Приложение VIII

А. Иоанна монаха Зонары от лица архиереев о том, что не должно двум троюродным братьям жениться на одной той же 728 Тем, кому поручена власть над народом, Бог говорит через пророка: «если ты не возвестиш и не скажешь, и умрет беззаконный в беззаконии своем, то кровь его взыщется от руки твоей» (Иез.3:18). Что же должны уразумевать из этого божественного узаконения то, кого оно касается, т.е. предстоятели народа? – То, что оно производит для них необходимость бодрствовать (над народом), уважительно следит за действиями каждого, возвещает им закон Божий и, если не пойдут по нему, то убеждать, поучать и предупреждать беззакония. Если же предстоятели верующих должны делать это и по собственному побуждению, то что следует сказать о том, какие меры должны принимать они, когда к ним обращаются с вопросами по каким-либо делам? Конечно, (в таких случаях они должны) со всей силой устранять и удерживать через вопрошающих всякое поползновение к беззаконным делам. Тоже должно быть и по отношению к возникшему сейчас вопросу, на который (духовные предстоятели), ничтоже сомневающиеся, должны отвечать, что следует. Вопрос краток и немногосложен, но вызывает много слов, вследствие различия мнений по нему. Кто-то спросил: могут ли два троюродных брата, один за другим, взять одну и ту же в жены? Одни утверждают, что брак этот не избран; другие же говорят, что он не может быть разрешен, но должен быть запрещен тем и вторым законом, т.е. гражданским и церковным. Нужно разобрать то и другое мнение. Первые говорят, что законодатели в своих постановлениях о запрещенных браках, исчисляя боковых родственников, которые не должны вступать в брак между собой, доказали это исчисление до шестой степени, т.е. к троюродным братьям (и сестрам), а дальше не пошли и не запретили брака между дальнейшими родственниками. А так как в настоящем случае не троюродные брат и сестра хотят сочетаться браком, а второе лицо, бывшее в браке с одним из троюродных братьев, желает, после смерти его, вступит в брак с оставшимся в живых: а чего он не считал запрещенным, то разрешается и нами. Таков ответ одной стороны на предложенный вопрос, и так разрешается ими недоумение. Другая же сторона, которая признает и объявляет этот брак запрещенным и беззаконным, заявляет свое мнение следующими доводами: законодатели в своих постановлениях о незаконных и запрещенных браках определяют, что между восходящими и нисходящими брак запрещается безгранично; а из боковых, исчислили только несколько лиц, как бы в пример запрещенных браков (ибо нельзя обнять в законе все до одной запрещенной степени бокового родства), и потом прибавили вообще: «в браках мы ищем не только дозволенного, но и благоприличного, достойного уважения и справедливого по естеству». Они упомянули о троюродных братьях (и сестрах) не потому, что до них только довели запрещение (браков по родству), но употребили это слово, как пример, и затем прибавили более общее (запрещение). Они делают это по отношению не только к боковым (законным) родственникам, но и к родству физическому (незаконному). Ибо, сказал сначала о родственниках по усыновлению, прибавили и следующее: «естественный отец не берет свою от блуда рожденную дочь». Затем обобщили этот закон и прибавили общее запрещение, сказал: «в браках наблюдается справедливое по естеству и благоприличное». Неужели теперь кто скажет, что так (законодатели) упомянули только о незаконнорожденной дочери, то этим самым исключили внучек и дальнейших (незаконных родственниц)? Так точно и апостольское (19-е) правило гласит: «имевший в супружестве двух сестер или племянницу не может быть в клире», уж будет ли клириком берущий двоюродную сестру или племянницу ее? Едва ли кто скажет это. Видишь, противник, что запрещение (браков) не остановилось на том, о чем упомянуло правило, но по требованию благоприличия и естественной справедливости пошло дальше. Мы найдем, что для чести и благоприличия некоторые лица, которых нельзя считать ни в какой степени (родства), не допускаются, однако, к браку между собой: например, закон запретил бывшему мужу падчерицы брать ее мачеху, хотя здесь мы и не можем считать какую-нибудь степень. Итак, если благоприлично и благопристойно двум троюродным братьям иметь половое общение с одной и той же (женщиной), то разрешено будет и троюродному брату вступать в брак с троюродной сестрой. Если же последние суть такие кровные родственники, которым запрещено совокупляться браком между собой, то кто скажет, что столь близкие по родству могут вступать в брак с одной и той же женщиной? И как назовет эту женщину взявший ее во второй брак? Невесткой, как жену брата, или женой, как сочетавшийся с ней? И куда мы в этом случае отложим правило Василия Великого , которое