1860 г.

Мнение митрополита Филарета, «о постановлениях церкви по предмету содействия ей христианских правительств против ересей» Христианство в первые века распространялось, очевидно, не посредством гонений, а вопреки гонениям, вследствие присущей ему божественной силы. Но и здесь промысл иногда избирал орудиями своими даже некоторых из языческих императоров, которые миролюбивым расположением к христианству немало способствовали его успехам. Напротив того, гонители хотя и не могли истребить веру Христову, но нередко и весьма значительно останавливали ее распространение. Наконец, при торжестве церкви в царствование Константина Великого 473 все силы власти, направленные дотоле против церкви, обращены к защите внутреннего и внешнего ее благоденствия. Христианские императоры содействовали ей искоренением остатков идолопоклонства и низложением еретиков. Когда же случилось, что ереси находили покровителей в самих царях, тогда они разрастались так, что, например, при вступлении на константинопольскую кафедру св. Григория Богослова , во всем Цареграде оставалась уже только одна часовня православная, а после при содействии православных императоров уже еретики удержали за собою только одну часовню. Вообще же содействие царей решениям соборов прекращало ереси, и наоборот, покровительство ересям угнетало христианство. Императоры, покровительствовавшие иконоборцев, возмутили всю церковь , и только тогда в ней водворился опять всеобщий мир, а ересь иконоборческая подавлена, когда сами цари и царицы усильно стали тому содействовать. Позднее, латинское владычество в Царьграде и вообще на Востоке разве не повредило православию? И магометанское иго разве способствовало его распространению? Теперь же, когда противники церкви беспрепятственно увлекают слабых в ереси и раскол, не есть ли это прямое следствие усилившегося послабления расколу от местных низших властей, при равнодушии и недостатке покровительства вере, нередко и со стороны высших. Неужели же отечество наше добровольно станет в то положение, в которое Восток поставлен несчастными обстоятельствами невольно? В высшей степени поучительно ознакомиться ближе с законами, изданными против язычников и еретиков Константином Великим и его преемниками Феодосием 474 , Юстинианом 475 и другими благочестивыми императорами. Когда христианство восторжествовало, языческие жрецы весьма естественно не могли уже оставаться при своих прежних преимуществах, но сверх того у всех язычников отнять доступ к высшим почетным и придворным должностям, как таким, которые увеличивали бы их влияние на народ, – повелено было сокрушать идолов, капища разрушать, или превращать в христианские храмы, или запирать, воспрещая вход в оные, под опасением тяжкой пени, жертвоприношения и вообще обряды языческие были строжайше запрещены, и возобновителям языческого богослужения угрожало наказание. Строгость этих мер была вызвана ясным сознанием, что без нее невозможно было бы избавить верных от постоянного соблазна. Потому, блаженный Августин 476 , упоминая о законах, имевших целью искоренить языческие обряды, говорит: «конечно, между нами нет никого, кто бы не одобрял этих законов». И в отношении к еретикам императоры помнили, что «мать должна миловать свои чада и защищать их, и что она была бы немилостива и жестока, если бы, охраняя волков, погубляла овец». В выборе же средств для охранения верных от ересей благочестивые императоры соображались с обстоятельствами, употребляли благоразумные, но твердые меры к убеждению заблудших, а в случае сопротивления и буйства, простирали строгость не на всех, а только на главных лжеучителей и вообще не предпринимали того, что не принесло бы пользы, а только бы больше ожесточило противников. Смертной казни подвергались еретики в том только случае, когда они доходили до ожесточенного сопротивления властям или до преступлений против самой природы. Вообще же, благочестивые императоры помнили изречение святых отцов, что еретика должно не убивать, а исправлять. Главные законы, изданные императорами для охранения православия и обуздания еретиков, заключались в следующем: Сборища еретические были строжайше запрещены, и нарушающие это запрещение подвергались изгнанию или пене. Запрещено было еретикам строить церкви, а те дома, в которых они собирались, были конфискуемы. Запрещено было еретикам посвящать кого-либо в епископы, священники и диаконы. С особенною строгостию поступаемо было с теми, кто совращал других. Лжесвященники подвергались тяжкой пене, изгнанию или ссылке. Особенными законами охранялись те христиане, у которых между родственниками были еретики. Еретики не имели права ни передавать другим свои имения по завещанию, ни принимать завещанное. Приверженцы некоторых сект (например, Манихеи) и в некоторых случаях временно все вообще еретики подвергались изгнанию или пене. Только один император под предлогом, что вера не терпит принуждения, отменил все законы против еретиков, возвратил сосланных и сравнил в правах с православными. То был Юлиан Отступник 477 . За исключением его, все императоры сознавали пользу и необходимость законов, охраняющих правоверие и правоверных. Понимая же, что законы должны быть не только издаваемы, но также и исполняемы, и видя вред и опасность от беззаконного и своекорыстного снисхождения некоторых правителей к еретикам, императоры определили тяжкую пеню и лишение должности для правителей и судей за отступление их от сих законов; сами же в своем лице являли пример ревности по православию. Законами запрещено было еретикам обращаться к ним лично и утруждать их прошениями. Вместе с тем императоры охраняли чистоту общественных нравов, воспрещая зрелища в праздничные дни и т. п., сознавая впрочем, что содействие правительства есть хотя и необходимое, существенное, но не единственное условие утверждения веры. Тогда как государи старались разными законами приводить отторгшихся к единению с церковью, пастыри церкви не переставали увещевать и поучать заблудшихся. «Если бы еретики (говорит блаженный Августин в письме к Викентию) были только устрашаемы (государственными законами), но при том не были бы и поучаемы, то это могло бы казаться несправедливостью и насилием». А если бы они только были поучаемы, но с тем вместе не были устрашаемы законом, то из них ожесточенные закоснелостью привычки слабо побуждались бы вступить на путь спасения. Но к полезному страху присоединяется спасительное наставление, так что не только свет истины изгоняет мрак заблуждения, но также и оковы дурной привычки разрываются силою страха. Я сам прежде был того мнения, что не должно употреблять никаких внешних побуждений к единению с церковью и что надобно действовать только словом, сражаться одними рассуждениями, побеждать доказательствами, чтобы не иметь нам ложных православных в тех самых людях, которые прежде были открытыми еретиками. Но это мнение мое оспорено было не словами, а фактами. Многие, убежденные очевидною истиною, давно хотели быть православными, но боясь своих, ежедневно откладывали свое обращение. Многих удерживала сила привычки или нерадение. Многие думали, что нет различия, принадлежит ли кто к числу православных или нет, и оставались в ереси потому только, что в ней родились и что никто не побуждал их перейти к православию. Всех этих возвратили в лоно церкви законы (против еретиков изданные) и кого безопасность делала нерадивыми, тех обратила попечительность о них церкви и правительства, и теперь они же торжествуют обращение свое как самый светлый праздник. Итак, да служат цари земные Христу, издавая также законы в пользу учения Христа». «Лучше», говорит тот же учитель церкви в другом письме: «лучше, конечно, (кто же сомневается?) одним поучением приводить людей к истинному благочестию, и не побуждать их страхом наказания. Но оттого, что одни из людей лучше, не должно оставлять без попечения тех, которые хуже». «Опытом дознано, что многим было полезно сперва быть понужденными страхом, чтобы после они могли или научиться или на деле исполнить то, чему учились на словах. Конечно, те лучше, которыми управляет любовь, но тех больше, которых исправляет страх. Не всякий, кто нас щадит, нам друг, и не всякий, кто нас не щадит, нам враг. Кто может любить нас более, как не Бог? Однако и он не перестает не только нежно поучать нас, но также и спасительно устрашать. Иногда тать, посыпая корм, отманивает от стада, а иногда пастух, ударяя бичом, пригоняет к стаду блуждающих овец. Если бы кто, видя врага своего в горячке и беспамятстве бегущего к пропасти, не схватил и не связал, а позволил бы ему бежать, то не воздал ли бы ему злом за зло? Сколько еретиков, по обращении своем, проклинали свою прежнюю жизнь и жалкие заблуждения, тогда как к сему спасительному сознанию приведены были строгими законами? Некоторым эти законы не послужили в пользу, но разве должно бросать лекарства оттого, что безумие некоторых не исцелимо». «Те, которые не хотят видеть законов против их нечестия, говорят, что апостолы не просили помощи у земных царей. Кто так говорит, тот забывает, что тогда было иное время, а что все должно делаться в свое время». Ибо какой император тогда уверовал во Христа и хотел бы служить Ему изданием законов в пользу благочестия против нечестия? Тогда исполнялось еще пророческое изречение: «Вскую шаташася язы́цы , и людие поучишася тщетным. Предсташа царие земстии и князи собрашася вкупе, на Господа и на Христа Его» ( Пс.2:1–2 ). Тогда еще не приводилось в действие то, о чем говорится в том же псалме немного ниже: «И ныне царие разумейте, накажитеся вси судящии земли. Работайте Господеви со страхом и радуйтеся Ему с трепетом». Каким же образом цари служат Богу со страхом, если не воспрещая и наказывая с благочестивою строгостию то, что противно заповедям Господним? Ибо иначе служить царь Богу, как человек, и иначе, как царь. Как человек, он служит Богу, живя по христиански; но поскольку он также царь, он служит Богу, издавая законы, повелевающие то, что праведно, а противное сему воспрещая с приличною строгостию. Так Господу служил Езекия ( 4Цар.18:4 ), который разрушил дубравы и капища языческие. Так служат Господу цари, поколику они цари, когда делают во славу Божию то, что могут делать только цари». «Никто из здравомыслящих не дерзнет сказать царям, что им нет нужды до того, каковы их подданные, целомудренны, или развратны; и кто, кроме безумного, может сказать им: не заботьтесь, в каком бы состоянии ни находилась церковь Господня в государстве вашем, пользуется ли она миром или терпит бедствия от врагов своих; благочестие и нечестие подданных ваших не подлежит вашему смотрению»? «Пастыри церковные просят помощи у христианских императоров, не отмщая за себя, но охраняя вверенные им паствы. Если бы они этого не делали, следовало бы порицать их за нерадение. Ибо и апостол Павел не о своей жизни заботился, но о церкви Божией, когда, узнав о составленном против него заговоре, прибегнул к помощи тысящника». Опираясь на все сии доводы, блаженный Августин говорит: «укрощать и исправлять еретиков посредством установленных от Бога властей мне кажется не бесполезным. И так как апостол говорит: «нет власть, если не от Бога», то, без сомнения, когда цари оказывают церкви помощь, помощь сия нам о имени Господа, сотворившего небо и землю». Кроме блаженного Августина , можно бы привести еще свидетельства святого Иоанна Златоуста , советовавшего разорять сборища еретиков, и свидетельства многих других святых отцов. Обратимся к правилам вселенских и поместных соборов. Святыми отцами карфагенского собора (правила которого утверждены VI и VII вселенскими соборами) заблагорассуждено просить царей об искоренении остатков идолопоклонства, об истреблении идолов, разрушении капищ, воспрещении языческих пиршеств и вообще обо всем, что усмотрят полезным против еретиков и еллинов и против суеверий их (прав. 69, 71, 95, 120); также признано приличным просить начальников областей о вспомоществовании общей матери, кафолической церкви, против еретиков (прав. 78). Того же карфагенского собора 59 правилом и VI вселенского 23 правилом, антиохийского 5 и 11, константинопольского 9 правилом постановлено: «нарушающих церковное устройство удалять и неволею из царствующего града; производящих в церкви возмущения и крамолы и не хотящих покоряться кроткому увещанию церковных пастырей обращать, как мятежников; к порядку светскою властию». Сто четвертым правилом карфагенского собора было постановлено просить благочестивых царей, Аркадия 478 и Гонория 479 , чтобы восстановлен был закон Феодосия B. о взыскании по 10 фунтов золота с еретиков, рукополагающих и рукополагаемых, а также и о запрещении еретикам передавать или получать что-либо по завещанию. «Царскому человеколюбию (сказано при этом) предлежит пещися, чтобы кафолическая церковь , родившая их Христу и крепостию веры воспитавшая, была ограждена их промышением. Против неистовства отщепенцев просим дати нам божественную помощь, не необычайную и нечуждую святым писаниям. Ибо апостол Павел, как показано в истинных Деяниях Апостольских, соумышление людей безчинных препобедил воинскою помощью». Вся церковная история полна примерами того, что святители побуждали императоров к действованию в пользу церкви. В нашем отечестве, в котором благочестивейшие цари суть верховные защитники и блюстители правоверия и всякого в церкви святой благочиния (основные законы российской империи), каким иным образом правительство их может соответствовать сему, от начала существующему коренному правилу, если не действуя против раскола теми мерами, которые всегда принимались православными царями и которые одобряются вселенскою церковью? И да не смущает нас мысль, будто пример Европы обязывает нас, во имя веротерпимости, не предпринимать ничего против раскольников. И в европейских государствах веротерпимость имеет пределы. В самой Франции допускаются только признанные вероисповедания, а для признания требуется положительная известность, в чем именно состоит учение сего исповедания и что оно не угрожает общественному порядку. В Швеции же, земле протестантской, никто, кроме протестантов, не имеет и права на общественные должности. А чтобы допускать свободное существование обществ, подобных нашему расколу, скрывающих от правительства свои тайные действия, требующих терпимости, когда сами не имеют никакой терпимости, постоянно потрясающих в народе понятие о законности верховных властей, – этого нельзя найти ни в одной европейской земле, кроме разве Молдавии и Валахии, где ныне господствует отсутствие всякого порядка и действуют все разрушительные элементы под предлогом веротерпимости, по внушениям чуждого влияния 480 481 . 5 января. Письмо митрополита Филарета к Иерофею, патриарху антиохийскому, о рукописи: «нравственная философия К. М. Ку́ма в переводе на арабский язык» Блаженнейший владыко, многочтимый святитель и отец! Движимый утешительным чувством единения в святой православной вере, приятным долгом поставляю приветствовать ваше блаженство началом обновленного Спасительным рождеством Христовым лета, с сердечным желанием и молитвою, да обильно излиянная в вас святительская благодать продолжит многие лета действовать вас к благоуправлению и охранению духовных паств, к утверждению и распространению в них святых истин веры и святых правил жизни. С глубоким утешением и благодарностию в сие же время получил и ваше благоволительное о мне воспоминание. В то же время имею в виду особенный предмет, который обязанностью почитаю представить вниманию вашего блаженства. Протонотарий вашего блаженства Иоанн Пападопуло, в присланном ко мне из Дамаска письме прописал следующее: «Подносимую при сем рукопись нравственной философии приснопамятного славного учителя К.М. Кума, которая есть сокращение большой ифики его, за несколько лет до этого переводили с греческого языка на арабский, в пользу обучающегося арабского юношества и вообще всех обитателей Сирии, он предпринял напечатать в арабской типографии в Иерусалиме. Но из зависти переведшие там сию книжку наскоро, выдали свой перевод, который, будучи сличен с настоящим и найден частью непонятным, частью недостаточным и частью несходным, отвергнут и остается без употребления, как бесполезный. Между тем повсюду учителя и ученики, списывая и употребляя настоящий перевод, не перестают побуждать его к напечатанию оного, как более понятного, дабы избавиться от труда списывания; но, по неимению другой типографии, кроме иерусалимской, это дело оказалось трудным, а еще более затруднительным по недостатку денежных средств. Имея пред глазами напечатанный в России катихизис, наконец, они его убедили послать туда и настоящий перевод, дабы и сей также напечатан был по-арабски в тамошней типографии. В заключение, он, Пападопуло, представляя сей перевод, одобренный и начальником учителей арабского языка почтенным экономом иереем Иосифом Мухэна-Хаддар, сопутствуемый и греческим подлинником для сличения, просил меня воззреть не на малость книжки, но на великую от нее пользу, ясное доказательство которой представляет многократно предпринятое печатание греческого подлинника». Посему означенная рукопись, вместе с греческим подлинником, препровождены были мною в московский духовный цензурный комитет, который, по разсмотрении, представил мне свое мнение, что он, на основании устава, не находит удобным одобрить оную к напечатанию. Разсмотрев причины, на которых основано мнение цензурного комитета, не могу отвергнуть оного, и, например, вместе с комитетом не думаю, чтобы послужило к основанию доброй нравственности учение, которое обязанности родителей и детей производить не от закона Божия, в самой природе напечатанного, а от мечтательного договора между родителями с одной, и между раждаемым младенцем с другой стороны. В сих обстоятельствах решаюсь греческую книжку, арабскую рукопись и список мнения цензурного комитета представить вам, блаженнейший владыко, не изволите ли найти нужным предлагаемое юношеству нравственное учение усовершить и сделать более согласным с учением христианским; так как и естественный здравый разум не противоречить божественному откровению, а потому издревле нравственная философия не должна противоречить нравственному учению христианскому. Прося святых молитв ваших, с совершенным почтением и, яже о Господе, любовию пребываю, вашего блаженства… № 3. 5 января 1860 г. 482 . 12 января. Письмо митрополита Филарета к обер-прокурору Святейшего Синода, графу А. П. Толстому, по вопросу о сложении священнослужительского сана Чем вернее знаю в вас человека, искренно преданного православной вере, и с самоотвержением ревнующего о благе православной церкви, и чем утешительнее посему для меня быть в искреннем с вами общении, тем более горько скорблю, когда усматриваю, или предусматриваю, в некоторых частных предметах, недостаток единства моей мысли с вашею мыслию, и, по моему посильному разумению, не вижу средства отвратить сие, без опасения сделаться виновным пред истиною. Облекитесь великодушием и терпением христианским, и прочитайте мирным оком записку, при сем представляемую. По воле вашего сиятельства, князь С. Н. 483 передал мне копию или проект отношения к высокопреосвященнейшему митрополиту новогородскому 484 , и особую выписку из постановлений или законов, относительно вопроса, о просящих снятия священнослужительского сана, без сомнения, назначаемую в Святейший Синод, для направления дела об означенном предмете. Мнения моего о самом сем предмете изложить я еще не мог, по неимению в виду нового чрезмерно снисходительного мнения некоторых членов Святейшего Синода, которое, сколько предвижу, потребует осмотрительного опровержения. Князь обещал мне, что сие мнение будет мне доставлено. Между тем, возбудилось во мне сильное опасение, чтобы вышеупомянутая выписка не вошла в Святейший Синод и в акты его в том виде, в каком она мне сообщена; и потому поспешаю, возвращая оную, представить о ней мое мнение в особой записке. Записку мою сообщаю единственно вашему сиятельству. Если не отвергнете моего мнения, то и простите меня. Если же мое воззрение не окажется согласным с вашим, и вам угодно будет предложить мою записку на усмотрение владыки новогородского: подчинюсь с послушанием, не желая ничего более, как только, чтобы охранено было достоинство Святейшего Синода. О выписке из законов, по вопросу о сложении священнослужительского сана Выписка из законов есть обыкновенная потребность при производстве дел. Она составляется в канцелярии, и содержит буквально выписанный текст законов и приложений к делу. Рассуждение о разуме закона принадлежит членам присутственного места и обер-прокурорам или прокурорам. Выше сего права постановляет себя выписка из законов, составленная по вопросу о сложении священнослужительского сана. Она начинается следующим суждением: «В устав духовных консисторий и в свод законов вошли некоторые узаконения, несогласные с каноническими постановлениями, составляющими существеннейшее основание церковного управления и суда». Далее, по указании некоторых статей устава и свода, сказано: «Постановления эти противны следующим основным каноническим правилам святой Христовой церкви». Составлявший сию выписку, которая произносит осуждение на постановления Святейшего Синода, не мог ли бы остановиться, и предложить себе следующие вопросы: Мудрость его подлинно ли выше мудрости Святейшего Синода? Его православие подлинно ли основательнее и тверже православия Святейшего Синода? Есть ли право и приличие, чтобы частный человек, пред лицом Святейшего Синода (ибо выписка приготовляется для предложения Святейшему Синоду), произнес решительное осуждение на соборное определение Святейшего Синода, утвержденное благочестивейшим Государем Императором, и принятое в кодекс государственных законов? 7 правило IV вселенского собора, осуждающее клириков и монахов, вступающих в воинскую службу или в мирский чин, и 3 правило св. Кирилла Александрийского 485 о Петре, невольно подписавшем отречение от управления епархиею, чтобы его, и подобных, судить, или оправдывать, или осуждать, – сии два правила, приведенные в выписке, подлинно ли «составляют существеннейшее основание церковного управления и суда»? Не суть ли это разрешения частных случаев, не самой высокой важности? И потому, если бы и допущено было что-либо, несогласное с сими двумя правилами, то и в сем случае обвинение в нарушении существеннейшего основания церковного управления и суда, не было ли бы преувеличением и несправедливостию? Ныне с состраданием и опасением взираем мы на необыкновенное положение константинопольской церкви, усматривая в ней ослабление церковной власти, и усиленное влияние светской стихии в дела церковные, впрочем, производимые в церковно-народном собрании, состоящем под председательством вселенского патриарха, при соучастии семи архиереев 486 . Перенесем тот же образ мыслей к собственной нашей матери Российской церкви. Надобно ли почесть обыкновенным делом, что пред лицом Святейшего Синода является составитель выписки из законов и говорит: ваше святейшество составили некоторые узаконения, «несогласные с каноническими постановлениями, составляющими существеннейшее основание управления и суда»? По милости Божией, сорок лет принадлежа к составу Святейшего Синода, не встречал я подобного доныне. Посмотрим ближе на правила, в нарушении которых обвиняется Святейший Синод. Кого осуждает 7 правило IV вселенского собора? – Клириков и монахов, дерзнувших вступить в воинскую службу или в мирской чин, и не возвращающихся с раскаянием, или, как о том же предмете выражается 83 правило апостольское, в воинском деле упражняющихся и хотящих удержать обое, то есть, и римское начальство и священническую должность. Толкователь Вальсамон 487 говорит, что апостольским правилом осуждаются те, которые в священнослужительской одежде занимаются воинскою службою; а соборное правило осуждает тех, которые отложили священнослужительскую одежду, и воинствуют, по пристрастию к мирскому чину. Итак, правила осуждают священнослужителей, которые, не слагая в себя сана, своевольно вступили в гражданские и военные чины, и которые, когда им говорят, что сии службы несовместны с церковною, и когда требуют возвращения от светской службы к духовной, не повинуются сему требованию. Такие ли люди представляются в деле о снятии сана? – Нет. Здесь представляются священнослужители, которые не вступили своевольно в светские и военные чины, и не домогаются сохранить духовного сана и светского чина вместе, но которые исповедуют пред начальством свою немощь и опасение падения в жизни безбрачной; и потому, для своей безопасности от греха, сугубо тяжкого священнослужителю и несовместного со священством, желают без особой вины подвергнуться тому, чему другие подвергаются за вину, то есть, снятию сана. Из сего видно, что предмет 7 правила IV вселенского – собора не тождествен с предметом дела о снятии священнослужительского сана; и следственно сие правило к сему делу не с полною силою приложено быть может. О ком и о чем говорит 3 правило св. Кирилла? – О Петре епископе, который по какому-то на него извету или подозрению принужден был подписать отречение от управления епархиею, которого называли боголюбивейшим епископом, как достойного, и в то же время лишили епархии, как недостойного, и который на сие жаловался. О таковых, удаленных от службы без суда, и просящих оставления в службе, св. Кирилл говорит, что их должно судить и по суду оправдывать или осуждать. Не трудно усмотреть, что и сие правило говорить не о тех, которые добровольно просят снятия сана по нравственной немощи. В выписке приводится далее 123-я новелла Юстиниана, по которой слагавшие с себя духовный сан лишались всех прав состояния, в которое они переходили, и 7 и 8 новеллы Льва Мудрого 488 , по которым такие лица обращаемы были в духовное ведомство, с лишением всех церковных степеней. Не имея в виду подлинного текста сих узаконений, не могу судить, верно ли оные приведены. Но нельзя не приметить неясности выражения: «лишались всех прав того звания, в которое переходили». Что значит переходящий в звание, например, купеческое, и вместе лишаемый всех прав сего звания? Лишаемый всех прав сего звания не то же ли, что исключаемый из сего звания? Чем же он остается после сего? Но как бы то ни было, о узаконениях греческих императоров надлежит сказать, что они имели законную силу в греческой империи, а в империи российской, и пред Святейшим Синодом Российским, законной силы не имеют; и следственно нет основания обвинять Святейший Синод в нарушении сих узаконений. Святейший Синод может только, если заблагорассудит, принять их во внимание, как пример законодательства греческого, заслуживающий быть принятым в соображение для законодательства российского. Наконец, в выписке указывается изречение св. апостола Павла: ( 1Кор.4:2 ) еже прочее ищется в строителех, да верен кто обрящется , то есть, от строителей таин требуется, чтобы они были верны. Это есть мысль духовно-нравственная, а не правило управления и суда; и не имеет прямого отношения к 91 статье устава духовных консисторий. Из всего вышесказанного явствует, что тяжкое обвинение на Святейший Синод, высказанное в начале рассматриваемой выписки из законов, не имеет основания; и потому весьма желательно, чтобы выписка сия не была в сем виде предложена Святейшему Синоду, ибо это было бы напрасное оскорбление достоинства Святейшего Синода. 22 января. Письмо митрополита Филарета к обер-прокурору Святейшего Синода, графу А. П. Толстому, с запискою о неизгладимом характере священства В копии, или проекте, отношения к высокопреосвященнейшему митрополиту новогородскому по вопросу о снятии священнического сана встретил я изречение, что «в римской церкви священство считается indelebile». Принятие сего учения вело бы к тому, чтобы никого, ни за что не лишать священства; а это было бы противно многочисленным правилам святых апостолов, соборов и святых отец. Сие побудило меня составить краткое рассмотрение учения de charactere indelebili, и отношения сего учения к церковному суду, которое и представляю при сем в особой записке. Из записки изволите усмотреть, что здесь нет моего мнения. Я излагаю по документам состояние учения в православной церкви. Примите сие не за спор, а за желание устранить споры. Призывая вам благословение Божие, с совершенным почтением и преданностью, имею честь быть… Взгляд на вопрос о неизгладимом характере священства, и на отношение оного к церковному суду над священнослужитилями В православном обществе нередко можно встретить две односторонности, которые не благоприятствуют утверждению умов в истине, и колеблют их сомнениями: недостаточное знакомство с православным учением, и поспешное увлечение случайным знакомством с западными учениями, без точного исследования их. В таком положении находятся некоторые в отношении к вопросу о неизгладимом характере священства. Покажем состояние сего вопроса и предоставим заключение беспристрастию. Выражение: неизгладимый характер, character indelebilis, signum indelebile, в отношении к таинствам, не встречается ни в Священном Писании, ни в правилах апостольских и соборных, ни в писаниях древних святых отцов. Происходя из средневековой схоластики, оно получило право гражданства в догматической области на Западе в XVI веке, на тридентском соборе, прошел сквозь сильные споры, обличающие недостаток общего убеждения. Римский иезуит Перроне, которого богословские уроки уважаются и вне Италии, старается ускользнуть от силы сего замечания оборотом, что сильные споры доказывают тщательное исследование вопроса. Сей западный богослов, желая доказать сие учение из Священного Писания, приводит следующие изречения: помазавший нас Бог, иже и даде нам обручение (залог) духа в сердца наша ( 2Кор.1:22 ). Знаменастеся духом обетования святым ( Еф.1:13 ). Но во-первых, здесь не объяснено, несокрушима ли сия печать, или сокрушима; может ли залог сей быть отнят, или не может; знамение сие неизгладимо, или может изгладиться. Следственно, здесь учение о неизгладимом характере не утверждается и не отрицается. Тайна, которую усиливаются открыть, остается тайною. Во-вторых, вышеприведенные выражения в Священном Писании относятся к таинствам крещения и миропомазания, а не к священству. Тот же богослов ищет доказательства сего учения у св. Василия 490 Великого в слове увещательном к крещению. Вот его слова: как заступить тебя ангел? Как изымет тя от врагов, когда не видит печати? И далее, крещение называет он печатию неприкосновенною . Но это сказано о крещении, а не о священстве. Подобные выражения можно находить и у других св. отцов, но все так же о крещении, или о миропомазании, а не о священстве. В вопросах и ответах о вере Святителя Димитрия 491 о таинстве крещения сказано: может ли сия тайна повториться? Никакоже; понеже сей характер на душе неизгладимый бывает. О таинстве священства подобного сему Святитель не сказал. Новейшие латинские богословы о трех таинствах, крещения, миропомазания и священства, одинаково говорят, что сии таинства полагают на душе неизгладимый характер, и потому суть неповторяемые. Но в сем мнении об одинаковости сих трех таинств есть погрешности. Муропомазание не есть неповторяемо; но над крещенными и миропомазанными, потом впадшими в ересь и приходящими к церкви с раскаянием повторяется миропомазание (II всел. соб., прав. 7; III всел. соб., прав. 95.). И святитель Димитрий в вопросах и ответах о вере говорит, что тайна миропомазания вторицею дается царем, да отступившим от православныя веры . Таинство крещения не повторяется, и не прекращается в своем действии. По крещении впадший в ересь, или отрекшийся от Христа, и обращающийся с покаянием, принимается церковью, как крещенный, и, по исполнении покаяния, может пользоваться всеми правами крещенного. Но таинство священства не повторяется; а может прекратиться в своем действии. Священник, впадший в ересь, или отрекшийся от Христа, и обращающийся с покаянием, лишается священства, и приемлется церковью, как мирянин (Апост. 62. Петр. Алекс. 10.). В православном исповедании Петра Могилы учения о неизгладимом характере священства не находится. В изложении веры восточных патриархов, 1723 года, о святом крещении сказано, что оно «полагает неизгладимую печать». Но о священстве подобного учения здесь нет. Из всего вышесказанного видно, что учение о неизгладимом характере священства не введено в догматы православной кафолической церкви. А когда оно не введено в догматы, то и не должно быть принято в основание какого-либо другого учения, или правила для церковного суда. И как бы кто ни рассуждал о сокровенном в душе таинственном характере священства: сие не должно иметь влияния на суждение о лишении и снятии священнослужительского сана. Ибо лишение сана определяют весьма многие правила святых апостолов, соборов и святых отцов (Зри апост. прав. 5.). Пидалион, изданный по повелению вселенского патриарха, в толковании сего правила выражается так: извергается от священства совершенно . В январе. Письмо митрополита Филарета к обер-прокурору Святейшего Синода, графу А. П. Толстому, с мнением по вопросу о присоединении грекоуниатов-мельхитов к православной церкви Обер-прокурор Святейшего Синода, граф А. П. Толстой, в «весьма Конфиденциальном» письме своем, от 6 декабря 1859 г., сообщил митрополиту Филарету, что александрийский патриарх Каллиник 493 выразил желание, чтобы при совещаниях вселенской патриархии о присоединении грекоуниатов к православию присутствовал и русский представитель, именно, знаток этого дела – преосвященный мелитопольский Кирилл, начальник русской иерусалимской миссии. Находя такое участие для русской церкви небывалым, а также затрудняясь, по разным причинам, допустить представителем русской церкви именно вышеозначенное лицо, и имея, наконец, в виду, что министерство иностранных дел непременно пожелает знать мнение Святейшего Синода по этому поводу, – граф Толстой просил преосвященного митрополита высказать по этому делу свое мнение и разрешить вышеуказанные недоумения. К письму этому приложены: копия с отношения князя Лобанова-Ростовского 494 к министру иностранных дел 495 , от 7 ноября 1859 г., № 362, и две копии с донесений русского генерального консула в Египте Лаговского 496 , от 25 сентября, и 15/27 октября 1859 г. Из этой переписки видно, что мельхиты, после совершенного разрыва своего с западною церковью, стремясь создать особую самостоятельную церковь , обратились к русскому посольству, в Константинополе, с просьбою принять их под покровительство России и исходатайствовать им от Порты право избрать для себя независимого патриарха. При этом они высказывали, что от слияния их с греками их удерживает опасение, что это повлечет за собою соединение их национального элемента, и что они должны будут пожертвовать в пользу греков своими церквами и духовенством. Такой взгляд и опасения мельхитов князь Лобанов-Ростовский находил не неосновательными, так как антиохийский патриарх 497 высказал весьма мало сочувствия и братской снисходительности к грекоуниатам, и греческое духовенство заявило свое недоброжелательство и зависть по отношению к грекоуниатскому духовенству. Но вместе с этим князь Лобанов сообщал, что совершенно другой взгляд на это дело имеет александрийский патриарх, который, предоставляя вселенской патриархии окончательное решение вопроса о присоединении грекоуниатов, высказал свое личное мнение, что если мельхиты откажутся от мысли о самостоятельной церкви, то восточная церковь , исследовав степень уклонения грекоуниатов от догматов и основных уставов православия, готова будет оказать им в присоединении к православию значительные льготы и облегчения в церковных обычаях и обрядах, не связанных с сущностью православия, хотя по присоединении они должны будут соблюдать все обычаи православной церкви и иметь наравне со своими священниками и епископами и греческими, рукоположение которых одинаково могут совершать как греческие, так и национальные епископы. Отношением вашего сиятельства, от 6 дня сего декабря, полученным мною 9 дня, требуется от меня мнение: надлежит ли российской иерархии уклониться от участия в совещаниях восточной церкви о грекоунитах, или воспользоваться сим случаем для ближайшего сношения с греческою церковью, и в сем последнем случае кому полезнее поручить представительство русской церкви? Не без недоумения вхожу в вопрос, трудный сам по себе и еще затрудняемый неполнотою сведений, которых не мог дополнить и указанный мне, недавно возвратившийся с Востока, иеромонах Леонид 498 . I. В отношении посланника, от 7 ноября, сказано, что сирийские грекоуниты изъявили намерение, не приступать к избранию патриарха, вместо отвергнутого ими Климента, а поручить управление церковью четырем архиереям их исповедания, а между тем домогаться у Порты независимого представительства их церкви и народа пред правительством. Потом Гавриил Джибара, грекоунитский викарий в Египте, письмом просил содействия посольства, чтобы получить от Порты дозволение избрать патриарха, независимого от папы и от восточных патриархов. Здесь видно, что господствующая мысль сего движения есть стремление к самостоятельности, а не к соединению с православною церковью. К сей последней цели направляет дело российское посольство, отклонив домогательство патриаршества. II. Уже вследствие сего направления викарий Гавриил объявил единогласное желание сирийских и египетских мельхитов образовать самостоятельную церковь , под покровительством России. При сем тотчас открывается темная сторона дела: 1) Для сего нужно согласить мнения патриархов вселенского, антиохийского и александрийского, а может быть и иерусалимского, чего едва ли можно легко достигнуть. Из отношения 7 ноября видно, что сирийские мельхиты не встретили ободряющего сочувствия со стороны антиохийского патриарха, и даже сделались предметом недоброжелательства и зависти подведомого ему духовенства. 2) Трудно определить, в чем может состоять, и как может быть устроено покровительство России, в отношении к церкви, которая предполагается самостоятельною, и которая находится в пределах другой нехристианской державы? III. Викарий Гавриил говорит, что от соединения с греко-восточной церковью грекоунитов удерживает опасение стеснения национальных их элементов в церковном управлении; к сожалению, это опасение не может быть признано мечтательным. Они могут указать на события, из которых одно теперь перед глазами, в фессалоникской области, где жалоба на епископа-грека, областным митрополитом найденная справедливою, но не уваженная, имела последствием отпадение от православия; и в сие самое время, когда надлежало спешить исторгнуть овец из челюстей волка, в Константинополе не без труда согласились назначить в бедствующую паству достойного мужа в епископа из единоплеменников ее; и сего законного избрания едва не испроверг фессалоникский митрополит. Таким образом опасения притеснения национальности становятся в настоящем деле основанием, из которого должно выводить заключения о снисхождении к мельхитам для соединения их с православною церковью. Удобно ли представителям российской церкви придти, и положить пред греческою иерархиею сие тяжелое основание; и можно ли от сего надеяться мирных рассуждений и заключений? IV. Видят луч надежды для настоящего дела в словесном посредничестве патриарха александрийского, который изъявил готовность даровать униатам все уступки, совместные с достоинством церкви и неприкосновенностью ее догмата. Но это обещание неопределенно; и нельзя верно предусмотреть, что́ сей и прочие патриархи признают совместным, и что́ несовместным с достоинством церкви. Например, дать мельхитам особого патриарха, вероятно, признают несовместным, и можно с сим согласиться. Но дать им митрополита, который был бы αὐτοκέφαλος, и имел бы право избирать и рукополагать епископов в своей области, не относясь ни к которому патриарху, подобно как кипрский, на основании 8 правила III вселенского собора, российская церковь , может признать совместным, имев в некоторое время сама митрополию в подобном положении; и согласятся ли с таким суждением патриархи, нельзя предугадывать 499 . V. В отношении 7 ноября говорится, что александрийский патриарх не без успеха ходатайствовал пред французским консулом за мельхитов о прекращении насильственных против них мер западных агентов. Если это теперь, когда мельхиты только еще колеблются: не должно ли опасаться большего противоборства со стороны западных, когда оные решительно откажутся от римской церкви? Удобно ли покровительству России достигнуть Египта и Сирии, для отражения таковых нападений? VI. Александрийский патриарх требует, чтобы мельхиты отказались от мысли о независимости церкви. Но сего трудно ожидать от них, и потому, что их покойный патриарх уже пользовался почти полною независимостью, признав папу своим главою только для своей защиты, и потому, что зависимость от греческой иерархии они находят для себя опасною, как уже выше сказано. Легко ли найти среднее положение между зависимостью, которой они боятся и не хотят, и между независимостью, в которой им отказывают? VII. Патриарх александрийский требует рассмотрения, до какой степени униаты уклонились от догматов и основных уставов православной церкви. Но почему же он не дознал сего, по соседству, и по случаю начинающегося дела? – А доколе сие неизвестно: нельзя определить благонадежности дела. VIII. Патриарх требует, чтобы униаты, по вступлении в православную церковь , «не могли уже иметь притязаний на сохранение своих отличий от прочих чад вселенской церкви». Это очень строго. И как согласить сие с собственным обещанием патриарха «даровать униатам, при воссоединении их, значительные льготы и облегчения в церковных обычаях и обрядах, не связанных с сущностью православия»? IX. Патриарх требует, чтобы у них, по воссоединении, поставление священников совершаемо было, «без различия, арабским или греческим епископом». Это несколько обидно. Если сие правило будет принято, как обязательное, то не поведет ли к тому, чтобы греческие епископы стали в их национальное духовенство усиленно вводить стихию греческую? И на что навязывать им греческих епископов, когда у них есть свои? И как по церковным правилам епископ может рукополагать только в своей епархии, то обязывать арабов принимать рукоположение от греческого архиерея – значит делать его епархиальным у них. Приметил ли блаженнейший патриарх, что он теперь уже предлагает некоторое стеснение арабской национальности? Х. Патриарх говорит, что «если в обряд святого крещения вкрались между униатами какие-либо различия с господствующим в православной церкви обычаем, то на будущее время все, вновь нарождающиеся в их обществе, дети должны будут принимать святое крещение без всякого отличия в обрядах от других православных». – Здесь вновь можно жаловаться, для чего же он не изучил дела, о котором должен рассуждать. От первого встретившегося араба можно было узнать, как крещены он и его дети. Тогда вопрос был бы уяснен и вел бы к иному решению. Вот вопрос: не обливанием ли крещены арабы? На сие блаженнейшему патриарху довелось бы ясно отвечать, признает ли он такое крещение в присоединяющихся, и не потребует ли от них крещения вновь? И если признает их крещенными, то найдется ли, что так будет судить и великая церковь ? Представитель российской церкви может признать их крещенными; и требовать только, чтобы впредь было у них крещение погружательное. Но как известно, что великая церковь крещенных обливательно крестить вновь 500 , то, что́ скажет он русскому представителю на его мнение? – Что́, если, вместо примирения униатов, возникнет спор между греческою и российскою церквами? ХI. Таковы неясности и трудности предстоящего дела. Едва ли не должно присовокупить к ним еще одно затруднение. Преосвященный мелитопольский с сирийскими униатами вошел в сношение на месте. Вместо того, чтобы действовать скромно и, по возможности, сокрыто, по сведениям, достойным доверия, он старался дать своему действованию гласность и даже торжественность; и с одной стороны в униатах возбудил преувеличенные надежды, а с другой – в западных там агентах, духовных и светских, возбудил усиленное противодействие против сих униатов. Теперь России затруднительно войти в их дело: и если не войдет, сие может произвесть неблагоприятное для нее впечатление на Востоке между православными. XII. Посмотрим, какой бы мог найтись выход из сего темного леса. Вероятно, на Востоке дело будут клонить к тому, чтобы сирийские униаты подчинились патриарху антиохийскому, а египетские – александрийскому. Положим, что примут правило, огражденное покровительством России, чтобы у них духовенство было национальное и епископ – по их выбору, а патриарх имел бы право только рукополагать епископов. Пример сему можно видеть в синайском монастыре, который сам имеет право выбирать себе епископа, а патриарх иерусалимский имеет право рукополагать избранного. Но что́, если по времени, по какому-нибудь благовидному случаю, или под видом нужды, означенное правило будет нарушено, и возсоединенные пожалуются? Что́ сделает Российский Синод? Напишет, посоветует возвратиться к правилу: не послушаются, или дадут обещание на будущее время, а сделанное дело и пример останутся. Что́ сделает Россия? Будет ли действовать на патриарха чрез Порту? Путь и странный для церковного дела и ненадежный. XIII. Может быть, мельхиты пожелают присоединиться к российской церкви, не вступая в подчинение патриархов, с некоторыми особенными правами для своего митрополита. Удобно ли сие? К сожалению неудобно, по следующим соображениям: 1) Хотя патриархи не имеют права на мельхитскую церковь , теперь от них независимую, и хотя она имеет свободу как на вступление во вселенскую православную церковь, так и на избрание частной церкви, к которой бы присоединиться: однако патриархи, по всей вероятности, не одобрят присоединения оной к российской церкви, мимо их. А при их несогласии, российской церкви неудобно принять в общение мельхитов, потому что сие было бы во вред единомыслию и согласию российской церкви с греческою. В сем случае утрата была бы больше приобретения. 2) Порте, конечно, не будет приятно, чтобы церковь мельхитская, минуя духовные начальства, находящиеся в пределах оттоманской империи, нашла себе твердый союз и опору, вне оной империи, в церкви российской. И, по всей вероятности, западные державы не преминут представить сие Порте неблагоприятным с политической стороны. XIV. Итак, не видится благоприятного исхода дела, кроме того, на который кратко указано выше, и который может состоять в следующем: 1) Мельхитов, как скоро признают все догматы, соборные постановления и существенные в таинствах обряды православной церкви, принять в общение православной вселенской церкви. 2) Сохранить нераздельность их частной церкви в Сирии и Египте, под начальством митрополита. 3) Митрополит сей да будет признан αὐτοκέφαλος, по применению к 8 правилу III вселенского собора. 4) Предоставить их церкви внутреннее избрание и рукоположение епископов и самого митрополита, который, по своем рукоположении, был бы обязан послать к святейшему и блаженнейшим патриархам и Всероссийскому Синоду свое исповедание веры и послание общения церковного. 5) Акт сего постановления, ради непоколебимости, должен быть подписан всеми патриархами, с константинопольским синодом, и, если воссоединяемые просить будут, то и первенствующим членом Всероссийского Синода. 6) Правительство благочестивейшего Государя Императора Всероссийского, вероятно, благоволить обещать воссоединяемым и их правам нравственное покровительство, поподобно как прочим православным. 7) Если патриархи найдут слишком великими уступки, предложенные в 3 и 4 пунктах, то можно предложить для большей связи воссоединяемых с вселенскою церковью, чтобы митрополит их рукополагаем был вселенским патриархом, и чтобы от него получали они святое миро, подобно как церковь греческого королевства. При сем надобно представить вниманию патриархов, что дело идет о том, чтобы снисхождением и уступками приобрести мельхитов православной церкви, или неуступчивостию потерять их для православной церкви, может быть навсегда. XV. Что касается до назначения к сему делу формального представителя российской церкви, это не представляется удобным по следующим причинам: 1) Это был бы поступок, доселе со стороны российской церкви небывалый, и потому трудно предвидеть, был ли бы он благоприятно принят на Востоке. 2) В деле сем могут возникнуть особые вопросы затруднительные, чего пример показан выше, в статье X. Если случится, что формальный представитель российской церкви изъявит мнение, несогласное с мнением восточных, то это представить некоторый вид разномыслия не между лицами только, но и между церквами; но сего не должно допускать и вида. XVI. поскольку же дело заслуживает братолюбное попечение российской церкви, то можно употребить кроткую меру, которая однако может быть действительна и притом безопасна. 1) Архимандрита Антонина 501 , который, сколько известно, знаток дела и характером может соответствовать настоящей потребности, переставить из Афин в Константинополь, на место архимандрита Петра 502 . 2) Дать ему от Святейшего Синода секретное наставление, соответственно вышеизложенным соображениям. 3) Он войдет в доверенное сношение с прибывшим или имеющим прибыть в Константинополь униатским викарием Гавриилом, чтобы узнать обстоятельно расположения и требования мельхитов, и стараться преподать им такие мысли, которые вели бы к беспрепятственному соединению с православною церковью. 4) С другой стороны он войдет в сношение, по возможности, с членами православной восточной иерархии, чтобы представлять им мысли примирительные для ищущих соединения с православною церковью. 5) Получаемые, таким образом, сведения и свои соображения он будет представлять посланнику, который, без сомнения, предложит, со своей стороны, начатое уже споспешествование делу. 6) В то же время, о том же он должен представлять отчет первенствующему члену Святейшего Синода и г. синодальному обер-прокурору, вследствие чего может получать дальнейшие наставления. Таким скромным образом действия можно достигнуть не менее того, чего можно было бы достигнуть через формального представителя российской церкви, без всякой опасности стать в прекословное положение с восточною иерархиею, которая некоторые мысли, не предписанные строгостию догматов, крепко держит, и твердо стоит за свою высоту и преимущества 503 . 8 февраля. Мнение митрополита Филарета о Брафмановом проекте миссионерского общества для обращения евреев в христианство Печальные чери наказание совратителейты, которыми г. Брафман 504 , непосредственный очевидец, описывает религиозное и нравственное состояние евреев в России и отношения их к правительству. «Народ сей «из всех молитв признает единственною «и святою ту, которая состоит из самых ложных и «гибельных мыслей о ниспровержении существующего на «земле порядка и о порабощении всех народов восстановлении скипетра Давида, что даже упоминается и в молитве, составленной о благоденствии царя». Здесь трудно решить, чему более должно дивиться: наглости ли евреев, или крайней невнимательности российских начальств? Не менее трудно понять, как может быть верным подданным еврей, который в одной и той же молитве молится о благоденствии русского царя и о разрушении его царства и о порабощении русского народа мечтательно ожидаемому мессии? С 1835 года существуют у евреев раввины, по выражению Брафмана, «казенные», то есть определяемые или утверждаемые правительством, и, вероятно, состоящие на жалованье правительства. Но они составляют только личину, представляемую правительству. Есть другие истинные раввины, которых выбирает кагал и народ, и к которым обращаются в делах веры. Казенные раввины не доставляют правительству истинных сведений. Брафман полагает, что сверх 2000000 евреев, объявленных правительству, существуют 3000000 прописных. Если положить, что число сие преувеличено втрое, то и в сем случае при двух миллионах народа оставление миллиона прописными есть обман, необыкновенно наглый, вредный для государства и унизительный для правительства. В неудачном определении казенных раввинов, которыми правительство само для себя закрыло истинное состояние евреев, Брафман видит еще религиозный соблазн. Евреи толкуют сие в свою пользу, как дело особенного покровительства Провидения, ослепляющего неверных. Нельзя не признать, что благонадежное учреждение для обращения евреев в христианство сколь желательно для христианской любви, столь же нужно в отношении к пользам государства. Но у самого составителя проекта такого учреждения можно приметить сознание трудности сего дела, потому что он не только требует учреждения миссионеров, но еще предлагает разнообразные меры, в которых должны принять участие не только духовное, но и гражданское начальство и даже законодательная власть. Таким образом для трудного вопроса предлагается трудный способ разрешения. Предполагаемый состав миссионерского общества, под председательством епархиального архиерея, из духовных лиц, знающих еврейский язык, и из образованных евреев, принявших христианство, соответствует предмету и цели. «Ослабление влияния раввинов на евреев». Какими средствами может достигнуть сего общество миссионерское? «Перевести книги Нового Завета на простой жидовско-немецкий язык». Этот смешанный и необразованный язык способен ли представить перевод Нового Завета с достоинством? Составитель проекта сказал, что до своего обращения читал немецкий перевод Евангелия, чтобы смеяться; и, уже читая еврейский перевод, почувствовал в себе благотворную перемену. Составитель проекта предлагает Новый Завет и нравственно догматические христианские книги «в большом числе пустить в ход между евреями». Как сего достигнуть, когда, по собственному показанию составителя проекта, «кагал безнаказанно преследует тех, которые осмеливаются читать критики на Талмуд»? За чтение собственно христианских книг, конечно, будут преследовать также жестоко. «Открыть в православных церквах православное богослужение на еврейском языке», – мера достойная внимания. Но к ней можно приступить только тогда, когда будет уже некоторое число евреев христиан, которые могли бы совершать богослужение. Из русских священнослужителей, если бы и нашлись достаточно знающие язык еврейский, несвойственное нынешним евреям произношение поставить препятствие доброму впечатлению на евреев. «Назначать в должности священников, принимающих христианство меламедов (еврейских учителей или книжников) и посторонних раввинов», – мера обещающая пользу. Но надобно, чтобы это были люди, также основательно наставленные в христианском учении. «Предоставить в ведение и распоряжение миссионерства участки казенных западных земель, где могли бы селиться из евреев христиане», – мера, над которою нельзя не задуматься. Можно ли согласить это с гражданским устройством? И сладят ли миссионеры с сим делом? «Производить уголовные и гражданские дела о новокрещенных и желающих крещения при депутатах от миссионерства», – требование неосновательное, но широкое. Допустить ли сие законодательная власть? Не обременить ли сие миссионеров? Чтобы учредить семинарию для меламедов и при ней типографию, удобно ли найти людей и способы, особливо когда Святейший Синод устрояет общее миссионерское заведение, и едва ли не учредится особое миссионерское общество для Кавказа? «Предоставить миссионерству право помещать в периодических журналах империи, по выбору его, в виде прибавлений, на еврейском и жидовском языках, статьи». Можно ли навязать сие издателям журналов? Как дойдут сии статьи до евреев и произведут действие на них? Составитель проекта объясняет сие так: христианин получит жидовскую статью, призовет еврея перевести ее; и таким образом еврей узнает ее содержание. Кроме сего, в сих листках надобно помещать сведения и статьи промышленные и коммерческие, ради которых евреи и сами будут искать сих листов. Не прямой и не надежный путь к цели. Уступить раввинам в собственность все кагальные доходы, не находящиеся в ведении правительства, т. е. кагальные бани, кладбища, места, приобретенные покупкою, и пр., безплатно отведенные им, участки, огороды и земли; предоставить им права гражданства, а детям их право поступать в гимназии, без увольнения от общества, чтобы разстроить их связи с еврейским обществом, – все это представляет темный и не прямой путь к миссионерской цели. Предположение сливать общество еврейское и христианское в местах жительства, назначать сборщиками податей и депутатами только христиан, вместо казенных раввинов определить евреев-чиновников, наложить на евреев подать по числу окон, дверей и ворот, – подлежит рассмотрению законодательной власти. Вообще для обсуждения проекта сего полезно было бы совещание с людьми, близко знающими дух и быть евреев. С какою целью и пользою так долго странствует на Востоке профессор Левисонъ 505 ? Не было ли бы полезно призвать его и поставить в совещание с г. Брафманомъ? 9 февраля. Мнение митрополита Филарета о снятии священнослужительского сана, по прошению 507 Рассуждение о сем предмете затрудняется тем, что о сем собственно предмете правила церковного нет. Но многие церковные правила определяют лишение сана за действия, несовместные с достоинством священства. А из сего можно заключить, по крайней мере, то, что если возможно лишение сана за вину, в наказание, то возможно и снятие сана по уважительным причинам и, между прочим, по предосторожности против вредных последствий от невольного оставления в священстве. 83 апостольское правило, которое осуждает священнослужителей, в воинском деле упражняющихся и хотящих удержать обое, то есть, и римское начальство и священническую должность, не относится прямо к настоящему предмету. Впрочем, оно не удерживает в священстве, а извергает из оного. Не относится также прямо к настоящему предмету и 7 правило IV вселенского собора, которое говорит о священнослужителях, своевольно, без снятия сана, вступающих в воинскую службу или в мирской чин. От таковых оно требует, чтобы возвратились к церковной должности с раскаянием. А за два преступления: 1) за своевольное вступление в военную или мирскую службу, и 2) за сопротивление кроткому решению, чтобы возвратились к церковной должности, предает анафеме. Просящий снятия сана, по сознанию своей немощи, не может быть сравнен с тем, который, вышед из повиновения своему начальству без снятия сана, вступает в мирской чин. И если просящий снятия сана по немощи, быв увещеваем сохранить оный, не подчиняется увещанию, ссылаясь на ту же немощь, он виновен пред священством, но не так тяжко, как тот, который, не оставляя духовного сана, вступил в мирской чин, и упорствует оставаться в двух несовместных положениях по честолюбию. Св. Кирилл александрийский , в 3 правиле (которое не есть прямо определительное правило, а часть грамоты к Домну патриарху антиохийскому 508 ), наполненной разными рассуждениями) говорит, что «с церковными постановлениями «не сообразно, яко некие священнодействователи предста «вляют рукописание отречения». Надобно с точностию определить значение сего изречения. Самое слово отречение показывает, что дело идет не о снятии сана, а об отречении от исправления должности в каком-либо определенном месте службы. Сие подтверждается и тем, что св. Кирилл сказал сие по случаю жалобы епископа Петра, который жаловался, что его насильно заставили подписать отречение от управления епархиею. Далее, в 3 правиле св. Кирилла сказано: «да удаляются от служения не отречением, но паче «осуждением по делам». Из сего ясно видно, что правило говорит не просто об отрекающихся от места служения, а о тех, которые в чем-нибудь обвиняются, и тем побуждаются к отречению. Итак, точный смысл правила св. Кирилла есть следующий: если епископа или священнослужителя в чем-нибудь обвиняют, и тем побуждают его отречься от места служения, то сие не сообразно с церковными постановлениями, а надобно такового, по взводимому на него обвинению, судить; и если окажется невинным, оставить на месте, а если виновен, то удалить от служения не отречением, а осуждением по делам. При таком разумении сего правила очевидна справедливость его; а если бы понимать его отрицающимся от служения без вины или подозрения, то за что судить его? Такое разумение правила подтвердить и церковная история; ибо многие епископы отказывались от управления епархиями, и не были за сие судимы и осуждаемы. Таким образом, открывается, что 3 правило св. Кирилла еще менее приложимо к священнослужителям, просящим снятия сана, нежели 7 правило IV вселенского собора. Если некоторые представляют, что в греческой церкви произвольного сложения сана нет, и из сего полагают вывести заключение, что и не должно допускать сего, то против сего долг справедливости обязывает представить следующее: 1) Это сказано без доказательства. 2) Может быть, в греческой церкви нет в виду и на памяти случаев, чтобы священнослужители просили снятия сана; но из сего не следует, что сего никогда не было, и не должно быть. 3) Греческая церковь управляется одними и теми же правилами апостольскими, соборными и отеческими, как и российская. Но в сих правилах запрещения на сие нет. 4) Когда лица, упоминаемые в 7 правиле IV вселенского собора, которые оно хотело возвратить к церковным должностям, но которые «не возвращаются с раскаянием к «тому, что прежде избрали для Бога», обнаруживают чрез сие свой непреклонный произвол отказаться от сана и звания, правило не говорит им: нет вам произвольного снятия сана; оставайтесь в своем сане и звании. 5) Положим, что овдовевший священнослужитель открывает начальству, что он не сознает в себе дара жить целомудренно без брака, и потому просить взять от него священство. Сим обнаруживается, что он в искушении; что совесть его поколебалась; что он, начав духом, плотию скончает; жалеет, что благодати священства предпочитает чувственное наслаждение или благая мирской жизни. Если он получит отказ в просимом, не должно ли опасаться, что искушение его усилится, что искуситель будет сим отказом извинять в глазах его могущее случиться грехопадение, что за злом падения может последовать зло соблазна, и, наконец, он будет лишен священства с большим отягощением его совести, с большим соблазном, нареканием на звание. Сим опасением и предосторожностию против сего может быть оправдана решимость взять от него священство ранее, по его просьбе. Итак, возможность и нужду, в некоторых случаях; снятия священства можно признать доказанною. Но должно определить, в каком значении может и должно быть сие сделано и с какими условиями? Выражение сложение сана заключает в себе несправедливость. Священнослужитель не сам на себя возложил сан, не сам может и сложить его. Выражение снятие сана есть облегчительное выражение лишения сана , изобретенное по снисхождению к тем, которые лишаются сана не за доказанную вину, а только по признанию своей немощи. В церковных правилах, которые должны быть основанием для разрешения сего предмета, снятия сана нет, а есть извержение из сана, или лишение сана . Если возразят, что извержение из сана или лишение сана есть наказание за вину, справедливо будет отвечать, что и в просящих снятия сана есть виновность, хотя не так тяжкая, как в лишаемых сана за действительный порок или преступление. Доказательства на сие следующие: 1) Священство дается на всю жизнь, с присягою приемлющего, верно соблюдать обязанности оного. Следственно, просящий снятия сана виновен в нарушении закона священства и своей присяги. 2) Закон велит увещевать такового священнослужителя, чтобы он удержался от сей виновности. Если он не последует увещанию, то он виновен в противлении начальству. 3) Здесь может иметь, хотя не буквальное, но частию близкое, применение 83 правило апостольское, которое священнослужителя, своевольно вступившего в мирской чин, увещевает оставить сие, и возвратится к церковной должности с покаянием; а если он не примет сего увещания и упорно останется в своем намерении, повелевает лишить его сана, как виновного. Из сказанного, по справедливости, заключить должно, что те, с которых снимается священнослужительский сан, не должны пользоваться равными правами с людьми, совершенно невинными. А из сего, по справедливости, должно заключить и то, что существующий о сем предмете закон, как справедливый, не требует изменения. Одно обстоятельство в сем законе не предусмотрено, когда сказано, что те, с которых снять сан, обращаются в прежние звания. А посему, происшедшие из духовного звания обращаются в духовное же звание. Итак, закон требует дополнения, что родившиеся в духовном звании, если снимается с них священнослужительский сан, в то же время поступают из духовного ведомства в светское. 18 февраля. Письмо митрополита Филарета к обер-прокурору Святейшего Синода, графу А.П. Толстому, о предполагаемых публичных лекциях в с.-петербургской духовной академии Совершенно конфиденциально. Сиятельнейший граф, милостивый государь. Мысль о предполагаемых публичных лекциях в петербургской духовной академии не радует меня, а озабочивает. Чтобы на ординарные лекции допускать посторонних, и даже женский пол, это, по моему мнению, неприлично для духовной академии, и может быть вредно, потому что более или менее развлекать будет и наставников, и наставляемых. Академический устав требует от наставников тщания не только о том, чтобы лекция была преподана, но и о том, чтобы она была принята. На сие неудобно обращать внимание при толпе посторонних. И экстраординарные публичные лекции похищали бы время и внимание наставников и студентов, с ущербом для существенных обязанностей, и вовлекали бы в светскую рассеянность, из которой не всякий удобно возвратится к духовным размышлениям. Дело в самом начале не показалось бы уважительным, потому что представилось бы подражанием . Вещатели университета и пассажа скажут: «Вот они проснулись! вот мы их разбудили!» И придут на академическую лекцию не с беспристрастным вниманием, а с улыбкою и критическою миною чтобы только искать в оной слабых мест или погрешностей, и, может быть, чтобы возражать в следующих светских лекциях. Победить сие превосходством лекций не легко. Неверующих нельзя удовлетворить одними свидетельствами Священного Писания, от которого они отказались. Их умствованиям надобно противопоставить сильнейшия умствования; доказательства лжеучения, заимствованные из природы, надобно опровергать более основательными познаниями природы. Но у противников познания природы составляют главный предмет, для которого они употребили все силы, а у наставников академии это предмет только частный, случайный. Публика, которая легкомысленно увлекается новостью и дерзостью лжеучений, будет ли иметь довольно здравого вкуса для строгой истины, которая не покажется новою, потому что она вечная? Итак, можно ли решительно обнадеживать себя успехом? Сомнительно. Например, в «Духовной Беседе» полемические статьи, кроме писем протоиерея Яхонтова 510 , не очень были победоносны 511 . Если же не случится достигнуть того, чтобы публика была сильно занята и вполне удовлетворена академическими лекциями, то противники примут сие за свою победу. Конечно, нежелательно начать лекции для такого конца. И на что нам переносить к себе чужую кафедру, когда у нас есть своя – в церкви? Пусть туда, где сеются плевелы, придут сеятели доброго семени. Пусть в университетской церкви, в каждый воскресный и праздничный день, один или несколько проповедников, по очереди, произносят проповеди против тех лжеучений, которые распространяются светскими лекциями. Здесь мы в своей области. Если и не возбудится сильное внимание: это не будет падением; потому что здесь посильное исполнение долга, а не прямое соперничество, какое было бы на публичных академических лекциях. Но если Бог дарует проповедующим сильное слово, люди придут и сюда, и благоговейнее слушать будут истину, нежели в академической зале. Здесь, думаю, был бы полезен протоиерей Яхонтов. И может быть, надобно пожалеть, что он не в Петербурге. Поберегите академию. Поберегите жемчуг святой истины, чтобы его неосторожно не уронили под ноги свиньям. Господь да внушить членам Святейшего Синода и вам, то, что истинно благонадежно для пользы духовной. Если рассудите показать сие письмо владыке новгородскому 512 или другим членам Святейшего Синода: не уклоняюсь от сего. Чего смотрит правительство? И в государствах, где более нас хвалятся свободою мыслить, не позволяют публично оскорблять религию. 9 марта. Заметки митрополита Филарета «о малой парижской семинарии» 514 Преподавание катехизиса в воскресенье, после обеда, а готовящимся к первому причащению еще дважды в неделю, по вечерам. Учение Французской грамматики проходит через годовые классы: элементарный, 8, 7, 6, 5, 4 и 3. Латинский язык идет от 8 класса до 2, и даже до риторики. Требуют, чтобы ученик писал чисто на латинском, даже и стихи. Греческий от 7 класса до 2, и до риторики. Не видно, чтобы заставляли сочинять на греческом. Истории священная, всеобщая, французская составляют одну линию, которая проходит через все классы. Таким образом священной истории учатся только дети. География от элементарного до 5. Арифметика от элементарного до 3. Во 2-м геометрия. Хорошо что для класса философии назначены, между прочим, трактаты Боссюэта 515 «о познании Бога» и Фенелона 516 «о бытии Божием». Учебная книга compendium philosophiae, par Manieu prétre. Умение говорить на английском и немецком не поставляется необходимым. Чистописание от элементарного до 5. В день учебных часов 10; 6 на приготовление уроков и задач; 4 в классах. Французские стихи изгнаны из семинарии, как заразительные. Во время рекреации «не запрещено гулять, когда устанут играть; но по особым причинам решительно запрещено оставаться на одном месте». Первому ученику в каждом классе начальник дает крест. Ученик, который три раза сряду был первым, допускается на целый день к столу начальника, и сверх сего в продолжение всей недели носить золотой знак. Литературная академия из учеников. Ученик–директор академии и академики носят золотой крест с эмалью, на шнурке разного цвета, по чинам. Кандидаты и соискатели носят ленту в петлице. Ученик, не показавший книгу по требованию наставника, исключается. Исключается также за удаление от товарищей на прогулке. Полная плата за ученика 1000 франков. «При приеме нужно обращать внимание на честность и религию родителей. Если отец и особенно мать плохие христиане, то нечего много надеяться». Должно заботиться, чтобы дети слышали язык не иначе, как избранный, чистый, всегда достойный. Когда молодые люди откажутся от духовного звания, в малой ли то семинарии или в большой: супериор не должен оставить их без попечения. Если не будет предоставлен супериору выбор лиц и распределение по должностям: ему не возможно будет управлять обществом. Долг супериора заботиться и о будущем наставников. Наставники обязаны оставаться, по крайней мере, 5 лет. Префект наук, префект религии, префект дисциплины. Перемена белья и платков по субботам и вторникам. Президент занятий, президент рекреации, президент больницы. На рекреации «правило nunquam duo должно быть непрестанно напоминаемо». 17 марта. Письмо митрополита Филарета к обер-прокурору Святейшего Синода, графу А. П. толстому, с мнением «о молитвослове, предполагаемом к изданию» Предложив мои мысли владыке новогородскому относительно молитвенников, предлагаю и вам. Дело, по моему мнению, стоит внимания. Призывая вам благословение Божие, с совершенным почтением и преданностью, имею честь быть вашего сиятельства, милостивого государя, покорнейший слуга, Филарет, митрополит московский О молитвослове, предполагаемом к изданию Образцом предполагаемого издания избран молитвослов издания киевского. Киевские молитвенные книги составляемы и издаваемы были, по местному распоряжению, без утверждения Святейшего Синода. Составители позволили себе отступать от образцов греческих и синодальных, иногда без видимой надобности, с избытком произвола. Например, в книге под заглавием: акафисты и каноны, молитву святого Иоанна Златоустог о по часам дня и ночи из вечерних молитв они перенесли в утренние. При акафисте Иисусу Сладчайшему они положили молитву Филофея, архиепископа 518 Константиняграда, которая, в большом Требнике, положена в язву мора; и притом не только некоторые выражения в ней против Требника изменили, но и прибавили к ней столько, что прибавление составляет вторую ее половину, большую первой; и следственно Филофею приписали молитву, которой вторая половина ему не принадлежит. Из канона безплотным и канона ангелу хранителю составили один канон, выбрав стихи из канонов, по своему рассуждению, и внесши некоторые стихи своего сочинения. Сих примеров довольно для суждения о киевских изданиях молитвенных книг. Но Святейший Синод в своих изданиях церковных и молитвенных книг имеет правилом твердо держаться образцов греческих. И нельзя отрицать, что правило сие достойно соблюдения, как по достоинству древних образцов, так и ради согласия с греческою церковью. И киевопечерская лавра с некоторого времени, кажется, обратила внимание на сие правило, и в своих изданиях отчасти начала приближаться к синодальным. Так, в каноне ко святому причащению, в каждой песни, в старых изданиях, был лишний самосоставленный стих; но в новейших изданиях его уже нет, а печатаются три стиха в каждой песни, как в синодальных изданиях. Из всего вышесказанного, по верному заключению, происходят следующие правила: 1) надобно, чтобы Святейший Синод в изданиях молитвенных книг продолжал быть согласен с самим собою, то есть, держаться греческих и своих прежних образцов. 2) Изданиям киевопечерской лавры, как получившим местный авторитет, предоставить продолжаться по местному распоряжению, без введения их в рассмотрение Святейшего Синода, которое потребовало бы в них изменений. Например, как мог бы Святейший Синод одобрить, по киевскому изданию, молитву Филофея, когда половина ее не принадлежит Филофею? Не в противность сим правилам Святейший Синод избрал для напечатания молитвослов киевского издания, потому что сей молитвослов самый близкий к изданиям синодальным. Он есть извлечение из Псалтири с возследованием, и содержит в себе часослов без междочасий, молитвы утренние и вечерние, акафисты, каноны и службы по дням недели, канон и часы на святую пасху, последование святого причащения, тропари; месяцеслов с тропарями и пасхалиею. Такой состав молитвенника близок также к составу греческой книги: ὡρολόγιον μέγα, часослов великий. Но в киевском молитвеннике есть три местные киевские прибавления: 1) молитвы при божественной литургии, 2) стихиры и канон Успению Божией Матери, 3) правила преподобным печерским. Святейший Синод первую и третию из сих статей положил исключить из молитвослова, согласно с вышеизложенными правилами, но не придержался сих правил относительно второй статьи. Если вышеизложенные правила справедливы, то стихиры и канон Успению Божией Матери не должны войти в состав молитвослова, назначаемого к изданию от Святейшего Синода, потому что: 1) сей службы нет в синодальном издании Псалтири с восследованием; 2) сей службы нет в синодальном издании канонника; 3) сия служба в киевопечерской лавре внесена в молитвослов не по общецерковному, а по местному соображению, по особенному благоговению к соборному храму и чудотворной иконе Успения Божией Матери. Святейшему Синоду подобает руководствоваться общецерковным, а не местным соображением. 4) Если Святейший Синод внесет службу Успения Божией Матери в молитвослов, то можно будет возразить, почему же обойдены, например, великие праздники: Рождества Христова, Богоявления, Пресвятой Троицы, и их стихиры и каноны в молитвослов не внесены? На это не будет благословенного ответа. В предполагаемом издании положено исправить в 8 молитве ко святому причащению следующее славословие: яко твое есть царство Отца и Сына и Святого Духа. Причиною представлено то, что молитва обращена не к Пресвятой Троице, и не к Богу Отцу, а к Сыну Божию. Против сего представляются следующие сомнения: 1) Если подвергается исправлению заключение молитвы, потому что в нем неясно обращение к Сыну Божию: почему не подвергается исправлению, равно неясное, и неприспособленное к лицу Сына Божия, начало молитвы: Боже ослаби, остави, прости , и прочее? 2) В греческом молитвослове славословие в сей молитве изложено точно так, как в существующих ныне славянских изданиях синодальных, киевских и старопечатных. 3) Молитва предложения в начале литургии обращена к Богу Отцу; но заключена обычным славословием ко всем лицам Святой Троицы. Должно думать, что отцы не нашли нужным изменять обычное славословие, потому что оно может иметь смысл, согласный с догматом: яко твое есть царство Отца (равно как) и (твоего) Сына и Святаго Духа. Не можно ли и славословию 8 молитвы дать согласный с догматом смысл: яко твое есть царство (как твоего) Отца (так равно и твоего) Сына и Святого Духа ? Посему не излишне вновь исследовать вопрос: нужно ли исправление 8 молитвы ко святому причащению? Но некоторые места в молитвослове не настоятельнее ли требуют исправления? В первой стихире, пред акафистом Пресвятой Богородице, сказано: Рождение и ущерб луны полезно ли печатать, когда древние показания о сем перестали уже быть точными? 21 марта. Заключение митрополита Филарета из отчета о состоянии московской епархии, за 1859 год По обозрении состояния епархии можно было бы с доброю надеждою перейти от прошедшего года к настоящему, если бы не возбуждал сильных опасений раскол. Австрийского происхождения лжесвященники умножаются, и свободно ходят по городам и селениям, рассевая в простом народе лжеучения, и, не довольствуясь раскольниками, усиливаются совращать православных. Из многих мест, особенно же из богородского уезда, не только священники, но и некоторые миряне, ревнители православия, являются ко мне со словесными объявлениями о лжесвященниках; но не смеют их написать и подписать, не надеясь, чтобы сообщившие сии сведения православные решились подтвердить их при официальном вопрошении, по опасению мщения от раскольников. Но и открытые лжесвященники не подвергаются никакому взысканию; а это естественно поощряет их к большей дерзости. Так открыть крестьянин Федотов, который взят в священническом облачении, и сам себя называл священником; при нем найдена лжеархиерейская грамота, свидетельствующая, что он лжеархиепископом Антонием в Москве, при храме Успения Пресвятыя Богородицы, 8 февраля 1857 года, рукоположен ко храму преподобного Сергия, павловского посада, в богородском уезде. Не торжественное ли это оказательство раскола? Но было о Федотове рассмотрение гражданского начальства, и он получил свободу. О сем секретно донесено мною Святейшему Синоду, от 19 дня прошедшего января, № 5 523 . Поддерживаемые и охраняемые богатыми раскольниками, лжесвященники безопасно ходят и сеют плевелы, стараясь между тем избегать встречи с православными священниками, чтобы не подвергнуться их обличению. Таким образом простой народ становится более открытым полем для сеяния плевел, нежели пшеницы. Раскольники научены не допускать до себя православных священников и то же внушают тем, которых поколебали в православии. Должно молиться, да Божественный Пастыреначальник Господь наш Иисус Христос, благодатию Своею, изведет сильных делателей на духовное поле, и мудрость и ревность благочестивейшего помазанника своего да подвигнет к действенному споспешествованию в их деянии. Печальное зрелище представляет, и еще более печальные опасения внушает, порицательная и кощунственная литература, столько же, если не более, необузданная и распространенная, как в известном европейском государстве прошедшего столетия, где она оказалась разрушительною. Звания, должности, лица, – все подвергается жестоким порицаниям и изображается в безобразии до невероятности преувеличенном и исполненном клеветы. Не нужно указывать многих примеров: ими исполнены повременные издания. Довольно указать на вышедшую в конце прошедшего года в Москве, по одобрению цензора Наумова, раскольником Солдатенковым изданную книгу: народные русские легенды , в которой к именам Спасителя и некоторых святых приставлены сказки, оскорбляющие благочестивое чувство, нравственность и приличие. Книга начинается тем, что Христос с двумя апостолами просят ночлега: «и ночевать им довелось под лавкою». К большему прискорбию та же литература успела уже повредить вкус народа; и он с алчностью любопытства бросается на чтение того, что́ должен был отвергнуть по чувству благочестия, нравственности и приличия. Господь да управит мудрость Святейшего Синода и православного правительства к изысканию средств врачебных и охранительных 524 . 30 марта. Письмо митрополита Филарета к обер-прокурору Св. Синода, графу А.П. Толстому, по поводу прошения граждан г. Кашина, о возобновлении молебного пения у раки великия княгини Анны 525 , почивающей в кашинском соборе Обер-прокурор Св. Синода, граф А. П. Толстой, от 24 марта 1860 г., за № 1606, писал митрополиту Филарету: «Граждане г. Кашина во всеподданнейшем прошении ходатайствуют о возобновлении молебного пения у раки великия княгини Анны, почивающей в кашинском воскресенском соборе. Усмотрев из сего прошения, что в 1677 г. состоялось определение патриарха Иоакима 526 , неблагоприятствующее желанию кашинцев, я долгом поставляю покорнейше просить ваше высокопреосвященство о доставлении ко мне означенного определения, если оно хранится в московской синодальной библиотеке, и с тем вместе сообщить мне ваше, милостивый государь и архипастырь, по настоящему делу заключение». На этом отношении митрополит Филарет дал таковую резолюцию: 1) Ответствуется, с препровождением истребованного из синодальной библиотеки определения патриарха Иоакима 1677 года. 2) поскольку, вместе с сим определением, под одною печатью хранилось определение московского собора 1695 года о удалении от должности смоленского митрополита Симеона 527 , то сие под моею печатью предлагаю конторе Св. Синода, для возвращения в синодальную библиотеку. 3) Предлагаю также настоящее дело хранить с делами синодальной конторы. Филарет, митрополит московский. Затем митрополит Филарет, в ответ на отношение графа А. П. Толстого, за № 1606, писал к нему следующее: По случаю всеподданнейшего прошения граждан города Кашина о возобновлении молебного пения у раки великия княгини Анны, почивающей в кашинском соборе, ваше сиятельство отношением, от 24 марта, сего 1860 года, № 1606, требовали подлинного о сем предмете определения патриарха Иоакима 1677 года, и моего заключения. Означенное соборное определение святейшего патриарха Иоакима, с шестью другими архиереями и одним архимандритом, за собственноручным подписанием всех их, с присовокуплением документальных статей, из синодальной библиотеки мною истребовано и при сем препровождается. Из сего определения видно, что в представленных сему собору сведениях о благоверной княгине Анне многое оказалось неверным. В житии ее в трех местах сказано, что ее «мощи никакоже тлению причастны»; а по освидетельствовании оных двумя архиереями, архимандритом и протопопом «мощи в разных местах истлеша и разрушишася». Также несправедливым оказалось показание попа Василия, что правая рука ее «согбенна, яко благословляющая». Да и невероятно, чтобы благочестивая старица приняла на себя образ благословения священнического. В житии, в двух местах, сказано, что и ризы ее «тлению не причастны быша». Но по освидетельствованию «ризы и схима истлели». Показание некоего Никифора, будто житие благоверной Анны в соловецком монастыре выписано из степенной книги, в определении признано «Никифоровою баснею». В явлении пономарю Герасиму она сама назвала себя Анною. Но она в монашестве именовалась Софиею, и в соборном определении замечено, что «не можаше имя свое монашеское забыти». Следственно, видение пономаря не достоверно. Далее в определении замечено: «такожде и в чудесех обретошася написана некая несогласия и неприличия». Из сих сведений и дознаний в патриаршем соборном определении выведено следующее осторожное заключение: «Судихом житие великия княгини и о чудесех описание оставити, за недостоверное их, и упразднити я до времени великаго собора всех архиереев и до подлиннаго извещения, егда аще чим впредь Бог объявит и утвердит». «Празднества ея не творити». «Образ ея не писати и молебнов ей не пети, и пети ныне по ней точию паннихиды». «В церкви великия княгини Анны, без известного испытания освященной, божественныя службы никаковыя же исправляти». В подкрепление сего определения святейший патриарх в соборе ссылается на постановление собора 7175 (1667), при патриархах Паисии александрийском, Макарии антиохийском и Иоасафе московском. Определение святейшего патриарха Иоакима с малым собором нельзя не признать справедливым, по сличению с сведениями и дознаниями, бывшими тогда в виду. С тем вместе оно имеет характер скромности и осторожности, потому что оставляет дело в ожидании, не покажет ли Бог впредь знамений того, что благоволит прославить благоверную Анну, но и в случае таковых знамений отсылает дело к новому собору всех архиереев российской церкви. Если таковых ожидаемых знамений, после определения патриарха Иоакима с собором, в продолжение 180 лет не открылось: сие определение, по моему мнению, сохраняет и ныне обязательную силу для церкви российской. № 148. 30 марта, 1860 г. 528 10 апреля. Письмо митрополита Филарета к обер-прокурору Святейшего Синода, графу А.П. Толстому, с запискою: «вдовство духовенства» Обер-прокурор Святейшего Синода, граф А.П. Толстой, при Конфиденциальном отношении, от 17 марта 1860 г., за № 1443, с высочайшего соизволения, препроводил к митрополиту Филарету на заключение присланную от Государя Императора записку неизвестного о беспрепятственном дозволении вдовым священникам слагать священный сан, на которой последовала высочайшая резолюция: «Желаю знать по этому мнение Святейшего Синода». – На этом отношении рукою митрополита помечено: «Апр. 10. ответствуется, с мнением». При Конфиденциальном отношении вашего сиятельства, от 17 марта, № 1443, препровождена ко мне записка, под заглавием: вдовство духовенства , и требовано мое о ней мнение. Дабы не только изложить мое мнение, но и показать основания оного, и отстранить могущие представиться возражения против него, я нашел необходимым составить обстоятельное рассмотрение означенной записки, которое при сем представляю. Что касается до проекта определения о просящих снятия священнического сана, хотя мнение мое о сем частию известно уже вашему сиятельству из записки моей от 3 февраля, однако я постараюсь в скором времени полнее изъясниться, применительно к содержанию проекта протокола. Особенное церковное бремя и неудовлетворительное состояние моего здоровья не позволяют мне быть довольно поспешным 529 . Рассмотрение записки, под заглавием: «вдовство священников» I. Записка, под заглавием: вдовство священников , имеет вид сильного изображения предмета; но это потому, что изображает предмет односторонне и в чертах преувеличенных. II. Она начинает тем, что определяет пропорцию вдовых священников к имеющим жен, как 4 к 10; и говорит, что это «без малейшего преувеличения». Если выразиться проще: это значит, число имеющих жен в два раза с половиною более, нежели вдовых, а вдовых в два раза с половиною менее. Неизвестно, на чем сие основано. Сделана поверка сего расчисления, посредством клировых ведомостей, для поспешности, только по городу Москве, и по московскому уезду: оказалось, что в Москве епархиального ведомства протоиереев и священников, имеющих жен 234, а вдовых 59; следственно, вдовых в четыре раза менее, нежели имеющих жен. В московском уезде священников, имеющих жен 99, а вдовых 20; следственно вдовых в пять раз меньше, нежели имеющих жен. Итак число, которое показала записка, и в котором она отвергает даже малейшее преувеличение, по поверке документами оказалось преувеличенным почти вдвое против истинного числа. Если же из 79 вдовых священников Москвы и ее уезда исключить 48, имеющих более 50 лет, то угрожаемых искушением, о котором говорится в записке, остается только 31 из 412. III. С таким же преувеличением изображена в записке безпомощность вдовьего священника. Два круга родства, его и умершей жены его, представляют ему немало удобства, или взять кого-нибудь из родства к себе в дом, или отдать малолетних детей на воспитание кому-либо из родственников. Он может также взять для детей и постороннюю женщину, имеющую около пятидесяти лет, каковые лета отстраняют сомнение, и еще не лишают сил для домашних дел. IV. Сильное преувеличение заключается и в следующих словах записки: «тащат из его дома все, что кто может; гибнут без призора дети, и пустеет весь дом». Если у вдового или холостого светского человека не тащат из дома все, кто что может: почему же сему непрерывному разбою почитать подверженным вдового священника? На деле видим, что вдовые священники содержат в порядке хозяйство, честно воспитывают детей, и выдают дочерей замуж с приданым. V. В записке сказано, и даже без ограничения, что «за потерею жены следует распутство». При беспристрастном рассмотрении сего мнения, в таком общем виде выраженного, да будет позволено сказать, что в нем с малою долею истины соединяется во много раз большее количество (конечно, целенамеренной) клеветы. В продолжение тридцативосьмилетнего наблюдения моего за духовенством столицы Москвы, ни один из вдовых священников не был обличен в распутстве; один только подвергся частному от некоторых людей нареканию, по частому посещению одного светского дома, впрочем честного, и когда, по предосторожности, переведен был в другой город, нарекание там не возобновлялось. Вообще, вдовые протоиереи и священники в Москве пользуются добрым мнением, а некоторые и глубоким уважением к их нравственному достоинству. VI. Несправедливо естественная склонность человека к другому полу представлена в записке непобедимою, за исключением разве одного человека из тысячи, и мучающею человека «каждый час, каждую минуту». Так думать – значит представлять в человеке скотскую природу преобладающею, а духовную ничего не значащею: мнение противное достоинству природы человеческой и оскорбительное для Творца ея. Есть в поврежденной грехом природе человека брань плоти против духа; но против нее христианская вера доставляет совершенно победоносную помощь. И опыт представляет множество людей, частию по обету или по обязанности, частию без обязанности провождающих чистую жизнь в совершенном безбрачии или во вдовстве. VII. Преувеличение достигает крайности, когда в записке сказано, что подавлять плотские движения есть подвиг «выше мученичества». В сем выражении нет и тени истины, а есть только оскорбительное унижение святыни мученичества. VIII. Такого же рода выражение записки, что плотские движения, положенные в природе человека «составляют сущность ея». Итак, стремление человека к истине, к добру, к небесному, к божественному – это все несущественное, а сущность человека есть стремление к женщине! Вот до какой крайности может довести неумеренное усилие доказать желаемую мысль во что бы то ни стало. IX. Записка представляет сама против себя возражение, что плотские движения можно победить постом и молитвою. И для опровержения сего возражения выписывает слова блаженного Иеронима 530 , что он в пустыне «воображал себе наслаждения Рима», и что у него «в холодном теле все еще кипели сладострастные порывы». Из сего в записке выводится следующее заключение: «каково же должно быть положение священника, лишившегося жены»? Странный образ умозаключения! Один из многих, живший за 1400 лет пред сим, признавался, что чувствовал плотские движения: следственно все люди всех времен, и особенно вдовые священники имеют непобедимые плотские движения. Какая логика позволяет от одного человека заключать ко всем? Притом Иероним не убежал из пустыни и не женился, а благочестиво скончал житие в монашестве; следственно он постом и молитвою победил движения плоти; следственно его пример не опровергает приведенного в записке возражения, а подтверждает оное; следственно и вдовые священники, если бы кто из них подвергся борьбе плоти, подобно Иерониму, могут одержать победу, подобно Иерониму. Х. В записке духовному начальству относительно вдовых священников приписывается следующее правило: «не позволяй себе действий слишком явных и резких, таких, в которых можно бы было обличить, и священствуй». По милости Божией, мне достаточно известны многие российские архиереи, в которых я совершенно уверен, что ни один из них не позволит себе руководствоваться о них лицемерным правилом, и вследствие сего по необходимости должен признать, что приписание духовному начальству сего лицемерного правила заключает в себе клевету. Если, по несчастью, кто знает епископа, который позволяет себе действовать по сему лицемерному, осудительному и вредному, правилу, тот, по чувству справедливости и по ревности о чистоте духовного сословия, должен донести Святейшему Синоду, для принятия деятельных мер против безнравственности и соблазна, а не клеветать за одного на всех. ХІ. Записка называет церковь мудрою за то, что она разрешила второй и третий брак. Это неверное воззрение на закон церковный. Мудрость церкви по сему предмету особенно заключается в том, что она не только для священников, но и для всех христиан совершенным признает один брак, потому что христианский брак, по апостолу, есть образ союза Христа с церковью; Христос же есть единый жених единой невесты, православной церкви. Второй брак допускает она по снисхождению к немощи человеческой, а третий допускает неохотно, с епитимиею, как несвободный от греха, отвращая сим несовершенным делом большее зло, любодеяние вне брака. Посему совершенно справедливо церковь требует, чтобы брак священника был преимущественно совершенный. а не такой, какой и в мирянах признается несовершенством. XII. После преувеличенного изображения страстного состояния вдового священника, в записке предлагается вопрос: «что же делать ему, когда он чувствует бессилие для борьбы с сожигающею его страстию»? На сие, по справедливости, можно было бы отвечать: надобно делать то, что делал, приведенный в записке, блаженный Иероним, то есть, не оставлять своего места, укрощать и побеждать страсть силою рассудка и нравственного закона, страхом Божиим, приличными подвигами и призыванием с верою благодатной помощи Божией. Но записка, мимоходя все сие, как будто не имеющее значения, направляет предположенный вопрос к тому, чтобы доставить вдовому священнику наибольшее удобство, оставить священство, и вступить в брак, и для того оставить без внимания церковные постановления и изменить существующий закон. С предусмотрительностью надобно подумать о последствиях, если бы в самом деле необуздываемая страсть вдового священника признана была за основательную причину к изменению закона. Вслед за вдовым священником может предстать мирянин, оставшийся после третьего брака вдовым в тридцатилетнем или тридцатипятилетнем возрасте (каковые случаи по делам бывали в виду), и сказать: по той основательной причине, что и я не могу побеждать плотских движений, отмените правило и закон, запрещающие четвертый брак. Могут предстать матросы с кораблей, и сказать: по той основательной причине, что, в продолжительных странствованиях по морям, мы не можем побеждать плотских движений, отмените закон, возбраняющий нам иметь на кораблях жен. Могут предстать служащие на малом жалованье, не имеющие жен, и сказать: по той основательной причине, что мы не можем побеждать плотских движений, измените закон о малом жалованье, и дайте нам вдвое или втрое большее жалованье, чтобы мы могли взять и пропитывать жен. Особенно, если не допустили домогательство троебрачного вдовца-мирянина изменить закон: домогательство вдового священника ничем не лучше оного. XIII. В записке выписан закон, предписывающий увещевать священника, желающего сложить сан, чтобы он не уклонялся от принятого на себя звания, и сия выписка сопровождается следующим возражением: «к чему же эти испытания и увещания»? Да будет позволено удивиться сему нападению на закон. Священник хочет повергнуть святыню священства для того, чтобы иметь удобство удовлетворять плотским вожделениям: как же не увещевать его, пока еще не сделал невозвратного шага, чтобы он одумался, и размыслил, что́ повергает, и чего ищет? Не оставить ли себе на всю жизнь упрека в совести, что, наченши духом, плотию скончал ? Записка полагает, что он примет увещание только лицемерно, и, оставшись в священстве, будет жить порочно. Но это подозрение без основания. Если вдовый священник просит снятия сана, боясь греха против седьмой заповеди: почему же он, после духовного увещания, перестанет бояться сего греха? Почему не думать, что неуспешно боровшийся с плотскими помышлениями, услышав голос духа, действительно возбудится духом, и станет твердо в подвиге против греха? Кроме сего, при составлении записки, конечно, забыто, что могут священники просить снятия сана и кроме вдовства, по другим причинам. Представляю случай (и, если бы нужно было, могу доказать его подлинным делом), что священник, имеющий в характере не сглаженную черту честолюбия, за вину против должности осужденный на запрещение священнослужения и удаление от места, вошел к архиерею прошением, чтобы или избавить его от сего несносного наказания, или снять с него сан. Но когда архиерей, сделал ему нужное вразумление, и пригласил его пред Богом и совестью тщательнее размыслить о вырвавшемся у него в нетерпеливости слове: он через несколько дней просил прощения в нетерпеливости, подчинился определению суда; и, понести епитимью, теперь продолжает служение с одобрением прихожан. Можно ли в сем случае сказать: «к чему эти увещания»? XIV. Рассуждения о вдовом священнике, увещаваемом не оставлять священства, заключены в записке вопросом: «На кого падет вина его падения»? Ответ: разумеется на него самого; потому что увещанием не приневоливают его, а только вразумляют; и он, если и при увещании останется малодушным в отношении к борьбе против плоти, может не принять увещания, и не будет удержан в священстве. Если же послушается увещания и не будет верен, сам будет виною своей неверности. XV. Далее, в записке выписывается текст закона о том, что бывшему вдовому священнику, по снятии с него сана, воспрещается вступать в государственную службу ранее десяти лет; и затем следуют против сего закона возражения: «кто, имеющий познания и способности, осудит себя на десятилетнее бездействие»? Способности его заглохнут. Отвечается: нет ему нужды осуждать себя на бездействие; ему не возбранена частная деятельность, например, предпринимать и совершать ученые и литературные труды, и приобретать ими значительные возмездия, или исполнять другие частные поручения, соответственно познаниям и способностям. XVI. Продолжая возражать против вышеозначенного закона, записка принимает иронический тон, будто «так говорит закон», приравнивая своему пономарю, своему прихожанину-мужику и прочее. Закон есть предмет важный; и, если нужно возражать против него, по его истинному несовершенству, то, конечно, лучше не ироническим тоном. Ирония представляется здесь особенно горькою и тяжкою при воспоминании, что вышеприведенный закон, против которого возражение настроено на иронический тон, есть собственноручная резолюция в Бозе почившего Императора Николая I, данная в 28 день февраля, 1839 года. XVII. В Бозе почивший Император как будто предвидел, что явятся люди, которые захотят закон о вдовых священниках основать не на началах религиозных и нравственных, но на уступке неукрощаемым страстям; и благоволил в означенной своей резолюции написать и оправдательные для нее следующие слова: «Полагаю, что звание священническое столь важно, что сколько должно быть разборчиву и осторожну при удостоении оного, столько же должно затруднить добровольное оного сложение». «Полагаю, что никак нельзя допускать, чтобы лице, носившее сие высокое звание, могло непосредственно посвящаться иному служению, какое бы ни было, без явного соблазна, и как бы в доказательство, что мирские обязанности главнее духовных». Не высокое ли чувство религиозное и нравственное изрекло сии слова? Можно ли читать или слышать их иначе, как с глубоким благоговением? А рассматриваемая записка глумится, потому что ее воззрение не возносится к высшим началам, и преследует только виды личных выгод и угождение плотским вожделениям. XVIII. Как выше, под числом I, сказано, что в рассматриваемой записке предмет представлен односторонно, то для полноты его замечания нужно открыть здесь ту важнейшую сторону дела, на которую в записке не обращено внимания. По постановлению церковному священство дается на всю жизнь: следственно, по произволу, оставляющий священство виновен в нарушении церковного постановления. Вступающий в священство дает обет или присягу ненарушимо сохранять правила и законы священства: следственно, по произволу, оставляющий священство виновен в нарушении обета или присяги. В таинстве священства преподается благодать: следственно, по произволу, оставляющий священство виновен в оскорблении благодати. Священник поставляется, чтобы служить для мирских людей руководителем и примером жизни нравственной и духовной: следственно, по произволу, оставляющий священство для угождения желаниям плоти виновен в причинении соблазна тем, которых должен был назидать. 7 правило четвертого вселенского собора запрещает священникам вступать в воинскую службу или в мирской чин: «иначе дерзнувших на сие и не возвращающихся с раскаянием к тому, что́ прежде избрали для Бога, предавати анафеме». Правило сие осуждает тех священников, которые совершенно своевольно, оставаясь священниками, вступают в мирскую службу: не так велика вина священника, который обращается к начальству с просьбою снять с него сан. Но когда он, по увещании, не оказывает «раскаяния», и не соглашается отложить свое намерение, и «возвратиться к тому, что прежде избрал для Бога»: виновность его близко подходит к тому, что осуждается правилом, и, по строгости правила, он близок к тому, чтобы предану быть анафеме. Из сказанного здесь видно, как согласны с церковными постановлениями рассуждения в Бозе почившего Императора Николая I, приведенные выше, под числом XVII, и как справедливо то, что священник по произволу отлагающий священство, как виновный, должен быть отпущен не иначе, как с ограничением прав. ХIХ. Но рассматриваемая записка не знает сих священных соображений и оканчивается следующим позорным заключением: «ради истинной чести церкви православной необходимо, чтобы большинство вдовых иереев оставили свое звание», то есть, большинство вдовых иереев она подозревает, или даже обвиняет, в несоблюдении целомудрия. Нет. Если бы это было справедливо, то послужило бы не к истинной чести, а к великому бесчестию православной церкви. Но здесь необходимо не в первый уже раз сказать, что это неосновательная клевета. ХХ. А к какому заключению ведет сделанное теперь рассмотрение записки, под заглавием: «вдовство священников»? Она приводит к следующим заключениям. 1) Если и предлежит вопрос, не нужно ли пересмотреть закон о снятии священнического сана: записка сия не способна быть принята в соображение, как не заключающая в себе истинных оснований к суждению о сем предмете, а наполненная односторонностями, преувеличениями и клеветами. 2) Она производит только весьма прискорбное впечатление, что ею так несправедливо и так жестоко оскорблен, как будто порабощенный плотоугодию, весь класс вдовых протоиереев и священников, которых превосходное большинство честное, из которых только немногие иногда подверглись сомнению, а многие по жизни своей заслуживают глубокое уважение, и между которыми первенствуют два протопресвитера, с полным, соответственным высокому служению, достоинством, занимающие места в Святейшем Синоде. 18 апреля. Письмо митрополита Филарета к графу А.П. Толстому, с запискою по вопросу о снятии сана с священнослужителей, по прошению Вследствие Конфиденциально.го отношения вашего сиятельства, от 17 марта, № 1443, препроводив к вам, от 10 дня сего апреля, рассмотрение записки, под заглавием: вдовство духовенства , теперь препровождаю мнение мое по вопросу: о снятии священнослужительского сана по прошениям . При составлении записки моей по сему же предмету, от 3 февраля, я нуждался в сведении о соображениях и рассуждениях, какие были о сем в Святейшем Синоде; но тогда не имел их. Получив список с проекта резолюции Святейшего Синода, я усмотрел в нем такие обстоятельства, которые необходимо располагают к новому воззрению на дело. Прежде представлялось мне возможным удержать существующий закон в полной силе; и только объяснить, что родившиеся в духовном звании, по снятии сана должны быть немедленно исключаемы из духовного ведомства. Но когда в изложении синодальной резолюции усмотрел я, что в 1832 году, департамент законов решил было вопрос о снятии сана по прошениям чрезмерно облегчительным образом, и государственный совет, похвалив его мнение, едва удержался от утверждения оного, и обратил дело к Святейшему Синоду: то не мог не вывести из сего сильного опасения, чтобы, при нынешних обстоятельствах, департамент законов не поднял своего прежнего уже одобренного государственным советом мнения, и чтобы государственный совет не внес оного в свод законов, особенно в случае разногласия в Святейшем Синоде. Посему я нашел необходимым в настоящем изложении моего мнения, во-первых, показать по непринадлежности предпринятые и не на твердых началах основанные рассуждения законодательного департамента в 1832 году; во-вторых (чтобы, по возможности, отнять оружие у тех, которые вопияли на строгость существующего закона), частию подкрепить его соображениями, частию смягчить так, что в сем смягчении еще нет послабления. Посему положено в моем мнении, чтобы бывший священнослужитель, по снятии сана, 7 лет не жил в епархии прежней службы, 3 года (вместо 10) не вступал в государственную службу и не сохранял орденских отличий. Вопрос о снятии сана с протоиереев, священников и диаконов был решен законом, который составился, частию из постановления Святейшего Синода, частию из высочайшей резолюции в Бозе почившего Государя Императора Николая I, и который вошел в свод государственных законов. Но как ныне сей вопрос вновь подвергнуть разсмотрению, то для сего нужно, по существу дела, и по соображению содержащегося в синодальном делопроизводстве, принять в рассуждение следующее: 1) В 1832 году, департамент законов предпринимал решить сей вопрос самым облегчительным образом; но государственный совет обратил сей вопрос к рассмотрению Святейшего Синода; и весьма справедливо. Если разрешение гражданских законодательных вопросов присвоено государственному совету, то не менее справедливо, и еще более нужно, чтобы разрешение законодательных вопросов по духовному управлению принадлежало Святейшему Синоду; потому что здесь нужны бывают иерархические и канонические соображения, которые основательно сделать, и верно приложить к делу, конечно, свойственнее Святейшему Синоду, нежели людям, обращающимся в ином круге познаний и опытов. 2) Сие на деле оказалось в предпринятой департаментом законов попытке испытать решить вопрос о снятии сана. В основании решения он принял то обстоятельство, что некоторые священнослужители делаются вдовыми в молодых летах. Но если бы сие обстоятельство принято было в основание, для законодательного заключения, то оно повело бы к нелепости. На сем основании светские люди, по третьем браке овдовевшие в молодых летах, могли бы требовать закона о дозволении четвертого брака. Если сие недопустимо, то ясно, что мысль о раннем вдовстве не ведет ни к какому основательному законодательному заключению. Законодательный департамент в том же своем рассуждении полагал, что запрещение слагать сан могло бы иметь вредные последствия в нравственном отношении: но это показывает, что не понять вопрос. Вопрос не о запрещении слагать сан, какового запрещения не было в намерении Святейшего Синода; но вопрос о том, с какими условиями должно допускать снятие сана, с соблюдением справедливости, и с предосторожностию против соблазна. 3) По постановлению церковному, священство дается на всю жизнь: следовательно, по произволу, оставляющий священство виновен в нарушении церковного постановления. 4) Вступающий в священство дает обет или присягу ненарушимо сохранять правила и законы священства: следственно, по произволу, оставляющий священство виновен в нарушении обета или присяги. 5) В таинстве священства преподается благодать: следственно, по произволу, оставляющий священство виновен в оскорблении благодати. 6) Священник поставляется, чтобы служить для мирских людей руководителем и примером жизни нравственной и духовной: следственно, по произволу, оставляющий священство для угождения желаниям плоти виновен в причине нии соблазна тем, которых должен был назидать. 7) Особенного рода соблазн открывается, когда священник, по должности духовника, знающий многие тайны совести многих людей, которых тайн ненарушимость обеспечена в нем строгостию церковного закона, слагает с себя сан, и является среди тех же людей, с языком уже не так крепко связанным, как прежде. Есть тайны совести, которых открытие может произвести разстройство в семействах, и быть причиною великих несчастий. Закон был бы несправедлив и вреден, если бы не употребил против сего возможной предосторожности, из послабления человеку, который позволил себе не остаться верным благодати священства. 8) 7 правило четвертого вселенского собора запрещает священникам вступать в воинскую службу или в мирской чин; «иначе дерзнувших на сие и не возвращающихся с раскаянием к тому, что́ прежде избрали для Бога, предавати анафеме». Правило сие осуждает тех священников, которые совершенно своевольно, оставаясь священниками, вступают в мирскую службу; не так велика вина священника, который обращается к начальству с просьбою снять с него сан. Но когда он, по увещании, не оказывает «раскаяния», и не соглашается отложить свое намерение, и «возвратиться к тому, что прежде избрал для Бога», виновность его близко подходит к тому, что осуждается правилом, и, по строгости правила, он близок к тому, чтобы предану быть анафеме. 9) Нельзя при сем не воспомянуть, как согласно было с сими церковными соображениями воззрение на разсматриваемый теперь предмет в Бозе почившего Государя Императора Николая I. В высочайшей собственноручной резолюции его, 28 дня февраля, 1839 года, сказано: «Полагаю, что звание священническое столь важно, что сколько должно быть разборчиву и осторожну при удостоении оного, столько же должно затруднить добровольное оного сложение». И далее: 10) Из всех вышеизложенных соображений явствует, что закон 1839 года, о снятии сана, положен на твердых основаниях; и если при возбужденном пересмотре оного требует изменения, то в отношении к ясности, полноте и умереню строгости, без допущения крайности послабления. 11) Неясность закона 1839 года усматривается в том, что он предписывает бывшим священнослужителям, по снятии с них сана, возвращаться каждому в первобытное состояние. Сие удобоприменимо к тем, которые в духовном звании, по рождению, пользовались правами дворянства, или приняты в духовное звание из других состояний; но не ясно, как может быть применено сие правило к тем, которые родились в духовном звании, так как, по буквальному смыслу закона, им следует из духовного звания возвращаться в первобытное духовное же звание. Но снятием сана решительно отделенным от церковного клира уже несвойственно оставаться в ведомстве духовном, и духовному начальству неудобно иметь над ними наблюдение. По принятии в рассуждение всего вышеизложенного, вновь разсмотренный вопрос о снятии сана может, по моему мнению, получить следующее разрешение: I. Священнослужитель, просящий о снятии сана, увещавается, по распоряжению епархиального начальства, в течение трех месяцев, чтобы не изменял закону священства, и не уклонялся от того, что́ прежде избрал для Бога. II. С непринявшего увещания снимается сан, по определению епархиального начальства, с утверждения Святейшего Синода; и с тем вместе он исключается из духовного ведомства, о чем и дается знать губернскому правлению. III. Но если просящий о снятии сана состоит под судом, то решение о снятии сана отлагается до решения судного дела. IV. Бывший протоиереем или священником, по снятии сана, не имеет права жить в той епархии, в которой служил протоиереем или священником, в продолжение семи лет, а бывший диаконом в продолжение трех лет. Основание сего показано выше, под числом 7. V. Бывшие священнослужители, по снятии с них сана, не имеют права вступать в государственную службу ранее трех лет, пользуясь между тем правами, какие имеют по рождению. VI. Они сохраняют, если имеют ученые степени магистра, кандидата, студента, а степень доктора богословия сохранять не могут. VII. Имевшим до вступления в священнослужительскую должность военные или гражданские чины, по снятии с них сана, чины сии не возвращаются. VIII. В случае вступления их в государственную службу, в их послужных списках показывается только время нахождения их в духовной службе, а действия по сей службе, награды и отличия, не показываются. IX. Согласно с сим они не сохраняют и орденских отличий, если таковые имели в духовной службе. Если бы светский чиновник решился сложить с себя чины, то при сем, конечно, не было бы допущено, чтобы он сохранил орденские отличия. Странно было бы сложившего с себя священный сан, и тем подвергшего себя справедливому неблагоприятному мнению благочестивого народа, и не имеющего никакого чина видеть сохраняющим орденские отличия. 17 мая. Донесение митрополита Филарета Святейшему Синоду по вопросу об уставе миссионерского учреждения Святейший Синод, указом от 15 января 1859 г., за № 192, объявив митрополиту Филарету об утверждении Государем Императором определения Синода, касательно учреждения особого духовного училища для приготовления миссионеров, а также о сделанном обер-прокурором Святейшего Синода сношении с министром государственных имуществ по предмету передачи в духовное ведомство казенных зданий в селе Грузине, для предполагаемого помещения в оных означенного училища, предписал избрать из среды подведомых духовных лиц кандидата для занятия должности ректора миссионерского института, и поручить избранному начертать проект устава означенного учреждения, который и представил бы, в возможной скорости, Святейшему Синоду, для рассмотрения и утверждения того из проектов, который окажется наилучшим. Указом Святейшего Синода, от 15 генваря 1859 года, № 192, предписано мне избрать кандидата для должности ректора миссионерского института, и поручить ему начертать проект устава для сего учреждения. При поспешном размышлении о сем необыкновенном предмете, мне представились затруднения в исполнении предписаний Святейшего Синода. Из старейших по службе в духовных училищах, состоящих в московской епархии, трое, в продолжение немногих лет, поступили в епископское служение; и преемники их нужны на своих местах, между тем как служба приготовляет сим преемников. Усматривать же способнейших из служащих в других епархиях не имею я случая, много уже лет оставаясь в пределах вверенной мне епархии. Притом и задача предложена в трудном виде. Во всяком деле от первого опыта трудно ожидать совершенства; посему трудно достаточно успеть в новом образовании миссионеров и в малом числе, кольми паче в числе 200. Трудно устроить в самом миссионерском учреждении обучение разным нехристианским языкам, из которых некоторые не получили еще учебного обработания, и не представляют способных учителей. Без сомнения, неудобно было бы поставить сие учреждение в шумном городе; но будут неудобства и со стороны слишком пустого места, где нет в близости ни учебных пособий, ни общества людей ученых и образованных, тогда как в миссионерах образовать должно не застенчивое одиночество, но свободное присутствие духа для обращения с людьми, даже при необыкновенных встречах. Впрочем, дабы исполнить предписание Святейшего Синода в такой мере, в какой по вышеизложенным обстоятельствам для меня возможно, решился я изложить не устав, а только начальные черты и основания устава миссионерского учреждения, которые и представляю при сем на благоусмотрение Святейшего Синода. Некоторые мысли о учебном и приготовительном учреждении для распространения христианской православной веры I. Какое учреждение нужно для образования распространителей христианской православной веры? Миссионерская семинария? Иные скажут: это очень просто. Институт? Академия? Сии названия дают мысль о усиленной учености; но не сим определяется потребность распространителя веры, который пойдет проповедовать, по всей вероятности, не философам, а малообразованным или необразованным. И все три наименования, по обыкновенному на них воззрению, подают мысль наиболее о учении; но не сим определяется потребность распространителя веры. Для распространителя веры нужны: во-первых, познания, с которыми он мог бы посеять слово истины в неведущих; во-вторых ревность и одушевление, которые делали бы его способным углублять слово истины в сердцах, и сообщать им внутренний свет и теплоту, при которых оно прозябало бы и возрастало; в-третьих, расположение к самопожертвованию и к перенесению трудностей и лишений. III. Какое учреждение удобнее могло бы способствовать такому образованию? Кажется, – веропроповеднический монастырь. Для сего можно было бы назначить один из существующих монастырей, нескудный способами содержания, не подверженный большому приливу народа. Настоятелем сего монастыря надлежало бы назначить избранного мужа, способного быть вместе и начальником веропроповеднического учреждения. Часть братии, в готовом уже устройстве, исполняла бы церковнослужебные и хозяйственные обязанности, другую часть составляли бы наставники и руководители учеников веропроповедничества. Сии жили бы под дисциплиною, подобною монастырской, и имели бы удобство, принимая наставления, соответственные их назначению, в то же время непрерывно пользоваться богослужением, и клирически участвовать в оном, и изучить оное так, чтобы после, при действительном вступлении в звание веропроповедников, они уже достаточно знали и церковное дело, им предлежащее. Но мысли о таком монастыре, теперь, конечно, надобно сказать: да мимо идет; потому что для учреждения избрано уже место не монастырское. IV. На месте, где нет готовой монашеской стихии, устроять веропроповеднический монастырь, значило бы увеличивать один труд другим. При том монашество неудобно сделать обязательным для всех веропроповедников. Такое обязательство заградило бы вход в веропроповедническое служение некоторым способным к сему, но не чувствующим в себе призвания к монашеским обетам. Надобно помыслить об учреждении особого рода, которое было бы ближайшим образом приспособлено к образованию веропроповедников. V. Нельзя ли учредить веропроповедническое братство , или братское веропроповедническое общество ? VI. Братство, под начальством архимандрита или протопресвитера, составляли бы священнослужители и клирики, числом от 12 до 20, сообразно с потребностию и удобством. Начальник , или настоятель , и священнослужители были бы решившиеся пребывать в безбрачии всю жизнь, сообразно с 26 правилом св. апостолов и 26 шестого вселенского собора. Клирики должны быть безбрачны, по крайней мере, на то время, доколе принадлежат братству. VII. Члены братства пресвитеры и диаконы были бы обязаны совершать богослужение в церкви общества, при чем к клирикам присоединялись бы и образуемые к веропроведничеству. VIII. Старший по начальнике братства был бы наблюдатель (инспектор), блюститель нравственности и порядка (дисциплины). Он помощник начальника, и в случае нужды заступает его место. ІХ. Членами братства, распределяемыми по способности, познаниям и опытности, исполняются должности: духовника, наставника (профессора), руководителя (гувернера), эконома, делопроизводителя. Х. Первоначальник братства и действительный попечитель оного есть первенствующий член Святейшего Синода, митрополит новгородский. ХІ. Могут быть почетные попечители из духовных и светских особ. XII. Настоятель братства управляет оным отечески, полномочно и вместе братолюбно. Для правильного производства дел к нему присоединяются наблюдатель, духовник , или один из наставников , и составляют управление общества. ХІІI. Настоятель, наблюдатель, духовник и все наставники составляют совет, для рассуждения о всем, что может служить к утверждению и возвышению духовного, нравственного, учебного и вещественного благоустройства общества и веропроповеднического училища. XIV. Настоятель должен стараться, чтобы собрания совета были часты и чтобы это были не только должностные заседания, в которых присутствующие предлагают свои суждения, и подают голоса по вопросам, предлагаемым от начальства, но и братские, на искренней взаимной и особенно к начальнику доверенности основанные, совещания для рассмотрения вопросов и затруднений, встречаемых кем-либо на пути своих занятий и исполнения своей должности. XV. Число образуемых к веропроповедничеству на первый раз может быть от 25 до 40. Во всяком деле новом, в котором трудно предусмотреть совершенный успех, благонадежнее и безопаснее сделать первый опыт не в большом размере. И начальник, и наставники не мало будут иметь заботы, чтобы твердо и верно установить новое собственное действие; и потому не должно развлекать их заботою о многих наставляемых. Наставляемые же, и немногие, при новости учреждения, не имея в виду примера предшественников, тем более требуют надзора и руководства, которые бы совершенно их обнимали. XVI. Для веропроповеднического образования, по желанию и испытанию, принимаемы быть могут: 1) Священники и диаконы, получившие семинарское образование, и не обязанные супружеством. 3) Ученики семинарии не ниже среднего отделения, и не моложе 18 лет. 4) Желающие из светского звания, получившие образование, не ниже гимназического и не моложе 18 лет. XVII. Срочное время веропроповеднического образования (курс) можно положить в четыре года. Некоторые могут оставаться долее, для большего усовершенствования, или для достижения большей зрелости возраста. XVIII. Вступающие для образования именуются слушателями веропроповедничества , а прошед часть поприща, и достигнув определенной меры успехов, при дознанном нравственном достоинстве, получают наименование кандидатов веропроповедничества . Из сих некоторые, по принятии в соображение достоинства и возраста, могут быть производимы в диаконы еще впродолжение образования. XIX. Из совершивших поприще образования, по принятии в соображение достоинства и возраста, одни производятся во священники, и поступают в служение веропроповедников, а другие, в степени диакона, определяются в помощники к веропроповедникам, для довершения своего образования, под руководством на опыте. XX. Предметы веропроповеднического учения. 1 . Чтение Священного Писания, с кратким истолкованием и назидательными применениями. 2 . Православный катехизис и православное богословие, преподаваемое основательно, без большой обширности, с применением к потребностям веропроповедника. 3 . Учение о неправославных христианских вероисповеданиях, краткое, с целью дать более точности православному знанию, и на случай разных встреч. 4 . Учение о нехристианских религиях, с направлением к тому, как вразумить заблуждающих, что они действительно заблуждают, и возбудить в них желание истинного богопознания. 5 . Священная и церковная история, с обращением внимания на историю веропроповедничества, чтобы представить образуемым примеры руководящие и возбуждающие. 6 . Учение словесности, особенно направляемое к тому, чтобы образуемые могли составлять беседы и поучения о предметах веры и нравственности на письме, и приобрели навык произносить таковые и без приготовления письменного. 7 . Языки, греческий и латинский, и, для желающих, еврейский, а если можно и некоторые языки народов, у которых должны действовать веропроповедники. Может быть не излишним и французский язык, на случай встречи с образованными иностранцами у необразованного народа. 8 . Для облегчения ума от занятий более трудных, и для пользы будущего служения не излишни некоторые понятия из познания природы, например о силе и действии некоторых растений и минераллов в отношении к болезням и здоровью человека. XXI. Сообразно с целию учреждения, упражнения религии должны в нем быть в особенной силе: день, учение, столь, – все начинается и оканчивается общею молитвою. И наставники и образуемые каждый день, а по нужде, по крайней мере, в среду, пятницу и субботу слушают раннюю литургию; в воскресные же и праздничные дни – полную церковную службу. В день, в который не слушают литургии, слушают утреню, полную, или, по нужде, до кафизм (подобно как в монастырях находящиеся в работных должностях). По должном приготовлении исповедуются и причащаются святых таин в начале и в конце великой четыредесятницы и рождественского поста, в прочие посты по однажды, и, кроме постов, в великие праздники, по кратком приготовлении. Должно поощрять духовные сношения с духовником и кроме исповеди. Для сего в помощь общему духовнику могут быть назначаемы и другие священники, по преимущественной способности и опытности. Чтение Священного Писания должно принадлежать к ежедневным обязанностям образуемых. Между упражнениями в сочинениях иногда можно назначить составление молитв. Во время стола обедающие и ужинающие безмолвно принимают духовную пищу назидательного чтения, производимого по назначению или по очереди. XXII. Важное и трудное дело избрать, особенно первоначально, для нового учреждения начальника и наставников. Нужно, чтобы достаточно известны были способности, образование и нравственное направление представляющихся к избранию. XXIII. Мысль назначить начальником сего учреждения епископа – неудобна. Защищаемое епископство здесь было бы только украшение. Святая церковь , по своим коренным правилам, употребляет оное, как подвиг для паствы более или менее обширной. Думать, что епископ был бы полномочнее, и менее подвержен посторонним влияниям, нежели архимандрит или протопресвитер, не представляет сильных убеждений. Тот или другой одинаково должны быть в ближайших отношениях к первенствующему члену Святейшего Синода и к синодальному обер-прокурору. Если бы епископа поставить без приличной свиты, и предоставить ему совершать священнослужение по подобию священника, сие представляло бы зрелище необычное. Составить ему довольно полную свиту, и по месту мало удобно, и в хозяйственном отношении обременительно 534 . 19 мая. Письмо митрополита Филарета к обер-прокурору Святейшего Синода, графу А.П. Толстому, с мнением об изданной баккалавром казанской академии Шаповым книги, под заглавием: «Русский раскол старообрядства» Граф А.П. Толстой секретным письмом, от 31 июля 1859 года, уведомлял митрополита Филарета, что с разных сторон доходят до него весьма неблагоприятные отзывы о книге бакалавра казанской академии Щапова, под заглавием: «Русский раскол старообрядства». Говорят, что книга сия, написанная с некоторым знанием дела и искусством, по направлению своему, может произвести много зла, так как она изображает одни темные стороны нашей древней церковной жизни и приводит некоторых к такому ложному и опасному заключению, что сама церковь породила раскол. Если это так, то представляется опасность оставлять сие сочинение без опровержения; иначе оно может поколебать здравые понятия и веру даже в людях с добрыми расположениями, но без достаточных познаний. Еще опаснее оставлять общество наше при той мысли, что мнения, изложенные г. Шаповым, разделяются или одобряются всею вообще русскою церковью. Посему граф полагал необходимым: поручить человеку сведущему и благонамеренному написать опровержение на книгу г. Шапова, которое могло бы искоренить посеянные ею заблуждения, и 2) самую книгу запретить, а цензора, пропустившего ее, подвергнуть ответственности, или сделать другое подобное сему распоряжение, чтобы было известно всем, что образ мыслей г. Шапова нисколько не одобряется и не терпится высшим духовенством нашим и представителями русской церкви. Будучи не вполне уверен ни в справедливости дошедших до него слухов, ни в совершенной правильности своих мыслей и предположений, граф Толстой просил у митрополита совета и наставления: как следует поступить, чтобы соблазн и вред, произведенные книгою г. Щапова, или вовсе уничтожить, или, по возможности, пресечь. Вверху этого отношения рукою митрополита Филарета отмечено: «Мая 17, ответствовано, с препровождением замечаний профессора священника Горского 535 и с выпискою из «Странника» о погрешностях книги». Вследствие отношения вашего сиятельства, от 31 июля 1859 года, поручил я профессору академии священнику Горскому рассмотреть книгу: « Русский раскол старообрядства ». Замечания его на сию книгу при сем прилагаются. Замечания сии скромны; но и при сем обнаруживают в книге односторонность мыслей и из частных случаев выведенные общие преувеличенные заключения, неблагоприятные для православия, и посему благоприятные для раскола. Свободнее мнение о сей книге изложено в мартовской книжке «Странника». На стр. 82. «Г. Щапов при составлении своего сочинения пользовался сочинениями раскольников. Всякий, рассматривавший их рукописи, знает, что две мысли двигали умом и пером их: православную церковь оклеветать, а раскол во всех его учреждениях возвеличить. Вопреки добросовестности пишущих людей, раскольники в пользу раскола намеренно выдумывали против святой церкви вещи самые несообразные, даже невозможные. Пользование такими источниками требует от исследователя строжайшей исторической критики. Что же делает в этом отношении г. Щапов? Для разрешения серьезных вопросов, он с детским доверием берет свидетельства из раскольнических писаний, повторяет их и с помощию своего воображения раскрашивает собственными описаниями. Вот пример: «На толикую славу новоосвященныя (покровской на Ветке) церкви», пишет Иван Алексеев в истории о Ветке, «вси народи со всех стран радости исполнишася, на нюже отвсюду приходяще людие, оставляху домы и в толикий путь труды принимаху. Господие честнии о зданиях вознерадища, и госпожи честний течаху на оное жительство, девы отхождаху родителей своих. Откуду безчисленными народами наполнися ветковское жительство и аки град велик в жительстве тех явися (стр. 273–274)». На Вятке, как в месте безопасном, раскольников было много; но все-таки рассказ Алексеева преувеличен, как показывают самые выражения: «еси народи, со всех стран, господие и госпожи, безчисленные народы». Конечно, не церковь покровская, а безопасность жительства тянула раскольников на Вятку. Между тем, г. Щапов, на основании этого показания, нарисовал высокую картину богослужения в скитах раскольнических и выставляет ее как причину, привлекавшую православных в раскол. Для подобного описания нужно бы привести свидетельства поточнее, не допуская никакого произвола. И что это за причина распространения раскола? Разве в наших православных церквах не было таких же иконостасов? Разве наш устав отвергает такое благочиние в храме? Разве в наших православных монастырях служба не продолжалась по 4, по 5 и более часов? Разве благочиние в них не соблюдалось в точности по уставу? Да и откуда иначе раскольники могли заимствовать такое благочиние? А если и в православных обителях церковное благочиние строго соблюдалось, то каким образом раскольники своим благочинием могли действовать на совращение православных? Вообще сочинение г. Щапова страдает отсутствием исторической критики, и в этом отношении не характеризуется чертами труда ученого». На стр. 83. «Во многих местах у г. Щапова ощутителен недостаток фактов; а отсюда – два зла: во-первых, один и тот же факт приводится в подтверждение разных мыслей; во-вторых, на основании немногих фактов делаются общие аподиктические заключения. Не лучше ли было бы в подобных случаях держаться древнего правила: чего не знаешь, того не утверждай и не оспаривай, а паче вопроси , исследуй? Так, например, говоря о недостатке духовных училищ и духовного просвещения в первой половине XVIII века, г. Щапов, на основании сведений о казанской семинарии, утверждает, будто некоторые только, весьма немногие , из епархиальных архипастырей того времени незабвенны своим попечением об учреждении духовных училищ, о приискании способов для обучения духовного юношества, и будто, с другой стороны, большинство архипастырей замедляло устройство семинарий и училищ, даже не сочувствовало учреждению их и распускало по домам учеников, собранных их предшественниками (стр. 436–437)! Мы имеем основание утверждать противное. Епископов, не сочувствовавших движению духовного просвещения в первой половине XVIII века, являлось весьма мало, – и то были пастыри, сами не получившие классического образования в академиях, и вышедшие из школы монастырского подвижничества. Но Святейший Синод и решительное большинство епископов деятельно, с пожертвованиями собственных средств, заводили и поддерживали школы. Иначе, как же объяснить то, что с 1721 по 1764 г., на земле неграмотной, образовалось около 28 семинарий, имеющих, по крайней мере, философские классы, кроме низших училищ, которых в одной новгородской епархии было до 12-ти? Некоторые семинарии и училища, например, нижегородские, учреждены были именно епископами, и притом со специальной целью – приготовлять людей, которые, получив сан священства, помогали бы епископам обращать раскольников в православную церковь . А шли наши училища медленно от других причин, особенно же от недостатка материальных средств для правильного организования их». На стр. 84. «Самый важный, так сказать, ученический недостаток книги г. Щапова заключается в крайности воззрения. Поставив себе задачею – изыскать причины происхождения и распространения раскола, он везде ищет их в недостатках церкви и общества; так что раскол, по его книге, прав, а все, чем он был окружен, виновато. В особенности вина падает, кроме Никона, на духовенство и общество. Г. Щапов не хочет знать, какие меры принимало духовенство против раскола, не хочет вникнуть, насколько исторически виновато духовенство, и какое именно духовенство виновато в отделении и усилении его: он твердит одно, что духовенство виновато. И до каких крайностей доходят иногда его положения! Возьмем для доказательства хоть один пример. «Не говоря о жестоких гражданских казнях», пишет г. Щапов, «которым подвергали раскольников, и которые только сильнее раздражали, озлобляли, ожесточали их, и тем еще более усиливали оппозицию раскола, – самая ссылка раскольников немало способствовала распространению его. В самом начале, как только открылся раскол, царь Алексей Михайлович многих раскольников послал в оземствование и в темницы заточи . Многие из этих сосланных, при Алексее Михайловиче, в местах ссылки и заточения, как известно, были первыми расколоучителями. Многие раскольники ссылаемы и заточаемы были в монастыри: и здесь они, как сказано в актах, притворством и лукавым ухищрением выманивались и, уходя из монастырей в иные места, чинили противность горше первого (стр. 546)». Наказания ожесточали раскол, усиливали оппозицию. Кто же виноват: наказания ли, которых заслуживали раскольники, или нравственное упорство раскольников? В местах ссылки раскольники делались расколоучителями. Кто же опять виноват: ссылка ли, или раскольники, которые не хотели исправиться и в ссылке? Значит, было бы лучше – оставить раскольников жить и действовать по воле. Значит, тюрьма виновата в том, что злодеи, закованные в ней, заражают своим злодейством менее преступных людей. Раскольники, убегая из монастырей, чинили противность горше первого. Итак, не следовало их посылать в монастыри!... Такова логика г. Щапова, увлеченного необдуманно в крайность воззрения!» Посему справедливо будет заключить: 1) что не исполнил своего долга цензор, который одобрил сию книгу для напечатания, не потребовав исправления мыслей несправедливых и вредных. 2) что нужно предварить цензурные духовные комитеты книг, чтобы, в случае представления сей книги для нового издания, не допускали вновь напечатать оную без исправления, и чтобы по исправлении допустили ее до печатания не иначе, как по рассмотрении мнения цензурного комитета в академической конференции. 3 июля. Письмо митрополита Филарета к князю С.Н. Урусову, с мнением по вопросу о мерах к благоустроению алтайской духовной миссии Князь С.Н. Урусов, письмом от 11 июня 1860 г., просил митрополита Филарета доставить для доклада Государыне Императрице заключение о том: какие из предположений иеромонаха Иоанна 537 и в какой мере могут быть осуществлены с пользою для алтайской миссии, так как Ее Величеству, коей был представляем сей иеромонах, угодно было, чтобы его предположения были представлены на благоусмотрение митрополита Филарета. Митрополит Филарет отвечал князю С. Н. Урусову следующим письмом: Сиятельнейший князь, милостивый государь. По воле Ее Императорского Величества, от 11 июня, ваше сиятельство требовали от меня мнения, какие из предложений алтайской миссии иеромонаха Иоанна и в какой мере могут быть осуществлены с пользою для миссии. Иеромонах Иоанн, по моему предложению, написал вкратце свои предположения, отказавшись от обстоятельных объяснений. Предположения сии рассмотрены мною, и сие рассмотрение изложено в записке, при сем препровождаемой. Неприятно было мне решиться написать последнюю статью сей записки; но я нашел необходимым решиться на сие, чтобы, вследствие умолчания, не произошло вредных последствий. О покушении иеромонаха Иоанна, низложить саровского настоятеля и поставить себя на его место, известно из письма сего настоятеля и из другого верного источника. А что о поведении его при миссии в записке моей сказано очень скромно, то изволите усмотреть из двух подлинных писем начальника миссии протоиерея Ландышева к московскому священнику Николаю Лаврову, около двадцати лет состоящему в сношении с миссиею, собирающему для нее пособия, и исполняющему ее поручения. Письма сии, думаю, приведут вас к заключению, более, нежели в моей записке, решительному, именно, что нужно совсем удалить иеромонаха Иоанна от миссии. Призывая вам благословение Божие, с совершенным почтением и преданностию имею честь быть вашего сиятельства покорнейший слуга, О предположениях миссионера иеромонаха Иоанна I. Для определения основательности предположений иеромонаха Иоанна, и в предупреждение всякого недоразумения, предложено было ему написать оные. Он написал, что предположения, им высказанные, «служащие к благоустроению алтайской миссии состояли в следующем: 1) чтобы устроено было в г. С.-Петербурге, на удобном и приличном месте, подворье или часовня, в честь Царицы Небесной Одигитрии и 2) посланы были 2 или 3 диакониссы или сестры милосердия для сослужения миссии». II. Что такое подворье в духовном ведомстве? Архиереи некоторых епархий и архимандриты некоторых монастырей имели нужду жить в столицах, прежде при патриархе, потом при Синоде и синодальной конторе, и для сего имели в столицах подворья, большею частию с домовыми церквами. Некоторые подворья доныне сохранили сие назначение, а некоторые, по нуждам епархий и монастырей, обращены в домы, приносящие доход. Как применить сие к алтайской миссии? Найдется ли для сего в Петербурге место, не удаленное от средины города, ибо на краю оно было бы бесполезно? Найдутся ли способы купить или построить дом? Кто будет управлять подворьем и поддерживать его? Не видно способов разрешить сии вопросы удовлетворительно и благонадежно. III. Что такое часовни ? Церковные здания, в которых не можно совершать литургии, а можно только петь часы и молебны. Из сего видно, что и начало и назначение сих зданий должно быть священное, а не хозяйственное. Так, в Москве устроены: часовня иверская, в честь чудотворные иконы, часовня крестовская, в ознаменование места сретения мощей святителя Филиппа. Такие часовни естественно, приобретают благоговение народа, так что приношения на украшение святыни, на свечи, на ладан избыточествуют, и могут быть употребляемы для других церковных и благотворительных назначений. Дело приближено было бы к церковному понятию, если бы кто-нибудь, по благочестивому побуждению, построил часовню, и с тем вместе могущие быть в ней избытки приношений назначил на богоугодное дело алтайской миссии. Но иеромонах Иоанн ничего подобного не указывает. А строить часовню прямо и единственно для того, чтобы доставить через нее деньги, было бы не в духе церковном. Притом и здесь предстоят те же неудоборазрешимые вопросы, которые предложены в предыдущей статье. IV. Что такое диаконисса? Это было в древности церковно-служебное лице, посвящаемое, отчасти, подобно диакону, имеющее назначение помогать лицам своего пола, во время оглашения и крещения, наблюдать за благочинием их в церквах, посещать бедных и бедствующих во время гонений. По изменившимся обстоятельствам, чина диаконисс уже давно не видно в православной церкви. Сомнительно, найдет ли Святейший Синод удобным возобновить в церкви сей чин, по требованию иеромонаха Иоанна. Сестры милосердия, без посвящения в диакониссы, могли бы при алтайской миссии исполнять то же, что делали бы диаконниссы. V. Почему нужно отправить к алтайской миссии двух или трех сестер милосердия? – Сей вопрос предложен был иеромонаху Иоанну; и он отвечал, что во время холеры к нему привозили больных женщин и ему неудобно было помогать им. Но случай одновременный и преходящий не дает твердого основания учреждению постоянному. VI. Впрочем, для сестер милосердия и во всякое время нашлись бы занятия, полезные для миссии. Но иеромонах Иоанн ничего не представил относительно возможности приспособить их к миссии. Для действования на инородцев надобно сколько-нибудь узнать их язык: а это труднее в отношении к языку необразованному, нежели к образованному. Найдется ли миссия способы дать сестрам милосердия помещение и содержание? Миссия имеет несколько станов, расположенных на больших расстояниях, имеющих церковь или здание для постановления походной церкви и помещение для миссионера, иеромонаха или священника, и служащего при нем. Если здесь, по представленному иеромонахом Иоанном примеру, понадобится сестра милосердия: где ее поместить? В жилище иеромонаха неудобно, несогласно с правилами, неблагообразно; неудобно и отослать ее в юрту инородца. Иеромонах Иоанн был спрошен, с согласия ли начальника миссии протоиерея Ландышева сделал он свои предположения, он сего не подтвердил. Итак, если взять его предположение во внимание, то нужно спросить начальника миссии, действительно ли нужны сестры милосердия, и как можно приспособить их к миссии. VII. Известно, что должность диакониссы или сестры милосердия с достойным уважения усердием и благоразумием проходить супруга протоиерея Ландышева. Она, изучив татарский язык, руководствует лица своего пола, готовящихся к крещению, учит детей, печется о больных и нищих. Если бы нашлась сестра милосердия, которая предложила бы себя в руководство и в помощь супруге протоиерея: это было бы простое и с тем вместе действительное вспоможение миссии. Впрочем, здесь повторить должно: надобно спросить начальника миссии. VIII. О. Иоанн сказывал еще, что предполагается устроить для миссии монастырь. Сие подало причину спросить его: удобно ли, чтобы начальник миссии протоиерей управлял миссионерским монастырем? И напротив удобно ли и полезно ли, чтобы новый и незнакомый с делом миссии архимандрит взял в управление миссию и протоиерея Ландышева, имеющего в деле ее более нежели двадцатилетнюю опытность, и заслужившего уважение от всех, которые знают его и его дела 538 ? О. Иоанн не разрешил сих вопросов. IX При сем невольно возбуждается забота, чтобы образ действия иеромонаха Иоанна и его способность изобретать предположения, но не способы к исполнению их, не послужили, вместо пользы, к затруднению алтайской миссии. А сия забота заставляет сказать слово предосторожности о том, мимо чего желательно было бы пройти в молчании. Иеромонах Иоанн, служа при миссии несколько лет, был своим характером в тягость начальнику миссии, и сам расстроился духом и впал в уныние. Посему он испросил позволение отдохнуть в саровской пустыни, чтобы улучшить свое здоровье; но, пришед в сию обитель, впал в искушение составить предположение, чтобы братия, имеющие настоятеля, избрали в настоятеля его, Иоанна, при чем уверял их, что для сего дела найдется сильное покровительство. Однако предположение открылось и упало. Быв уволен в саровскую пустынь, он, по всей вероятности, без позволения начальства отправился в Петербург, где действовал в пользу миссии, но без согласия с начальником ее. Теперь, приобретя своим действием больше прежнего значение, не принесет ли он миссии, к которой возвращается, затруднений более прежнего, и еще более, если случится ему быть настоятелем предполагаемого миссионерского монастыря? Никак не излишнею предосторожностью было бы сказать тихое слово епархиальному преосвященному, чтобы он возымел спокойное, но бдительное наблюдение, будет ли иеромонах Иоанн действовать в мире и в гармонии с начальником и другими членами алтайской миссии. Князь С. Н. Урусов письмом, от 22 августа 1860 г., за № 5726, по поручению Государыни Императрицы, уведомил митрополита Филарета, что Ее Величество вполне согласилась с доложенными ей соображениями его по поводу предположений иеромонаха Иоанна касательно алтайской миссии. 20 июля. Мнение митрополита Филарета о присоединении мельхитов к православной церкви I. Ход дела о присоединении мельхитов к православной церкви, как он описан в депеше, от 21 июня, сего 1860 года, подает добрую надежду. Действовавшие со стороны православной церкви вели оное так, что при существующих обстоятельствах едва ли можно было бы требовать от них большего. Мельхиты признают православные догматы и семь вселенских соборов; принимают православный катихизис Святейшего Синода; таким образом признано все, чему учит и чего требует православная церковь . Если они желают сохранить самостоятельность своей церкви, то они имеют на сие некоторое право; потому что имеют оную; притом для выражения союза с православною церковью, они соглашаются воспоминать в богослужении местного православного патриарха. Итак, дело, актом 12 мая, поставлено на хорошую дорогу. Надобно вести его к цели с осторожностью, кротостью и снисхождением. При малейшей неосторожности оно вырвется из рук, или упадет в пропасть, откуда поднять оное будет очень трудно, или совсем невозможно. II. Опасаться можно, что греческие иерархи пожелают большего подчинения мельхитов. На сие можно сказать им: вы пред сим не пользовались ни единством, ни подчинением мельхитов; если теперь нельзя достигнуть и того, и другого, воспользуйтесь хотя одним из сих благ, то есть единением, вожделенным для святой церкви, не слишком настоя на то, что́ было бы приятно вашей власти. III. При лучших обстоятельствах можно было бы предложить, чтобы митрополит присоединяемых к православной церкви мельхитов, свободно избираемый ими самими, был рукополагаем вселенским патриархом; но в настоящих обстоятельствах это ненадежно. Мельхитам известны неправильности при поставлении архиереев, которыми вызвано составление новых о сем правиль: лучше ли будет по новым правилам, опыта еще нет. К несчастью, в сие самое время в глазах пример, каким затруднениям подверглось рукоположение архиепископа синайского 540 , свободно избранного синайским обществом. Иерусалимский патриарх напечатал все акты сего неблаговидного дела, к радости врагов православной церкви. IV. Патриарх александрийский предлагает, чтобы мельхиты прислали в Константинополь своих уполномоченных для переговоров о присоединении. Это может повредить делу. Мельхиты затруднятся так открыто себя выставить, тогда как требованием переговоров выражается сомнительное положение дела. А греческое духовенство, вероятно, увеличит требования, войдет в споры о предметах несущественных, и мельхитские уполномоченные затруднятся отвечать на то, о чем доверители их не рассуждали. Так может случиться, что дело запутается и продлится, дастся время противодействию, и посредством увеличенных требований потеряно будет все. Надежнее было бы предложить греческим иерархам, на предварительное разсмотрение, условия соединения, изложенные в письме 12 мая; и если они признаны будут удовлетворительными, то дать знать мельхитам, что они с полною надеждою могут написать в том же смысле просьбу к святейшему патриарху и к великой церкви, с большим, быть может числом подписей, и с нею прислать в Константинополь уполномоченных для окончания дела. V. Темную сторону дела представляет то, что мельхиты требуют помощи и средств для построения церквей, опасаясь, что церкви у них отобраны будут римско-католиками. Положим, что священники и весь приход, или, за исключением немногих, решились присоединиться к православной церкви. Как могут римско-католики отнять у них церковь ? Могут отнять церковь, если большинство прихожан остается на римской стороне и только меньшинство деть в православную церковь. Но если из таких обломков хотят устроить независимую церковь, то это дело мало надежное, и требует осторожного рассмотрения. Нужно тщательно дознать, через консулов, предвидится ли присоединение всецелое, или, по крайней мере, в сильном большинстве; и в сем только случае могут быть благонадежно приняты предложенные условия. Нужно также предварительное, по возможности, дознание, рассмотрение требования пособий на построение церквей. Подобные требования удобнее могут принимать западные христиане, при обилии у них частных добровольных пособий. Но в настоящем случае требование пособий, вероятно, падет на российское правительство. Бремя может оказаться нелегким. И не заговорит ли языком подозрения западная политика? Да судят о сем те, которым дано ближе и проницательнее видеть нехристианское в политике христианских западных держав. 10 сентября. Мнение митрополита Филарета по грекоуниатскому или мельхитскому делу Печально видеть, что блеснувший луч доброй надежды для православия объят мраком неизвестности, препятствий и затруднений. По моему мнению, нельзя много жаловаться на то, что местоблюститель вселенского патриаршего престола с синодом на просьбу мельхитского священника Ханны дал ответ, не имеющий значения. Не неосновательна осторожность, чтобы не впасть в противоречие с будущим патриархом, и тем паче, что просьба ищущих православного общения церкви очень мало объявляет православию в отношении к единству, а требует очень много совершенной независимости и признания ее государственною властью, которая и зависит от государственной власти, а не от патриарха и синода. Прежде поверенные мельхитские обещали постоянно вид единства с православною церковью, по крайней мере, в том, что обещали поминать при богослужении местного патриарха. В просьбе священника Ханны сего нет. Более значительным, но не угрожающим свободе мельхитов, выражением единства с православною церковью было бы то, если бы они своего митрополита выбирали сами, а рукополагал его вселенский патриарх, подобно как синайские братия избирают сами себе архиепископа, а рукополагает его патриарх иерусалимский. Если бы два, теперь указанные, выражения единства были предложены в просьбе священника Ханны: местоблюститель и синод имели бы более основания отвечать ему изъявлением надежды успеха. Великая церковь более желает иметь дочерей, нежели сестер. Теперь едва ли что́ можно сделать в отношении к успеху сего дела, как желать скорейшего избрания вселенского патриарха и, если можно, споспешествовать сему. 21 сентября. Записка митрополита Филарета, озаглавленная: «О жалобах и требованиях молдавского духовенства» 543 I. В записке митрополита Софрония сказано, что департамент, заведывающий церковными имениями, обязанный действовать с согласия митрополита и духовенства, напротив того распоряжался имуществом церкви, не давая с 1846 года никому отчета, и от сего произошли многие растраты и вред. Если это так, то надлежало жаловаться и просить защиты в ближайшие к 1846 году. Тогда удобнее было оказать помощь; и скорою помощью были бы предупреждены дальнейшие утраты, теперь невозвратимые. II. Отнятие у митрополита духовных училищ и смешение их с светскими – мера сколько несправедливая, столько и вредная для церкви. Правительство, вероятно, не находя способов завести свои училища, похитило духовные училища с их способами. Посему едва ли можно достигнуть более того, чтобы митрополиту предоставлен был довольно полномочный надзор над училищами в религиозно-нравственном отношении. III. О занятии двух епископских вакансий, кажется, можно попещись так, чтобы митрополит, по правилам церковным, избрал кандидатов, а со стороны России было бы употреблено ходатайство, чтобы правительство не препятствовало рукоположению. Молдаванскому правительству трудно будет выдумать благовидную причину отказа. IV. Распоряжения о монастырских имуществах и о самом начальстве монастырей таковы, каких не сделали бы и Турки. Но поскольку и национальное собрание признало оные противозаконными, то, кажется, не без надежды можно требовать возвращения монастырям древних прав. V. Что значит комиссия для преобразования духовенства и церковного устава? По сим словам нельзя судить о деле, и особенно в хорошую сторону. VI. Чтобы сохранить употребляемый доныне в молдавской церкви язык, надобно крепко соединиться духовенству с народом. Вообще обстоятельства требуют, чтобы духовенство и преданный православию народ расположились вести себя так, как было во время кровавых гонений, – всею крепостию держаться за православие и друг за друга, и стоять в преданном от отцов непоколебимо, с готовностию на всякое самопожертвование. Большая, плотная масса духовенства и народа может привести в недоумение немногочисленных лжемурователей и парализовать их замыслы. VII. Какое безсовестное и безстыдное перетолкование слов пророка Иеремии ( Иер.14 ) от лица севера возгорятся злая , будто они относятся к России! Кто не знает, что пророк сказал это о нашествии вавилонян на Иерусалим? Читайте у того же пророка ( Иер.6:1 ): злая произникоша от севера и сотрение велико бывает и отъимется высота твоя, дщи Сионя , то есть Иерусалим. Кем же низложен Иерусалим: русскими или вавилонянами? Тот же смысл имеют и слова Иоиля ( Иоил.2:20 ). Как нагло ругается лукавство и над святынею слова Божия, превращая его истину в ложь, и над несчастным невежеством, из грубой лжи сплетя ему сеть. VIII. Если Когальничан, который в молдавской газете «Звезда Дуная» (18 февраля 1856 г. № 17) явно отрекся от христианства и произнес на него хулу, ныне служит министром внутренних и духовных дел, то на что более походить ныне Молдавия, на христианское ли княжество, или на проект маленького царства антихристова? Трудно в таком государстве защищать христианские дела. IX. Устроить повременное издание в пользу религии, нравственности и народности, которое касалось бы и некоторых наук для разнообразной занимательности, может быть полезно, если для сего найдутся люди со знанием, энергией и с искусством привлечь внимание народа. Слабая защита против наглых нападателей мало может принести пользы. X. Настоять, чтобы доходы с бессарабских имений молдавского духовенства не поступали в руки тамошнего правительства, а управляемы были здесь предполагаемою администрацией, и употребляемы соответственно первоначальному назначению, кажется, Россия имеет полное право. XI. Потребовать отчета в забранных до сего времени правительством молдавским доходах с означенных имений можно, чтобы уличить и подкрепить высшее законное распоряжение. Но возвратить, конечно, ничего не можно. XII. Чтобы вообще подкрепить в Молдавии духовную власть, и охранить от нововведений, о сем, вероятно, можно ходатайствовать; но трудно в сем успеть много, потому что это связано с организацией тамошнего правительства, которое способнее показать себя упрямым, нежели гибким. ХIII. Предположение учредить в Бессарабии училище для молдаван, сербов и болгаров достойно полного внимания. XIV. Повременному изданию лучше быть в Молдавии, нежели вне ее пределов. 30 сентября. Отзыв митрополита Филарета по поводу распоряжения кавкаского комитетат о дозволении инославным миссионерам обращать в свое исповедание язычников, проживающих на Кавказе Во все времена, у всех народов господствующих, государственная религия была, есть и будет скреплением, связью, цементом, так сказать, стихий народности: языка, закона, нравов, прав, обычаев. Где нарушалось единство религии, там стихии народности разлагались, дробились, исчезали. С ними упадали правительства, разъединялись народы. Так, с лютеранством латинская церковь (отпавшая от вселенской) утратила свою внутреннюю силу, держалась по сей час внешними подставками, мирскою властию пап, инквизицией, иезуитизмом, индульгенциями, проклятиями с Ватикана и т. п., теряла миллионы своих сынов, увлеченных бурным потоком реформации, и стала вынуждена, при всей нетерпимости своей, терпеть расколы до такой степени, что согласилась на признание в недре своем церкви галликанской, да еще придумала и унитскую, в нечестных видах и преступных надеждах, по неблагословению Божию, не сбывшихся. Протестантские правительства всеми силами поддерживают господствующие у себя вероисповедания. Англиканская, например, церковь только и укоренилась настойчивым покровительством правительства. Великобритания, не меньше иезуитов, любит обращения, и дух прозелитизма в ней также неукротим, как и в римском духовенстве, даром что миссионеры ее стремятся при этом к целям, предпочтительно, торговым и политическим. В этих целях и у нас на Кавказе, во времена генерала Ермолова 545 , Англия пыталась сблизиться, через своих миссионеров, проповедью и деньгами как с неприязненными нам, так и с мирными, или покоренными племенами. Но Ермолов остановил и уничтожил их стремления всеми, зависевшими от него средствами и распоряжениями. Иначе мы вели бы впоследствии войну уже не с дикарями, а частью с образованными, и, стало быть, с опаснейшими врагами. И вот, через несколько лет, недавним оглашением гибельной мысли кавказского комитета (который не должен бы решать, мимо Синода, духовные вопросы) открыть широкий путь агентам папы и Англии. Пусть эта мысль не новая, пусть, если не ошибаюсь, еще в 1832 году она была заявлена; но это нисколько не оправдывает заблуждения и тогда и ныне поддержавших ее лиц, как ничем не оправдывается безнужное и даже вредное размножение с пятидесятых годов латинских в православной церкви епархий и беспрерывных снований по полкам русских войск то ксендзов, то пасторов. Доселе полковые предания, служебное товарищество, русский язык уничтожали религиозные различия в понятиях нижних чинов, и чуждые нам верой и языком вовсе не заботились ни о пасторах, ни о ксендзах, русели под общим знаменем, сливались в одно целое с нами, присоединялись к господствующему в государстве исповеданию. Наша церковь , единая истинная, апостольская церковь, все прочие христианские и философские верования признает за раскол и ереси. Свобода обращать отныне в России нехристианские племена в то или другое вероисповедание, рушить основное учение православной, грекороссийской, восточной, истинно Христовой церкви: эта мера, не скажу терпимости, а безверия и потрясения государственных и духовных законов, прав и обычаев, упрочить, усилить и породить вновь расколы. Терпимость значит не согласие на всеобращения, не признание ересей, а только отсутствие гонения, допущение иноверцам пребывать в своей природной религии, коснеть в заблуждениях, доколе не озарит их свет благодати, квакер ли это, или еврей, геригутер или мусульманин, папежник или язычник. Иезуиты, проникнув к нам, под именем того или другого римского ордена, расширять совращения посреди наших раскольников и даже посреди православных; а миссионеры Англии, с их терпением, с их твердостию, и особенно с их деньгами, в несколько лет обратят в христианство наших нехристиан не только на Кавказе, а и в Сибири и в целой России: татары, калмыки, киргизы и т. д. все станут англичанами , усвоив себе с проповедью и язык, и понятия, и науку, и нравы англичан… Не пройдет 20–30 лет – и от Кавказа до Крыма, от Амура и Каспия до границ Китая, Хивы, Бухары и т. д. – в России образуется Англия, и богатейшие, лучшие во всех отношениях, края отторгнутся от нее, без войны, без политических потрясений, естественной силою непобедимых обстоятельств. Теперь еще можно предупредить столь горестную будущность: стоит только поручить Святейшему Правительствующему Синоду обсудить и представить во всеподданнейшем докладе свои соображения и канонические опровержения самоубийственной меры, допущенной без его ведома и вопреки его правам и государственным законам. Нет сомнения, что не только Святейший Правительствующий Синод, но и все духовенство не опровергнет исторических указаний и выводов настоящей записки и единодушно заговорит против распоряжений 1832 и 1860 гг., если отобрать мнения епархиальных начальников, а еще бы лучше, местных епархиальных соборов по животрепещущему вопросу: «быть или не быть православию в России, и самой России?» До окончательного разрешения столь важного, грозного, по последствиям дела, необходимо объявить новое предположение « об обращениях в христианство » приостановленным, до положительного обсуждения его, на основании коренных узаконений, духовных и государственных, местными духовными соборами и Святейшим Правительствующим Синодом. Москва. 30 Сентября, 1860 г. 546 7–8 октября. Письмо митрополита Филарета к князю С.Н. Урусову, с мнением по поводу предложения протоиерея И.В. Васильева, чтобы предстоятели православной церкви обратились к папе с братолюбивым увещанием отказаться от светской власти Князь Н.С. Урусов, при отношении от 3 октября 1860 года, за № 6618, препровождая «на благоусмотрение» митрополита Филарета список с письма настоятеля русской в Париже церкви 547 , в котором он предлагал предстоятелям православной церкви обратиться к папе с братолюбивым увещанием отказаться от светской власти, покорнейше просил его, при возвращении означенного списка, почтить сообщением мнения о главном предмете письма, равно как и о том, удобно ли исполнить желание о. протоиерея, касающееся упоминаемой им статьи немецкого журнала, в которой довольно подробно описан внешний и внутренний вид русской церкви в Париже, а во вступительных строках статьи сделано несколько общих замечаний о достоинстве и историческом значении восточной православной церкви. На отношении этом вверху, митрополит написал: «Окт. 7. По первому предмету отвечать отрицательно, с возвращением письма». При отношении вашего сиятельства, от 3 октября 1860 года, № 6618, препровожденный ко мне список с письма протоиерея Васильева при сем возвращаю. Предложение «предстоятелям православной церкви обратиться к папе с братолюбивым увещанием отказаться от светской власти», по моему мнению, неудобоисполнимо. Если бы положение и служение иерарха, состоящего в общении с православною церковью, усматривалось затруднительным и запутанным светскими обстоятельствами: братолюбивый совет предстоятелей других православных церквей, чтобы он освободил себя от сих уз и держался в сфере чисто духовной, было бы уместно и удобно. Не так между предстоятелями церквей, не состоящих в общении. Если прилично предстоятелям православной церкви озаботиться, чтобы подать ныне полезные мысли, то, конечно, преимущественно в отношении к чистоте высших догматов. Но если о сем предложить о. протоиерей не нашел удобным, то еще менее удобно пройти мимо первостепенного предмета и заботиться о второстепенном. Можно ли надеяться, что папа примет увещание? Конечно, нет. Для чего же предпринимать движение, при уверенности, что нельзя достигнуть цели? Предполагаемое увещание папа уже имеет, даже и от некоторых людей своей церкви. С миром ли он принял оное? Он вооружился проклятиями, и многие члены его церкви сочувствуют сему. Вероятно ли, что он признает более искренними и более заслуживающими доверия советниками чужих, нежели своих? Какое вероятное последствие предполагаемого увещания? Более или менее шум и прекословия. Какая польза более мутить уже мутную воду? Неудобство и в том, что теперь на папские владения сделано нападение, в противность законному праву, только по праву сильного. В иное время, например, после 1812 года, удобнее можно было сказать папе: отдай твои владения доброму попечителю из государей, поставь себя в более чистом церковном характере, освободи себя от мирских забот, столкновений и опасностей. Тогда благоразумно было бы принять сей совет; и не было бы благовидного возражения против него. Теперь папа может сказать: разве вы одобряете незаконно отнимающих у меня веками признанное достояние? Обратитесь лучше к ним с увещаниями вашими. Почему о. протоиерей думает, что его предложение удобнее могут исполнить восточные патриархи, нежели Святейший Синод Российский? Все равно. И до того ли теперь восточной иерархии, среди трудного перелома внутреннего и бедствий, постигших и угрожающих? Листы лейпцигской иллюстрации удерживаю у себя на время, чтобы посоветоваться с издателями наших журналов. № 92, 7–8 Октября, 1860 г. 548 В октябре. Мнение митрополита Филарета о халкинском училище I. Управление халкинским училищем не очень достойно подражания. Под патриархом три ежегодные ефора, члены синода, казначей, и член синода, потом схоларх, митрополит, наставник, эконом, подчиняющийся схоларху и состоящий в ежедневном сношении с казначеем, четыре части печати в четырех руках, 25000 р. с. содержания, – для чего все это? – для 60-ти учеников. II. Письмоводителя не может определить схоларх, а ефоры. III. Для чего пред причащением елеосвящение, для не больных. IV. Папироска, в 200 шагах от училища, в устах старшего воспитанника не доказывает хорошего соблюдения устава, запрещающего сие в училище. V. В 6 часов утра ученики встают и до 8 выслушивают полунощницу, утреню и часы. Это видно из расположения часов; но как это исполняется? VI. Какая нужда в двух иеромонахах, когда литургия только в воскресные и праздничные дни? VII. Современный греческий язык изменяется, очищаясь и приближаясь к древнему. Разумно. Было подобное и в России. А ныне, под видом народности, идут все далее от словенского наречия к деревенскому безграмотному говору, или площадному языковредию. VIII. Странно, что из христианских писателей читают только Василия Великого , Григория Богослова , Синесия; и даже Златоуста не читают. IX. Если «халкинские воспитанники оказывают весьма малую наклонность к избранию собственно монашеской жизни», то не есть ли сие признак, что устав сего училища исполняется более поверхностно, нежели внутренно? X. И в халкинское училище проникла зараза испытания по билетам. Оно основано на том, что и наставников и учеников подозревают в обмане. Но этот способ сам себя обманывает. Способиейшему ученику достается простой предмет; – и испытатель не имеет случая открыть достоинство ученика. Слабому ученику достается трудный вопрос: и испытатель затрудняется решить, потому ли ответ неудовлетворителен, что труден вопрос, или потому, что ученик незнающ. Истина лучше открыться может, когда испытатель выйдет из порабощения билетам. XI. Нельзя почесть удовлетворительным и этого превращения разумных свидетельств о разумных действиях учеников в бессмысленные числа, которые и решают судьбу ученика сложением и вычитанием. XII. Халкинский учитель получает жалованья 600 р. с. в год. В других константинопольских училищах более. При том халкинский имеет жилище и стол. Небесполезно сличить сие с жалованьем учителей духовных училищ в России. В октябре. Письмо митрополита Филарета к Государыне Императрице Марии Александровне, по случаю кончины Госыдарыни Императрицы Александры Федоровны Не только глубоко тронуть, но и удивлен я снисхождением Вашего Императорского Величества, по которому мое смиренное изъявление усердия не оставлено без ответа в такое время, когда здравие Вашего Величества особенно требовало охранительного покоя, и когда печальное событие в вашем августейшем семействе занимало ваши мысли и чувства. Не могу при сем остаться в молчании. Великое лишение, понесенное августейшим семейством, есть лишение и для всего семейства россиян, и особенно для тех, которые имели счастие ближе узнать исполненную доброты и кротости душу в Бозе почившей Государыни, между которыми смею считать и себя. Но кто определил сие лишение? Кто, как не Всеблагий Отец небесный? Итак, пусть любовь восчувствует печаль тихую, свойственную чистой любви; но благоговение к судьбам Божиим да умерить печаль и да обратит ее в молитву преданности, которая была бы не полна, если бы в ней не было сказано: да будет воля Твоя , Отче небесный! Все помним, как давно нежное здоровье в Бозе почившей Государыни внушало опасения: признаем милость Господа, что довольно времени хранил ее к утешению и укреплению единства августейшего семейства. Не раз удалялась она искать здравия вдали от отечества, и за нею следовали опасения. Признаем милосердое устроение Господа в том, что ей дано провести последние дни среди любимого и любящего семейства, что, не смотря на далекое отсутствие Государя Императора, он приспел благовременно, чтобы, вместе с вами и чадами вашими и всем семейством, принять ее последнее благословение, – драгоценнейшее из наследий: благословение бо отчее утверждает домы чад . Успокоительно и сердечно приняв утешения веры, и явив христианскую любовь ко всем, она понесла в вечность блаженную надежду. Молю Бога, чтобы подобные размышления печаль вашу и вашего августейшего супруга растворили и усладили духовным утешением, да сохранится мир душ ваших и бесценное для России здравие ваше 550 . 29 ноября. Мнение митрополита Филарета, «об обязанностях приходского духовенства при предстоящей перемене отношений крестьян к помещикам» В отношении 24 ноября, сего 1860 года, вопрошается, до какой степени было бы полезно, при предстоящей перемене отношений крестьян к помещикам, возложить на приходских священников некоторые особенные обязанности. Нужно присоединить вопрос: в какой степени удобно? «Внушать крестьянам, чтобы и впредь постоянно исполняли свои обязанности в отношении к государю». Дать предписание в таком виде, значило бы сделать намек, что повиновение государю, доныне несомнительное, впредь становится сомнительным. Такой намек в значительной степени неполезен. «Иметь самое бдительное наблюдение, дабы церковнослужители не распространяли никаких ложных слухов относительно смысла изданных постановлений». Таким предписанием выражалось бы подозрение на целый класс церковнослужителей, по такому делу, которое еще не открылось, и, следовательно, не могло подать повода к подозрению в лжетолковании. Огласить на целый класс людей подозрение без основания было бы неполезно. Требовать от церковнослужителей, то есть, от дьячков и пономарей, чтобы они « объясняли положения, согласно буквальному их содержанию и в духе данных начальством предписаний», неудобно. Чтобы ясно и верно толковать закон, для сего требуется образование высшее, нежели какое имеют многие церковнослужители. Посему, если бы причетников поставить посредниками между начальством и крестьянами в объяснении и понимании закона, то надлежало бы ожидать более запутанностей, нежели разрешения затруднений. Впрочем, если, при введении в действие важной государственной меры, посильное действие духовенства может оказать некоторое сему споспешествование, то, без сомнения, деятельность его, соответственно потребности, должна быть возбуждена и направлена, но так, чтобы духовенство действовало в свойственном ему характере, и не вмешивалось в деятельность гражданскую, от чего могли бы произойти неприятные недоразумения и истолкования, как то случилось с духовенством некоторых епархий при введении инвентарей, и по поводу ложных слухов о скрываемом будто бы духовенством предписании правительства. Предписание духовенству могло бы дано быть следующего, или подобного следующему, содержания. I. При введении в действие новых постановлений, касающихся целых сословий в государстве, нередко случается, что оные не всеми принимаются с должным расположением, чему причиною могут быть иногда недоразумения, иногда неправильные внушения от людей, управляемых своими частными видами, иногда некоторые действительные затруднения, соединенные с новостью дела, прежде нежели к нему приспособились. Подобные случаи могут встретиться и при введении нового постановления об отношении крестьян к помещикам. Каждый верноподданный, особенно достигший некоторых степеней образованности, когда встречается с случаем сего рода, обязан, по мере возможности, споспешествовать прекращению недоразумения, ослаблению неправильного внушения, уменьшению и преодолению затруднений. В исполнении сей общей обязанности, без сомнения, должны принять, по мере возможности, участие сельские приходские священники, по самому служению своему, состоящие в близких отношениях к крестьянам. II. Всегдашняя обязанность священников есть, между прочим, поучать прихожан, чтобы они соблюдали верность к государю и повиновение начальствам, от него поставленным, чтобы неуклонно и добросовестно исполняли законные повинности и платили определенные подати и наложенные или условленные оброки; чтобы, если находят себя неправильно отягощенными кем-либо, или чем-либо, искали защиты и облегчения, каждый по своей нужде, законным путем, не распространяя беспокойства в обществе, и с терпением ожидали от начальства исправительных распоряжений и действий правосудия. Такими наставлениями должны сельские приходские священники действовать и в настоящих обстоятельствах, как в церковных поучениях, так и в домашних собеседованиях, при открывающихся к тому случаях. III. Нет нужды, и не должно давать сему действию такой вид, как бы священники особенно назначены были от правительства действователями в настоящих обстоятельствах. Они должны исполнять свою обыкновенную обязанность – учить прихожан сколько благочестию, столько же и добрым делам, как в нравственном, так и в гражданском отношении: но учение общее должно применять, как благоразумие требует, и всегда к особенным открывающимся случаям и обстоятельствам. IV. Должно изъяснять крестьянам, что новое о них постановление есть плод отеческого о них попечения Государя Императора, который желает возвысить их благосостояние, и его доверия к их благоразумию, что они труд, который отныне более прежнего будет зависеть от их собственной доброй воли, рассудительно и неленостно употребят для своей и общей пользы. Посему они должны войти в свое новое положение с благодарностию, и с ревностным желанием оправдать попечение и надежду Государя. V. Худо понятая мысль о свободе и неразсудительно преувеличенные надежды могут иметь последствием то, что некоторые крестьяне найдут новое свое положение не столь удовлетворительным, как ожидали. Таковым надлежит изъяснить, что свобода не в том состоит, чтобы поступать по неограниченному произволу, при чем не могло бы стоять никакое общество, но в том, чтобы избирать и делать добрые и полезные дела в пределах, постановленных законом, которым и сам государь ограничивает свои дела. Когда Государь восхотел даровать крестьянам новые права и льготы: тогда он, внимая закону справедливости и своей отеческой любви ко всем верноподданным, не мог не позаботиться и о том, чтобы охранено было благосостояние помещиков. VI. По свойству вещей, трудно представить, чтобы, при переходе крестьян из прежнего положения в новое, не почувствовались более или менее важные затруднения в приложении прав и обязанностей к обществам, к семействам, к лицам и в распределении полной и неполной собственности. Жалующихся на сие надлежит вразумлять и располагать к терпеливому перенесению затруднений, представлением того, что никакое благоразумие, никакая проницательность не достаточны, чтобы устроение новое, обширное, многосложное, разнообразное предначертание привести в действие, не допустив ни на волос какой-либо неточности; что затруднения, происходящие от новости дела, должны уменьшиться и прекратиться терпеливым и тщательным к нему приспособлением; а затруднения, соединенные с самым устройством дела, обратят на себя внимание попечительного правительства, и устранены будут дальнейшими дополнительными постановлениями. VII. Такие вразумления и объяснения, когда нужно, священник должен предлагать прихожанам, как свои размышления и советы, которые предлагать побуждает его доброжелательство к ним и попечение о их благе и спокойствии. VIII. Причетникам от священника должно быть сделано двоякое вразумление: во-первых, чтобы они, слыша рассуждения о новых постановлениях для крестьян, не вмешивались в оные изъявлением своих мнений; так как, по недостаточному пониманию дела, они могут пристать к ложным мнениям других, или другим сообщить свои погрешительные мнения, от чего могут произойти вредные последствия; во-вторых, чтобы они, если услышат между крестьянами толки, неблагоприятные делу и общему спокойствию, немедленно и верно доводили о том до сведения священника. IX. Если сведения сего рода дойдут до священника, то он, охраняя свои мирные отношения к прихожанам, существенно нужные для его служения, должен скромно и дружелюбно обратиться с советом к рассудительнейшим из крестьян, и имеющим влияние на прочих, чтобы оные старались пресечь распространение толков, могущих нарушить спокойствие общества, и подвергнуть оное прещению законной власти. Но если он усмотрит людей, с явною неблагонамеренностью усиливающихся возбудить волнение умов, в таком случае он обязан немедленно дать знать о сем благочинному для донесения епархиальному архиерею, или, смотря по удобству сообщений, непосредственно донести епархиальному архиерею; а сей не умедлит сообщить полученные сведения соответствующему гражданскому начальству. X. Благочинные должны наблюдать за исполнением вышеизложенных правил приходским духовенством; и, если бы случилось заметить поступки кого-либо из причтов, несоответственные сим правилам, должны исправлять оные своими наставлениями и распоряжениями, и доносить епархиальному преосвященному, что́ усмотрели и какие сделали распоряжения. XI. Все указанное здесь действование благочинных и приходского духовенства должно происходить с тихостию и скромностию, и с устранением ненужной посторонней гласности, сколько то возможно. 9 декабря. Мнение митрополита Филарета о сведениях с Востока по вопросу о снятии священнослужительского сана Обер-прокурор Святейшего Синода, граф А. П. Толстой, при секретном отношении, от 7 ноября 1860 г., за № 7468, препроводив к митрополиту Филарету, истребованные: 1) от начальника духовной русской миссии, в Иерусалиме, епископа Кирилла, 2) бывшего настоятеля посольской русской церкви в Афинах архимандрита Антонина и 3) находившегося на Востоке архимандрита Порфирия отзывы по вопросу о добровольно слагающих с себя священный сан, просил митрополита Филарета по оным заключения. О сведениях с востока по вопросу о снятии священнослужительского сана I. По сказанию преосвященного мелитопольского, в антиохийском и иерусалимском патриархатах примеров сего не видно, и мысль о сем кажется дикою. Такою мысль сия признается и в России; но что делать, когда некоторые принимают ее, и домогаются исполнить? Но и там рассказывают пример священника, который хотел исполнить сию дикую мысль. Хорошо, что его тронули песнопения о Иуде; а если бы сие средство не получило успеха, и там, конечно, были бы принуждены снять сан, по предосторожности, чтобы не иметь священника прелюбодействующего. II. Не знаю, почему преосвященный мелитопольский говорит в том же письме о другом предмете, что на Востоке нет безбрачного духовенства, кроме небольшого числа лиц при патриархиях. Но в самый нынешний день слышал я от графа Евфимия Васильевича Путятина, что в Греции половина приходского духовенства из безбрачных. Не думаю, чтобы граф говорил сие без верного дознания. III. Если, как пишет архимандрит Антонин, в Греции есть люди, которые самовольно оставили священство, вступили в военную службу, в ней остаются, и вступали иногда во второй брак, не заботясь о суждении духовных властей: не хуже ли это, нежели снятие сана по прошению? Будет ли благоустроено звание, если члены его могут самовольно, не обращая внимания на начальство, бросить свою службу, и уйти в другое звание? Неужели Россия должна подражать в этом Греции? IV. Если, как пишет архимандрит Антонин, в Греции извержения из священнического сана не признают, благодать священства признают неотъемлемою, и под именем извержения разумеют запрещение : то да будет позволено сказать, что это учение, неосмотрительно перенесенное из латинских школ. В записке моей, 22 генваря, сего 1860 года, показано, что в восточной церкви нет учения о неизгладимом характере священства. Что извержение из сана не есть только запрещение священнослужения: сие архимандрит Антонин мог бы доказать своим греческим собеседникам книгою Пидалион (Кормчею), изданною по благословению вселенского патриарха, которая в толковании 5 апостольского правила о извержении говорит: извергается от священства совершенно . Он мог бы указать также на 36 правило апостольское, в котором о епископе, или пресвитере, рукоположенном, но не приемлющем порученного ему служения, сказано: да будет отлучен, доколе не приимет онаго . Видите, вот запрещение священнослужения особым выражением отличается от совершенного извержения из сана. Вот и другое выражение запрещения священнослужения, в отличие от совершенного извержения: краткого Номоканона в правиле 188 о священнике, пролившем святая, сказано: шесть месяцев да есть празден ; то есть, в продолжение шести месяцев запрещается ему священнодействовать. Итак, очевидно правила церковные различают запрещение от извержения ; и запрещением толковать извержение – значит давать сему слову значение, которого не давали ему святые отцы. V. Говорят, что лишение сана должно быть наказанием за преступление, и потому не может быть допущено прежде преступления. Из сего вот что́ следует: искушаемый вдовством священник говорит начальству: «Возьмите от меня сан; ибо я опасаюсь, чтобы не сделаться прелюбодеем». Начальство отвечает: «Не можем снять с тебя сана прежде преступления; поди прежде сделайся прелюбодеем; хотим видеть священника прелюбодеем; и тогда уже лишим сана. Хорош ли был бы такой порядок?» VI. Снятием сана «даны будут поводы к преступлениям». – К каким? Каким образом? Напротив, может предупреждать преступление прелюбодеяния. Если сделать выход из священства слишком свободным и ненаказанным, то может случиться, что удобством увлекутся и такие, которые могли бы укрепиться; притом и несправедливо было бы оставить без наказания оскорбление достоинства священства. Но против сего есть и должны быть сохранены правила, которые ограничивают права отлагавшихся от сана и составляют некоторое наказание. VII. Архимандрит Порфирий пишет, что на Востоке священнослужители не оставляют своего звания потому, что светских должностей нет; и кто бы захотел променять честь на позор и довольство на скудость? Это значит: не оставляют звания не потому, что невозможно, а потому, что невыгодно. VIII. Потом архимандрит Порфирий говорит, что на Востоке нет касты духовенства, имеющей наследственные пороки. Это значит, что российское духовенство есть каста. Как не приметил архимандрит, что он сим неприятным наименованием ударяет только на свою особу; ибо российское духовенство не признает себя кастою. Каста есть отделение народа замкнутое, несообщительное, связанное нелепыми правилами, не прикасающееся другой касте, как нечистой, или презираемое другою кастою, как нечистое. Ничего подобного нет в российском духовенстве. В него входят из других званий; и из него выходят в другие звания. Есть архиереи и архимандриты и священники, родившиеся не в духовном звании; есть светские чиновники, высших и низших степеней, родившиеся в духовном звании. Это не относится к настоящему делу; но не надобно же покоряться архимандриту, который клеймит свое звание порицательным клеймом. IX. Наконец, архимандрит Порфирий признается, что есть и на Востоке переходящие из священства в светское звание; только ему угодно было представить сие сведение в странных из уст архимандрита выражениях: «какой-нибудь папа коста не подал кадило и рясу, и одевался в «воинские доспехи, или какой-нибудь святогорец, в котором играла молодая кровь, уходил из монастыря, и женился». Он прибавляет, что это «без спроса у духовной власти». Это значит, что с худым делом соединено другое худое – презрение власти и обнаружено ее бессилие. Трудно понять, почему еще архимандрит прибавляет: «помимо мусульманского начальства». Разве о снятии сана следует обращаться к магометанскому начальству? Разве оно имеет полное право? X. Таким образом из рассмотрения писем одного епископа и двух архимандритов должно сделать такое заключение, что они усиливаются доказать несуществование снятия или лишения священства на Востоке, но поневоле признаются, что там есть еще худшее, именно, своевольное оставление священства, с презрением церковной власти. 15 декабря. Письмо митрополита Филарета к обер-прокурору Святейшего Синода, графу А.П. Толстому, с предствлением кандидатов на должность ректора московской духовной академии Обер-прокурор Святейшего Синода, граф А.П. Толстой, от 7 января 1861 г., за № 18, предложил Синоду полученное им от митрополита московского отношение следующего содержания: От 4 дня сего декабря, ваше сиятельство известили меня, что 3 дня высочайше утвержден доклад Святейшего Синода о возведении ректора московской духовной академии архимандрита Сергия 553 в епископа курского. После сего я оставался в ожидании указа Святейшего Синода, но доныне он не получен. Между тем до академии дошел слух о новом назначении ректора ее. Между-правление всегда производит волнение ожидания; и потому продолжение оного бывает не без неудобств. Посему, не ожидая долее указа, долгом поставляю войти в соображения о занятии открывающейся вакансии. Старший из наставников академии протоиерей Петр Делицын 554 , при несомненном достоинстве и опытности, долго постоянно занимаясь преподаванием наук метаметических, естественно не приспособлял себя особенно к преподаванию наук богословских, которое вверяется обыкновенно ректору. Замечается притом, что силы его не довольно уже крепки для новых усиленных занятий. За ним, в старшинстве службы, следует протоиерей Александр Горский 555 . При несомненном достоинстве вообще, он обладает по истории и древностям церковным сведениями, которые присоединили его к числу известных ученых. Но он как с начала своего служения при академии, по чистой любви к науке, принял намерение держаться одного места и одних занятий, почему и в духовное звание долго не вступал, так и ныне остается при том же расположении. И нельзя не взять во внимание, что теперь долголетние приобретенные им познания прямо, свободно, вполне, идут в употребление и пользу; а в случае перехода его на новую кафедру, они были бы менее употребительны и потребовали бы новый усиленный труд для нового предмета. За сим в виду три кандидата, по совершению академического учебного курса сверстники, магистры, архимандриты, ректоры: московской и вифанской семинарии и инспектор академии. Ректор московской семинарии, архимандрит Савва 556 , состоит в священстве с 1842 года, в монашестве с 1848 года, ректором с 1858 г. Во время исправления должности синодального ризничего, он сделался известным деятельными и основательными археологическими занятиями. С основательными познаниями соединяет твердый характер в управлении. Ректор вифанской семинарии, архимандрит Игнатий 557 , состоит в монашестве с 1850 года, ректором с 1858. Достаточен в познаниях и в управлении рассудителен. Инспектор академии, архимандрит Порфирий, состоит в монашестве с 1850 года, инспектором с 1857. Познания имеет основательные. В должности инспектора внимателен со снисхождением, но слаб здоровьем так, что недавно изъявил мне желание оставить училищную службу, которую впрочем, надеюсь, может продолжить с пользою в такой должности, которая бы не слишком требовала напряжения сил. При многолетнем наблюдении моем над академиею, в настоящее время замечаю в ее состоянии некоторые новые черты, не представляющие неприятных видов и не озабочивающие много, требующие однако внимания, предусмотрительного для будущего времени. Повседневные, неумолчные не столько рассуждения, сколько необдуманные и неопределенные провозглашения о свободе оказали такое влияние на обучающихся в светских училищах, что наставляемые присвояют себе права быть свободнее своих наставников и полномочнее начальников; и сие не раз и не в одном месте открывалось в действиях, о которых неприятно было бы, но и не нужно говорить, потому что, к сожалению, оные очень известны. Новейшая литература, которая порицает все, и в том числе и училища, и учителей, и учебные книги, и уставы, и распоряжения, и распорядителей, и начальников, и судей, получила такое распространение, что проникает всюду, если не в двери, то через преграды и сквозь щели. Такие примеры, такие мысли составляют искушение для учащихся в духовных училищах, и могут иных под благовидными побуждениями выводить из должных пределов. Когда прошедшим летом повреме́нная литература наполнила всякое ухо, то поощрительными, то хвалебными речами, о воскресных школах, между некоторыми студентами московской духовной академии возникло было предположение и соглашение открыть воскресную школу для мещанских детей сергиевского посада (хотя есть народное училище в лавре и посаде): только прежде нежели дошло до исполнения сего предположения, я изъяснил им, что в сем нет настоятельной нужды для студентов; что это могут делать приходские священники и диаконы; что студент, ревностный к своей существенной обязанности, имеет с избытком много своего дела для своего времени; что, вместо обучения детей русской азбуке, некоторые из них более имеют нужды употребить свободное время для усиления своего знания латинской и греческой словесности. Посему полагаю, что в настоящее время, паче прежнего, требуется, чтобы ректор академии имел характер твердости в управлении. По всем сим соображениям с достоинством лиц и с пользою службы, по моему мнению, сообразно было бы следующее: 1) Ректором академии и профессором богословских наук назначить ректора московской семинарии архимандрита Савву. 2) На место ректора московской семинарии перевести ректора вифанской семинарии, архимандрита Игнатия, который уже знает московскую семинарию, потому что проходил в ней должность инспектора. 3) Ректором и профессором богословских наук в вифанской семинарии назначить инспектора академии архимандрита Порфирия. Поля и лес, окружающие сию семинарию, дадут ему чистый воздух, благоприятный для его некрепкого здоровья. Прилагая при сем послужные списки трех архимандритов, покорнейше прошу ваше сиятельство предложить о сем на благоусмотрение Святейшего Синода. Призывая вам благословение Божие, с совершенным почтением и преданностью имею честь быть, вашего сиятельства, милостивого государя, покорнейший слуга, Филарет, митрополит московский. № 503. 15 декабря, 1860 г. Святейший Синод, определением от 7/10 января 1861 г., сделал распоряжение, согласное с ходатайством митрополита Филарета 558 . В декабре. Мнение митрополита Филарета о священнослужителях, желающих, по вдовству, снять с себя священный сан 559 Прочитав дело о священнослужителях, желающих, по вдовству своему, снять с себя священный сан, не нахожу удовлетворительной причины переменить высочайше сделанное о них постановление в 1839 году. Ибо церковный закон не позволяет им желаемого ими сложения с себя сана (см. 7-е прав. 4 вселенских собора и 3-е прав. Кирилла александрийского ), да и они не могут представить никакой уважительной причины к удовлетворению своего желания. Самая благовиднейшая причина, какую они часто представляют, состоит в том, что у них, по смерти жены, остаются малолетние или даже грудные дети. Но причину в отношении к малолетним детям церковный закон, еще в апостольское время, удалил тем, что дозволил таковым священнослужителям принять к себе в дом: мать, сестру, и тетку, а ежели их нет, благоразумного и степенного мужчину (см. 3-е прав. 1-го вселенск. собор. и Василия Велик. прав. 88-е). Грудного же ребенка они могут отдать на отдоение посторонней женщине, как это некоторые обыкновенно делают. Другою причиною выставляют непреодолимое побуждение плоти. Но такая причина не должна быть принята в уважение, потому что законом Христовым все мы обязаны распинать свою плоть с ее страстьми и похотьми ( Гал.5:24 ). А для успеха в сем святые отцы обыкновенно располагают к усердной молитве и посту. О молитве же сам Господь сказал: просите и дастся вам. Всяк просяй приемлет ( Мф.7:7–8 ). Для Святейшего Синода позволять священнослужителям свободно снимать с себя священный сан весьма страшно; потому что на все, случающееся с нами в жизни, нам должно смотреть не иначе, как или на прямое действие Божие, или на попущение Божие, всегда имеющее целью наше спасение. Посему так должно нам смотреть и на вдовство священнослужителей. Их вдовством Господь Бог, по своей любви к ним, желает или наказать их за какие-либо их прежние грехи, дабы они вошли в себя, принесли покаяние, очистились и получили спасение; или Он, по своему всеведению, предвидит, что овдовевшие священнослужители без вдовства, забылись бы, сделались бы неверными в своей божественной должности и погубили бы себя и многих других. Посему, если бы Святейший Синод дал позволение овдовевшим священнослужителям слагать с себя свой сан по их желанию, то он, вместо того, чтоб всеусильно располагать и побуждать к действию по цели Божией; сам способствовал бы к действованию против цели Божией, и грешил бы в самой первой своей обязанности весьма тяжко. Правда, некоторые овдовевшие священнослужители, по невозможности иметь другую жену, впадают в разные тяжкие пороки; но это отнюдь не есть побуждение Святейшему Синоду давать овдовевшим священнослужителям свободу снимать с себя свой сан, а есть только доказательство того, что впадающие в тяжкие пороки овдовевшие священнослужители не хотят последовать наказанию Божию, и впадают в такое состояние, в котором о преступных жителях Иерусалима сказано: бил еси их, и не побольша, сокрушил еси их, и не восхотеша прияти наказания ( Иер.5:3 ). – Почему так? Потому, что нечестивый, когда приидет в глубину зол, нерадит ( Притч.18:23 ). Кроме сего, Святейшему Синоду неприлично дозволять священнослужителям произвольно снимать с себя священный сан с предположенными в протоколе привилегиями потому, что предполагаемое снисходительнейшее постановление для желающих снять с себя священный сан священнослужителей, по весьма стыдному разноречию в Святейшем Синоде в его собственном деле, было предоставлено на решение Его Величества, блаженной памяти, Государя Императора Николая Павловича, и Его Величеством, на основании высокого мнения о священнослужителях, было отвергнуто, и даже решение, существующее ныне, решение, по которому всякому, произвольно слагающему с себя священный сан, диакону не прежде 6-ти, а священнику 10-ти лет, не дозволяется вступать ни в какое звание, а оставаться в своем духовном звании без всякого дела и содержания. Против сего решения Святейший Синод не может сказать ни слова: 1) потому, что он, не умея решить свое собственное дело, сам вызвал Его Величество на данное решение, а посему должен принять его за решение Божие, 2) потому, что данное Его Величеством решение, с одной стороны, весьма благотворно, а с другой – весьма справедливо. Благотворно потому, что им преграждается свободный выход из божественного духовного звания, а это весьма нужно; ибо ежели дать священнослужителям свободу слагать с себя священный сан, то многие будут входить в это божественное звание легкомысленно, действовать в нем небрежно, неправильно, своекорыстно и своевольно, в случае же побуждения к правильному действованию, а особливо взыскания от начальства за неправильные действия, тотчас с презрением оставляя свое божественное звание. Справедливо потому, что святая церковь всем, оставляющим в ней служение, отнюдь не обязана давать содержание. Равно и гражданское общество не обязано тотчас принимать в какое-либо свое состояние людей, развращающих народную нравственность; ибо одна из самых главных обязанностей гражданского начальства, есть беречь народную нравственность. Священнослужители же, произвольно слагающие с себя священный сан, весьма вредны для народной нравственности; потому что произвольным сложением с себя сана они показывают народу явное неуважение к своему званию, и тем дают ему такую мысль, что и все служение священнослужителей не уважительно и делаемые ими нравственные внушения не стоять внимания 560 . Константин Великий , римский импер.; † 22 мая, 337 г. Феодосий Великий, император, владевший целою римскою империей; † в 395 г. Юстиниан Великий , импер. восточн. римск. импер., царств. с 527 по 565 г. Августин, блаженный, епископ иппонийский, знамен. учит. церк.; † в 403. Юлиан, прозванный христианами Отступником, импер. визант.; † 27 июля, 363 г. Т. IV. Аркадий, владел восточной империей, сын Феодосия Великого, положивший основы византийской или греческой империи; † в 408 г. Гонорий (Honorius), владел западной империей, сын Феодосия Великого; † в 423 г. Здесь, очевидно, имеются в виду неблагонамеренные действия румынского князя Александра Кузы, лишившего в 1859 г. немецкую лавру и другие православные монастыри недвижимых имуществ. С копии, хранящ. в архиве Св. Синода. Опись № 110, докум. № 11. Дело москов. комит. для цензур. дух. книг, 1860 г., № 59. Урусов, князь Сергей Николаевич. Кирилл, сл., архиеп. александрийский, сконч. в 444 г. Вальсамон, Феодор, патр. антиохийский, греческ. церк. писат., живший в XIII веке. Лев VI Мудрый, философ, византийский императ., царствовавший с 886 по 912 г.; обнародователь свода законов под именем «Basilicа». С копий, хранящихся в архиве Св. Синода, по описи, № 88; докум. № 2. Василий Великий , св. архиеп, каппадокийский, знамен. учит. церк., сконч. в 379 г. Димитрий (Туптало), св. митроп, ростов. и прослав., сконч. 28 окт., 1709 г. С копии, хранящейся в архиве Св. Синода, по описи № 88, докум. №№ 3 и 3 б. Каллиник, патр. александр. с 1856 г.; в 1861 г. отказался от престола и получил от вселенского патриарха Иоакима 2-го согласие на занятие прежней своей митр. солунской кафедры. См. письмо архим. Антонина, от 12 июня 1861 г., в бумагах митр. Моск. Филарета, храм, в архиве Св. Синода, по описи № 94, т. II; док. 98. Лобанов-Ростовский, князь А. Б., бывший посланник в Константинополе; ныне посол в Вене. Горчаков, кн. Александр Мих. Лаговский, Александр Евфим. Иерофей, из архиеписк. фаворск. патр. с 1851 г.; † в марте, 1885 г. Ныне архимандрит и наместник троицко-сергиевой лавры. Сведения о воссоединении мельхитов с православною церковью см. в Летописи церк. событий, архим. Арсения. С.-Петерб. 1880 г., стр. 821–822. На основании определения константинопольского собора 1756 г. Петр (Троицкий), маг. VII курса киевск. акад.; с 29 мая 1869 г., еписк. аккерм., викарий кишиневской епархии; † 1873 г. Время написания мнения не означено на нем; но, судя по письму графа А. П. Толстого, оно, вероятно, написано в январе, 1860 года. С собственноручного черноваго подлинника, хранящ. в архиве Св. Синода, по описи № 74, докум. №№ 1–3. Брафман, Яков Александрович, крещен. еврей, писатель; † 16 дек., 1879 г. Левенсон (Левисон), докт, из немец. евреев, професс. еврейск. языка спб. духов. акад. и римск.-катол. духов. акад.; † в 1869 г. С собственноручного чернового подлинника, хранящ. в архив Св. Синода. Опись № 90; докум. № 11. Вступил на престол в 272 г, а в следующем 273 г. мирно скончался. С собственноручного чернового подлинника, хранящ. в архиве Св. Синода, по описи № 88; докум. № 4. Яхонтов, Иоанн Константинович, протоиерей морского богоявления, Николаев, соб., в С.-Петербурге. Вспоминаю, что там есть сильные статьи, под заглавием: «свечка во тму»; но с частными заглавиями сих статей, думаю, не есть примирятся. Примечание митрополита Филарета. Григорий (Постников) , митр. новгород. и с.-петерб., см. выше С копии, хранящ. в архиве Св. Синола, по описи №109, докум.№1. Это мнение митрополита Филарета написано по поводу писем, полученных им, от Н. А. Сергиевского , из Парижа от 4/13 апреля и 6/18 ноября, 1859 г., командированного для обозрения католических семинарий, находящихся в Париже. Мнение по первому письму см № 523. Боссюэта (Jacques Beniqye Bossuet) франц. оратор, еп. моский; † в Мо, в 1704 г. Фенелона (François de Salignae de la Mothe Fénslon) архиеп. г. Камбрэ., известн., философ; † в 1715 г. С собственноручного черкового подлинника, хранящ. в архиве Св. Синода, по описи № 66; докум. № 4. Филофей, патриарх константинопольский, с 1362 г.; в 1365 г. оставил патриарший престол и скрылся в уединение; по смерти патриарха Каллиста, в 1369 г., вновь возвратился к пастве и управлял ею до 1375 г. Такое заменение обветшавших и непонятных слов понятными употреблялось и в прежние времена до книгопечатания. Примечание митрополита Филарета. Зде чтущий или слышащий сокрушенно да помянет о себе особые свои грехи. Примечание митрополита Филарета. Есть сведение, что подобное сему исправление сделано и в новых изданиях греческого молитвенника; но такового издания не имелось в виду. Примечание митрополита Филарета. С собственноручного чернового подлинника, хранящ. в архиве Св. Синода, по описи № 104; докум. № 14; копии с этого мнения хранят. в сбори. бумаг митроп. Филарета, хранящ. в библиот. спб. духови. акад., лл. 103–109; в секрети. бумагах калци. обер-прокур., 1836 г., № 154. мл. 59–66; здесь же хранит. и подлинное письмо митр. к графу А. П. Толстому, л. 58; см. также дело хозяйств. управ. при Св. Синода, 1859 г, № 3058, Донесение Св. Синоду митроп. Филарета, от 19 января 1860 г., за № 5, «о лжепопе, крестьянике Федоре Федотове», находится в деле 1860 г., № 1608; донесение это только подписано митрополитом, и составлено в московской консистории. Из дела Св. Синода, 1860 г., № 1300. Анна, супруга вел. кн. Михаила Ярославича тверского, дочь Димитрия Борисовича, кн. ростовского, сконч. в 1338 г. в кашинском воскресенском монастыре. Иоаким (Савелов), патр. всероссийский, с 1674 г.; † 17 марта, 1690 г. Симеон (Милюков), митроп. смоленский и дорогобужский с 1 сент. 1681 г. по 10 сент. 1686 г., а затем отправлен в Троицко-Сергиев ком., где сконч. 4 янв. 1704 г. С чернов. подлин., хранящ. в деле московск. Св. Синода конторы, 1859 г., №52; лл. 7–11. Времени потребовала (не мало) и справка из клировых ведомостей московских церквей. Примечание митрополита Филарета. Иероним, блаженный, ученейший и плодовитейший писатель древней церкви; перевод его Ветхого Завета служил основанием перевода Вульгаты; комментарии же его дали новое изучение Священного Писания; † в 419 или 420 г. С копии по 9 пункт, а остальное с собственноручного чернового подлинника, хранящихся в архиве Св. Синода, по описи №88; докум. №8. С собственноручного чернового подлинника, хранящ. в архиве Св. Синода, по описи №88; докум. №9. С собственноручного чернового подлинника, хранящихся в архиве Св. Синода, по описи №88; докум. №10, копия с этого мнения хранит. в сборн. мнений митр. Филарета в библиот. спб. духовн. акад., лл. 80–86. С собственноручного чернового подлинника, хранящ. из архива Св. Синода, по описи № 51, докум. № 2. Горский, А. В., прот., см. о нем III т. сего издания, № 367, стр. 468, прим. 1. С собственноручного чернового подлинника, хранящегося в архиве Св. Синода, по описи № 100; докум. № 20. Паресний еп. томский, в письме от 14 октября 1860 г. к князю С. Н. Урусову, в таких выражениях отозвался об иеромонахе Иоанне: «с поступлении своего, в 1850 г., из иеромонахов сначала киловой пустыни, а потом московского знаменского монастыря, на служение алтайской духовной миссии, иеромонах Иоанн с сердечною любовью посвятил себя разнообразному служению при миссии. Избрав, по соглашению с начальником миссии, главным пунктом для своего действования небольшую долину при речке Чемали, впадающей в р. Катунь, он, занимаясь проповедыванием Евангелия инородцам, кочующим к окрестных местах, занимался, вместе с тем и устроением молитвенного дома для постоянного помещения походной церкви в стане чемальском, а также устроением хозяйственных заведений стана. В непродолжительное время он успел поселить в Чемале от 8–10 новокрещенных семейств, которые на первый раз расположились в юртах, близ миссионерского заведения. Но так как круг миссионерского служения, избранный иеромонахом Иоанном был трудный, по особенной дикости инородцев тамошнего края, даже по неблагоприятству самой местности, где издавна находился притон для идолослужителей в служении духам нечистым, свидетельством чего оставался, и по поступлении иеромонаха Иоанна на Чемал», огромный каменный идол, у подножия которого, на значительное пространство, рассыпаны были в земле и поверх земли кости идоложертвенных животных: то здоровье иеромонаха Иоанна, и без того некрепкое, ослабело до того, что он, в 1854 году, испросил себе увольнение от служения миссии для поступления в томский алексеевский монастырь. Но воспоминание о любимом служении, о новокрещенных инородцах, к которым иеромонах Иоанн привязан был отеческою любовию, заставили его снова, в 1855 году, вступить на миссионерское служение при том же чемальском стане, но опять не надолго. Вновь разстроенное его здоровье заставило его снова испросить себе у Святейшаго Синода более спокойный, нежели в алексеевском монастыре, приют, – в саровской пустыни; но и здесь мысль о миссии не оставляла его. Побуждаемый отысканием способов к уврачеванию своего расстроенного здоровья, иеромонах Иоанн испросил себе дозволение отправиться сначала в Москву, а потом в С.-Петербург. Здесь он обратил на себя внимание начальства своим усердием к миссии и получил разрешение на сбор доброхотных даяний в пользу бедных новокрещенных алтайцев. Труды его увенчались успехом, и он в августе месяце снова поступил на служение миссии, к прежнему месту служения на Чемале. Что касается вообще до личности иеромонаха Иоанна, то он правил честных, благонастроен в духе иноческой жизни и имеет к ней сердечное влечение; правдив и говорить правду без лицеприятия, нестанителен до готовности разделить с новокрещенными последний кусок хлеба; для служения миссионерского очень благопотребен и опытен; знаком по навыку с медицинскими пособиями, что особенно благотворно в деле миссионерского служения; но расстроенное здоровье воспитало в нем дух мнительности, от которого он иногда сильно немоществуеть». Дальнейшие сведения об иеромонахе Иоанне видны из мнения митрополита Филарета. О сем свидетельство постороннего наблюдателя можно видеть в письме из Томска, из мартовской книжки повременного издания «Душеполезное чтение». Примечания митрополита Филарета. С собственноручного чернового подлинника, хранящ. в архиве Св. Синода, по описи №90, докум. №4. Подлин. бум., по этому делу хранятся в деле канцел. Обер-прокур. Св. Синода, 1860 г., №11. С собственноручного черновика подлинника, хранящегося в архиве Святейшего Синода, по описи, №74, документ №8. С собственноручного черновика, хранящегося в архиве Св. Синода, по описи №74; докум. №11. Представители: немецкий иеромонах Феофан и надворный советник Дабиэка. Прим. митрополита Филарета. С чернового собственноручного подлиника, хранящ. в архиве Св. Синода, по описи №84; докум. №1. Ермолов, Алексей Петрович, ген.-от-инфант., чл. государ. сов., главнокоманд. на Кавказе; † 11 апр. 1861 г. С копии, хранящ. в архиве Св. Синода, по описи № 106; докум. № 8. Васильев, Иосиф Васильевич, прот, при посольск. дер. в Париже, потом при Св. Синоде, и председатель духовно-учеб. комит.; † 26 дек., 1881 г. Ст. собственноручного чернового подлинника, хранящ. в архиве Св. Синода; по описи № 106, докум. №№ 9 и 10. С собвственноручного чернового подлинника, хранящ. в архиве Св. Синода, по описи, №20; докум. №2. С собственноручного черкового подлинника, хранящ. в архиве Св. Синода, по описи № 91; докум. № 13. С собственноручного чернового подлинника, хранящегося в архиве Св. Синода, по описи № 79; докум. № 3. Подлинное мнение хранятся в делах канцелярии обер-прокурора Св. Синода, 1860 г., № 278, л. 10–15. С собственноручного чернового подлинника, хранящ. в архиве Св. Синода, по описи № 88; докум. № 12. Сергий (Ляпидевский) , еп. курский с 1 янв., 1861 г. Ныне архиеп. кишиневский. См. о нем III т. сего издания, № 282, стр. 118, прим. 1. Горский, см. о нем III т. сего издания., № 367, стр. 468, прим. 1. Ныне архиеп. тверской и кашинский, редактор настоящего издания. Игнатий (Рождественский), с 7 авг., 1866 г. викар. можайский, потом епископ костромской; † 7 июня, 1883 г. Дело Св. Синода, 1861 г., № 4361, лл. 1–5. См. выше №№ 518, 538, 542, 548. С копии, хранящ. в архиве Св. Синода, по описи № 88; докум. № 18.