Για τον άσωτο γιο, για τη μετάνοια, για το δέντρο της γνώσης του καλού και του κακού,

Недавно великое и славное Богоявление Спасителя доставило нам богатую трапезу и полную чашу божественного назидания, от которой в состоянии был опьянеть весь народ или даже – можно сказать – вся вселенная. «Насыщаются от тука дома Твоего , – говорит пророк, – и из потока сладостей Твоих Ты напояешь их» ( Пс. 35:9 ). Конечно, когда божественное Писание говорит об опьянении, оно разумеет не опьянение, производимое вином, но умудряющее действие слова. Естественным следствием явления Спасителя было, как это и понятно, покаяние с его плодами. Вот почему наше вчерашнее слово и было посвящено покаянию; при этом в соответствии не столько достоинству предмета, сколько нашим собственным силам мы старались показать, что покаяние есть верное средство для спасения; указывался и Врач душ и тел, Который не прибегает к помощи лекарств, но врачует духом человеколюбия. А так как, по свойственной нам рассеянности, впечатление от евангельского чтения уже изгладилось у вас, то необходимо сегодня вкратце напомнить вам прошлое и затем докончить слово. Спаситель, и словом уча благочестию, и притчами, загадками и другими способами наставления внушая полезное верным, сказал однажды притчу, прекрасно изображающую образ покаяния. «У некоторого человека , – сказал Он, – было два сына» ( Лк. 15:11 ). Младший из них приступил к отцу с просьбою разделить между ними имение. Отец исполнил его просьбу, а он, получив следовавшую ему часть отцовского имения, растратил и прожил ее. Вот содержание притчи, известное вам, конечно. Остается сделать из него некоторые выводы. Хотя в этом отношении встречается разногласие во мнениях, но для благомыслящих истина уясняется без труда. Посмотрим же, что предлагает здесь этот источник мудрости? Есть два рода людей: во-первых, люди праведные, и во-вторых, люди, достигающие оправдания при помощи покаяния; первые изначала сохраняют праведность, а вторые приобретают ее путем покаяния. «У... человека было два сына» . Хотя наклонности и образ жизни разделили их, и нечестивого удалили от благочестивого, но истина признает всех единым созданием Творца; все – сыны Божии, хотя по своей злой воле и очень далеки теперь от этого своего достоинства. И сам Бог , когда мы предаемся дурным страстям и отступаем от благочестия, не отрекается от родства с нами, но даже к восстающим против Него обращается с отеческим увещанием: «обратитесь ко Мне... , отступившие от Меня дети, и Я обращусь к вам» ( Зах. 1:3 ). Видишь, что как бы ни отпадал грешник, Бог и отступивших от Него не отказывается называть Своими сынами? Конечно, Он всегда помнит Свое создание и не отказывает ему в Своем благодеянии. Теперь, почему именно младший сын дурно распорядился доставшейся ему частью имения? Тут скрывается особый смысл и вот в чем он заключается. Праведность и существовала, и проявлялась, и сияла изначала; а грех вошел в мир позднее, он моложе ее. Поэтому первый сын и занимает первое место в отличие от того, который растратил свое имение. Творению изначала была свойственна совершенная красота: мир – тотчас по создании – сиял новою благодатью, новым благолепием. И Моисей свидетельствует о красоте создания: «все ...