говорит: «где смешиваются имена родства, там брак беззаконен» (прав. 84)? Возьмем, говорят, и другие, более сильные или, лучше сказать, более истинные доказательства. Если по божественному изречению о совокупляющихся в общение брака: будут два в плоть единую, сочетающиеся признаются одной плотию, то совокупляющийся с женой троюродного брата своего является вступающим в плотский союз с лицом своего рода и нарушает не только божественный закон, предписывающий: да не приступи (Лев.18:6), – но и гражданский, которым пользуется противная сторона для подтверждения своего мнения, и по которому запрещение браков в родстве доведено якобы только до троюродных брата и сестры. Ибо если первый муж жены был троюродным братом настоящего ее супруга, а жена была одной плотией с умершим, то отсюда вытекает ясное и непререкаемое заключение, что совокупляющийся с женой своей троюродного брата «приступает к ближнему плоти своей». Если же обычным и необрезанным сердцами израильтянам, по отношению к которым древний закон во многом был унисходителен вследствие их грубости, предписано было этим законом: «да не внидеши ко всякому ближнему плоти твоей», то скажет ли кто-нибудь, что нам велено не более, чем им? Если же им запрещено входить беспрепятственно во всякое ближнее плоти своей, то кто подумает, что нам позволено взять жену троюродного брата, которая называлась нашей невесткой и была, вследствие полового совокупления, одной плотию с ним? Ибо если, по закону, даже обрученные называются именами зятя и невестки, то тем более должны так называться то, для которых обручение перешло в брак. Потом не нелепо ли – с одной стороны запрещать брак с обручницей отца или брата на том основании, что первая занимает место мачехи, вторая – невестки, а с другой – позволят троюродному брату (умершего мужа) брать в супружество ту, которая в собственном смысле называлась невесткой, как сочетавшаяся с? Не нелепо ли – усыновленному сыну, не имеющему естественной родственной свазы с усыновившим отцом, а только в переносном смысле, в силу закона, получает название сына и вследствие эманципации делается для него чужим, как лицо, которое все-таки не входит в естественное родство отца (ибо родство по усыновлению такому сыну, во имя благоприличия, брать жену отца, точно также и усыновившему отцу, не принадлежащему к роду усыновленного сына, не разрешат брать жену этого последнего, даже после отпущения его из своей власти; а с той, которая через троюродного брата примкнула к нашему роду, которая призывается и к наследству после своего мужа, если нет на лице других (наследников), беспрепятственно позволят соединяться браком и считать этот брак законным? Таков ответ тем, которые разрешают этот брак и говорят, что закон ставить препятствие к бракам только до шестой степени (родства). А так как закон простирает родство по боковой линии и дальше, именно, призывает к наследству некоторых (родственников) седьмой степени, говоря: прочее, то благословно можно было бы сказать, что и находящимся по отношению друг к другу в седьмой степени запрещается вступать между собой в общение брака, и что архиереи, узнавшие о желающих вступить в такой брак, должны удерживать их от того, что после того, как произошли браки столько по точному смыслу (закону), сколько по снисхождению. Совершенно неприлично, не благопристойно и противно естественной справедливости, чтобы наследник вступал в брак с той, которая (сама) по родству призывается к законному наследству, и рождала от нее детей, которые имели бы сомнительное и неопределенное название. Ибо сочетавшийся с дочерью своего троюродного брата как назвал бы рожденное от нее дитя? Сыном или племянником? Ибо если он станет звать его по рождению из своих чресл, то назовет его сыном; если же – по рождению от дочери троюродного брата, то назовет четверородным племянником. А если у жены есть дети и от прежнего брака и потом стали бы рождаться другие от другого, то каким именем родства они будут называться относительно друг друга? Родными ли братьями, как происшедшие от одной матери, или четверородными, как родившиеся от двух троюродных братьев? Если бы у ее мужа умерли все родственники ближайших степеней, а остались бы другие седьмой же степени, то призывалась ли бы с ними к наследству и была бы отвергнута, как женщина, принадлежащая ко второму роду? Ибо к ней идет и то и другое. Видишь ли нелепость и не благопристойность дела? Поэтому-то законодатели так часто и говорят, что в браках должно наблюдать не только разрешенное, но и благоприличное, справедливое по природе и достойное уважения. Итак, не зря говорят, что архиереи, не допуская браков в седьмой степени (родства) до их заключения и не расторгая их после заключения, действуют не столько по точному смыслу законов, сколько по снисхождению. Если же и это бывает по снисхождению, то что сказать о браке в шестой степени? А что в настоящем случае дело идет о шестой степени, это не подлежит сомнению: ибо если троюродный брат есть родственник шестой степени, а сочетавшаяся в нём стала его плотью и невесткой оставшегося в живых троюродного брата – невесткой в ​​собственном смысле этого слова, а не в переносном, как обручница брата? Да будет конец слову не потому, что нельзя было бы сказать ничего больше, но потому, что нет нужды в разнообразных изъяснениях дела; ибо, говорят противники позволяющих такой брак, достаточно для благоразумного слушания показать неприличие и не приличие дела и избавить себя от угрозы, изреченной тем, кто не противится беззаконным и не обличает беззакония. Есть у нас свои нечистоты: не нужно собирать еще больше. Б. Святейшего патриарха антиохийского Федора Вальсамона мнение по обсуждавшему в Синоде вопросу о том, можно ли одному и тому же вступать в брак с двумя троюродными сестрами? 729 Поскольку же святейший жених ее и бдительнейший страж канонических преданий 730 восхотел и нас сделать соучастниками в этом благом деле, то заявляем, что некоторые, как говорится, открыли широкую и гладкую дорогу Димитрию (например), бывшему мужу Марии, сочетается браком с троюродной ее сестрой? говорят, что в данном случае дело идет о браке в седьмой степени (свойства), так как Димитрий с Марией, умершей его женой, составляют два лица и следовательно две степени, хотя бы по браку и супружеской любви они и считались одной плотией. Ибо, говорят, Мария состояла с Феодорой в шестой степени, а не Димитрий, представляющий собой особое, седьмое лицо и такую ​​же степень. 2-е же положение 32-й главы 5-го титула Царских книг и 54-й канон святого и вселенского собора, собранного в Трулле великого дворца, ограничили запрещение браков как в свойстве, так и в кровном родстве только в шестой степени включительно; 731 браки же в дальнейших степенях, по закону и канону, могут совершаться беспрепятственно. И хотя недавно был издан соборный том, утвержденный и царским указом (которым предписано), чтобы состоящие в седьмой степени кровного родства не соединялись браком; 732 но он не стеснил находящихся в такой же степени по свойству: ибо великое различие между родством по крови и простым сближением двух родов по свойству, и велика та причина, но которой одни (т.е. свойственники 7-й степени) соединяются браком, а другие (кровные родственники той же степени) разлучаются. Большинство же рассуждающих таким образом утверждают свои слова и силлогистическими доказательствами, и доводами, направленными на то, чтобы привести противоположное мнение к нелепым выводам. Если, говорят они, допустит, что Мария и Димитрий, после совокупления, составляют одну степень, то отсюда получатся различные нелепости, например: расторжению. Прибавляют к этой нелепости и то, что они (супруги) имели бы право законного наследования друг другу, родителям и даже родственникам с той и другой стороны; притом же нельзя было бы свойственникам мужа и жены сочетаться браком между собой по законам о свойстве: они должны были бы вступать в браки по законам о кровном родстве, несмотря на то, что в гражданском обычае и в самой церковной практике принято в настоящее время прямо противоположное. степень свойства, и это допускается потому, что том святейшего патриарха Сисинния запретил только брак двоюродным братьям с двумя родными сестрами (а не в других видах шестой степени свойства). Настаивают и на том, что из брака одного и того же (лица) с двумя троюродными сестрами не происходит ничего неприличного и производящего смешение родственных наименований; ибо эти наименования соблюдаются и смешение их избегается только тогда, когда родство устанавливается через совокупление с лицами рабского состояния, а не тогда, когда из супружеского совокупления, принятого законами, как бы из какого-то корня происходят соответствующие сыновья; ибо если допустить, что и между этими последними должно быть соблюдаемо благоприличие родственных имен и избегаем их смешение, то и разрешенное (законами) брачное совокупление четверородных и т.д. братьев (и сестер) должно было бы стать запрещенным, чтобы рождающиеся от них дети не назывались родными и пятиюродными братьями (и сестрами), что однако же не принято (законами). Таков их рассуждения. А мы посмотрим сначала, согласно законам и канонам считать супругов за две степени, и можно ли на этой основе позволить брак, о котором у нас идет слово? Повторим и разберем, что говорят (по этому вопросу противники). Изречение Господне, гласящее; и будут два в плоть единую , некоторые относят не к тожеству (степени супругов), но к их любви и единодушию: ибо-где, если не так понимают узаконение Господне, то сочетавшиеся должны были бы называться братиями (и сестрами), а не супругами, и отсюда вытекали бы бесчисленные несообразности, увеличивающие. Пусть же услышат (то, кто так рассуждает), что ложные утверждения ни путем (прямых) умозаключений не ведут к истине, ни подкрепляемые нелепыми выводами от противного, не изменяют самой природы вещей, но солнце истины восходит из того, что всеми признается за истину и никого не ведет. В виду этих непререкаемых, как мы думаем, и твердых доказательств, если кто-нибудь решится открыто утверждать, что каждый из переживших супругов призывается к наследству после умершего, или кого-либо из его родственников (ибо как это возможно, когда наследники уже вперед указаны законом?); едва ли станет также осуждать и отвергать положение, что браки во свойстве и кровном родстве ограничиваются одними и теми же пределами: ибо так установлено церковными канонами. Разрешение же дяде и племяннику вступать в брак с теткой и племянницей не есть (как говорят некоторые) победа неписанного обычая, или торжество непреданной (древностью) церковной практики, но допущен этот брак, в силу исконы принадлежащей царям верховной власти, указом достохвальной памяти царя Алексея прозванию Ксира, и внесенным в гражданские и церковные архивы и кодексы (законы). Итак, не должно порицать церковную практику за излишнюю строгость, если она всегда запрещала и теперь запрещает браки по свойству до шестой степени включительно, точно также как и браки по кровному родству, следуя (в этом) законным и каноническим предписаниям и синодальному тому святейшему оному патриарху. Ибо что определено в отмене этого тома божественным царским величеством, того справедливый судья 733 не соизволил привести в дело, как знают посвященные (в судебную практику), – и не ошибаются. Пусть так, говорят (противники); Но Димитрию не помешает взять в жены троюродную сестру прежней жены своей и то, что вследствие существующей между ними степени (свойства) произойдет (из-за их брака) неприличное смешение (родственных) имен: супругами тех, кого природа знает, как четверородных братьев (и сестер), а детей их зовем (родными) братьями (и сестрами), хотя они по природе суть пятиюродные. Что же нового, если это говорится и требуется и в реальном случае? Но как о том, что находится в Гадейрах, рассказывают и пишут со всей подробностью, а что за Гадейрами, то беспредельно: родства, которое царский указ и синодальный том приравняли к шестой степени. Так как мы с достаточной полнотой изложили доводы, приводимые некоторыми в оправдание того, следует ли принимать супругов за одну степень или нет, то выскажем теперь свое мнение по этому вопросу. Законодатели в собственных постановлениях о запрещенных браках разделяют родственников на два разряда: на восходящих и нисходящих, т.Е. родителей и детей, и на боковых, т.е. братьев и других кровных родственников. Недостатки между восходящими и нисходящими, будет ли родство их законное, или незаконное, или по усыновлению, запрещаются безгранично, а между (боковыми) кровными родственниками – до шестой степени (включительно). Изложив учение об этом и показал наглядно протяжение степеней и затруднение их определения («нахождение степеней между боковыми родственниками весьма затруднительно и неудобно»), законодатели прибавили затем следующие слова: «есть и другие браки, не допускаемые не по закону родства, но по причине свойства; свойство же есть сближение лиц, соединенных с нами через браки, кроме родства». Тем более никто не может сказать, что две субстанции составляют одну степень: ибо их произвели два рождения. Итак говорящие, что супруги суть одной или второй ступени и измеряющие (расстояние) между ними посредством степеней, по примеру того, что взвешивается, или измеряется или исчисляется, уподобляются вопрошающим; сколько каменей окружает этот пол? и отвечающим: двоякой (породы), ибо он (пол) выстлан камнем зеленого цвета и опоясан кедровым деревом. Итак, мы имеем право сказать, что супругов нельзя ни приурочивать к двум степеням родства (ибо как это можно было бы, если они не имеют одного и того же корня и рождения, и поэтому физически не разделяются на две ступени?), ни принимать за одну степень, в результате плотского их соединения, и смешивать, как мед с молоком (ибо как это можно? и спасительных слов Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, который на вопрос учеников; позволительно ли человеку отпускать жену свою? Итак, Единородный Сын Божий, сделавшись ради нас подобным нам человеком и выполнил все прочее домостроительство (нашего спасения), дабы мы получили прежнее блаженство, благословили и брак в Кане Галилейской и воду отчуждение (от Бога) превратили в вино болезни и рождающиеся от бракового