Гимн 31. О бывшем св. Отцу видении Божественного света, и как Божественный свет не объемлется тьмой в тех, кто, изумляясь величию откровений, помнит и человеческую немощь 266 и осуждает себя самого 267 .

Как опишу я, Владыко, видение лица Твоего? Как расскажу о несказанном созерцании красоты (Твоей)? Как звуки речи вместят Того, Кого мир не вмещает? Как мог бы кто-либо изречь человеколюбие Твое 268 ? Сидя при свете светящего мне светильника, Освещающего мрак ночи и тьму, Я думал, что нахожусь во свете, внимая чтению, Исследуя, каковы речения и наблюдая (их) сочетания. Итак, когда я, занимался этим, Ты внезапно явился вверху гораздо большим солнца И воссиял с небес (даже) до сердца моего. Все же прочее стало казаться мне как бы густою тьмой. Светлый же столп посредине, рассекши весь воздух, Прошел с небес даже до меня жалкого. Тотчас же забыл я о свете светильника, Выпустил из памяти, что нахожусь внутри жилища, А сидел я в мысленном воздухе тьмы, Даже и о самом теле я совершенно забыл. Я говорил Тебе и ныне говорю из глубины своего сердца: Помилуй меня, Владыко, помилуй меня, единый Спасителю, никогда отнюдь не послужившего Тебе, Но прогневляющего Тебя от юного возраста. Я испытал всякий плотской и душевный порок И соделал грехи непристойные и безмерные, Хуже всех людей, хуже всех бессловесных, Гадов и зверей всех превзойдя. Итак, необходимо, чтобы Ты показал Твою милость на мне, Более всех согрешившем безумно. Ибо не требуют, как Сам Ты, Христе, сказал, Здравые врачества, но болящие ( Мф. 9, 12 ). Поэтому, как на многоболезненного и нерадящего, Излей, на меня, Слове, столь великую Твою милость. Но, о игра света! о движения огня! О круги пламени, во мне несчастном Производимые Тобою и Твоею славою. Под славою же я разумею и называю Духа Твоего Святого, соестественного и равночестного (Тебе), Слове, Однородного, единославного и одного единосущного Отцу Твоему и Тебе, Христе, Боже всех. Поклоняясь Тебе, благодарю, что Ты сподобил меня Хотя несколько познать силу Божества Твоего. Благодарю, что Ты Сам седящему во тьме Открылся мне, воссиял и удостоил меня видеть Этот свет лица Твоего – для всех нестерпимый. Я пребывал, (как) знаю, седящим во тьме, Но и среди нее ко мне, покрытому тьмой, Явился Ты – Свет, всего меня просветил всем светом (Своим), И я сделался светом во (время) ночи, являясь (им) среди тьмы. Ни тьма не объяла всего света Твоего, Ни свет не прогнал видимой тьмы, Но они (были) вместе неслиянными и совершенно раздельными, Далеко друг от друга, как и следует – отнюдь не растворившимся. Однако в одном и том же [месте] они наполняют, как я думаю, все [пространство]. Таким образом я нахожусь во свете, будучи среди тьмы, И наоборот я пребываю во тьме среди света: Вот – и среди света, вот и – среди тьмы. И кто, спрашиваю я, даст мне во тьме и среди (тьмы) найти свет, Восприятия которого она не вмещает? ибо как тьма вместит Внутри свет, не убежав, но оставшись среди Света тьмой? О страшное чудо, видимое Двояко, двойными очами, телесными и душевными. Послушай теперь, говорю тебе, о страшных (делах) двоякого Бога 269 , Бывших и для меня, двоякого, как человека. Он (Сын Божий) восприял плоть мою и дал мне Духа, И я сделался Богом по благодати Божественной, Сыном по усыновлению, однако (сыном) Божиим. О (высокое) достоинство! о слава! Как человек, я печалюсь и считаю себя самого несчастным; И помышляя о своей немощи, воздыхаю, Будучи совершенно недостоин жизни, как хорошо я знаю. Уповал же на благодать Его и размышляя О той доброте, какую Он даровал мне, я радуюсь, видя (ее). Итак, с одной стороны, как человек, я не умею созерцать ничего Божественного, Будучи совершенно отделен от невидимого; С другой стороны, вижу, что чрез сыноположение я сделался Богом, И бываю причастником (того), что неприкосновенно. Как человек, я не имею ничего возвышенного и Божественного, А как