Приложение

23 марта. Донесение митрополита Филарета Святейшему Синоду, с замечаниями на книгу: «Круг церковного пения», употребляемого в придворных церквах Министр императорского двора сообщил г. синодальному обер-прокурору, что по высочайшему повелению, последовавшему в ноябре 1830 года, отпечатано 500 экземпляров нотной книги простого пения и принадлежащей к оному панихиды, употребляемых в придворных церквах, и что Государь Император, желая, чтобы церковное пение везде согласовалось с придворным напевом, высочайше повелел соизволил предложить Святейшему Синоду о предписании епархиальным архиереям снабдить сими нотными книгами вверенные им епархии. Объявив о сей высочайшей воле Святейшему Синоду, г. обер-прокурор присовокупил, что означенные книги церковного пения и панихиды, по уведомлению г. министра, продаются в придворной певческой капелле. Святейший Синод, указами от 28 февраля, дав знать о сем высочайшем повелении московской и грузино-имеретинской Святейшего Синода конторам, синодальным членам и прочим преосвященным епархиальным архиереям, также ставропигиальным лаврам и монастырям и обер-священнику армии и флотов для надлежащего исполнения, предоставил им самим выписку помянутых нотных книг из придворной певческой капеллы. По поводу этого указа, митрополит Филарет писал Синоду. Сего марта 10 дня получен мною указ Его Императорского Величества из Святейшего Синода, от 28 февраля, за № 1272, о книгах простого церковного пения и принадлежащей к оному панихиде, употребляемых в придворных церквах, в котором прописано высочайшее повеление: предложить Святейшему Синоду о предписании епархиальным архиереям снабдить сими книгами вверенные им епархии. Когда, во исполнение сего высочайшего повеления, предложено было на рассуждение Святейшего Синода, тогда, сколько мне известно, Святейший Синод не имел в виду самой книги, о которой идет дело. Ныне, приступая к исполнению указа Святейшего Синода, нужным признаю я принять в соображение самую книгу, и при рассмотрении оной оказалось: 1) Книга сия в заглавии названа кругом церковного пения, что, по употреблению сего выражения, значит полный состав церковного пения. Но в книге сей многое уменьшено, или совсем пропущено, как-то: тропарей, поемых на утрени после стиха: Бог Господь , совсем нет. Из антифонов осьми гласов ( осьмигласников ), поемых пред евангелием, положен только один антифон четвертого гласа. Ирмосов воскресных канонов осьми гласов нет ни одного, а вместо их ирмосы богородичного канона: Отверзу уста моя . Канон Рождества Христова положен в сей книге один, а канона второго творца нет. Также поступлено с канонами других великих праздников. Ирмосы некоторых великих праздников, например, Успения Пресвятые Богородицы, совсем пропущены. В литургии преждеосвященных даров пропущена песнь: Ныне силы небесныя . 2) В напевах употреблены в сей книге многие сокращения, как-то: вместо пения воскресного вечернего прокимна: Господь воцарися, положено хорное чтение; также поступлено со стихом: Бог Господь , вместо пения на восемь гласов. Так называемые догматики, по содержанию важные, по древнему церковному напеву умилительные и всем известные, в сей книге положено петь скорым напевом стихирь. В литургии Василия Великого в стихах: Вечери твоея тайныя, Да молчит всякая плоть, О тебе радуется , употреблен простой напев шестого гласа, вместо древних умилительных и с слухом народа содружившихся особых напевов. Если такую книгу распространить по церквам соборным, монастырским и приходским без особого наставления, то последствия могут быть следующие: 1) Некоторые пропуски приняты будут за дозволенные сокращения и последуют нарушения церковного устава. 2) Древнее церковное пение, уже и ныне в действительном употреблении в разных частях нововведениями измененное не к лучшему, более и более будет повреждаться и приходить в забвение. 3) В любителях старины впечатление от сего будет неблагоприятное. 4) Раскольникам дастся новый случай оклеветывать церковь изменением церковных обычаев и самого устава церковного. В предупреждение сих неблагоприятных последствий, нужно, по моему мнению, относительно образа исполнения вышеозначенного указа Святейшего Синода, монастырям, церквам соборным и приходским, дать следующее наставление: 1) С образцом пения, представленным в вышеупомянутых нотных книгах, сообразоваться преимуществено в пении литургий святого Златоустого, панихиды и тех из прочих статей, кои ближе следуют древнему церковному пению, изображенному в книгах, издаваемых от Святейшего Синода. 2) Сокращений и опущений, допущенных в новоизданных книгах, не принимать за правило к изменению церковного устава, но следовать сему уставу по-прежнему. 3) Сохранять и поддерживать, особенно в церквах монастырских и соборных, древнее церковное пение в его чине и полноте; и особенно остерегаться от таких нововведений в церковном пении, кои, отступая и от древнего обиходного и от ныне изданного придворного пения, отступают вместе и от свойственной божественному пению важности и простоты, с умилением соединенной. Но как дело сие касается не одной вверенной мне епархии: то, прежде преподания сего наставления, приличным почитаю представить о сем Святейшему Синоду, с приложением самой полной книги и испрашивать в разрешение указа. Выслушав изложенное, Святейший Синод, по определению 1833 года, № 128, постановил: по важности замеченных преосвященным митрополитом московским и самим Святейшим Синодом усмотренных ныне в книге Круг церковного пения, употребляемого в придворных церквах, многих отступлений от древних умилительных церковных напевов и даже упущений целыми частями пения, необходимого в богослужении по различию празднуемых церковию дней, Святейший Синод находит, что, при введении той книги в употребление по церквам вообще, нужно в предупреждение тех неприятных последствий, какие предусматривает член Синода, преосвященный митрополит московский, дать епархиальным преосвященным архиереям, ставропигиальным монастырям и обер-священникам армии и флотов и гвардейского корпуса некоторые наставления, и именно: предписать им, как полагает преосвященный митрополит московский, 1) с образцом пения, представленным в вышеупомянутых нотных книгах, сообразоваться преимущественно в пении литургии святого Златоустого, панихиды и тех из прочих статей, кои ближе следуют древнему церковному пению, изображенному в книгах, издаваемых от Святейшего Синода. 2) Сокращений и упущений, допущенных в новоизданных книгах не принимать за правило к изменению церковного устава, но следовать сему уставу по прежнему. 3) Сохранять и поддерживать, особенно в церквах монастырских и соборных, древнее церковное пение в его чине и полноте; и особенно остерегаться от таких нововведений в церковном пении, кои отступают и от древнего обиходного, и от ныне изданного придворного пения, отступают вместе и от свойственной богослужебному пению важности и простоты, с умилением соединенной. Сие самое наставление предоставить синодальному члену преосвященному Филарету, митрополиту московскому, преподать, по его предположению, кому следует и во вверенной ему епархии 353 . 16 декабря. Мнение митрополита Филарета, под заглавием «О капитале синодальной типографии» Вопрос о причислении капитала синодальной типографии к государственным суммам, сколько можно знать или заключать, слишком поспешно приближен к разрешению, не быв проведен путем исследования, и даже без вопрошения того ведомства, в котором находится сей капитал. Посему можно было ожидать, что такое действие приведёт к решению, несообразному с существом предмета. Высочайшее попечение о правде и благе православной церкви позволяет остановиться и исследовать основания приготовляемого решения. I. Представляют, что в 1653 году, как сказано в предисловии печатного Апостола, дом печатного дела устроен был «от царской казны», и что диакону Ивану Федорову с товарищами на их содержание и на печатное дело даваемо было «от царских сокровищ», и из сего выводят заключение, что типографский капитал должен принадлежать казне. Вот другое заключение, одинаковое с предыдущим: московский Успенский собор в прошедшие века построен и украшен, и трудившиеся в сем содержимы были великокняжескою и царскою казною и сокровищами. Следовательно, доходы Успенского собора должны принадлежать казне. Если никто не принимает сего последнего заключения, то и первое не должно быть принято. II. От царской казны, употреблённой на книгопечатный дом, в составе собственности синодальной типографии, конечно, нет ни рубля, а разве только есть несколько старых кирпичей. Весь её капитал произошёл от книгопечатания под ведомством Святейшего Синода. После 1812 года дом её перестроен: и сим не только истощён прежде собранный капитал, но и обременена была она долгом более 100 000 рублей по тогдашнему счёту. Сей долг в последующие годы уплачен также посредством книгопечатания, с трудом и с невыгодою для покупателей книг; затем, при успешном старании и усовершенствовании типографии, начал составляться, также посредством книгопечатания, имеющийся ныне капитал. Итак, очевидно, что он есть благоприобретённая собственность Святейшего Синода и православной церкви. И если закон и государственная власть охраняет неприкосновенность собственности частного лица, менее ли имеет права на неприкосновенность собственность Святейшего Синода и православной церкви? III. Надобно, так сказать, до дна открыть источник типографского капитала, чтобы правильно судить о нём. Печатается Евангелие, Апостол, Псалтирь, Часослов, Библия, священнослужебные и все церковные книги; и покупаются преимущественно в церкви, на церковные деньги. Надлежало бы бескорыстно служить слову Божию, и способствовать распространению и в народе священных и молитвенных книг, и потому продавать сии книги по такой цене, в какую они обошлись самой типографии. Но Святейший Синод имеет настоятельные церковные нужды, которым не имеет средств удовлетворить: и, по необходимости, и чтобы достать в своё распоряжение некоторые суммы на особенные, нередко внезапные и требующие неотложного удовлетворения нужды, налагает гривну, или более или менее, на цену каждого экземпляра Евангелия, Апостола, Псалтири, Библии, и так далее, и таким образом составляется капитал. Теперь можно видеть, что значит взять сей капитал в государственное казначейство: это значит взять в государственное казначейство налог с каждого экземпляра Евангелия, которое лежит и впредь положено будет в церкви, на престоле, с каждого экземпляра Библии, которую хочет читать благочестивый христианин, с каждого экземпляра Псалтири, по которому благочестивый крестьянин хочет учить сына. Будет ли сие угодно благочестивейшему Государю Императору? Неужели не посовестится министерство финансов предложить сие? IV. Но как же Святейший Синод позволяет себе брать этот налог? – Крайность заставляет. А как он употребляет его? – Употребляет церковное на церковь . Например, когда бывшие униатские архиереи приготовляли воссоединение своей церкви с православною, и определили в бывшей своей коллегии повреждённые латинцами богослужебные книги заменить православными: они вдруг потребовали от Святейшего Синода нескольких сот экземпляров Евангелия, по церковному украшенных, Служебника и ещё некоторых книг. Дело требовало скорейшего содействия. Святейший Синод немедленно взял из своих запасов требуемое число книг и Евангелия, на типографские же суммы украшенные по церковному, и доставил по требованию безмездно; а имея свободный капитал, беспрепятственно мог пополнить свои книжные запасы новыми изданиями. – Святейший Синод узнал, что болгарские православные церкви терпят недостаток в богослужебных книгах: он также снабдил их безмездно, что, вероятно, потребуется и в следующее время. Воссоединенные с Россиею церкви Святейший Синод также снабжал богослужебными книгами, в большом числе, безмездно. Представим же, что было бы, если бы типографский капитал был в ведомстве государственного казначейства, и Святейший Синод мог бы распоряжаться только тою долею оного, которая назначена на известный год. При нечаянном, безмездном, требовании вдруг большого количества богослужебных книг для церквей он был бы в необходимости, вдруг, сверх ожидания, истощить свои книжные запасы; а для получения денег на чрезвычайное усиление печатания надлежало бы ждать будущего бюджета и следующего года. Во время сей медленности могло случиться, что некоторые церкви пришлось бы оставить без богослужения, по недостатку богослужебных книг. V. Находят в указе Петра II, 1727 года, окт. 4, что синодальная типография содержалась на собственные суммы. Что же из сего следует? – Не более как то, что и ныне ее суммы суть ее собственные. VI. В том же указе находят, что остатки от типографских сумм брались в духовное ведомство, а иногда и в казну. поскольку, только иногда, то очевидно, что брались в духовное ведомство по праву, а в казну только по какому-нибудь исключительному случаю. Некогда Петр первый взял от церквей колокола, по государственной надобности: следует ли из сего, что все церковные колокола должны принадлежать министерству финансов? VII. Но что было от 1727 года до 1859? – Святейший Синод полномочно распоряжался типографскими суммами, с тем только, что в важнейших случаях испрашивал соизволения Государя Императора, покровителя православной церкви. Благочестивейший Государь всеконечно желает совершенной законности. Пусть же станут Святейший Синод и государственное казначейство пред законом, и пред судом. Что должно последовать? – Праведный суд должен сказать: поскольку десятилетняя давность достаточна для защищения собственности, то тринадцать десятилетних давностей, конечно, достаточны для защищения собственности Святейшего Синода. VIII. И чего домогается министерство финансов? Кувшин воды дополнить ли озеро, в котором заметили уменьшение воды? – Таково отношение типографского капитала к государственному казначейству. IX. Государственным людям, при настоящем деле, полезно было бы привести на память и принять в соображение прежде бывшее взятие в казну церковных недвижимых имений. Беспристрастные из духовенства не станут жаловаться на взятие оных в казенное управление. Если бы дано было им верное управление, если бы доходы с сих имений употребляемы были на духовное ведомство, соответственно надобности, а остатки сберегаемы были на чрезвычайные случаи: то духовное ведомство до сих пор могло бы нескудно удовлетворять своим потребностям, не озабочивая государственного казначейства; и сбережения от доходов с его имений могли бы обращаться в приношения государству на чрезвычайные нужды. Но дело ведено не так. В самом начале из доходов с церковных имений на духовное ведомство назначена только третья часть, потом самые имения значительною частью перешли в частное владение, и потеряны следы церковной собственности. Не за сей ли грех, что тогда думали церковною собственностью обогатить государственное казначейство, ныне сие последнее оказывается небогатым? Не должно ли остеречься, чтобы не повторить прежнего греха, хотя в малом виде, и чтобы от того, у кого взята риза, не взять и срачицы? Из миссионерской деятельности в Измаильском уезде В истекшем году миссионеры Измаильского уезда – священники Иларион Софронович и Феодосий Воловей – в первый раз приступили к публичным собеседованиям о предметах веры с глаголемыми старообрядцами и имели несколько бесед в Вилкове и в Килии. Такие собеседования в Измаильском уезде – дело совершенно новое; поэтому, когда распространился слух об имеющих быть беседах, на которые приглашаются и старообрядцы, как среди православных, так и среди старообрядцев возникли разные неосновательные толки, с которыми на первых порах приходилось миссионерам считаться. Православные, между прочим говорили, что пришел уже конец липованам (старообрядцам), их заставить ходить в нашу церковь и принять нашу веру. В таком же смысле и сами старообрядцы приняли приглашаете на беседы и стали раздаваться среди них жалобы, что их притесняют, а иные из них высказывали и такую мысль, что если в самом деле их силою заставить идти в «хохлацкую» церковь, то уж лучше уйти заграницу. Такие неправильные толки о беседах, главным образом, кажется, и повели к тому, что на первой беседе в Вилкове никто из старообрядцев не присутствовал, а на второй в г. Килии явилось очень мало. Явилась необходимость в начале беседы предварительно дать правильное понятие об открываемых собеседованиях и опровергать неправильные толки о них, – что миссионеры и сделали в Вилкове и Килии. Они указали, что такие беседы у нас – дело новое и незнакомое, а в других метах давно ведутся, и старообрядцы охотно посещают эти беседы и принимают участие в прениях; указали и на то, что цель бесед – дать отчет в своем уповании ( 1Пет.3:15 ), – поэтому они приглашают и старообрядцев явиться, но силою никого не думают заставить явиться на беседы. Имели ли влияние эти объяснения, или что другое содействовало, – только на третью беседу в Килии старообрядцев явилось много, а некоторые из них приняли горячее участие в прениях. Тем не менее ложные толки о беседах продолжаются, и лучшим доказательством этому служит следующее обстоятельство. Житель г. Килии Викул Смирнов, принимавший участие в прениях, после беседы явился в с. Галилешты к о. Феодосию Воловею, выразил желание беседовать устно и письменно о предметах веры, но с тем непременным условием, чтобы ему дали подписку в том, что его не привлекут к ответственности, если он выскажет что либо резко; он сознался, что и во время беседы сильно опасался, чтобы его не предали суду за то, что он решился возражать им. Чтобы успокоить его и привлечь к беседам, о. Феодосий подписал документ следующего содержания: «Взаимное миролюбивое условие. 1890 года, мая 26 дня. Я, нижеподписавшийся, приходский священник села Галилешты 3-го округа Измаильского уезда Феодосий Воловий заключаю настоящее условие с жителем г. Килии старообрядцем австрийского согласия Викулом Иосифовичем Смирновым в том, что мы между собою желаем вести собеседования о предметах веры на бумаге и устно, но только с тем, что бы, в случае если я, Смирнов, по какому либо недоразумению моему напишу на бумаге, или скажу устно что несмысленное не злонамеренно, – не привлекать меня к ответственности ни гражданской, ни духовной, я же, священник Феодосий Воловей, обязываюсь исполнить желание Смирнова в точности, в чем и подписываемся». Успокоенный этим документом, Смирнов взял у о. Феодосия 10 вопросов к глаголемым старообрядцам, напечатанные в «Братском Слове» и в Кишиневских Епархиальных ведомостях за этот год, и спустя некоторое время представил миссионерам объемистую рукопись, заключавшую в себе ответ на те вопросы. Миссионеры не остались в долгу и разобрали, насколько позволяло им время и средства, раскольнические воззрения старообрядца Викула Смирнова. Как ответ Смирнова, так и разбор его представлены нам в Редакцию для напечатания. Мы напечатаем 355 только разбор миссионерами ответа г. Смирнова, так как отсюда будет вполне видно содержание последнего. 1 . Труд миссионеров компилятивный; при составлении его главными пособиями служили: а) «Едина истинная Церковь » митрополита Григория; б) «Выписки» Озерского; в) «Деяния московских соборов» и г) статьи из «Братского Слова». Но эта компилятивность работы не умаляет достоинства ее, потому что миссионеры здесь имели в виду не столько авторство свое, сколько ту пользу, какую они могли бы принести своим трудом православным и раскольникам, не имеющим в своем распоряжении никаких книг по расколу и потому остающихся в неведении друг относительно друга. В этом же труде разобраны все почти главные спорные в полемике с расколом вопросы. 2 . Печатание этого разбора является необходимым, потому что Смирнов до сей переписки слыл между своими за начетчика, теперь же, после переписки, он стал в глазах раскольников неопровержимым апологетом раскола. Таким он стал потому, что стал распространять между своими и православными мысль о том, что миссионеры не могут ответить на его запросы. Сему поверила вся раскольническая масса и многие из православных, знающих Смирнова за начетчика. Разубедить людей и показать им всю несостоятельность воззрений Смирнова может одно только напечатание и распространение в брошюрах этого разбора. 3 . Смирнов, получив от миссионеров разбор своей рукописи, может нарочно не показать оный своим единомышленникам и даже православным, распространяя между тем, что ему не ответили, что они безгласны пред ним, и тем может унизить их авторитет как в глазах раскольников, так и пред православными, – в чем, к сожалению немного уже успел. Восстановить и поддержать авторитет миссионеров среди раскольников и православных может одно только печатание и распространение в брошюрах их разбора, что даст возможность разумным их старообрядцев узнать безпоповские мысли Смирнова и еретичество его. Настоящее донесение напечатано в журн. «Душеполезное Чтение», август, 1887 г., стр. 481–483. Кн. прот. Св. Синода, май, 1833 г, № 128, лл. 528–531. Собственноручный подлинник мнения «О капиталах синодальной типографии» сообщен редакции товарищем обер-прокурора Св. Синода Н. П. Смирновым .