совокупления не станут говорить по-прежнему: «в грехах зачала меня мать моя» (Пс.50:5), но соблюдая заповеди Божии, как соблюдал их праотец до падения, удостоятся той же чести и славы, которую имели прародители. Ибо честен брак и ложе нескверно (Евр.13:4), как средство ко спасению. Если это так, и если богоначертанные скрижали говорят: да не внидеши ко всякому ближнему плоти твоей открыть срамоту его (Лев.17:6); если и праотец из другого мира теперь сказал бы: «ныне еще более жена моя есть кость от костей моих и плоть от плоти моей» (Быт.2:22): то я не дерзаю сказать, что супруги не одна плоть, хотя и вижу их в двух лицах (не дерзаю спустя), чтобы не подвергнуть залог святых церков и нашего спасения. Напротив, я признаю, что они (супруги) должны считаться одной плотью и что супруг обязан теми же самыми законными и каноническими предписаниями относительно бракового союза, которыми обязывается и его жена, и наоборот. Поэтому не может Димитрий взять в жену Феодору, которая приходится ему троюродной сестрой в результате брачного соединения с Марией. Соглашаюсь и с темами, которые не допускают такого брака Димитриева в силу законов, говорящих: «в браках должно искать не только дозволенного, но и благопристойного», и нахожу, что было бы крайне неблагопристойно, если бы тот, кого до сих троюродная сестра (умершей жены) называла своим зятем. А так как некоторые, пользуясь словами синодальной грамоты, изданной 30 июня 12-го индикта в патриаршество святейшего кир Феодосия, когда мы занимали должность хартофилакса и в качестве редактора этой грамоты в конце ее написали: соединится законным браком с троюродным братом (Иоанна) Феодором, который не является родственным ей лицом и не связан с ней узами и пределами свойства, так как стоит к ней дальше шестой степени свойства», – хотят заставить нас замолчать указанием на это противоречие. устами своего патриарха, обычно говорит и пишет то, что носит в своей голове, как в дождевой туче, сам верховный. Поэтому мы не заслуживали бы ни похвалы, если бы написали что-нибудь хорошее по настоящему делу, ни порицание в противном случае, – если бы написали что-нибудь глупое. Как Варух, мы записывали то, что диктовал плачущий Иеремия, и как Аарон говорили, что вещал Моисей. А если и тогда служило к исправлению нашего скудного понимания по этому вопросу, то написано нами в толковании во 2-й главе 13-го титула Номоканона. Объясняя эту главу, мы сказали, что настоящий брак запрещен и царским указом, хотя случайно и не внесенным (в кодексы законов), и что церковь не допускает заключения такого брака. 735 К этому прибавим, что если посмотреть в старинные синодальные решения (по брачным делам) и в такие же церковные росписи (степеней родства и свойства), через которые можно процедить самого ничтожного комара в настоящем вопросе, то никто, не отвращающий глаз от очевидности, не признает их потерявшими силу, тем более; а что содержится в этой грамоте, то всякий найдет вполне согласным с каноническими и законными постановлениями. Подлинник в Σύνταγμα, т. IV, стр. 656–564. Разумеется патриарх константинопольский. Трульский собор в процитированном правиле запретил брак, собственно, только между двоюродными братьями и сестрами, и нехватку двух родных братьев с двумя такими же сестрами, т.е. в четвертой степени родства и свойства; но употребленное в соборном правиле, для обозначения кровного родства, слово ἐξαδέλφη уже в VIII веке понимаемо было в смысле не только двоюродной сестры, но и троюродной, т.е. в смысле указание на 6-ю степень родства. Ср. Жишман, Eherecht d. orient. Kirche, s. 238. Разумеется синодальное решение патриарха Луки Хрисоверга, изданное 11 апреля 1166 года. Подлинник см. в Σύνταγμα, т. V, стр. 95–98. Разумеется, возможно, судья императорского суда, конкурировавший с церковным трибуналом в решении вопросов брачного права. Γαδείρα, полатипы Gades, древний приморский огород, основанный финикиянами в Испании, за Геркулесовыми столбами, – крайний западный пункт известного древним мира. Вальсамон пользуется здесь пословицей, основанной на следующих словах Пиндара: Γαδείρων τὸ πρὸς ζόφον οὐ περατόν (Nem. IV, 114), т.е. что к западу от Гадейра, поэтому нет предела. Под диакониссой Вальсамон понимает здесь, как и в своем толковании на процитированное правило Василия Великого , жену умершего диакона: «Думаю, говорит он в этом толковании, что на основании настоящего правила справедливо должно быть возбраняемым вступать во второй брак и женам священников (т.е. вообще священнослужителей). Ибо жены священников, сделавшись единым телом и единой плотью священнической, через совокупление со священником, и, следовательно, как бы посвященные, не должны быть оскверняемы посредством второбрачия». Вам может быть интересно: