Введение

Научная обработка собственно-русского канонического права представляет особые трудности, метко указанные еще в законодательном акте, которым впервые вводилось преподавание этого предмета в высших духовно-учебных заведениях. В «Проекте устава духовных академий» 1810 года мы читаем следующее замечательное постановление: «Каноническое право нашей церкви требует особого внимания профессора тем более, что до сих пор не приведено оно еще в надлежащий порядок и не должно быть объясняемым его (профессора) изысканиями» (§ 153). С тех пор немногое или, вернее, ничего не изменилось во внешнем состоянии источников этого права: законы, которыми с 1721 года, т.е. с эпохи учреждения Святейшего Синода, ближайшим образом управляется русская православная церковь, «до сих пор еще не приведенная в надлежащий порядок», – не издана в особом систематическом или хронологическом собрании 1 ; многие из них не вошли не только в "Свод", но и в "Полное собрание законов Российской империи 2"; другие с самого начала получили и до сих пор сохраняют характер «конфиденциальных» распоряжений по ведомству православного исповедания 3 ; в конце концов, то церковно-юридические нормы, которые, при отсутствии полного кодекса церковных законов, по необходимости обязана крепко вырабатывать на себя сама церковно-административная и судебная практика, могут лишь случаем и отрывочно делаться известными лицу, не стоящему конкретно у дела 4 . Помимо сейчас указанных источников русского церковного права, труднодоступных или закрытых для ученого канониста, он должен иметь дело еще с такими источниками, о содержании которых не всегда можно, наверное, сказать: есть ли это действующее право, или нет? Мы говорим о тех, довольно многочисленных источниках, на которых исторически утверждаются разные положения и нормы действующего права нашей церкви, но которые сами de jure не могут быть отнесены к разряду исторических, так как они никогда не были формально и во всем своем содержании отменены каким-либо позднейшим законодательным актом. Все эти источники принадлежат еще патриаршескому периоду нашей церковной истории. Они большей частью заимствованы русской церковью от греческой, в виде необходимых для практики дополнений к каноническому кодексу, содержащему в себе законодательство Вселенской Церкви, и хотя до сих пор неизменно издаются в церковных книгах, в состав которых первоначально были приняты, но уже не удерживают за собой прежнего. Таков Номоканон или Законоправитель, стереотипно издаваемый со времен патриарха Никона (с 1658 г.) при Большом Требнике, но еще в прошлом столетии возбуждавший разные сомнения в Святейшем Синоде 5 ; таковы многие статьи Кормчей книги, касающиеся чисто церковных дел и отношений, т.е. канонические по своему содержанию, но не имеющие канонической важности по своему происхождению, а потому не принятые в состав новой русской редакции вселенского канона – в известную «Книгу Правил 6». Да и вся вообще Кормчая, со времени издания Свода законов, упомянутой в Книге Правил и различных специальных узаконений по ведомству православного исповедания, отодвинулась в церковной практике на задний план, и с 1836 года уже не издается более Святейшим Синодом. Таким образом, положение русского канониста относительно своего предмета и теперь, по сути, остается то же самое, в каком он находился в эпоху издания вышеупомянутого законодательного «проекта». Неудивительно поэтому, если у нас до сих пор нет полной догматической системы особого канонического права отечественной церкви. Необходимо еще приготовить материал для такой системы; нужно выполнить не малое число предварительных работ над самыми источниками этого права с целью определить их относительное достоинство и указать, насколько содержится в них действующее право, или такое, которое должно быть признаваемо действующим. Само собой разумеется, что ближайшим предметом таких работ должны быть те же источники, относительно которых уже давно обнаружились и теперь продолжаются различные колебания в церковном законодательстве и практике. «Собственные изыскания» ученого канониста, обращенные к этому предмету, должны вести к разрешению следующих вопросов: откуда происходят те источники, историческое происхождение которых неизвестно 7 ? Каково было и остается их практическое значение? Как они относятся к содержанию основного канона церкви, и насколько принадлежащие им особенные, своеобразные определения соответствуют потребностям современной церковной жизни или природе того канонического института (например, брака), к которому касаются? Только такие работы (если, конечно, они выполнены с знанием дела и добросовестно) могут содействовать «приведению канонического права нашей церкви в надлежащий внутренний порядок»: они верно укажут направление, на которое должны содержаться церковные законодательство и практика кодификации русского канонического права, так и для построения научно-догматической системы его. В виду указанной, поистине насущной задачи русского церковного правоведения, мы взяли на себя, около 15 лет тому назад, кропотливый труд критического издания вышеупомянутого Номоканона при Большом Требнике, с историко-канонической и практический точек зрения. церковно-правительственных сферах. 8 Вслед за этим мы начали такую ​​же работу над вторым, очень важным источником русского канонического (именно брачного) права – 50-й главой Кормчей книги. Но в этом деле мы были предупреждены почтенным нашим товарищем по науке, доктором Санкт-Петербургского института, протоиереем М. И. Горчаковым. В 1880 году он издал книгу под заглавием: «О тайном супружестве. Происхождение, историко-юридическое значение и каноническое достоинство 50-й (по спискам [изданиям?] патриархов Иосифа и Никона 51-й) главы печатной Кормчей книги». Исследование почтенного профессора, за которое он удостоен степени доктора богословия от киевской духовной академии, бесспорно составляет весьма заметный вклад в нашу небогатую каноническую литературу. Оно вскрывает значительную массу нового материала по истории русского брачного права, представляет подробный историко-канонический анализ содержания одного из главных источников этого права, возбуждает множество вопросов, имеющих высокую важность не только в научном, но и в практическом отношении. При всем том, книга отца Горчакова во всех своих частях нередко носит характер спешной, как бы черновой работы, в которой и не особенно острые глаза могут усмотреть «белые швы», массу промахов, недосмотров, частые и утомительные повторения, поспешные выводы и даже противоречия. Неудовлетворительность собственного труда для лиц, знакомых со делом, по-видимому, сознавал и сам автор. По крайней мере, в предисловии к своей книге он просит «критиков и рецензентов иметь снисходительное внимание к тому, что при выполнении своей задачи он должен был много и долго обращаться с сырым – архивным и рукописным – материалом и был, сверх того, поражен несчастием, от которого не раз прерывалась его спокойная работа». 9 Каким образом «продолжительное обращение с сырым материалом» могло невыгодно отразиться на ученом достоинстве книги и побудить автора к просьбе о «снисхождении», мы не понимаем: без сырого материала не может обойтись ни одна учёная работа по русскому каноническому праву. Другое дело – тяжкое горе, поразившее нашего почтенного товарища: оно возбуждает у нас более живое участие к его личности, но мы не можем и не в праве перенести это участие в его книгу. Книга заставляет нас только жалеть, что автор не отложил ее издания до второго, более удобного времени. И при лучших обстоятельствах с учеными трудами нужно «спешить медленно». С появлением книги профессора Горчакова, задача нашей работы над 50-й главой Кормчей, естественно, усложнилась: к первоначальной, положительной задаче присоединилась отрицательная – критическая по отношению к труду нашего предшественника. Последняя исполнена нами в ряде статей, напечатанных в разных книгах «Христианского Чтения» за 1882–1886 гг. 10 Здесь мы старались, по возможности, разрешить в такой же полноте и первую задачу. По этому оказалось во многих отношениях неудобным. Принятый нами план исследования в 50-й главе Кормчей слишком далеко расходился с планом книги профессора Горчакова; да и сам материал, бывший у нас под руками, открывал в предмете исследования такие стороны, которых, по свойству своего материала, не мог иметь в виду наш предшественник. При таком положении дела, конечно, трудно было в вышеуказанных журнальных статьях соблюсти желаемое равновесие между критическим и положительным элементом нашей работы: последний заслонялся первым, отодвигался им на второй план, или даже совсем не находил себя надлежащего места. Вследствие этого наша собственная работа, прямо обращенная к 50-й главе Кормчей, теряла характер цельности и стройности. Поэтому мы решились переделать ее вновь, со значительным сокращением критического элемента в пользу положительного, и издать в виде особой книги, посвященной методическому исследованию 50-й главы Кормчей, как историческому и практическому источнику русского брачного права. Конечно, и наш труд подаст не мало поводов для разных критических замечаний. Но мы желаем и ждем от своих критиков только одного: знания дела и добросовестного отношения к нему. Только с 1869 года особая, Высочайше утвержденная при Святейшем Синоде, редакционная комиссия начала издание «Полного (хронологического) собрания постановлений и распоряжений по ведомству православного исповедания русской империи». До настоящего времени издано всего пять томов этого «Собрания», обнимающих собой «постановления и распоряжения» только первых семи лет по учреждению Святейшего Синода (с 25 января 1721 г. по 7 мая 1727 г.). Явный знак, что в церковно-правительственных сферах дело не признается настоятельно нужным. Наглядным доказательством тому служит сейчас упомянутое издание по сравнению с «Полным собранием законов» за те же годы. Таковы, например, некоторые распоряжения по ведомству духовной цензуры и большая часть законоположений о раскольнических сектах. Впрочем, в последнее время петля, скрывающая недоступную для нас область церковной практики, стала уже не столь непроницаемой, как прежде, благодаря некоторым официальным изданиям и трудам частных лиц, которым были открыты архивы церковно-правительственных учреждений. Из официальных изданий укажем: 1) на «Описание документов и дел, хранящихся в архиве святейшего правительствующего Синода», издаваемое вышеупомянутой редакційною Комиссией при Святейшем Синоде и вышедшее до сих пор в 7 томах (до 1727 г.); 2) на «Собрание мнений и отзывов Филарета, митрополита московского и коломенского», издаваемое, по определению Святейшего Синода, под редакцией преосвященного Саввы, архиепископа тверского (выше 4 тома). Из трудов частных лиц особенно важны для канониста: 1) "История московского епархиального управления" Н. Розанова и 2) две капитальные статьи, напечатанные в майской и июньской книгах "Православного Обозрения" за 1875 г. и приписанные здесь (ошибочно) покойному преосвященному Иоанну Смоленскому, именно: 1) «Основания решений Святейшего Синода по духовно-судовым делам» (май, стр. 40–58) и 2) «Общие начала, которыми руководствуется Святейший Синод в приложении правиле древ. 198-215). Статьи эти составляют только начало обширного анонимного трактата, найденного в бумагах преосвященного Иоанна, но принадлежащего не его перу. К крайнему нашему ускорению, дальнейшее печатание этого трактата было остановлено властным veto действительного автора. См. предисловие к нашему изданию этого Номоканона (Одесса, 1872). Понимаем статьи не только церковного происхождения, как 50, 53–62 и 69 главы Кормчей, но и многие византийские законы, содержащиеся во второй части этой книги, преимущественно в гл. 42 и 44, где изложены, так сказать, канонизированные отрывки Юстинианова законодательства по делам церкви. Один из этих отрывков (глава 42, статья 48) был приведен нами во мнении какое в бытность нашим преподавателем канонического права в казанской духовной академии требовалось от нас покойным тамошним преосвященным Афанасием по делу о второбрачном причастнике. Заключение духовной консистории, составленное в смысле и на основании этого мнения, Святейший Синод признал правильным (см. майскую книгу, Православное Обозрение 1875 г., стр. 51). Само мнение напечатано было в «Руководстве для сельских пастырей», если не ошибаемся, в 1863 или 64 году. Подчеркиваем слово «историческое» для того, чтобы показать, что с юридической точки зрения все источники права неизвестного происхождения, если они не приняты в законодательный кодекс, должны быть производимы от издателя этого кодекса. Он напечатан в 1872 г. в Одессе под названием: «Номоканон при Большом Требнике, изданный вместе с греческим подлинником, до сих пор неизвестным, и с объяснениями издателя». Одобрительные отзывы даны Императорской Академией Наук, которая удостоила ее малой Уваровской премии, многими русскими духовными журналами и немецкими архитекторами. Из духовных иерархов с особым сочувствием отнесся к нашей книге покойный преосвященный Агафангел волынский, сделавший распоряжение о выписке ее в церковные библиотеки своей епархии, куда и разошлось почти все издание, вышедшее в небольшом числе экземпляров. Книга посвящена памяти покойной супруги отца Горчакова. Конкретно: 1882 г. № 3–4, стр. 367–404; 1883 г. № 3–4, стр. 358–406; 1884 г. № 3–4, стр. 370–419 и № 9–10, стр. 385–416; 1885 г. № 11–12, стр. 612–652; 1886 г. № 1–2, стр. 111–132. Вам может быть интересно: