Житие и перенесение (мощей) св. Климента

Содержание Из рукописи Франциска Дюшеня V. CL. (Рукопись Московского Публичного (прежде-Румянцевского) Музея, № 151, л. 29–34.) Из рукописи Москов. Публ. Музея, № 151. Л. 12–13 Vita cum Translatione S. Clementis Ex Ms. Francisci Duchesne Y. CL. (Acta Sanctorum Bolland. Martii Tom. II. p. 19–21.) Acta SS. Martii Т. II р. 15 Из рукописи Франциска Дюшеня V. CL. (Рукопись Московского Публичного (прежде-Румянцевского) Музея, № 151, л. 29–34.) 1 . Тогда как император Михаил управлял Новым Римом, был некий благородный муж, родом из Фессалоникии, именем Константин, которого за чудесный ум, с малолетства в нем открывшийся, не напрасно прозвали Философом. Достигши зрелых лет, он привезен был родителями в столицу. Там, как муж весьма благочестивый и благоразумный, Богу изволившу, украсился священническим саном. В то же время к упомянутому императору прибыли послы от Хазаров, прося и моля, да пошлет к ним ученого мужа, который бы научил их неложно кафолической вере, прибавляя, между прочим, каким образом то иудеи, то сарацины стараются обратить их в свою веру. Но мы, не ведая, к которым паче склониться, решились просить совета о нашей вере и спасении у верховнейшего и кафолического Императора, полагаясь на вашу верность и старинную дружбу. Тогда Император, посоветовавшись с патриархом, призвал пред себя упомянутого Философа и с величайшею честию отправил его туда с хазарскими и своими послами, в полном уповании на его благоразумие и красноречие. 2 . И так немедленно приготовя все нужное, он пустился в путь и прибыл в Херсонес, весьма близкий и смежный с землею Хазаров. Тут остановился на несколько времени, желая обучиться языку оного народа. Между тем по внушению Бога, который уже положил открыть правоверным своим столь драгоценное сокровище, т. е. тело св. Климента, упомянутый муж, как любознательный испытатель, начал от тамошних жителей прилежно наведываться и тщательно испытывать, что до него дошло, частию чрез письменное предание, частию по слуху, о теле блаж. Климента, о храме, воздвигнутом ангельскими руками и о гробе его. Все объявили, что, как пришельцы из разных народов, а не тутошние урожденцы, ни мало не ведают, о чем он спрашивает, ибо чудо морского отлива, знаменитое в истории страданий упомянутого первосвященника, давно уже прекратилось за грехи и нерадение жителей, и море прежния свои места покрыло волнами. Сверх того, и от многих набегов варваров храм оставлен и разрушен, страна сия опустела и сделалась необитаемою. Да и самый гроб св. мученика с телом покрыт был волнами. 3 . Сим ответом весьма удивленный и крайне опечаленный, Философ обратился к молитвам, да откроется ему свыше ради заслуг упомянутого первосвященника, чего не мог узнать от людей. Он пригласил митрополита из самого города, именем Георгия, вместе с причетом церковным и народом, да просят того же от небес. Сверх того, рассказывая деяния страстотерпца, или чудеса блаженнейшего мученика, весьма многих возбудил увещаниями своими приступить к отысканию столь драгоценного и столь долго пренебрегаемого сокровища и с помощию Божиею извлечь на свет. В некий день, 30-тый, как пишут, генваря, при тихой погоде вступивши на корабль, путеводящу Христу, пускаются в дорогу, т. е. упомянутый Философ с епископом и честным клиром и некоторыми из города. И так водоплавая с великою набожностию и упованием, с псалмопением и молитвами, прибыли на остров, где находится, как думали, святое тело мученика. При блеске светильников обходя все места оного острова, начали паче и паче возсылать моления и прилежно рыть в некотором кургане, где, как должно было догадываться, покоится сокровище. 