помилованный ныне благостью Божией, Имею [в себе] Христа 270 – Благодетеля всех. Поэтому я снова припадаю (к Тебе), Владыко, моля (о том), Чтобы мне отнюдь не лишиться надежды моей на Тебя, И пребывания [с Тобою], и чести, славы и царствия. Но как ныне Ты сподобил меня, Спасителю, видеть Тебя, Так и по смерти дай мне видеть Тебя, Не говорю, насколько (видеть), но милостиво и благоутробно [воззри тогда], Благоутробне, милостивым Твоим оком, как и ныне взираешь на меня, Исполняя меня Твоей радости и Божественной сладости. Ей, Творче и Создателю мой, покрой меня рукою Твоею, И не остави меня, и не памятозлобствуй, Не поставь (в осуждение), Владыко, великой неблагодарности моей. Но сподоби меня даже до кончины во свете Твоем Неленостно ходить путем заповедей Твоих, И в него – во свет рук Твоих, Всемилостиве, Предать дух свой, избавляя меня, Слове, от врагов, Тьмы, огня и вечных мучений. Ей, великий в щедротах и неизреченный в милости, Сподоби в руки Твои предать душу мою, Как и ныне я нахожусь в руке Твоей, Спасе. Итак, да не возбранит грех пути моему, Да не отторгнет он, да не отлучит меня от руки Твоей. Но да посрамится страшный князь – душетлитель, Видя меня находящимся в Твоей длани, Владыко, Как и ныне он не смеет приблизиться ко мне, Видя меня покрываемым Твоею благодатью. Не осуди меня, Христе, во ад и не отрини, Не сведи душу мою во глубину смерти, Так как я дерзаю именовать Твое имя, Нечистый, мерзкий и совершенно оскверненный. Да не разверзется земля и да не поглотит, Слове, меня преступника, Совершенно недостойного ни жить ни пользоваться речью. Да не снидет огонь на меня и да не пожрет меня внезапно, Так что я не буду иметь возможности сказать даже: Господи, помилуй. О великий в милосердии и по естеству Человеколюбец! Ибо что вообще я провещаю [на суде], будучи (весь) грехом? Да и мог ли бы я хотя нечто сказать [в свое оправдание], осужденный (уже), От чрева матери своей безмерно пред Тобою согрешивший И доныне пребывающий бесчувственным к Твоему долготерпению, Тьмочисленно низведенный во глубину ада И извлеченный оттуда Твоею Божественною благостью, Члены и плоть души и тела своего Осквернивший, как никто другой из живущих на свете, Неистовый и бесстыдный любитель удовольствий, Злой и лукавый от душевной порочности И ни одной Твоей, Христе, заповеди отнюдь не соблюдший? Что скажу я в свою защиту, что отвечу Тебе, С какою душою снесу Твои обличения, о Боже мой, Когда Ты обнажишь мои беззакония и злодеяния? О бессмертный Царю! не покажи их всем, Так как я трепещу, помышляя о делах моей юности. Говорить (о них) было бы ужасно и постыдно, Так как если бы Ты пожелал открыть их пред всеми, То стыд мой будет хуже всякого мучения. Ибо кто, увидя мое сладострастие и распутство, Кто, увидя нечистые объятия и постыдныя мои деяния, Которыми я и ныне оскверняю себя, принимая их в уме, Не ужаснется, весь не содрогнется И не воззовет, тотчас отвратив очи И говоря: смерть всескверному этому! Повели, Владыко, связать этого несчастного по рукам и ногам И вскоре же ввергнуть во мрачный огонь, Чтобы не смотреть на него нам, верным рабам Твоим. (Ибо) поистине – достойно, Владыко, поистине праведно. (Так) все они скажут, и Ты Сам сотворишь (это), И я распутный и блудный буду ввержен в огонь. Но Ты, пришедший спасти блудников и блудниц, Не посрами меня, Христе, в день судный, Когда 271 Ты поставишь овец Твоих одесную Себя, А меня и козлищ ошуюю Себя. Но свет (Твой) пречистый, свет лица Твоего Да покроет дела мои и наготу души моей, И да облечет меня в светлую (одежду), дабы я со дерзновением Непостыдно сопричтен был к десным овцам И с ними славил Тебя во веки веков. Аминь. В П. р. здесь καὶ, а не ἤ, как в печатном греческ. тексте. В П. р. 25 слово; в л. п. этого гимна нет. В П. р. читается πῶς τις, а не ηᾶς τις. т. е. Христа, Богочеловека. Τὸν Κύριον прибавлено в П. р. Вам может быть интересно: