно особый, никем не занятый шатер, неподалеку от шатра Олоферна (ср. Иудиф. 14:17 ). Последнее подтверждается тем, что телохранители Олоферна были и телохранителями Иудифи (7 ст.). Иудиф.12:6 и послала сказать Олоферну: да даст господин мой повеление, чтобы рабе твоей дозволили выходить на молитву. 6 . «Да даст господин мой повеление, чтобы рабе твоей дозволили выходить на молитву». С этой просьбой Иудифь обращается и ранее к Олоферну – Иудиф. 11:17 : «пусть раба твоя по ночам выходит на долину молиться Богу» , причем указывается важное объяснение и этих выходов, и самих молитв: "Он (Бог) откроет мне, когда они (иудеи) сделают свое преступление» (ср. Иудиф. 11:13–15 ). «Рабе твоей», «раба твоя» – суть выражения не только почтительнейшей вежливости, но и действительной зависимости, находящей свою приятность при великодушии и благонамеренности являющегося в отношении к этой рабе «господином». Иудиф.12:7 Олоферн приказал своим телохранителям не препятствовать ей. И пробыла она в лагере три дня, а по ночам выходила в долину Ветилуи, омывалась при источнике воды у лагеря. 7 . «Омывалась при источнике воды у лагеря» – для очищения от неизбежных прикосновений к язычникам и языческому, нарушавших чистоту иудея, по его воззрениям. Иудиф.12:8 И, выходя, молилась Господу, Богу Израилеву, чтоб Он направил путь ее к избавлению сынов Его народа. 8 . «Выходя, молилась» , т.е. выходя из воды источника, служившего для ее омовений. Иудиф.12:9 По возвращении она пребывала в шатре чистою, а к вечеру приносили ей пищу. Иудиф.12:10 В четвертый день Олоферн сделал пир для одних слуг своих и не пригласил к услужению никого из приставленных к службам. 10 . На устроенный ради Иудифи пир Олоферн пригласил «одних слуг своих и не пригласил к услужению никого из приставленных к службам» , т.е. пригласил лишь ближайших, высших лиц своей свиты, и отстранил от участия в пире должностных лиц, чиновников, приставленных к делам ( προς ταίς χρείαις ). Это было сделано, очевидно, потому, что большое общество гостей и многочисленные свидетели были бы совсем неудобны для достижения его нечистых видов на Иудифь, которою он решился овладеть. Иудиф.12:11 И сказал евнуху Вагою, управлявшему всем, что у него было: ступай и убеди Еврейскую женщину, которая у тебя, прийти к нам и есть и пить с нами: 11 . Имя евнуха – Вагой ( Βαγώας ) – персидское – довольно часто встречается именно при обозначении имени евнухов. «Убеди еврейскую женщину, которая у тебя» – т.е. под твоей охраной и попечением. Иудиф.12:12 стыдно нам оставить такую жену, не побеседовав с нею; она осмеет нас, если мы не пригласим ее. 12 . «Стыдно нам оставить такую жену, не побеседовавши с нею, она осмеет нас, если мы не пригласим ее» . Оправдывая такой очевидной натяжкой приглашение Иудифи перед Вагоем, Олоферн или хотел замаскировать от Вагоя и других свое действительное намерение в отношение к Иудифи или просто подсказывал Вагою, в какой деликатной форме он должен сделать приглашение Иудифи, чтобы не слишком озадачить ее и избежать необходимости употребить по отношению к ней явное насилие. Иудиф.12:13 Вагой, выйдя от Олоферна, пришел к ней и сказал: не откажись, прекрасная молодая женщина, прийти к господину моему, чтобы принять честь пред лицем его и пить с нами вино в веселие и быть в этот день как одною из дочерей сынов Ассура, которые предстоят в доме Навуходоносора. 13 . Приглашение Иудифи Вагоем действительно делается в выражениях достаточно деликатных, хотя и достаточно прозрачно намекающих на то, что может ожидать Иудифь ( «быть… как одною из дочерей сынов Ассура, которые предстоят в доме Навуходоносора» ). Иудиф.12:14 Иудифь сказала ему: кто я, чтобы прекословить господину моему? поспешу исполнить все, что будет угодно господину моему, и это будет служить мне утешением до дня смерти моей. 14 . Для собственных целей Иудифи ничего не могло быть лучше и желательнее сделанного ей приглашения, и она вполне могла выразить радость по поводу этого приглашения и полную готовность на все, показав вид слабого сопротивления как бы из желания соблюсти хотя тень женской скромности и деликатности: «кто я, чтобы прекословить господину моему?» Некоторые толковники, правда, понимали и иначе ответ Иудифи, разумея под греческим κύριος Господа Бога («поспешу исполнить все, что будет угодно господину моему» – Господу моему) и добавляя к слову «все» ограничение «насколько это согласно будет с моею честью и долгом»; однако никакой нужды для указанного искажения слов Иудифи нет; она вполне могла сказать так, как сказала, не обещая ничего – более того, что действительно входило в ее планы и двусмысленно для Олоферна имело быть «до дня смерти» ее «утешением». Иудиф.12:15 Она встала и нарядилась в одежду и во все женское украшение; а служанка ее пришла и разостлала для нее по земле пред Олоферном ковры, которые она получила от Вагоя для всегдашнего употребления, чтобы есть, возлежа на них. Иудиф.12:16 Затем Иудифь пришла и возлегла. Подвиглось сердце Олоферна к ней, и душа его взволновалась: он сильно желал сойтись с нею и искал случая обольстить ее с того самого дня, как увидел ее. 16 . "Душа его (Олоферна) взволновалась» : душа здесь – как седалище чувственности, сладострастия. Иудиф.12:17 И сказал ей Олоферн: пей же и веселись с нами. Иудиф.12:18 А Иудифь сказала: буду пить, господин, потому что сегодня жизнь моя возвеличилась во мне больше, нежели во все дни от рождения моего. 18 . «Сегодня жизнь моя возвеличилась во мне больше, нежели во все дни от рождения моего». Удивительно тонкая двусмысленность , соединяющая в себе всю недвусмысленность – разную и диаметрально противоположную для говорящего и слушающего. Для Олоферна эти высокопарно льстивые слова были недвусмысленны, обещая ему успешное достижение его похотливых вожделений. Для Иудифи эти слова были недвусмысленны, выражая ее торжественную уверенность в близкой гибели Олоферна и избавлении от него иудеев ее рукою. Иудиф.12:19 И она брала, ела и пила пред ним, что приготовила служанка ее. Иудиф.12:20 А Олоферн любовался на нее и пил вина весьма много, сколько не пил никогда, ни в один день от рождения. 19–20. «И она брала, ела и пила пред ним, что приготовила служанка ее». Таким образом, Иудифь и на пиру остается при прежней строгости в отношении к пище. Зато Олоферн забывает всякую осторожность и, польщенный мнимой победой сердца Иудифи, напивается так, как «никогда, ни в один день от рождения» .