4 . Долго и много рыли, надеясь на Божие милосердие. Наконец внезапно воссияла, подобно некоторой лучезарнейшей звезде, одна из костей неоцененного мученика. При сем зрелище все исполнились неописанного восторга и уже без всякого побуждения наперерыв копали землю. Тогда показалась святая глава его. Все со слезами возопили к небу, воссылая хвалы и благодарения Богу. Сей радости ежели вообразить не можем, то кольми паче описать; ибо столько все восхищены были, как обретением святых мощей, так и благоуханием, что мечтали быть в раю. Потом принялись опять за работу и, отрывая частичку за частичкой, ископали все. Напоследок нашелся и самый якорь, с которым он брошен был в море. 5 . И так при всеобщей несказанной радости о толиких благодеяниях Божиих, по совершении на том месте таинств святым первосвященником, сам святый муж, возложивши на собственную главу святые мощи, при восклицаниях всех сопутствующих вступил на корабль и потом с хвалебными песнями перенес оные в столицу Глорию. Между тем приближающимся им к городу, встретил их со многими другими доблественный Никифор, князь того города, и, поклонившись святым мощам, с радостью предшествовал, поспешая в город. Там еще при всеобщих восклицаниях приявши, поклонился святому и честному телу и рассказал всенародно таинственное его обретение. Когда уже начинало смеркаться и от бесчисленного множества народа идти далее невозможно было, то с рачительною осторожностью положили тело в храме св. Созонта, в предместии города, а наконец перенесли в церковь св. Леонтия. На другой день утром при стечении всего народа, взявши святые мощи, с великими хвалами обошли кругом весь город и таким образом принесли оные в соборную церковь, с честью там положили и потом все радуясь возвратились по домам. 6 . После сего упомянутый Философ отправился в путь и, прибывши к тому народу, куда был послан, проповедовал Искупителя всех Бога, и силою своего слова отвратил всех тех от заблуждений, коих обольстило вероломство сарацин или иудеев. Утвержденные в кафолической вере и наученные, они с велиею радостью благодарили всемогущего Бога и служителя его Константина Философа. Сверх того, они послали к Императору письма, благодаря, что постарался обратить их к истинной и кафолической вере, и утверждая, что они за сие всегда пребудут вернейшими и покорными власти его. Отпуская же Философа с великою честью, принесли они ему драгоценнейшие дары, которых он, как истинный философ, не принял, а просил вместо всех даров отпустить с ним, сколько есть, чужеземных пленников. Сие тот час было исполнено. 7 . Возвратившуюся же Философу в Константинополь, услышал князь моравский Ростислав о том, что учинил Философ в области Хазаров. Желая того же своему народу, послал он вестников к упомянутому Императору, донося, что народ его отступил от идолопоклонства и желает наблюдать закон христианский, но не имеет такого учителя, который бы наставил его читать и совершенно разуметь самый закон; и для того просит прислать такого человека, который бы мог ясно показать народу веру и порядок Закона Божия и путь истины. Император, вняв просьбе Ростислава, призвал к себе того же упомянутого Философа и послал его туда, т. е. в страну славян вместе с братом его Мефодием, наделивши их щедро на путевые издержки. Прибывшим им туда, жители весьма обрадовались, услыша, что они и мощи бл. Климента несут с собою и Евангелие переведено на их язык упомянутым Философом. И так вышедши за город на встречу, приняли их с честью и великою радостью. Святые мужи немедленно приступили к делу, начали учить детей грамоте, наставлять в законе Божием и изощрять красноречие свое на исправление разных заблуждений, обретенных в народе, и таким образом очищая вредоносное оное поле от многоразличных корней пороков, сеяли семена слова Божия. Они пробыли в Моравии четыре года с половиною, научили народ кафолической вере и оставили там разные писания, нужные для церковной службы. 