хорошо весьма» ( Быт. 1:31 ); не просто "хорошо" , но «хорошо весьма» . Значит, правда была первою и добро изначальным. А грех был моложе: он явился как отступление от правды и нарушение благолепия. Итак, отец разделил свое имение поровну – между сыновьями. Почему же поровну? Потому что праведники в настоящей жизни не имеют никаких преимуществ: «Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» ( Мф. 5:45 ). Однако, тот сын, который является олицетворением праведных, не пожелал воспользоваться разделом отцовского имения, но остался под властью отца. Праведный ведь всегда повинуется Богу и ничего себе не присваивает. Желаешь убедиться в этом, – именно, что праведник ничего не требует себе от Бога, но всецело предает себя воле и промышлению своего Отца? Вот Давид от лица праведных восклицает: «Кто мне на небе? и с Тобою ничего не хочу на земле» ( Пс. 72:25 )? Видишь, что лик праведных не стремится присвоить себе власть над созданием, но желает, чтобы все пребывало в попечении и промышлении Отца? Младший, получив отцовское наследство, отправился в дальнюю страну, отдаленную не в пространственном отношении, но в нравственном. В самом деле, братья, грешник удален от Бога не местом, но своим нравом, согласно со словами, что «удаляющие себя от Тебя гибнут» ( Пс.72:27 ). Получив наследство, он растратил его, живя распутно; те дары создания, которые даны были ему, он осквернил грехом. Солнце было создано для его пользы, а он этому дару поклонялся как Богу; источники были даны ему для питания, а он этот дар обоготворил. Даровавший был пренебрежен, а вся честь воздана дарам, как с негодованием восклицает Павел: «и служили твари вместо Творца» ( Римл. 1:25 ). Одно и то же творение, одно и то же отеческое имение; но один хорошо им воспользовался, а другой дурно. Двух родов бывают и люди: одни относятся к дарам Владыки правильно, а другие впадают в заблуждения. Благочестивый видит красоту неба и от красоты его возвышается мыслью к ее Виновнику: «взираю я на небеса , – говорит он, – дело Твоих перстов» ( Пс. 8:4 ). Увидел красоту и воздал хвалу Тому, кто создал такую красоту; увидел мир, и благословил Творца мира. Благочестивый хвалит и создание, но поклоняется Создателю. Не бесчестят благочестивые творение тем, что избегают поклонения твари, но возвышают честь Творца. Не по ненависти к солнцу верный не воздает ему поклонения вместе с нечестивыми, но потому, что в почтении к нему соблюдает меру, почитает и любит видимую природу как дар Божий. Хочешь убедиться, что благочестивый созерцает творение и удивляется красоте его, хотя поклонение воздает исключительно Творцу? Один из мудрых – я разумею мудрых по благочестию – говорит так: «Солнце, когда оно является, возвещает о них при восходе: чудное создание, дело Всевышнего!... солнце палит горы: дыша пламенем огня и блистая лучами, оно ослепляет глаза , – и тотчас же прибавляет, – велик Господь, Который сотворил его» ( Сирах 43:2, 4–5 ). Так, и о красоте творения возвестил Премудрый, и о Виновнике ее не забыл. Нечестивый же и небеса, возвещающие славу Божию – не словами, конечно, но красотой создания ( Пс.18:2 ), созерцал себе на пагубу. Небо, конечно, никогда не издавало звуков, но всяких слов громче свидетельствует оно своим великолепием. И безмолвное небо возвещает славу Божию? Конечно! Твои писания говорят без слов, а творение Божие не может возвещать без слов? Отведал ты благочестия? Тогда по отведанному суди и об истине во всем ее объеме. Представь же теперь себе, насколько нечестивый преуспевает в том самом, что служит к оправданию благочестивого. Видит он луну и поклоняется ей; видит звезды и почитает их; видит море и боготворит его. Отроки, вверженные в вавилонскую пещь, находясь в ней, прославляли Бога спасительным и прекрасным славословием, призываяю всю тварь: «Благословите, все дела Господни» ( Дан. 3:57 ). Не достаточно ли было, однако, произнеся эти слова, прекратить затем песнь? Ведь Бог услаждается не продолжительностью пения, но расположением поющих. А раз сказано: "все дела" , значит обнято все и в дальнейших прибавлениях не было нужды. Правда; но так как они не самим себе проповедывали, но восхваляли Бога и своим славословием вразумляли окружавших халдеев, то необходимо было, чтобы все творения заняли свое место в их славословии, чтобы заблуждавшиеся халдеи поняли, кто воспевает и что воспевается. Впрочем, это рассуждение отвлекло нас далеко в сторону; оставим же наконец его и возвратимся к порядку слова. В далекую страну отправился младший сын, истратил там богатство свое и начал терпеть лишения. Не даром сказано: «Скимны бедствуют и терпят голод, а ищущие Господа не терпят нужды ни в каком благе» ( Пс. 33:11 ). И понятно: Господь «ходящих в непорочности Он не лишает благ» ( Пс. 83:12 ). Итак, он начал терпеть лишения. «И пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней» ( Лк. 15:15 ). Видите, какова высота древнего благородства, и каково унижение, последовавшее за отпадением от благочестия? Ему поручено пасти свиней, т.е. предоставлено погрязать в наслаждениях и грехах. Что для свиней грязь, то грех для погрязающих в нем. Поэтому Спаситель, намекая на живущих в нечистоте и погрязающих в грехах подобно грязи, говорил: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями» ( Мф. 7:6 ). Пас он свиней, «и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему» ( Лук. 15:16 ). Запомни это твердо: тот, кто отвергся благочестия, не получает наслаждения от удовольствий, но обрекается на бедность и испытывает недостатки, не находит себе удовлетворения даже и в тех пороках, каким предается. "Глупые , – говорит Премудрый, – умирают от недостатка разума» ( Прит. 10:21 ). В притче удовольствия мира уподобляются рожкам: рожок отличается большой жесткостью, но малой приятностью; так точно то, что в мире блестяще и заманчиво, сопряжено со многими трудами, а наслаждение доставляет малое. И вообще в нашей жизни больше трудов, чем удовольствий. Ведь и «дней лет наших – семьдесят лет, ...и самая лучшая пора их – труд и болезнь» ( Пс. 89:10 ). Наконец, бедствия вразумили его, и лишения обратили. «Накажет тебя нечестие твое, и отступничество твое обличит тебя» ( Иер.2:19 ). «Придя же в себя» ( Лк. 15:17 ). Хорошо сказано: "в себя" . Когда мы грешим, мы вне себя, безумствуем, сбиваемся со своих мыслей; когда же начинаем вести себя по правде, возвращаемся в себя. «Придя же в себя, сказал» . Здесь заметь тщательно, как оправдывается давно сказанное слово, что врачи употребляют лекарства чуждые и странные, а между тем мы в самих себе носим запас целебных средств. «Придя же в себя» . Не постороннее какое-либо лекарство подействовало на него, но его собственная природа заявила свои требования и толкнула его на путь спасения. «Сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода» ( Лк.15:17 ). Сыновьями называет божественное Писание тех, кто совершенно предан праведности и благочестию, наемниками же тех, кто не имеет всецелой преданности добродетели и не руководствуется в устроении своей жизни волей Божией, – кто хотя и разумеет благо, любит учение, но не отдается ему всецело сердцем. Таким-то людям, не имеющим всецелой любви, но вообще расположенным к благочестию, Бог дает плату, сообразно с их расположением. Поэтому вполне справедливо сказал он: «сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода» . Возвращусь к Отцу моему, возвращусь к Тому, Кто сказал: «возвратись, душа моя, в покой твой» ( Пс.114:7 ). «И скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих» ( Лк.15:18–19 ). Но как различны слова кающегося и дары приемлющего покаяние! Пришедший от грехов в покаяние не мечтает о царстве небесном; не считает себя достойным жизни вечной, но одну только имеет мольбу – об избавлении от геенны. Он ожидает немногого, а Бог дарует ему неиссякаемое богатство благодеяния. Но вот чудо! Тот еще только думал о покаянии, а отец уже поспешил к нему со своим человеколюбием; не стал дожидаться слов исповедания, но предупредил его просьбу, согласно со сказанным: прежде чем ты призовешь Меня, я скажу: "вот Я!" ( Ис. 58:9 ). Издалека увидел он идущего сына и устремился навстречу ему. Видишь, насколько человеколюбие Его предупреждает покаяние? Потому-то и Давид, уврачевав недуг греха покаянием и зная, как Господь, по человеколюбию Своему, спешит встретить приближающихся к Нему, умоляет Бога, говоря: «подвигнись на помощь мне и воззри» ( Пс. 58:5 ), что я искренно приближаюсь к Тебе, что мое покаяние нелицемерно. Встретил отец сына, и тот говорит ему: «я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим, прими меня в число наемников твоих» . А отец ничего не говорит ему, не отвечает на его слова, но приказывает своим рабам: «принесите лучшую одежду и оденьте его» ( Лк.15:22 ). Не указывает ли это на то, что кающийся, усиленно умоляя Бога, не получает от него ответа на словах, а видит Его человеколюбие на деле? Ведь это так и бывает. Покаяние наше на словах, а человеколюбие Божие обнаруживается самым делом. «Принесите лучшую одежду , которую утратил он преслушанием, и дайте обувь на ноги» ( Лк.15:22 ). Почему же сапоги? Потому, очевидно, что согрешающие подвергаются нападениям змея, как сказано: «оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту» ( Быт. 3:15 ). И вот, чтобы обнаженная нога не подверглась гибельному уязвлению змия, чтобы освобожденного от греха не заразил он опять ядом греха, и покаявшийся грешник для безопасности обувается в сапоги. Ведь если бы не получил он сапог, не мог бы наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражию ( Лк. 10:19 ). Таким-то образом огражденный от укушения змея, Павел возвещал сегодня: «боюсь, чтобы, как змий хитростью своею прельстил Еву, так и ваши умы не повредились, уклонившись от простоты во Христе» ( 2Кор. 11:3 ). Но здесь как будто возникает новое недоумение, восстает перед нами то пресловутое исследование, по поводу которого божественное Провидение подвергается многим нападкам. Зачем это, говорят, змей в раю? Зачем дерево послужило причиною столь великого зла? Зачем Творец произрастил такое дерево? Разве, говорят не нелепо это: человек – садовник старается очистить свои семена от сорных трав и посторонних примесей и сохранить свою землю чистою от всего ненужного, а Бог , устроивши столь великий и прекрасный сад, сам посадил в нем дерево, которое должно было послужить источником столь великих бедствий? На такие вопросы наталкивает нас божественный Павел своими словами: «боюсь, чтобы, как змий хитростью своею прельстил Еву, так и ваши умы не повредились, уклонившись от простоты во Христе» . Что сказать на это, братья? Не вдаваясь в излишнее и многословное изыскание, скажем вкратце. Бог сотворил все прекрасным, и не просто прекрасным, но и весьма прекрасным: «все... хорошо весьма» ( Быт. 1:31 ). Эта прибавка – "весьма" – указывает на высшую степень красоты всего сотворенного. Затем дает Бог Адаму изобилие во всем, наслаждение, власть, обладание раем и господство над всем видимым. «Сотворим человека по образу Нашему по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею» ( Быт. 1:26 ). В этих словах дана была власть над раем, дано было право пользоваться им и наслаждаться в нем. Одним словом, он был поставлен царем, имея, с одной стороны, власть над видимою тварью, а с другой – рай в своем обладании. Нужно было, однако, дать Адаму заповедь для упражнения его души в послушании. Против этого многие возражают: разве Бог не знал, что Адам нарушит заповедь? Зачем же давал ее человеку, который должен был ее нарушить? Я прошу вашу любовь содействовать мне в предстоящей мне трудной задаче: я ведь защищаю божественное творчество и промышление. Сотворил Бог человека, дал ему изобилие во всем, предоставил ему употреблять в пищу все, что он пожелает. Другое дело, если бы заповедь была стеснительна, позволяла касаться немногого, а требовала воздерживаться от многого, – тогда преслушание еще могло бы находить себе благовидное объяснение в том, что воля не выдержала столь тягостного испытания. Но когда во всем было полное изобилие, а запрещение ограничивалось немногим, то почему Адам не оказал послушания Благодетелю? Можно, конечно, сказать, что, при изобилии во всем, человек не находил в других деревьях такой красоты: это дерево было «хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз» ( Быт. 3:6 ). Но и это благовидное оправдание устраняется тем, что Бог, какую красоту дал этому дереву, такою же наделил и все другие деревья райские. В самом деле, Моисей говорит: «и произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи» ( Быт. 2:9 ). Итак, зачем же была дана заповедь? Чтобы человек знал, что он подчинен закону и Владыке. И почему такую именно заповедь дал Бог, а не какую-либо иную? Потому, что другого средства для испытания послушания не было. В самом деле, что Бог мог сказать Адаму? Не воруй? У кого? Какой закон мог Он дать? Не убивай? Кого? Не прелюбодействуй? С кем? Не завидуй? Кому и в чем? Не было почвы для заповеди, не было мира, не было того склада жизни, какой в настоящее время существует в мире. Может быть следовало бы сказать: не ябедничай? Но где был суд? Где обвинители? Где обвиняемые? И вот Бог дает человеку заповедь в области доступного ему употребления плодов: всеми пользоваться в изобилии, а от одного воздерживаться, чтобы, пользуясь всем, он в то же время чувствовал над собою власть, воспрещающую вкушение от дерева, не потому, чтобы само дерево было зло, но потому, что нарушение заповеди было греховно. Так закон природы требует, чтобы девица вступала в законный брак, но если какая-либо девица, помимо воли отца или не дожидаясь времени брака, допустит обольстить себя, она по закону подвергается строгому наказанию, не потому, конечно, что она сделала нечто сравнительно с другими девицами неестественное, но потому, что вопреки закону и воле отца сама себя предала греху, – наказывается не за существо дела, но за характер преступления. Точно так же Адам подпадает наказанию не за совершение чего-нибудь противного самой природе, но за покушение на то, что было запрещено заповедью. 2 . Требуй объяснения, но не оспаривай того, чего не знаешь. Когда тебе нужно исследовать повествование о событиях древности или судебное дело, не обращаешься ли ты тогда к старинным записям, чтобы из них узнать, что говорили обвиняемые и что защитники и какой приговор постановил судья, и таким образом восстанавливаешь в памяти то, что уже было поглощено забвением? Так и теперь прислушайся к тому, что свидетельствует древняя история. Когда восседал Судия истины, или вернее сказать, когда к подсудимому пришел в образе друга Врач наших недугов греховных, что сказал Он ему? "Где ты" ? И что ответил Ему Адам? «Голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг» . Что же тогда Всеведущий? Под видом неведения он говорит: «кто сказал тебе, что ты наг? не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть» ? Этими словами указывает Бог на то, что Адам во всем, так сказать, имел изобилие и что, следовательно, не трудность в удовлетворении своих потребностей привела его ко греху. Что же на это обвиняемый? «Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел» . Адам приписывает свой грех жене; а ты возлагаешь вину на дерево? Обвиняемый был не в состоянии придумать что-либо в свое оправдание, и не нашел другого какого-нибудь убежища кроме истины, не отнес причину к Создателю, но обвинил жену; а ты возлагаешь вину на вещи, которых силы не знаешь? Теперь, что Бог сказал Еве? «Что ты это сделала» ? Она в ответ на этот вопрос указывает причину: «змей обольстил меня» ( Быт.3:9–13 ). И она не затронула создания, не оклеветала Создателя, не сказала: зачем Ты сотворил нас, зачем запретил вкушать от этого дерева? В качестве обвиняемой она не прибегает ко лжи, между тем как обыкновенно обвиняемые, чтобы избежать обвинения, охотно пользуются даже тем, чего не было. Итак, она в ответ на обвинения не нашла никакого другого прикрытия себе; а ты возводишь на Бога такое обвинение, какого не высказали и подсудимые? Возвратимся несколько назад. «Адам, где ты» ? Так как Бог видел, что уста грешников заграждены и робость не позволяет им говорить, то вопросом Своим облегчаем им способ оправдания. Преступив заповедь, я скрылся. Услышав о Твоем человеколюбии, Владыка, я решаюсь оправдываться. И такова справедливость Судии: он не начинает допроса прямо с виновной, но с обольщенного. И справедливо: ведь суд был бы гораздо суровее, если бы сразу обрушился на виновного. Начинает с того, кто мог найти для себя хотя небольшое оправдание в том, что был введен в заблуждение другим. Затем уже от мужа переходит к жене и говорит ей: «что ты это сделала» ? Она же отвечает: «змей обольстил меня» . Змей прельстил? Обман был бы возможен, если бы в предупреждение его не была дана заповедь; если бы я не предупредил вас: «в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» ( Быт.2:17 ), – тогда возможен был бы обман. А теперь почему слова Божии не соблюдены, слова же обманщика приняты? Таким образом, вся вина падает на преступника заповеди: никакой доли ее нельзя приписать Богу. Но не будем уклоняться от порядка слова. Исследование преступления с обольщенного переходит на обольстившую, а решение дела начинается с виновника зла. Прежде всего против него изрекает приговор божественное правосудие: не против мужа, не против жены, но именно против змея. Притом, не призывает Бог змея к допросу, потому что не желает искать причины в другом, не желает слышать дальнейших отговорок. Что же говорит ему? «Проклят ты пред всеми скотами и пред всеми зверями полевыми» ( Быт. 3:14 ). Змей был видимым орудием, а через него невидимо действовал дьявол . Почему же божественный суд налагает наказание на орудие, а не на действительного виновника зла? Наказанию подвергается и грех, и орудие греха. Даже неразумного быка, если он забодает человека, Бог в законе осуждает на смерть; наказывается, таким образом, дело само по себе. Так, конечно, и здесь: объявление приговора змею должно было показать, что если орудие греха так наказывается, то тем большее наказание угрожает тому, кто через него действовал. В чем заключается угрожающее змею наказание, это хорошо выражено у блаженного Исайи: и будет в последние дни, говорит он, «В тот день поразит Господь мечом Своим тяжелым, и большим и крепким, левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьет чудовище морское» ( Ис. 27:1 ). Драконом называет пророк дьявола и змеем лукавым самого начальника демонов. Так и Спаситель сказал: «се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов» , а чтобы ты не понял это в буквальном смысле и не отнес к упоминаемым животным, прибавил: «и на всю силу вражью» ( Лк. 10:19 ). Только когда ты слышишь имена змея и дракона, не думай, что в них и заключается корень зла, как говорят манихеи. Змей не был виновником зла, не был злым по природе; здесь идет речь только о злой воле. Видишь, говорят они, Писание назвало его змеем и драконом, как бы выделяя особую какую-то природу, порождающую зло? Но эти слова нечестивых тщетны и пусты, лишены всякого смысла. Ведь, когда Господь говорит людям: «змии, порождения ехиднины» ( Мф. 23:33 ), разве природу обличает Он, а не расположение воли? Конечно, не природу! А это показывает, что и вообще в подобных случаях нужно сообразоваться с мыслью, а не привязываться к словам. 3 . Но они опять возражают и предлагают другой вопрос. Почему, говорят, дерево названо древом познания добра и зла? Очевидно, божественное Писание имело ввиду обозначить какую-то особенную природу дерева? О, человек, не извращай так безрассудно истину! Ведь это дерево не природу добра и зла породило, но обнаружило только расположение человека; и называлось оно таким именем не потому, что добро или зло было связано с его природой, но потому, что послужило к обнаружению их. В самом деле, какое познание принесло Адаму вкушение от древа? Он узнал, что послушание Богу – добро, а непослушание – зло. Вот это и есть – познание добра и зла, и больше ничего. Какое познание добра мог он получить тотчас, когда отверзлись очи его? Какое другое увидел добро? Милостыню? Но откуда было там взять нищих? Что он увидел? Что человеколюбие – добро? Но в чем могло обнаружиться его человеколюбие? Что же открылось ему? Что повиноваться – добро, а не повиноваться благодетелю – зло. Откуда это видно? Писание говорит: «о, человек! сказано тебе, что – добро и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим» , «чтобы ты боялся Господа, Бога твоего» ( Мих. 6:8 ; Второз. 10:12). Видишь, что страх Божий – добро, а преслушание Бога – зло? Ужаснулось небо, говорит пророк, и вострепетала земля, «два зла сделал народ Мой: Меня, источник воды живой, оставили» и дальнейшее ( Иер. 2:12–13 ). Почему же, говорят, сказал: не прикасайся к этому древу; если же вкусишь от него, то через преслушание узнаешь добро и зло? Почему? Я объясню тебе и дам ответ вкратце. Писание всегда охотно дает предметам такие имена, какие соответствуют обстоятельствам. Например: Исаак выкопал колодец; пришли филистимляне и стали враждовать из-за колодца и присвоять его себе, пользуясь чужими трудами. Что же Исаак? Он дал этому колодцу имя: "Ситна" – вражда ( Быт.26:21 ). Не колодец породил вражду, но по поводу его возникла вражда, и поэтому колодец сделался колодцем вражды. Устроил он другой колодец; и тот отняли у него; и назвал он его колодцем обиды ( Быт.26:20 ), – не потому, что он был колодцем обиды, но так как он послужил поводом к обиде. Точно также слуги Иоава и Авенира, как знают сведущие в Писании, сойдясь при источнике, коварно умертвили друг друга, и назвалось имя месту тому: «часть наветников» ( 2Цар. 2:13, 16 ). Опять и здесь не место породило коварство, но обнаружение коварства сообщило имя месту. Так было и с Адамом . Так как от вкушения он должен был получить опыт, что повиноваться Богу – добро, а не повиноваться – зло, то от этого случая дерево и получило свое название. Но достаточно об этом. И да упасет нас Господь подальше от этого дерева! Поспешим же к древу жизни, древу креста, процветшему плодами правды, прозябшему девством, источившему святыню и различные плоды, принесшему многочисленные и разнообразные дары людям. Это именно древо и в чувственном своем виде породило великое и чудное спасение, – не то, которое Спаситель таинственно домостроительствовал, но которое благоразумный разбойник явно восхитил. В самом деле, как Адам из-за дерева был изгнан из рая: «праведен Ты, Господи, и справедливы суды Твои» ( Пс. 118:137 ), как Адам за один грех изгоняется из рая, так за одно верное исповедание вводится в рай разбойник. Вместе с беззаконными Ты восходишь на крест, и спасаешь беззаконных. Говорит Ему разбойник: «помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое» ( Лк. 23:42 )! Подлинно, разбойник этот не перестал разбойничать до тех пор, пока наконец вместе с другими не овладел и самим царством небесным. Другой же разбойник насмехается над Господом: «если Ты Христос, спаси Себя и нас» ( Лк.23:39 ). Слова разбойника были близки к словам иудеев; они ведь тоже говорили: «если Ты Сын Божий, сойди с креста... и уверуем в Него» ( Мф.27:40, 42 ). Видишь, как дети дьявола согласны между собою в учении нечестия? Спаси, говорят, Себя и нас! Что же блаженный разбойник? Он говорит в защиту Господа, осужденный выступает в качестве судьи и начинает судить по истине: «или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? И мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал» ( Лк. 23:40–41 ). Скажи мне, разбойник, почему ты перед Пилатом не сознался так прямо? Почему после бесчисленных пыток ты не сказал тогда о том, что сделал? Иное дело – суд человеческий, иное дело – суд Божий. Перед тем я старался скрыть свои дела, так как он не проникает в сердца, перед этим же не скрываю, потому что перед ним открыты сердца. Почему не сознался ты сразу у Пилата? Потому что там за сознанием следовало наказание, здесь за сознанием следует спасение. «Станем судиться; говори ты, чтоб оправдаться» ( Ис. 43:26 ). Спаситель между двумя разбойниками являлся как бы весами правды, на которых взвешивались вера и неверие, правда и неправда. Началось взвешивание, и вот один, отягощаемый неверием, повлекся вниз, а другой, облегчаемый верою, поднялся вверх. "И мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал» . Перед нами совершается неправда и притом ужасная: праведник распинается вместе с неправедными, святость наказывается вместе с беззаконием. "И мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал» . Мы совершали убийства и живых лишали жизни, а Он мертвых воскрешал и силу смерти сокрушил; мы похищали чужое, а Он и свое научает раздавать; мы убивали совершенно безобидных людей, а Он повелел любить даже и врагов. Несправедлив этот суд. Разве Его дела заслуживают наказания, а наши прощения? Судите согласно с истиною! Пусть зло будет наказано, а правда почтена. Все это совершилось по злобе иудеев, но вместе с тем исполнилось пророчество, ясно говорившее о Спасителе: «и к злодеям причтен был» ( Ис. 53:12 ; Мк. 15:28 ). Так любомудрствовал этот блаженный разбойник, так вразумлял он окружающих, упрекая своего сотоварища. Когда же увидел он, что окружающие глухи к его словам, тогда обращается уже прямо к Сердцеведцу и говорит Господу: «помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое» ( Лк.23:42 )! Распятого ты исповедуешь Господом? Осужденному приписываешь достоинство царя? Что удивительного, братья, если Павел после событий, полных таинственного значения, после такого обилия чудес, говорит: «если бы познали, то не распяли бы Господа славы» ( 1Кор. 2:8 )? Это говорит Павел после столь великих дел, после чудес, после знамений, после бесчисленных проявлений силы, после воскресения, после вознесения. А разбойник, при виде крайнего уничижения, при виде крестных мучений, называет Господом распятого и говорит ему: «помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое» ! Что сделал ты достоянного памяти? Напротив, чего не сделал ты достойного наказания? Не ты ли убивал? Не ты ли крал? Не ты ли разбойничал? Погрязая в бесчисленных преступлениях, ты хочешь, чтобы источник правды помнил о твоей неправде? «Праведен Ты, Господи, и справедливы суды Твои» ( Пс. 118:137 )! Воздай мне по правде Твоей. Я увидел Твое видимое уничижение, и крест, и поношение беззаконных, но смотрю не на это видимое уничижение, но на скрывающееся под ним Твое царство. Я оставляю без внимания то, что вижу; и Ты не обращай внимания на мои видимые преступления, но прими веру моего сердца. «Помяни меня, Господи» ! О, суд справедливости! Помяни меня во царствии Твоем! Не есть ли дело справедливости, когда дьявол одного из учеников Твоих сделал предателем, – Тебе одного из учеников дьявола сделал евангелистом? Ученика неправды разве не может взять себе истина? Не Ты ли – Владыка, прелагающий тьму в свет и лукавое в правое? Преложи и разбойника в евангелиста, победи порочность благостью, потуши правдой неправду и прославь Свое человеколюбие. Тебе подобает слава и поклонение во веки веков. Аминь. Творения приписываемые св. Иоанну Златоусту и отнесенные в издании Миня к разряду Spuria.