8 . Услыша все сие, знаменитейший папа Николай весьма обрадовался и пригласил их к себе апостольскими письмами. Восхищенные сим известием, они благодарили Бога, что удостоились первосвященнического приглашения. Отправясь немедленно в путь, они взяли с собою еще некоторых из учеников своих, коих считали достойными получения епископского сана, и таким образом чрез несколько дней прибыли в Рим. 9 . Но упомянутый папа Николай незадолго переселился ко Господу. Адриан второй, поступивший на место его первосвященником, услыша, что Философ несет с собою тело св. Климента, трудами его обретенное, весьма тому обрадовался, и, вышедши на сретение за город с клиром и народом, принял их с великою честью. Между тем в присутствии святых мощей, силою всемогущего Бога, начали совершаться чудесные исцеления: кто бы ни был одержим какою болезнью, прикосновением святых мощей мученика тот час исцелялся. Посему первосвященник, равно как и весь народ, принося велию хвалу и благодарение Богу, радовались, что он по долгом времени сподобил их принять в свою столицу святого и апостольского мужа и преемника Петра, главы всех апостолов, и не только весь Рим, но и всю Римскую Империю просветить его знамениями и добродетельми. И так, возблагодаря упомянутого Философа за оказанное благодеяние, рукоположили его и Мефодия в епископы, а прочих учеников их в пресвитеры и диаконы. 10 . Когда же Философ, или Константин, почувствовал приближение своей смерти, то с позволения первосвященника дал себе имя Кирилла, говоря, что имя сие внушено ему было свыше, и таким образом чрез сорок дней уснул в Господе 17 Марта. Святый отец папа повелел как римскому так и греческому духовенству собраться на погребение его с псалмами и песньми, свещами и ладаном, и погребсти с такою же честью, как самого первосвященника. 11 . Тогда вышеупомянутый брат его Мефодий, пришедши к первосвященнику и повергшись к стопам его, сказал: достойным и нужным считаю внушить твоему святейшеству, что при выходе из дома нашего на службу, совершенную нами с помощию Божиею, мать со слезами просила одного брата оставшемуся в живых привезть усопшего в свой монастырь и там погрести его с подобающею честью. Итак позволь рабу твоему исполнить долг, да не ослушаюсь матери. Папа хотя с трудом, однако согласился на его требование: положивши рачительно тело усопшего в мраморный гроб и запечатавши собственною печатью, чрез семь дней он отпускает Мефодия. Тогда римский клир, по совещании с епископами, кардиналами и вельможами города, приступил к первосвященнику и вещал так: мы считаем за недостойное дело отпустить в другие краи, по какому бы то ни было случаю, мужа столь знаменитого, чрез коего Рим и церковь сподобились стяжать столь драгоценное сокровище, коего Бог из отдаленных и чуждых стран по милости своей благоволил к нам привесть, и даже из сего места восхитил в небесное свое царствие. Лучше да погребется он здесь с честью, ибо весьма прилично столь знаменитому мужу быть погребену в столь знаменитом граде. Такой совет понравился первосвященнику: он велел положить его в церкви св. Петра, т. е. в собственном своем памятнике. 12 . Мефодий, видя намерение свое не исполнившимся, приступил опять с просьбою: когда не угодно было вам удовлетворить моему требованию, то молю вас, владыки, да погребется брат мой в церкви св. Климента, коего тело трудами его обретено и сюда принесено. Святейший отец внял сему молению и при стечении клира и многочисленнейшего народа, с великою радостью и благоговением, положили Кирилла, вместе с мраморным гробом, куда прежде папа заключил его, в приготовленном для сего памятнике с гимнами и велиими благодарениями Богу, творящему в сем месте чудеса, во славу и хвалу имени своего, ради заслуг и молений угодников своих благословенному и препрославленному во веки веков. Аминь. Примечание. Предлагаемый перевод так называемой Итальянской Легенды сделан для графа Η.Π. Румянцева, вероятно прот. И. Григоровичем, одним из ближайших сотрудников знаменитого мецената в его исторических работах. В указанной рукописи, кроме Итальянской Легенды, находится перевод и других, относящихся к истории Славянских Апостолов, латинских сказаний, а равно и предисловия и комментариев к ним. Сл. Востокова Описание Рум. Музеума, стр. 199. Русский перевод Итальянской Легенды напечатан по Румянцевской рукописи без всяких поправок. Для сравнения под строками приложен латинский подлинник, взятый на Acta SS. Далее по тому же переводу и так же с приложением подлинника, предлагается отрывок из предисловия Болландистов, относящийся к вопросу о происхождении Итальянской Легенды. Из рукописи Москов. Публ. Музея, № 151. Л. 12–13 § 15. История перенесения его (св. Климента) тела, которую мы намерены предложить здесь, написана, как подозреваем, Годериком, епископом Велитернским, которого иные называют Гавденцием. Ибо мы получили от того же аббата Угелла не полное житие или историю св. Климента. Предисловие сей истории к папе Иоанну VІІІ так начинается: «Предисловие Годерика, Велитернского епископа, к святейшему папе, владыке присноблаженному святой католической и апостольской римской церкви, верховному первосвященнику и всемирному папе Иоанну, Годерик, наимладший из епископов, вечно радующийся о Христе Господи Иисусе. К чести и хвале твоего предшественника бл. Климента, мученика в первосвященника заблагорассудил я собрать нечто касательно его жизни, отыскать, какого он был благородного происхождения, как оружием философии поражал идолов, как Вдохновением божиим познал истину, особливо когда я управлял Христовою церковью ceгo доблестного мученика в городе Велитерне.» И потом: «Не столь точно, сколь богобоязливо собрал я сие и разделил на три книги. В первой книге показали мы происхождение Климента, отечество, рождение, воспитание, намерение, образ жизни, обращение в христианскую веру в способ, как познал истину. Во второй с помощию Божией предложили мы глубокость учения, сан епископства, власть первосвященства и смелость, с каковою поражал идолов философскими доводами. В третьей книге удивляемся чудесам. Здесь постарались мы собрать все, касающееся до жестокой ссылки, мученический венец и чудесное его возвращение в собственный престольный град.» Напоследок говорит он так: «Из многого мы составили весьма немногое касательно того, что творится молитвами мученика Христова во славу Всемогущего, сколько помнили, видели и слышали». § 16. И так кажется нет сомнения, что оное повествование обретения ев. Климента доставлено вам грамотою Дюшеня, почерпнуто и может быть сокращено из третьей книги, сочиненной Годериком и содержащей деяния того же святого первосвященника. Он сам признается, что сам собирал известия касательно перенесения св. Климента в Рим н чудес, которые, кажется, относятся ко времени Адриана II, преемника Иоанна VIII , которому посвящается и сочинение. Сей же Годерик, или Гандерик, епископ Велитернский, присутствовал на VIII экуменском соборе, как из многих мест явствует. Vita cum Translatione S. Clementis Ex Ms. Francisci Duchesne Y. CL. (Acta Sanctorum Bolland. Martii Tom. II. p. 19–21.) 1 . Tempore igitur quo Michaël imperator Novae Romae regebat imperium, fuit quidam vir nobili genere, civitate Thessalonica ortus, vocabulo Constantinus, qui ob mirabile ingenium, quo ab ineunte infantia mirabiliter claruit, veraci agnomine Philosophus est appellatus. Hic cum adolevisset, atque a parentibus fuisset in urbem regiam ductus, essetque insuper magna religione et prudentia praeditus, honorem quoque sacerdotii ibidem, ordinante Domino, est adeptus. Tunc temporis ad praefatum imperatorem Cazarorum legati venerunt, orantes ac supplicantes, ut dignaretur mittere ad illos aliquem eruditum virum, qui eos fidem catholicam veraciter edoceret; adjicientes inter cetera, quoniam nunc Judaei ad fidem suam, modo Saraceni ad suam nos convertere e contrario moliuntur. Verum nos ignorantes ad quos potissimum nos transferamus, propterea a summo et catholico Imperatore consilium quaerere nostrae fidei ac salutis decrevimus, in fide vestra ac veteri amicitia plurimum confidentes. Tunc Imperator, simul cum Patriarcha consilio habito, praefatum Philosophum advocans, simul cum legatis illorum ac suis, honorificentissime transmisit illuc, optime confidens de prudentia et eloquentia ejus. 2 . E vestigio igitur praeparatis omnibus necessariis, iter arripiens venit Cersonam, quae nimirum terrae vicina Cazarorum et contigua est, ibique gratia discendi linguam gentis illius est aliquantulum demoratus. Interea Deo inspirante, qui jam jamque tantum tamque pretiosum thesaurum, corporis videlicet s. Clementis, fidelibus suis revelare decreverat, coepit praefatus vir, ac si curiosus explorator, ab incolis loci diligentissime perscrutari ac solerter investigare illa, quae ad se tum litterarum traditione, tum quoque vulgari fama, de corpore B. Clementis, de templo angelicis manibus praeparato sive de arca ipsius, pervenerant. Ad quem praefati omnes, utpote non indigenae, sed diversis ex gentibus advenae, se quod requireret omnino nescire professi sunt. Siquidem ex longo jam tempore, ob culpam et negligentiam incolarum, miraculum illud marini recessus, quod in historia passionis praefati pontificis celebre satis habetur, fieri destiterat, et mare fluctus suos in pristinas stationes refuderat. Praeterea et ob multitudinem incursantium barbarorum locus ille desertus est, et templum neglectum atque destructum, et magna pars regionis illius fere desolata et inhabitabilis reddita; ac propterea ipsa sancti martyris arca cum corpore ipsius fluctibus obruta fuerat. 3 . Super quo responso miratus valde ac tristis Philosophus redditus, ad orationem conversus est, ut quod per homines explorare non poterat, divina sibi revelatio meritis praefati Pontificis dignaretur ostendere. Civitatulae ipsius Metropolitam, nomine Georgium, simul cum clero et populo ad eadem de caelo exspectanda invitans: super hoc etiam referens illius gesta passionis, seu miraculorum ejusdem beatissimi martyris, plurimos eorum accedere et tam pretiosas margaritas tamdiu neglectas requirere, et in lucem Deo juvante reducere, suis adhortationibus animavit. Quadam autem die, quae in III Calendarum Januariarum inscribitur, tranquillo mari navem ingressi, Christo duce iter arripiunt, praedictus videlicet Philosophus cum episcopo ac venerabili clero, nec non cum nonnullis de populo. Navigantes igitur cum ingenti devotione ac fiducia psallentes et orantes, pervenerunt ad insulam, in qua videlicet aestimabant sancti corpus Martyris esse. Eam igitur undique circumdantes, et multo luminum splendore lustrantes, coeperunt magis ac magis precibus sacris insistere, et in acervo illo, quo tantum thesaurum quiescere suspicari dabatur, curiose satis et instantissime fodere. 4 . Ubi diu multumque desiderio sancto cunctantibus, et de spe divinae miserationis plurimum confidentibus, tandem ex improviso velut clarissimum quoddam sidus, donante Deo, una de costis martyris pretiosi resplenduit. Ad quod spectaculum omnibus immensa exultatione repletis, magisque ac amplius sine aliqua jam excitatione terram certatim eruderantibus, sanctum quoque caput ipsius consequenter apparuit. Quantae jam omnium voces in coelum, quantae laudes et gratiarum actiones in Deum ab universis cum lacrymarum effusionibus datae sunt, si vel aestimare quidem vix possumus, quanto minus exprimere? Tanta siquidem in omnes tum de sanctarum inventione reliquiarum, tum de immensissimi odoris suavitate erat innata laetitia, ut cum jubilo ineffabili gratulantes in paradiso extra sese putarentur consistere. Cum ecce post paullulum rursus quasi ex quibusdam abditis sanctarum reliquiarum particulis paullatim et per modica intervalla omnes repertae sunt. Ad ultimum quoque ipsa etiam anchora, cum qua in Pontum est praecipitatus, apparuit. 5 . Omnibus igitur pro tantis Dei bonis immensa repletis laetitia, celebratis ibidem a sancto pontifice sacrosanctis mysteriis, ipsemet sanctus vir super proprium caput sanctarum reliquiarum loculum levans, ad navim cum ingenti universorum subsequentium tripudio detulit; ac deinde Gloriam metropolim cum hymnis et laudibus maximis transportavit. Interea cum jam civitati appropinquarent, vir nobilis Nicephorus ejusdem civitatis dux, illis cum pluribus aliis obviavit, et adoratis sacrosanctis reliquiis, cum multis gratiarum actionibus praecedens sanctum loculum, ad urbem cum gaudio remeare properabat. Ibi etiam cum ingenti universorum tripudio sanctum ac venerabile corpus receptum adoravit, et recitato coram omni populo inventionis ejus mysterio, cum jam advesperasceret, et prae nimia populi frequentia ingredi ultra non posset, in templo s. Sozonis, quod urbi erat contiguum, cum diligenti custodia posuerunt; demum vero ad ecclesiam s. Leuntii transtulerunt. Inde cum mane factum esset, universa civitatis multitudo conveniens, assumpto sanctarum reliquiarum loculo, totam cum magnis laudibus in circuitu lustraverunt urbem, et sic ad majorem basilicam venientes, in ea ipsum honorifice locaverunt; sicque omnes demum ad sua gaudentes reversi sunt. 6 . Post haec praedictus Philosophus iter arripiens, et ad gentem illam, ad quam missus fuerat, veniens, comitatus Redemptoris omnium Dei praedicationibus et rationibus eloquiorum suorum convertit omnes illos ab erroribus, quos tam de Saracenorum quam de Judaeorum perfidia retinebant. Unde plurimum exhilarati, et in fide catholica corroborati atque edocti, gratias referebant omnipotenti Deo et famulo ejus Constantino Philosopho. Litteras insuper Imperatori cum multis gratiarum actionibus transmiserunt, quia eos studio suo ad veram et catholicam revocare studuerit fidem; affirmantes se ob eam rem imperio ejus semper subditos et fidelissimos de cetero velle manere. Deducentes autem Philosophum cum multo honore, obtulerunt ei munera maxima, quae ille omnia, ut revera Philosophus, respuens, rogavit ut pro muneribus illis, quotquot captivos externos haberent, sibi secum mox reversuro dimitterent. Quod protinus completum est. 7 . Philosopho autem reverso Constantinopolim, audiens Rastilaus princeps Moraviae, quod factum fuerat a Philosopho in provincia Cazarorum, ipse quoque genti suae consulens, ad praedictum Imperatorem nuntios misit, nuntians hoc, quod populus suus ab idolorum quidem cultura recesserat, et christianam legem observare desiderabat; verum doctorem talem non habent, qui ad legendam eos et ad perfectam legem ipsam edoceat; rogare se ut talem hominem ad partes illas dirigat, qui pleniter fidem et ordinem divinae legis et viam veritatis populo illi ostendere valeat. Cujus precibus annuens imperator, eundem supernominatum Philosophum ad se venire rogavit; eumque illuc, id est, in terram Sclavorum, simul cum Methodio germano suo transmisit, copiosis valde illi de palatio suo datis expendiis. Cumque ad partes illas, Deo praeparante, venisset; cognoscentes loci indigenae adventum illorum, valde gavisi sunt; quia et reliquias B. Clementis secum ferre audierant, et Evangelium in eorum linguam a Philosopho praedicto translatum. Exeuntes igitur extra civitatem obviam, honorifice et cum ingenti laetitia receperunt eos. Coeperunt itaque ad id quod venerant peragendum studiose insistere, et parvulos eorum litteras edocere, officia ecclesiastica instruere, et ad correptionem diversorum errorum, quos in populo illo repererant, falcem eloquiorum suorum inducere; sicque abrasis et extirpatis de agro illo pestifero multifariis vitiorum sentibus, divini verbi gramina seminare. Manserunt ergo in Moravia per annos quatuor et dimidium et direxerunt populum illum in fide catholica, et scripta ibi reliquerunt omnia, quae ad Ecclesiae ministerium videbantur esse necessaria. 8 . His omnibus auditis, papa gloriosissimus Nicolaus valde laetus super his quae sibi ex hoc relata fuerant redditus, mandavit et ad se venire illos litteris apostolicis invitavit. Quo nuntio illi percepto valde gavisi sunt, gratias agentes Deo, quod tanti erant habiti, quod mererentur ab apostolica sede vocari. Mox igitur iter aggressi, duxerunt etiam secum aliquos de discipulis suis, quos dignos esse ad episcopatus honorem recipiendum censebant; sicque post aliquot dies Romam applicuerant. 9 . Sed cum ante non multos dies supradictus papa Nicolaus transiisset ad Dominum, secundus Adrianus, qui illi in romano pontificatu successerat, audiens quod praefatus Philosophus corpus B. Clementis, quod studio suo repererat, secum deferret, valde nimis exhilaratus est, et extra urbem cum clero et populo procedens obviam illis, honorifice satis eos recepit. Coeperunt interea ad praesentiam sanctarum reliquiarum per virtutem omnipotentis Dei, sanitates mirabiles fieri; ita ut quovis languore quilibet oppressus fuisset, adoratis pretiosi martyris reliquiis sacrosanctis, protinus salvaretur. Quapropter tam venerabilis Apostolicus quam et totius romani populi universitas, gratias et laudes Deo maximas referentes, gaudebant et jucundabantur in ipso, qui eis post tam prolixi temporis spatia concesserit in diebus suis sanctum et apostolicum virum, et ipsius apostolorum principis Petri successorem, in sede sua recipere; et non solum urbem totam, sed et orbem quoque totum romani imperii, signis ejus ac virtutibus illustrare. Multis itaque gratiarum actionibus praefato Philosopho pro tanto beneficio redditis, consecraverunt ipsum et Methodium in episcopos, nec non et ceteros eorum discipulos in presbyteros et diaconos. 10 . Cum autem Philosophus, qui et Constantinus, diem transitus imminere sibi sensisset, ex concessione summi pontificis imposuit sibi nomen Cyrillum, dicens hoc revelatum sibi fuisse; et sic post quadraginta dies dormitionem accepit in Domino sexto decimo Kalendas Martias. Praecepit autem sanctus apostolicus, ut omnes tam graeci quam romani clerici ad exequias ejus accurrerent cum psalmis et canticis, cum cereis et thuris odoribus, et non aliter ei, quam ipsi quoque apostolico, funeris honorem impenderent. 11 . Tunc supradictus frater ejus Methodius accedens ad sanctum pontificem, et procidens ad vestigia ejus, ait: «Dignum ac necessarium duxi suggerere Beatitudini Tuae, Apostolice Pater, quoniam quando ex domo nostra ad servitium, quod auxiliante Domino fecimus, sumus egressi, mater cum multis lacrymis obtestata est, ut si aliquem ex nobis, antequam reverteremur, obiisse contingeret, defunctum fratrem frater vivens ad monasterium suum reduceret, et ibidem illum digno et competenti obsequio sepeliret. Dignetur igitur Sanctitas Vestra hoc munus meae parvitati concedere, ne precibus matris vel contestationibus videar aliquatenus contraire. Non est visum apostolico, quamvis grave sibi aliquantulum videretur, petitioni et voluntati hujuscemodi refragari; sed clausum diligenter defuncti corpus in locello marmoreo, et proprio insuper sigillo signatum, post septem dies dat ei licentiam recedendi. Tunc romanus clerus simul cum episcopis ac cardinalibus et nobilibus urbis consilio habito convenientes ad apostolicum coeperunt dicere: Indignum nobis valde videtur, venerabilis Pater et Domine, ut tantum tamque magnificum virum, per quem tam pretiosum thesaurum urbs et ecclesia nostra recuperare promeruit, et quem Deus ex tam longinquis regionibus et exteris ad nos sua gratuita pietate perducere, et adhuc etiam ex hoc loco ad sua regna est dignatus assumere, qualibet interveniente occasione in alias patiamini partes transferri; sed hic potius placet, honorifice tumuletur, quia et dignum valde est, ut famae tam celebris homo, in tam celeberrima urbe, celebrem locum habeat sepulturae.» Placuit hoc consilium apostolico, et statuit ut in B. Petri basilica poneretur, in suo videlicet proprio monumento. 12 . Cernens Methodius jam suum defecisse propositum, oravit iterum dicens: «Obsecro vos Domini mei, quandoquidem non est placitum vobis, meam petitiunculam adimplere, ut in ecclesia B. Clementis, cujus corpus multo suo labore ac studio repertum huc detulit, recondatur.» Annuit hujusmodi petitioni praesul sanctissimus, et concurrente cleri ac populi maxima frequentia, cum ingenti laetitia et reverentia multa, simul cum locello marmoreo, in quo pridem illum praedictus papa condiderat, posuerunt in monumento ad id praeparato in basilica B. Clementis ad dexteram partem altaris ipsius, cum hymnis et laudibus, maximas gratias agentes Deo, qui in loco eodem multa et miranda operator, ad laudem et gloriam nominis sui, per merita et orationes sanctorum suorum, qui est benedictus et gloriosus in saecula saeculorum. Amen. Acta SS. Martii Т. II р. 15 § 15. Quam porro nos hic daturi sumus Translationis eius (S. Clementis) historiam, eam suspicamur a Gauderico Velitrarum episcopo, quem alii Gaudentium vocant, esse conscriptam. Accepimus enim ab eodem abbate Ughello vitam sive historiam S. Clementis, sed mutilam. Cujus praefatio ad Joannem VIII papam ita incipit: Praefatio Gauderici Veliterni episcopi ad sanctissimum papam Ioannem, sanctae catholicae et apostolicae romanae ecclesiae Domino semper beato, summo Pontifici et universali Papae Ioanni, Gaudericus episcoporum novissimus, perenne gaudium in Domino Jesu Christo. Dignum esse putavi ad honorem et laudem Tui praedecessoris B. Clementis martyris atque pontificis, aliqua de genere vel vita ipsius, Deo institutore, in unum colligi; et quam generosa fuerit oriundus prosapia, quamque philosophando contra idola disputans, divino praesagio veritatem cognoverit, enucleatius inveniri; praesertim cum ego valde inutilis, hujus eximii martyris Christi ecclesiae, apud Veliternam oppidum sitae, praefuerim. Et aliquanto post: Non tam strenue quam devote collegi, et in tribus libris conglutinans ordinavi. In primo siquidem libro Clementis genus, patriam, nativitatem, institutionem, propositum, vitam, conversionem, et qualitatem recognitionis ejus innuimus; in secundo vero, Deo auxiliante, profunditatem doctrinae, dignitatem episcopalis apicis, auctoritatem singularis pontificatus, et audaciam contra idola sophistice disputantis, subdidimus. Ast in tertio miramur prodigia, exulationis angustias, martyrii laureas, reversionis ejus ad propriam sedem miracula colligere procuravimus. Ac demum: Quae nos, ut meminimus, inquit, quae vidimus et legimus, ipsius Christi martyris fieri orationibus, colligentes transcripsimus, et ad laudem Dei omnipotentis ex multis paucissima defloravimus. § 16. Haudquaquam ergo dubium nobis videtur, quin ea narratio inventionis s. Clementis, quam nobis suppeditavit Duchesnii codex, ex illo tertio libro de ejusdem sancti pontificis rebus gestis a Gauderico ep. composito, decerpta sit, ac fortassis contracta. Ipse certe se reversionem s. Clementis ad propriam sedem, factaque tunc miracula, collegisse profitetur, quae spectasse videtur, sub Hadriano II, Ioannis VIII decessore facta, quorum et huic narrationem dicat. Interfuit autem idem Gaudericus sive Gaudericus Veliternensis episcopus concilio oecumenico VIII, ut multis ex locis patet.