1853 г.
18 февраля. Донесение митрополита Филарета Святейшему Синоду о церковных песнопениях
Святейшему Правительствующему Синоду, от члена оного Филарета, митрополита московского, донесение.
Указом Святейшего Синода, от 15 сентября 1852 года, № 8994, предписано: по внимательном соображении в учреждённом для испытания нотных преложений комитете отзыва г. директора придворной певческой капеллы, о неодобренных комитетом ирмосах и антифонах, представить Святейшему Синоду заключение.
Комитет, исполнив данное ему поручение, представил мне донесение, с которого долгом поставляю при сем представить полный список для усмотрения не только соображений и мнения комитета, но и оснований, на которых он утвердил свои выводы.
Комитет доказал, что все предложенные к соображению десять рукописей не древние. Две из них относятся ко 2 четверти, семь к последней четверти XVIII столетия и одна к началу XIX.
Он нашёл, что восемь рукописей взяты из одной Вятской епархии, а две из Малороссии и из сих одна с польской подписью писца или прелагателя.
Он нашёл, что ни в одной из сих рукописей напев не назван греческим , а в трёх назван киевским , вероятно, только по желанию дать напеву важность.
Комитет нашёл, в надписи на рукописи № 6, признание, что «много оказалось несправедливо положенных нот».
Достойно примечания, что надпись вятской книги, относящейся к концу прошедшего столетия, признаётся в том самом, в чем обличают вятские ноты московский комитет, что «много оказалось несправедливо положенных нот».
Чтобы понять сие замечание, с вероятностию можно полагать, что и вятский писатель нот и замечатель имели ввиду напев, доныне (как сокращение знаменного) постоянно и согласно употребляемый в Москве и окрестных епархиях; что вятский писатель нот некоторые ирмосы написал верно, (что нашел и московский комитет), а в некоторых сделал произвольные изменения, которые осудил вятский замечатель, которые не одобрил и московский комитет.
По таковым соображениям не могу не согласиться с мнением комитета, что несправедливо было бы вятские, по собственному вятскому признанию «несправедливые» ноты обращать в образец для всех российских церквей. И с высочайшею Его Императорского Величества волею, о сохранении древних напевов, было бы несогласно древний напев великороссийских епархий изменять по образцу не древнего вятского.
Соглашаюсь и с окончательным заключением комитета, чтобы ирмосы, отнесенные в прежнем мнении комитета, к 3 разряду, положены были на ноты по московскому напеву, по представленному образцу при сем прилагаемому.
Вышеупомянутые рукописи при сем также представляю.
Вашего Святейшества нижайший послушник Филарет, московский
К этому донесению приложен список следующего содержания:
Список с донесения комитета учрежденного для испытания нотных переложений.
На основании сих замечаний можно полагать, что напев представленных рукописей образовался после времени наших царей, под влиянием юга, и, для придания большей важности, инде лживо украшенный наименованием киевского , каким-либо ревнителем его занесен в Вятку и нашел здесь себе некоторых последователей.
Посему было бы несправедливо такой напев, как местный, в настоящее время, ставить за образец, и через переложение в четырехголосную гармонию делать повсеместным, тем паче в древней столице – Москве, где действительно от весьма древнего времени наших великих князей и царей существует столько обителей и приходских церквей, и где потому древний напев при непрерывном Богослужении мог сохраниться в большей точности до нашего времени.
По сему-то напеву, как существующему доныне в московской епархии и знакомому не только певческим хорам, но всем приходским причетникам, даже мирянам-любителям церковного пения, комитет поверял рассматриваемый рукописный ирмологий, и стихи, сходные с оным напевом, отнес к 1-му разряду, довольно сходные ко 2-му, а не сходные к 3-му, руководствуясь вместе тем убеждением, что сей сокращенный напев произошел от древнего знаменного , с которым имеет и поныне сходство в некоторых гласах, как замечено комитетом при первом обозрении ирмология.
Все сие побуждает комитет остаться при своем мнении, чтобы стихи, отнесенные им к 3-му разряду, переложены были вновь по напеву, ныне употребляемому в Москве, соглашаясь, если нужно, перевести оный с живого голоса на ноты, и для образца представить нотную тетрадь с воскресными ирмосами 4-го гласа.
Подлинное подписали: Николо-Большекрестовский протоиерей Никифор Зерченинов; Марийский во вдовьем доме протоиерей Павел Нехотенов; Успенской, что на Могильцах, церкви, священник Ипполит Платонов.
Верно: Филарет м. московский 484
26 февраля. Письмо митрополита Филарета к обер-прокурору Святейшего Синода, графу Н.А. Протасову, о неправильно изданном катехизисе в Греции
Обер-прокурор Святейшего Синода, в двух отношениях, от 31 июля, 1852 г., за № 5458, и 16 февраля, 1853 г., за № 1021, митрополиту Филарету писал следующее:
I. По поводу сообщенного мне вашим высокопреосвященством, в отношении, от 30 прошедшего апреля, за № 177, сведения о вышедшем в Греции переводе, изданного от Святейшего Синода, катехизиса с повреждением некоторых мест подлинника, сделано было сношение с находящимся при посольстве нашем в Греции иеромонахом Антонином 485 о доставлении более подробных о сем сведений.
Полученный ныне директором моей канцелярии отзыв иеромонаха Антонина поставляю долгом препроводить при сем, в подлиннике, на усмотрение ваше, милостивый государь и архипастырь, покорнейше прося с возвращением оного не оставить сообщить мне ваше мнение по сему предмету.
Во втором письме, от 16 февраля, 1853 г., граф Н.А. Протасов обращался к митрополиту с просьбой об ускорении сообщения отзыва о катехизисе.
Митрополит Филарет, 26 февраля, отвечал:
Препровожденное ко мне при отношении, от 31 июля, № 5458, письмо состоящего при российском посольстве в Греции иеромонаха Антонина, относительно изданного в Константинополе перевода российского пространного катехизиса, с намеренным опущением, обнаруживающим разномыслие, при сем возвращая, затрудняюсь сказать по сему предмету что либо решительное, как по неимению в виду Константинопольского издания, так и по другим причинам.
Черты, которыми И. Антонин описывает Фармакида, не трудно признать справедливыми. Фармакид был осужден греческою иерархией, как еретик; но греческим правительством последствия сего суда постепенно ослаблены, и наконец уничтожены.
Но каков бы он ни был, нельзя думать, чтобы он о константинопольском издании катехизиса написал явную ложь, которую очень легко обличить.
Итак должно полагать, что указываемое Фармакидом опущение в учении о клятве действительно сделано в константинопольском издании катехизиса. Неизвестно, нет ли ещё опущений или изменений. Для сего неизлишне было бы найти экземпляр сего издания.
Выражение ἡ ἐκκλησιασικὴ κεντρικὴ ἐπιτροπή, если употреблено в греческом переводе о Всероссийском Синоде, очень неофициально, чтобы не сказать более. Разве переводчик не признает Всероссийского Правительствующего Синода, когда не хочет наименовать его, и выражается неравносильною околичностью: церковная центральная администрация ?
Если подлинно в константинопольском издании пропущено учение о клятве, как позволительной, но потом напечатано учение о злоупотреблении клятвы, которым предполагается её правильное употребление: сия несообразность обнаруживает не такую степень рассудительности в действователях, чтобы можно было с надеждою войти с ними в объяснения о сем предмете.
Что касается до сказанного в окружном послании, что клятва всем христианам отречена, наипаче же членам клира и монахам : сие изречение может иметь здравое истолкование, согласное с учением российского катехизиса о клятве. Если клятва наипаче с особенною строгостью отречена членам клира и монахам , то, конечно, с меньшею строгостью отречена мирянам, и следственно иногда допустима. При том нет сомнения, что здесь дело идёт о клятве по произволу, а не о присяге по должности, подобно как и в 29 правиле св. Василия Великого , которое, кажется, имел в мыслях составитель окружного послания. Св. Василий пишет: клятва и вообще возбранена, кольми паче даваемую на зло подобает осуждати . Но в сем же правиле св. Василий говорит, что надобно учити, да не кленутся поспешно; следственно допускает клятву не поспешную и рассудительную. Но очевидно, что речь идет не о присяге по должности, а о клятве по произволу, ибо рассуждается о клятве на зло . В правилах св. Василия есть случай, в которых он и произвольную клятву уважает, а не отвергает. Так, в 10 правиле он пишет: клянущиеся не принимать рукоположения, когда произнесли клятву, да не принуждаются нарушати оную . В 17 правиле св. Василий осуждает, впрочем, не строго, пресвитера клявшегося. И вот образец для того правила, по которому в России церковь и государственный закон увольняют священнослужителей от клятвы, и довольствуются их показаниями по священству, кроме одного важнейшего случая, именно, присяги на верность Императорскому Величеству. 94 правило 6 вселенского собора подвергает отлучению клянущихся клятвами языческими (ибо языческая клятва есть участие в языческой религии); следственно не осуждает клятвы вообще и оставляет вне осуждения клятву согласную с верованием христианским.
Все сие можно бы предложить греческим издателям русского катехизиса; но если предположить в принятии сего ту же степень рассудительности, какая видна в деле издания, то трудно иметь добрую надежду.
Если при сем вспомнить, что константинопольская иерархия издала весьма важный церковный акт, – окружное послание против покушений римской иерархии 486 , – не посоветовавшись с иерархиею Российскою; если взять во внимание, что частные в настоящее время сношения с высшими членами константинопольской иерархии по предмету обливательного крещения не открывают с той стороны должной заботы о сохранении церковного единомыслия, то трудно ожидать добрых последствий и от сношений по настоящему делу катехизиса, если бы открыть оные.
Все сказанное приводит к следующему заключению:
1) не входить в настоящее время по делу катехизиса в сношение с константинопольскою иерархиею.
2) Между тем, по долгу предосторожности, найти константинопольское издание русского катехизиса, и подвергнуть оное, без официальной гласности, рассмотрению в сличении с русским 487 .
18 марта. Записка митрополита Филарета о необходимости улучшения способов сохранения в церквах и монастырях ризничных и утварных вещей, древностей и библиотек
О средствах и препятствиях сохранности церковных древностей и рукописей в церквах и монастырях
Церкви и монастыри, по свойству и постоянству их бытия, должны быть преимущественными источниками и надежными хранилищами древностей.
Неприятно встретить в мирских руках древность, которой самый вид возбуждает догадку, что сия законное место было в церкви или в монастыре; и невольно рождается вопрос: зачем она не сохранена там? Может сие происходить от недостатка бдительности и осторожности в хранении; но могут быть и такие обстоятельства, в которых средства хранения неизбежно слабее препятствий.
Средства хранения древних церковных вещей и книг суть: верный и знающий дело хранитель, правильная опись и надзор начальства. Можно владеть сими средствами ныне, при распространенной образованности, при благоустроенном управлении, при общественной безопасности. Не всегда так было. Были хранители, которые не понимали, что хранят; и потому могли с удовольствием променять древнюю, ветхую, без употребления лежащую рукопись, на новую книгу, очень годную для чтения в церкви. Не вдруг догадались, что для ризницы и книгохранилища, не менее замка, нужна опись, и свидетельствование по ней вещей; думали, что церковные вещи стережет та мысль, что они церковные, а книги хранить написанное на них заклятие против похитителей. Во времена общественных неустройств и вражеских нашествий ни ризничий и книгохранитель, ни опись, очевидно, ничего не значили пред рукою хищника.
Древности церковных вещей и письменности старее времен татарских. Татары приходили в церкви и монастыри не для древностей, а для сокровищ; но сокровища уносили, а древности приводили в беспорядок и рассыпали; и унесши, например, украшенное золотом и серебром Евангелие, там, где нашли удобность содрать с него золото, бросили книгу, и вот она странствует темными путями, или где-нибудь долго лежит в пыли, доколе найдет ее жадный глаз и достанет долгая рука археолога.
Что сохранили церкви и монастыри от времен татарских, и что в большем обилии приобрели во времена утвердившегося владычества великих князей и царей российских, то большей прежнего опасности и действительному расхищению и расточению подверглось в несчастное время неустройств и польского на Россию нашествия, по случаю оскудения царского в России рода. Где, например, великокняжеская библиотека греческих книг, для перевода которых призван был Максим-Грек 488 ? Она исчезла в сие смутное время. Сергиева лавра, хотя не была взята поляками, однако не могла не понести утрат, когда, например, келарь Аврамий Палицын 489 , за неимением денег, предлагал казакам под Москвою украшенные жемчугом церковные облачения в возмездие за то, чтобы они не отказались содействовать войску, пришедшему на освобождение Москвы.
Царь Михаил Федорович, конечно, усмотрел происшедшее расстройство церковной и монастырской собственности; и, при восстановляемом благосостоянии, желал ввести и утвердить благоустройство на будущие времена. Он сам повелел сделать опись важнейших мест духовного ведомства, и назначил для сего людей. Такая опись сохранилась доныне в Сергиевой лавре.
Но потом случилось, что распоряжения самого правительства, при благих намерениях, не благоприятно действовали на сохранность церковных и монастырских ризниц и особенно библиотек.
В именном указе императора Петра Первого, 1701 года, изображено: «монахи в кельях никаких писем писать власти не имеют, чернил и бумаги в кельях иметь да не будут». II указом, 1723 года, подтверждено: «монахам выписки из книг, без собственного ведения настоятеля, под жестоким на теле наказанием, никому не писать». Сии узаконения, долго и строго действовавшие, должны были убить державшийся дотоле в монастырях вкус к духовной и исторической письменности, и дать монастырским библиотекам хранителей полуграмотных, не способных, а по неспособности и неусердных и ненадежных к своему делу.
В 1720 году, именным высочайшим указом, повелено: «во всех монастырях обретающихся в Российском государстве осмотреть и забрать древние жалованные грамоты и другие курьезные письма оригинальные, также книги исторические рукописные и печатные, где какие потребные к известию найдутся». Сенатским указом велено все сие прислать в Сенат. Нет сомнения, что вследствие сего собрана с монастырских библиотек и архивов обильная жатва; и Сенат, теперь, вероятно, не представит доказательства, точно ли все собранное внесено в его житницу, и сохранено и не более ли развеяно по частным рукам.
1775 года, февраля 5 дня, генерал-адъютант (впоследствии князь) Потемкин 490 , отношением к митрополиту Платону 491 объявил высочайшее повеление, чтобы «имеющуюся в Чудовом монастыре ризницу переделать в архиерейские одежды, и все ветхое исправить под смотрением его, генерал-адъютанта; и требовал, чтобы для исполнения сей высочайшей воли все имеющиеся в оной вещи приготовлены были». Часть взятых, вследствие сего, ризничных вещей по переделке возвращена; а часть оставалась в ведомстве князя Потемкина; и по смерти его только некоторые материалы отысканы и возвращены в чудовскую ризницу. Это случай частный, но не единственный. По преданию известно, что подобным сему образом вышла невозвратно из Новгородского Софийского собора знаменитая рукопись Евангелия, так называемая, Остромирова.
Любитель древности, граф Мусин-Пушкин 492 , взял ее из собора для представления императрице Екатерине Второй, как любопытный предмет. Рукопись была некоторое время на столе императрицы, а по удовлетворении любопытства снята, и случайно попала в гардероб, и отсюда, по кончине императрицы, перешла в частные руки, в которых и оставалась дотоле, как статс-секретарь Оленин 493 поднес ее государю императору Александру Павловичу, и испросил повеление положить ее в Императорской Библиотеке.
Были и другие невозвратные заимствования из церковных и монастырских библиотек, сделанных по распоряжению правительства для ученых целей. Так, некоторые особенной важности рукописи духовного ведомства взяты были историографом Карамзиным 494 , и у него погибли в 1812 году.
Были посещения церковных и монастырских библиотек, под покровительством или по распоряжению правительства, не для заимствования, а только для снятия списков, которые однако не обошлись без утрат. Сюда принадлежат поиски древних рукописей, произведенные агентами канцлера графа Румянцева 495 и археологическое путешествие. Археолог, которому оказывать всякое пособие предписано от начальства, приходить в монастырскую библиотеку, берет несколько рукописных книг, и располагается с ними в отведенной ему комнате в монастыре, или в монастырской гостинице, и занимается ими несколько дней и ночей. Книгохранитель сопровождает его, но стыдится обнаружить недоверие к одобренному начальством, и продолжительным при нём присутствием каждую минуту говорит ему: я боюсь, чтобы ты не украл листа или тетради. Притом книгохранителю надобно идти в церковь и в трапезу. И так археологу доверяют: он возвращает книги; и тогда же или после оказывается, что некоторых листов или тетрадей нет; и уличить его, или поздно, или неудобно, потому что некоторые древние рукописи или совсем не имеют нумерации, или имеют только нумерацию тетрадей, а не листов. Дабы не показалось, что это только картина воображения, представляется дознанный пример. В тридцать пятом году текущего столетия митрополит московский, по разрешению Святейшего Синода, истребовал из ставропигиального Воскресенского монастыря, для нужных справок, древнюю пергаменную рукопись, известную под названием сборника Святослава. Оказалось, что в начале её нет листа. Покойный статс-секретарь Оленин объяснил, что лист был, что на нём была картина князя и фамилии его, что он, г. Оленин, снял с сего листа снимок, когда лист был ещё в книге. Митрополит испросил у Оленина снимок картины, приложил его к рукописи, и испросил от Святейшего Синода предписание, для лучшей сохранности, перенести сию рукопись в синодальную библиотеку. После оказалось, что после смерти одного археолога, похищенный пергаменный лист с картиною, представлен, как редкость, Государю Императору, и по его повелению положен в Императорскую Библиотеку. Кто здесь более достоин осуждения: веривший честности библиотекарь; или неоправдавший доверие не только ризничего, но и начальства археолог 496 ?
Но всего более пострадали церковные и монастырские ризницы и библиотеки в 1812 году, в местах, которых коснулось неприятельское нашествие, и особенно в Москве. Народное мнение воззваниями главнокомандующего в Москве графа Ростопчина 497 сильно возбуждено было стоять за неприкосновенность Москвы, и готово было поступить оскорбительно с тем, кто обнаружил бы расположение бежать, и уносить с собою церковную святыню, защиту города. Посему укладывание ризничных вещей и приготовление к вывезению можно было производить только в ризницах, удалённых от взоров народа, какова например, синодальная ризница. Вывозить разрешено было, не ранее как за один или два дня до вступления в Москву неприятеля; и в некоторых монастырях и приготовленное к вывезению осталось невывезенным, по недостатку подвод. Что по изгнании из Москвы неприятеля осталось нерасхищенным и неистреблённым в библиотеках и архивах монастырей: то немалое время оставалось без надзора, потому что начальники их и почти вся братия были в бегстве. Прошло немалое время, пока московский викарий Августин 498 узнал в Муроме об очищении Москвы и достиг её; но, и по прибытии, неизвестно, по каким причинам, около двух недель он не был допущен в Москву графом Ростопчиным. Сим временем, без сомнения, воспользовались по-своему люди неблагонамеренные, и особенно раскольники, которые и пребыванием французов в Москве пользовались для своих целей, как то доказывает походная полковая церковь , приобретённая раскольниками в сие время.
По принятии в рассуждение всего вышеизложенного, по справедливости, можно возблагодарить Бога, что в церквах и монастырях московских и окрестных церковная святыня, сокровища и древности сохранились в таком обилии, в каком ныне видимы.
В 1813 году, по возвращении в Москву церковных сокровищ и древностей, вывезенных от нашествия неприятеля, духовное начальство Москвы и её епархии вместе с восстановлением разрушенного устройства церквей и монастырей, немедленно озаботилось вновь установить сохранность их достояния на прочном основании. Из синодальной конторы и консистории даны шнуровые книги для внесения в них описей церковного и монастырского имущества. Описи составились не вдруг, потому что некоторые церкви не скоро снабжены внутренним устройством; а прежде сего написаны быть не могли. Составленные описи, смотря по их важности и по удобству, поверены были частью непосредственно синодальной конторой и консисторией и их членами, частью через доверенные лица; и затем окончательно утверждены определениями, из коих консисторские утверждены управляющим епархией архиереем.
Поелику сии описи составлены были наскоро, во время затруднений и скудости; и поскольку, по мере возвышения благоденствия столицы, и духовные места постепенно получали возобновление, умножение церковных украшений, утвари и облачений: то неудивительно, что описи скорее или медленнее оказывались неудовлетворительными и требовали возобновления и улучшения. По донесениям благочинных и по представлениям местных настоятелей, описи возобновляемы были с таким же, как и прежде, надзором и поверкой начальства. Что сие происходило, по мере надобности, не единовременно, в сем начальство находило для себя выгоду; потому что свободнее могло производить поверку через людей, и кроме того занятых.
Такой порядок составления, поверки и возобновления описей простирается не только на церкви соборные и монастырские, но и на все городские и сельские.
Сверх сего сохранность церковного и монастырского достояния обеспечивается двукратным в год обозрением церквей и однократным монастырей, через благочинных, и особенным осмотром ризниц и библиотек соборных и монастырских, по распоряжению начальства, через каждые пять лет.
От сей разновременности и от того, что план описей не везде установлен был начальством, а большая часть настоятелей следовала примеру прежних описей, произошло некоторое разнообразие и во внутреннем составе описей, и во внешней их форме. Все они имеют скрепу по листам, шнур и печать синодальной конторы в ставропигиальных, и консистории в епархиальных церквах и монастырях; но подписи местных начальств не во всех единообразны; некоторые поверявшие описи и производившие пятилетний осмотр ризниц донесли только о исполнении сего начальству; а некоторые сделали о сем надпись на самых описях. Сей вид разнообразия не вредит сохранности; но может показаться неудовлетворительным обозревающим.
Особенно несовершенны описи рукописей и книг. Описатели не имели археологического взгляда, чтобы описать рукописи отчетливо; и не всегда показывали год издания печатных книг, что не маловажно для древних изданий.
И так есть степень усовершения, на который может быть возведено сие дело; и настоящее время представляет возможность сего более близкую, нежели предыдущие времена.
Для сего представляется следующее предположение.
О усовершении способов сохранности в церквах и монастырях церковных и ризничных вещей, древностей и библиотек
1) Произвести вновь, через доверенные лица, ревизию описей и сличение их с наличностью в церквах и монастырях, которых церковные украшения, ризницы и библиотеки имеют по своему составу особенную важность, с требованием донесения о всем, что требует усовершения.
2) Затем приступить к составлению новых описей, начиная с мест, важнейших и тех, в которых описи окажутся более нуждающимися в исправлении.
3) Для сего дать шнуровые книги, за скрепою, по листам, секретарей синодальной конторы и консистории по принадлежности.
4) Дабы описи менее подлежали изменениям по случаю обветшания и перемены вещей, разделить описи каждого места на два разряда.
В первой писать все важнейшее и прочное; во второй все маловажное и подлежащее изменению, как например, ежедневно употребляемые облачения.
5) План описей должен быть правилен и единообразен. О сем прилагается при сем таблица 499 .
6) Описи должны быть составлены с такою подробностью и точностию, чтобы не могло последовать утраты или перемены даже в малых частях вещей, без того, чтобы не обличила сего опись.
7) Вновь составленная опись подписывается по листам настоятелем церкви или монастыря, которым принадлежит и затем свидетельствуется в синодальной конторе или в консистории по принадлежности, относительно правильности составления, при чем берется законная предосторожность против почисток и поправок. О сем делается надпись на описи.
8) Далее, новая опись через доверенные лица поверяется на месте с прежнею описью и с наличностью вещей, и о сем также делается надпись на конце описи.
9) В случае какого-либо сомнения дело исследывается и рассматривается в конторе или консистории, до прекращения сомнения.
10) Когда главная опись найдена будет удовлетворительною, тогда она, согласно высочайшей воли, утверждается большою кафедральною печатью московской митрополии, и становится действительным документом для приема и ревизии ризниц и библиотек церковных и монастырских.
11) На конце описи должно быть оставлено значительное число белых листов. Здесь при каждом приеме или ревизии делаются по порядку подписи: такого-то года, месяца и дня по сей описи сдал такой-то, принял такой-то, при сем посредником был такой-то. Также: по сей описи ревизовал такой-то. Если бы при сем усмотрена была какая утрата или повреждение вещей, то в подписи должно быть означено, что о сем донесено начальству.
12) Никакая вещь или книга и по законным причинам не должна выбыть из церковной ризницы и библиотеки иначе, как по утверждении Святейшего Синода или епархиального архиерея. И потому если по утверждении описи случится в некоторых вещах перемена, или по распоряжению начальства, (каково например, перенесение некоторых древних утварей в новоучреждаемые единоверческие церкви) или по другим неизбежным, независящим от воли хранителей, причинам, то о сем в описи, против выбывшей вещи делается отметка, которой не только содержание, но и форма, должна быть утверждена синодальною конторою или епархиальным начальством, по принадлежности; и отметка сия скрепляется благочинным.
13) Для сохранности рукописей, в описи означается время их написания (смотря по возможности, точно или приблизительно), число листов (для чего все рукописи должны быть перенумерованы по листам), и если в рукописи заключается несколько разных сочинений, они должны быть поименованы в описи.
14) На каждой рукописи и на каждой древней или редкой печатной книге под последнею строкою первого листа должно быть крепкими чернилами подписано, например: «принадлежит большому Успенскому собору. 1852». Также подпись должна быть повторена на десятом и двадцатом листах. Сии подписи должны служить ненарушимою защитою церковной собственности, так что где бы ни явилась книга с сими подписями, она должна быть возвращена церкви без всякого отзыва давностью или под другими предлогами.
15) Благочинным монастырей и церквей, при полугодовом обозрении монастырей и церквей, обращать бдительное внимание на цельность вещей и книг и хотя часть из них, особенно важнейших, сличать с описью, и о последующем доносить начальству.
16) 38 статьею устава духовных консисторий о свидетельствовании ризницы кафедрального собора особо назначенными доверенными лицами, чрез каждые два года, распространить на все соборы и монастыри, вместо пятилетнего осмотра, предписанного указом Святейшего Синода 1775 года.
17) Копия с каждой главной описи должна храниться в синодальной конторе или в консистории по принадлежности.
18) Дополнительные описи пишутся настоятелями церквей и монастырей в книгах, выданных за скрепою и печатью синодальной конторы или консистории, и подлежат надзору благочинных. Вновь вступающие вещи настоятели вписывают в них немедленно по вступлении; а исключать из описи обветшавшие иначе могут, как по рассмотрении и разрешении начальства, при свидетельстве благочинного.
Порядок главной церковноризничной описи какого-то монастыря
Опись церкви или церквей.
2) Предолтарный иконостас.
3) Иконостасы и иконы в прочих местах храма.
4) Рака святых мощей (где есть).
5) Иконостасы и иконы в трапезе или притворе.
6) Лампады, подсвечники, аналоги.
3) Священнослужебные сосуды.
10) Облачения престолов и жертвенников.
11) Облачения архиерейские.
12) Облачения священнические.
13) Облачения диаконские, и стихари причетнические.
17) Сосуды для освящения хлебов.
18) Сосуды для водоосвящения.
20) Древности непринадлежащие к Богослужению.
Опись книгохранилища и письменности
1) Рукописи на пергаменте.
3) Печатные книги священного писания.
6) Прочие книги духовного содержания.
8) Грамоты и древние акты.
9) Хозяйственные документы, как-то, планы и тому подобное.
10) Билет сохранной казны (где есть).
1) Сей общий план, без изменения главного порядка, может получить особые применения, по обстоятельствам мест. Так например, в Сергиевой лавре опись икон, по множеству их, составляет отдельную часть.
2) Книги ежедневно употребляемые при Богослужении, и следственно подлежащие частому повреждению и перемене, должны быть внесены не в главную, а в дополнительную опись.
3) После каждой главы описи должны быть оставлены белые листы для внесения прибылых вещей.
4) Опись должна иметь два номера: один принадлежащий каждой главе, и другой непрерывно преходящий от начала до конца каждой части, для связи всего целого.
5) Под описанием вещей, которые суть императорский или царский вклад, приписывать чей они вклад.
6) Упомянуть также имена и других вкладчиков, если они известны 500 .
Письмо митрополита Филарета к московскому военному генерал-губернатору, графу А.А. Закревскому, по поводу предполагаемого разыгрывания в театре оратории: Stabat Mater – плач Божией Матери при кресте
Сиятельный граф, милостивый государь.
В половине текущего марта получено мною, с городской почты, безымянное письмо, с которого при сем прилагается список 501 . В продолжении нескольких уже лет получаю я подобные письма одного почерка, писанные в духе набожной ревности. Пишущего не знаю, а только доходил до меня слух, что хотя пишет один, но не по своим только мыслям, а по совещанию нескольких ревнителей. Но кто бы ни писал, мысль, достойная внимания, не должна быть оставлена без внимания. Таковою представляется мысль сочинителя письма об оратории: Stabat Mater.
Мысль, что Божию Матерь и Ее святые чувствования при кресте Господнем, пред которыми мы благоговеем в церкви и дома, неприлично выставлять в театральном пении. Сия мысль не может быть названа предрассудочною или несоответствующею предмету. Напротив, она есть порождение благоговения к святыне, свято соблюдаемого в православной церкви, согласно со словом Божиим: аще изведеши честное от недостойнаго (если, то есть, охранишь неприкосновенным святое, и не допустишь примешивать к нему недостойное) яко уста моя будеши . Иер.15:19 .
Если бы кто извлек возражение из того, что оратория: Stabat Mater, дана была в Вене, такового можно было бы спросить: надобно ли пренебречь приведенное теперь изречение слова Божия потому, что оно пренебрежено в Вене? В местах римского вероисповедания можно встретить церковное в театре, и слышать театральную музыку в церкви. Это не то, чему можно было бы подражать в православной России и в православной Москве; но это есть то, против чего должно употребить предосторожность.
Думаю, не исполнил бы я обязанности моего звания, если бы вышесказанного не предложил вашей, милостивый государь, любви к православию, вашему патриотическому чувству, вашему начальственному вниманию 502 .
16 апреля. Письмо митрополита Филарета к московскому военному генерал-губернатору, графу А.А. Закревскому, по поводу требования им безымянного письма о концерте: Stabat Mater
Московский военный генерал-губернатор, граф А.А. Закревский, в отношении, от 15 апреля 1853 г., за № 537, писал митрополиту Филарету: «Г. шеф корпуса жандармов просит меня сообщить ему в подлиннике, единственно по встретившейся во вверенном ему управлении надобности в сличении почерков, известное вашему высокопреосвященству, присланное на ваше имя, безымянное письмо, на счёт духовного пения в театрах, которое послужило поводом к отмене концерта: Stabat Mater».
Уведомляя о сем ваше высокопреосвященство, я имею честь покорнейше просить вас, милостивый архипастырь, не изволите ли найти возможным сообщить мне подлинное то, безымянное письмо, которое в случае требования может быть вам возвращено.
На этом отношении митрополит Филарет написал:
«15 апреля, за отсутствием первого письма препроводить два, тем же почерком писанные к кафедральному протоиерею и к кафедральному саккеларию».
За тем, митрополит Филарет, вследствие означенного отношения, писал графу А.А. Закревскому, от 16 того же апреля:
Отношением, от 15 дня сего апреля, № 537, ваше сиятельство изволите требовать от меня подлинного безымянного письма, о концерте Stabat Mater, для сличения почерков.
Сего письма не могу теперь доставить потому, что оно в бытность в Москве г. генерал-адъютанта, синодального обер-прокурора, графа Н.А. Протасова, передано от меня ему.
Но у меня сохранились два подлинные также безымянные письма, тем же почерком, как вышеозначенное, писанные вслед за оным, к кафедральному протоиерею 503 и к кафедральному сакелларию 504 . В сих письмах концерт Stabat Mater называется богохульством. Писаны же они для того, чтобы первое письмо, посланное через адриановского протоиерея 505 , не было скрыто, а дошло бы до меня непременно.
Сии два письма в подлиннике при сем препровождаю 506 .
2 апреля. Предложение митрополита Филарета конференции московской духовной академии рассмотреть поступок цензурного комитета, одобрившего к напечатанию стихи: «молитва при кресте»
Конференции московской духовной академии, предложение.
Цензурный комитет, состоящий при академии, пропустил к напечатанию прилагаемые при сем стихи: молитва при кресте , в которых за сим заглавием следуют арии и хоры , показывающие назначение сих стихов для театра.
Конференции предлагаю рассмотреть сей поступок комитета, и не оставить меня в неизвестности о последующем.
Филарет, митрополит московский
Во исполнение сего, академическая конференция предварительно потребовала от цензурного комитета объяснения, какими правилами и соображениями руководился он, при одобрении к напечатанию означенных стихов.
Из доставленных, вследствие сего требования, объяснений комитета и члена оного, рассматривавшего те стихи, инспектора академии, архимандрита Сергия, а также из приложенного к оным отношения совета московского благотворительного общества, представившего в комитет помянутые стихи, оказалось, что 1) стихи сии были уже прежде напечатаны с одобрения с.-петербургской духовной цензуры; 2) так как рукопись, представленная советом благотворительного общества, оказалась совершенно сходною с прежним ея изданием, то рассматривавший цензор и решился повторить на оной одобрение, данное уже духовною цензурою, на основании 243 статьи устава о цензуре, в которой сказано: «если в одобренной комитетом книге не будет сделано никаких перемен, то сочинители, переводчики, или издатели, желая печатать таковую одобренную комитетом книгу в другой, третий и так далее раз, объявляют о том цензурному комитету и могут получать на то позволение, без нового рассмотрения в комитете» 507 . 3) Рассматривавший рукопись ту цензор признавал себя обязанным поспешить исполнением требования совета благотворительного общества, представившего настоятельную надобность в поспешном вторичном напечатании рукописи и выразившего в своем отношении, что о действии комитета по сему предмету имеет всеподданнейше донести Ее Императорскому Величеству.
По соображении изъясненных обстоятельств конференция академии нашла, что поступок рассматривавшего стихи члена комитета, архимандрита Сергия, может быть признан отчасти извинительным, так как он, архимандрит, не вновь дал, а только повторил уже данное одобрение на помянутой рукописи, по настоятельному требованию представившего оную места, не имел времени обсудить, приличное ли употребление будет дано оной по напечатании, и наконец, в существующем цензурном уставе имел в виду статью, по силе которой обязан был одобрить прежде напечатанную рукопись к новому напечатанию, а между тем в том же уставе не находил никакого указания, как поступать с рукописями назначаемыми по отпечатании к музыкальному исполнению. О таковом заключении своем конференция, от 1 апреля, № 15, представила на усмотрение митрополита Филарета, который дал такую резолюцию:
Апреля 2. поскольку: 1) представляемая цензором статья 243 о перепечатывании говорит: могут получать на то дозволение без нового рассмотрения в комитете , и следственно только позволяет, а не обязывает цензора допускать перепечатание без рассмотрения, и следственно он не лишен был права рассматривать;
2) Нет никакого закона, по которому бы суждению одного цензурного комитета обязан был беспрекословно подчиниться другой цензурный комитет;
3) Для богословского взора и религиозно-нравственного чувства цензора легко могла быть ощутима несообразность между заглавием: молитва при кресте и следующими затем ариями и хорами, принадлежащими театру;
4) Объяснение цензурного комитета, что рукопись представлена от благонамеренного общества, не имеет ни малейшей силы к оправданию; ибо цензурный комитет учреждён и для благонамеренных людей, которые, при всей своей благонамеренности, могут не усмотреть в сочинениях того, что, по цензурному рассмотрению, окажется неодобрительным к напечатанию;
5) Цензурный комитет, найдя в деле сомнение, мог не входить в суждение, чтобы не касаться решения другого комитета, и мог предоставить представившим стихи обратиться для получения разрешения на перепечатывание к тому комитету, который дал первоначальное одобрение, и принял на себя ответственность за оное.
То по всем сим соображениям оправдание цензора и цензурного комитета не может быть признано быть удовлетворительным.
Посему предлагаю: 1) настоятельно подтвердить цензору, чтобы он внимательнее был в рассмотрении сочинений, представляемых к напечатанию или перепечатанию, и, в случае хотя малейшего сомнения не полагаясь на одно своё суждение, обращался к совещанию полного присутствия комитета.
2) Комитету также подтвердить, чтобы все члены оного друг друга охраняли и подкрепляли друг друга в правильном действовании, утверждаясь на законе и богословском и религиозно-нравственном воззрении на предмет, а не на лице зряще 508 .
11 апреля. Резолюция митрополита Филарета на отчёт комитета для цензуры духовных книг
Конференция Московской духовной академии представила на усмотрение митрополита Филарета отчёт цензурного комитета, в коем была показана одобренною к напечатанию книга, под заглавием:
«Краткие извлечения из писем к новокрещённым евреям о правоте церкви православной по отношению к употреблению ею квасного хлеба в таинстве причащения, а не опресноков».
Прочитав отчёт, митрополит написал.
Правильно ли поступил цензурный комитет, одобрив сочинение, в котором доказывается, что Господь Иисус не совершал ветхозаветной пасхи?
От 10 того же апреля академическая конференция представила митрополиту вышеупомянутую книгу, по прочтении коей, митрополит на представлении конференции дал резолюцию следующего содержания:
11 Апреля. Цензурный комитет одобрил сочинение, в котором неизвестный сочинитель усиливается доказывать, что Христос Спаситель ветхозаветной пасхи не совершал. Но когда апостолы вопрошали Господа: где хочеши уготоваем ти ясти пасху? – они не могли думать о иной пасхе, кроме ветхозаветной; ибо таинство евхаристии не было ещё открыто. Господь указал способ найти странноприимца и место, и велел сказать: у тебе сотворю пасху , и ученикам сказал: ту уготовайта . И ученики: уготоввшв пасху . Всё сие нельзя разуметь иначе, как о пасхе ветхозаветной. Неужели всё распоряжение сделано было напрасно. Святой Златоуст, в толковании на Матфея, говорит: чесо ради пасху совершаше? – всеми показуя и до последняго дня, яко несть противен закону . Очевидно, что святой отец говорит сие о пасхе по ветхому завету. Посему, конференции предлагаю рассмотреть, правильно ли поступил цензурный комитет. Известно, что священное писание должно толковать по руководству святых отцов, а не по мудрованию произвольному.
Во исполнение таковой резолюции, конференция, по истребовании от цензурного комитета отзыва, в представлении, от 17 июня за № 31, объяснила, что комитет пропустил к напечатанию книгу, в которой доказывается, что Господь Иисус Христос в вечер установления таинства евхаристии не совершал ветхозаветной пасхи, на том основании, что мнение сие, с одобрения духовной цензуры, уже было высказываемо печатно, именно в Христианском Чтении, 1841 года, ч. I, стр. 398 (в послании Петра, патриарха антиохийского), во Временнике императорского московского общества истории и древностей российских, кн. 5, 1850 г., стр. 35 (в послании Льва, митрополита русского) и в Христианском Чтении, 1838 года, ч. 4, стр. 348 (в послании Иоанна II , митрополита).
Конференция академии, приняв во внимание, что, одобряя поименованную книгу, комитет основался на том, что изъясненное мнение уже неоднократно было высказано в книгах, напечатанных с одобрения духовной же цензуры, признает поступок его в настоящем случае заслуживающим извинения. Но как мнение сие не согласно с общепринятым в православной церкви, то представляется нужным вменить в обязанность комитету, чтобы, в случае представления той же книги к напечатанию вторым изданием или другого сочинения, с изложением того же мнения, комитет отнюдь не пропускал оные к напечатанию.
На этом представлении митрополит Филарет написал:
7 июня. Письмо митрополита Филарета к московскому военному генерал-губернатору, графу А.А. Закревскому, с мнением о необходимости исполнения, высочайшего повеления 1847 года, о постепенном освобождении преображенского кладбища от характера раскольнического заведения и сохранении в нем характера человеколюбивого заведения
Сиятельный граф, милостивый государь!
В конце прошедшего мая, московский секретный совещательный комитет о раскольниках и сектантах, имея рассуждение о исполнении высочайшего повеления 1847 года, о постепенном освобождении преображенского кладбища от характера раскольнического заведения, и сохранении в нем характера человеколюбивого заведения, каковым оно признается от правительства.
Тогда же находил я нужным сделать известным вашему сиятельству некоторые особенные обстоятельства сего дела и мои мысли; но частию не отсрочные дела службы, частию оскудение сил не приметно похищают у меня время: и теперь только могу исполнить преднамеренное.
Предварю настоящее дело некоторыми мыслями, хотя, впрочем, вашему сиятельству не безызвестными.
Раскол есть болезнь довольно застарелая; и потому врачевание ее не легко.
Употребляемые против него меры должны быть избираемы весьма осмотрительно. В них требуется трудное соединение двух условий: первое, чтобы они были довольно сильны для ослабления раскола; второе, чтобы они были довольно умеренны, дабы не распространяли на многих действия волнующего.
Не менее важно и то, чтобы исполнение предпринимаемых мер было искусное. Иначе наилучшие меры не только не будут совершенно полезны, но иногда могут даже принести вред. Например, изволите вспомнить, как нижегородской губернии, в селе Городце, увещанием к единоверию достигнуто было до большинства голосов, желающих обратить раскольническую часовню в единоверческую церковь , и о сем состоялось решительное повеление 510 . Как упал бы дух у остальных раскольников, если бы сие искусно было исполнено! И все искусство состояло в том, чтобы не распространять о сем предварительного слуха между окрестными раскольниками. Тогда большинство, желающих единоверия городецких обывателей, приняло бы решение сие с радостию, а меньшинство не имело бы духа возвысить голос против сего. Но небезкорыстный покровитель раскола, исправник Массарий, предварительно разгласил между раскольниками многих селений, что будет, и в который день он придет потребовать ключей от часовни; и когда он пришел, несколько тысяч раскольников стояли около часовни; он, ничего не делая, донес о том начальству, и дело кончилось тем, что часовня оставлена в руках раскольников, и следственно раскол не ослаблен, а усилен, потому что одержал победу над распоряжением правительства.
Из сего примера надобно заключить, что иногда, если и представляется надежная мера к ослаблению раскола, трудно решиться употребить ее, если притом не представляется в виду искусных исполнителей.
Что положено московским совещательным комитетом, 21 прошедшего мая, изволите усмотреть из списка с журнала, под буквою А 511 .
Сверх мер, положенных в сем журнале, комитету предложен был вопрос: не должны ли быть взяты от преображенского кладбища колокола, из которых большой имеет до 100 пудов веса. Это было бы согласно с законом, запрещающим оказательства раскола, и с примерами подобных дел. Но большая часть членов не были сего мнения. По предосторожности, чтобы не вошли в журнал комитета суждения, клонящиеся к ослаблению существующего уже закона, надобно было предложить, что лучше уже совсем не упоминать о сей мере в журнале.
Комитету были также приведены на память некоторые значительной важности дела, начатые и оставленные без движения, и предложено не следует ли дать им движение ныне.
Первое из сих дел состояло в том, что в 1844 году, открыта была записка, под заглавием отеческих завещаний , подписанная старшим попечителем преображенского кладбища Алексеем Никифоровым, и две рукописные книги, писанные на том же кладбище, последняя при главном настоятеле Семене Кузмиче , в которых говорится, что с 1666 года установленная Богом царская власть упразднится , что учение повелевающее молить Бога за нынешнюю царскую власть есть богомерзкое предание и скверное разумение , и прочее, что обстоятельство, изволите усмотреть, из списка комитета, 14 апреля 1844 года, прилагаемого при сем под буквою Б.
Подвергнуть посему ответственности Алексея Никифорова и Семена Кузьмина была бы мера законная и не тяжелая, но способная понизить самомнение раскольников. Но министр внутренних дел отложил сие дело до времени. Список с отношения его прилагается при сем, под буквою В.
Теперь Алексея Никифорова уже нет в живых; а Семен Кузьмин продолжает начальствовать, без сомнения, по тем же правилам, которые в 1844 году обличались.
Другое дело тоже в 1844 году начато было о найденной подлинной бумаге, данной старшинами преображенского кладбища Афанасию Антонову на управление раскольниками в Саратове, в которой грамоте, между прочим, сказано, что их страна подлежит здешнему московскому ведомству , из чего видно, что преображенские старшины организовали из себя управление, далеко простирающее свои действия. О сем прилагается при сем список с журнала комитета, 17 июня 1844 года, под буквою Г. Дело сие также осталось без последствий.
Комитет не изъявил расположения требовать, чтобы сим делам дано было движение; и что я не настоял о внесении сего в журнал, в сем, думаю, оправдают меня вышеизложенные мною мысли об осторожности.
Вашей просвещенной ревности о благе общем предоставляю сделать из сих мыслей и сведений такое употребление, какое изволите найти справедливым и возможным 512 .
15 июня. Две записки митрополита Филарета, озаглавленные: а) «О бывшем и возможном впредь отчислении избытка людей духовного звания в звание военное» и б) «Об избытке людей духовного звания, обременятельном в некоторых епархиях»
I. О бывшем и возможном впредь отчислении избытка людей духовного звания в звание военное
В прошедшем столетии, и в первой половине текущего, от времени до времени, по особым распоряжениям правительства, производим был, так называвшийся, разбор людей духовного звания, по которому излишние и неупотребительные в оном, но способные к званию военному, отчисляемы были в военное ведомство. Последнее сего рода распоряжение было в 1830 году; и хотя оно было снисходительно, так что молодые люди, безместные, но по образованию могущие быть полезными в духовном звании, были в нём оставлены, и даже из малообразованных оставлено было по одному сыну для матерей вдов; однако, видно, правительство взирало на сию меру как на нелёгкую; потому что не малое число взятых из духовного звания в военную службу, по просьбам их родителей и родственников, оставшихся в духовном звании, в течение года и более, возвращены в сие звание, не без ущерба для военного ведомства, которое бесполезно употребило издержки и труды на их обмундирование, содержание и обучение, и не к прибыли для духовного ведомства, которое, отдав мало способных, получило их обратно ещё менее способными к церковной службе, утратившими прежнее к ней приспособление, среди занятий совсем иного рода.
По данному таким образом обратному ходу дела, можно усомниться, будет ли правительство расположено впредь употребить меру, которую употребив прежде, само как бы старалось ослабить. Но, при вникании в существо дела, нельзя ещё почитать решённым, а надобно представлять ожидающим разрешения вопроса: не надобно ли и впредь, по временам, избыток людей духовного звания отчислять в военное, на правилах, согласуемых с общим и частным благом.
В некоторых званиях, например, в земледельческом, умножение числа людей есть прибыль и для государства, и для частного благосостояния.
Не всегда так в звании духовном. Доколе недостаёт способных для наполнения мест службы, дотоле умножение людей есть прибыль и в духовном звании. Но когда места службы наполнены, и, сверх некоторого запаса людей, для незатруднительного занятия открывающихся мест, остаётся избыток людей, которые в течение многих лет мест не находят, тогда сии люди суть бремя для звания и, умножаясь, должны более или менее озаботить собою и государство. Люди без дела и без хлеба – сугубое бремя для звания и для государства: и таковы, по необходимости избыточествующие люди духовного звания; потому что они, кроме редких исключений, не имеют наследственных способов пропитания и, составляя разряд людей приготовительный к духовной службе, не довольно могут употреблять себя на другие занятия, доставляющие хлеб, и особенно менее способные из них и менее образованные. Такое состояние тем более искусительно, что сии беспомощные люди большею частью принуждены держаться в губернских городах, чтобы стеречь открытие вакансий, и чтобы не опаздывать просьбами о занятии оных; и на сей страже менее достойные остаются по нескольку лет, предупреждаемые достойнейшими.
Уже духовное начальство чувствует обременение своего ведомства избытком людей, и помышляет о средствах против сего. Между прочим, оно старается ограничить число учащихся в духовных училищах, дабы не истощать своих способов на людей, которые не будут ему нужны. Но сия мера может доставить только некоторое облегчение от бремени издержек, но не от бремени людей. И если, вследствие входа стеснения в духовные училища, вновь произойдёт в духовном ведомстве бывший в некоторых местах, в прошедшем столетии, многочисленный разряд людей, не только излишних, но притом и вовсе необразованных; то не будет ли это такое бремя, которого нельзя нести, и от которого особенно трудно освободиться?
Куда пойдут необученные дети духовенства? При совершенной необразованности для них в виду один путь – в податное состояние. Но если человеколюбивое правительство желает действовать сколь возможно не тяжкими мерами, как сие видно в вышеприведенном примере 1830 года, то оно не употребит усилий к перемещению из духовного звания в податное, и предоставить сие только желающим. Закрыть для детей путь к образованию, который открыт был для их родителей, и родившихся в свободном состоянии без вины низвести в податное, тогда как снисходительное правительство и для рожденных в податном состоянии открывает пути к образованию и через образование исход в неподатное состояние, – это были бы две меры тяжкие, которые отчасти могла бы извинять нужда, и которых не может оправдать правосудие.
Притом, для вступления в податное состояние городское нужен, хотя малый, капитал, которого дети духовенства не имеют, а для вступления в сельское требуется приспособление к земледельческим работам, которого в городском духовенстве не может быть, и которое и в сельском постепенно утрачено с тех пор, как указом Государя Императора Павла Первого обрабатывание земель сельского духовенства возложено было на прихожан.
Из сего можно, по справедливости, заключить, что, хотя переведение из духовного звания в низший разряд военного звания всегда казалось мерою нелегкою, однако это легче, нежели заграждение путей к образованию и переведение в податное состояние: во-первых потому, что военное звание есть почетное; во-вторых потому, что оно представляет более или менее надежду выслуги, и потом свободный покой в отставке; в-третьих, потому что отчисление из духовного звания в военное учреждается обыкновенно так, что мера сия оправдывается правосудием, ибо отчисляются такие, которые свободным употреблением своих способностей менее других приспособили себя к званию духовному.
С таким разбором и правосудием производимое отчисление излишних людей в военное звание может быть не бесполезно военному званию, доставляя ему людей, без сомнения, более способных к военному образованию, нежели рекрута из крестьян; и в тоже время может быть соединено с нравственною пользою для звания духовного, освобождая его не только от излишних, но и от менее способных и надежных, а чрез то побуждая остающихся в духовном звании, усовершать себя по духу сего звания, дабы не подвергнуться исключению из оного.
Если изложенные теперь соображения признаны будут справедливыми, то дабы отчисление из духовного звания в военное производимо было согласно с правосудием, и, по возможности облегчительным образом, для сего представляются рассмотрению следующие предположения:
I. До обучения в духовных училищах допустить всех детей духовенства по желанию их и родителей, с тем, что достойнейшие из них по учению и по поведению употреблены будут в духовной службе, а затем излишние и вместе менее способные и достойные обязаны будут избрать себе другое звание, или быть отчислены в звание военное.
II. В неопределенные времена, по усмотрению правительства, или в определенные сроки, например, чрез каждые семь или десять лет производить пересмотр людей духовного звания, для отчисления излишних в военное.
III. В военное звание отчисляются:
1) Ученики, исключенные и уволенные из семинарий, прежде окончания богословского учения, имеющие не менее 17 лет возраста.
2) Ученики того же возраста, исключенные и уволенные из низших духовных училищ, и не поступившие в семинарию.
3) Действительные ученики семинарий и низших духовных училищ, которых семинарское правление признает неблагонадежными к духовному званию.
4) Безместные дети священно- и церковнослужителей, звонарей и пономарей, неучившиеся в училищах, имеющие не менее 17 лет возраста.
5) Причетники в течение трёх лет причетнической службы, знанием службы и поведением незаслужившие посвящения в стихарь.
6) Причетники, сторожа и звонари два раза и более осуждённые в проступках против должности и благоповедения.
IV. Впрочем, сын вдовы, следующий к отчислению в военное звание, может быть оставлен в духовном, если она не имеет другого сына при месте, и если он не совсем неблагонадежен к духовной службе.
V. Причетник, следующий к отчислению в военное ведомство, также может, по особому рассмотрению епархиального архиерея, быть оставлен в духовном; если имеет мать вдову, неимеющую другого сына при месте, или если имеет большое семейство, и притом не совсем неблагонадежен для духовной службы.
VI. Вероятно, правительство найдёт сообразным с справедливостью и милосердием, чтобы отчисляемым из духовного звания в военное с одобренным поведением, назначен был не очень долгий срок службы, и хотя довольно продолжительный срок выслуги до офицерских чинов; потому что (если позволено доброму намерению коснуться суждением чужого дела) офицеры, достигшие сего звания многолетней службой и деятельными опытами боевой жизни, могут быть иногда полезны не менее, особенно же в походе и сражении иногда и более, нежели молодые офицеры, произведённые вследствие учебного образования.
II. О избытке людей духовного звания, обременительном в некоторых епархиях
Не более сорока лет тому, как все епархии чувствовали ещё недостаток в образованных людях, и значительное число священнических мест занимаемо было неслушавшими богословского учения. Сие побудило бывший в 1808 году комитет о образовании духовных училищ постановить правило, чтобы все дети духовенства свыше 6 летнего возраста принадлежали к ведомству духовных училищ. Отсюда начинается умножение в духовных училищах учеников, достигшее ныне в некоторых епархиях обременительного излишества. Время сие от училищ переходит на епархии, не имеющие довольно мест, для определения выбывших из училищ.
Сие излишество в людях соединено со следующими неудобствами для начальства и звания:
1) слишком большим числом учеников в училищах увеличивается трудность руководства, надзора и содержания.
2) Издержки, потребные на содержание училищ, наставников и бедных учеников, возрастают до превышения способов, имеющихся в распоряжении духовно-учебного управления.
3) Вышедшие из училищ ученики, по нескольку лет не достигая определения к местам, по недостатку вакансий, терпят большею частью крайнюю нужду в содержании, обременяя притом собою бедных родителей или родственников.
4) Имеющие родителей и родственников, вне епархиального города, не могут долго жить у них, потому что там не могли бы узнавать об открывающихся вакансиях; и потому, держась в епархиальном городе, где, и как окажется возможным, не могут пользоваться довольно близким и постоянным руководством и надзором ни родных, ни начальства, что не только не благоприятствует их духовному устроению, но и может подвергать их искушениям в нравственности.
Из сего видно, что положение сих людей требует благопопечительного внимания высшей власти, как по закону государственной бережливости, чтобы не иметь людей праздных и бесполезных, так и по человеколюбию, чтобы не оставить без призрения безвинно бедствующих, и по предосторожности, чтобы невольная праздность и неотразимая нужда не сделались учительницами зла, и не повредили благоустройства звания.
Средства против умножения безместных людей в духовном звании, употреблявшиеся прежде, и предлежащие соображению и выбору, суть следующие:
І. Повременный разбор людей, в духовном звании излишних и для оного не надежных, но не безнадежных для других званий, по особенному высочайшему повелению, в неопределенные или в определенные 513 времена, как например, во время ревизий. Разбор сей обыкновенно не касался всех священнослужителей, церковнослужителей, посвященных в стихарь, учеников действительно находящихся в училищах, и вышедших из училищ по окончании богословского учения. Из причетников, не посвященных в стихарь, недостойные посвящения и замеченные неблагонадежными в поведении, исключались из духовного звания. Исключенные возрастные ученики также исключались из духовного звания; но в последний из бывших разборов, по высокомонаршему человеколюбию, повелено было оставлять из таковых в духовном звании по одному сыну матерей вдов и престарелых безместных отцов, не имеющих других сынов при местах. Исключенные, таким образом, из духовного звания, способные назначались в военную службу, а неспособным предоставлялось избрать род жизни, кроме духовного звания. Сия мера естественно сопряжена была с большою скорбию семейств, частию справедливою, поскольку постигала невинных; но частию очищала духовное звание от неспособных и малограмотных, от неблагонадежных по поведению, и от не расположенных к духовному званию внутренно, а державшихся в нем понужде, и потому также для него неблагонадежных. Посему из сей меры могло бы удержано быть то, что и более справедливо и вместе менее тягостно, а именно:
1) во времена ревизий делать пересмотр церковнослужителей и исключенных учеников, с целию очищения церковной службы.
2) Причетников бывших под судом и наказанием, и после того недостаточно одобряемых в поведении, исключать из духовного звания.
3) Причетников, в течение двух лет от определения на место не приготовивших себя к исправному прохождению должности и незаслуживших посвящения в стихарь, имеющих не менее 18 лет возраста, исключать из духовного звания.
4) Учеников, исключенных из духовных училищ, в низшей степени свидетельствуемых о поведении 514 , по исключении из училищ не приискавших мест, и имеющих не менее 18 лет от роду, исключать из духовного звания.
5) Не учившихся в училищах, неопределенных к местам, и имеющих не менее 18 лет от рода, также исключать из духовного звания.
6) Если таковые по неизбрании рода жизни в данный срок назначаемы будут в военную службу, то ученикам, как не обязанным к военной службе по рождению, и не по суду в нее назначаемым, предоставить некоторые преимущества со времени службы и выслуги, и священнослужительским детям высшие, пред церковнослужительскими.
II. Увольнение учеников духовных училищ в светские, как-то, в педагогический институт и в медицинскую академию, по требованию начальств. Сия мера прежде для некоторых епархий была не совсем удобна по необилию людей; но в настоящее время была бы весьма полезна, дабы отделить от духовного звания людей, более расположенных к светскому, безобидно для них и весьма выгодно для светского звания, которое без труда, и без издержек приобретало бы людей получивших приготовительное образование. Если бы начальство светских училищ благовременно обратило на сие внимание, то, вероятно, оно освободило бы себя от части усилий, употребленных на распространение светских училищ иными способами. С видами государства сообразнее было бы пользоваться для светских училищ детьми неподатного состояния, каковы дети духовенства, нежели открывать и расширять в училища путь из податного состояния. Можно ли вновь открыть детям духовенства открытые для них прежде и потом закрывшиеся пути, сие зависит от соображений и сношений.
III. Увольнение учеников духовных училищ в светскую службу. Сей путь, прежде более открытый, с некоторого времени стеснён новыми узаконениями. Но если закон позволяет рождённым крепостным, потом вольноотпущенным, и окончившим курс учения в некоторых заведениях, вступать в гражданскую службу, то не больше ли таковых имеет право на вступление в службу сын причетника, родившийся не в крепостном, а в свободном состоянии, если он достиг, например, среднего отделения семинарии, и следовательно получил образование не ниже гимназического? Очевидно справедливее рождённого в податном состоянии удерживать в том же состоянии, нежели рождённого в неподатном состоянии втеснять в податное. Посему не недостоин внимания законодательной власти вопрос, не надобно ли несколько расширить стеснённый путь детям духовенства в гражданскую службу.
IV. Священно-и-церковнослужителей, достигших шестидесятилетнего возраста, увольнение, по их желанию, от действительной службы, хотя бы они были ещё в силах продолжать её, допускаемое для того, чтобы занять их места способными к тому детьми их или родственниками, принимающими их на своё попечение. Сия мера может быть распространена и на пятидесятилетних, с той пользой, что увольняемые священнослужители могут быть полезными руководителями детей, вступающих в службу под их глазами; а церковнослужители, получив от действительной службы увольнение при неистощённых ещё силах, могут от частных занятий приобретать себе пособие в содержании.
V. Назначение учеников семинарий в сельские учители. Назначение сие, недавно открывшееся и ещё мало вошедшее в употребление, может быть распространяемо при взаимном содействии ведомств духовного и государственных имуществ, к обоюдной пользе.
VI. Недопущение детей причетников до высшего образования в духовных училищах. Для сей меры представляется благовидное основание в том, что гражданский закон уже различал степени прав детей священнослужительских и церковнослужительских. Но против сего восстают многие соображения, которым нельзя отказать во внимании.
1) Роды священнослужителей и церковнослужителей не так разграничены на деле, как в законе. Сын церковнослужительский по отце, часто бывает священнослужительским по матери или по деду; и сын священнослужительский, часто бывает церковнослужительским по матери или по деду. Итак это один род, который на два рода с разными правами не столько можно разделить, как разрубить.
2) Дети церковнослужителей часто воспитываются у родственников священнослужителей, и вообще родятся, возрастают и получают начатки домашнего образования в одинаковом кругу с священнослужительскими; и потому к учению также способны, как священнослужительские. Дети священнослужителей, менее стесненные в способах жизни, при домашнем воспитании менее суровом, удобнее получают некоторую склонность к рассеянности, и потому смиренными детьми церковнослужителей нередко упреждаются в ревности к учению, и в успехах.
3) Если рожденному в податном и крепостном состоянии закон дозволяет получить отпущение на волю, и потому вступить в училище и достигнуть ученых степеней: несообразно было бы со справедливостью, законом запретить сие сыну причетника, который от предков принадлежит к неподатному и свободному состоянию. Сия мера, заграждающая открытый прежде и по рождению принадлежащий путь церковнослужительским детям, без вины их, пред беспристрастным рассуждением представляется более тяжелою, нежели назначение в военную службу ненадежных причетников или исключенных учеников, низко одобренных в поведении, и потому не находящих места.
4) Бремя составляют не ученики богословия; но ученики низших классов, чрезмерно наполняющие классы, и не находящие места по исключении из училищ. От избытка же учеников, совершивших полный семинарский учебный курс, есть своя польза. Когда их было меньше, они, по предоставленному духовным регламентом праву, сильнее домогались прямо священнических мест; а когда их стало много: они охотнее поступают на диаконские места, и в некоторых случаях даже на причетнические; и мы получаем возможность от исключительного правила духовного регламента возвращаться к древнему церковному правилу, о постепенном прохождении степеней клира. В начале текущего столетия из ученых в монашество поступали только немногие в должностях учительских; ныне совершившие богословское учение нередко поступают в монастыри просто на послушническое положение и через сие монашество получат возможность образоваться лучше прежнего, с большею пользою для церкви и общественного назидания. Из сего видно, что не надобно стеснять пути к богословскому учению, и следственно не надобно преграждать его и для церковнослужительских детей.
Для уменьшения же обременительного многолюдства в духовных училищах остается употребить меры суда и строгости, которые бы, не преграждая пути достойным, устраняли менее достойных, и таким образом споспешествовали усовершенствованию училищ, не подавая справедливых причин к жалобам, как-то:
1) семинариям, которые ощутительно обременены людьми, и выпускаемыми наполняют епархии далеко свыше возможности размещения, поставить в обязанность, принимать в начале учебного курса не более того числа людей, какое принято было в предшествующий.
2) Если уездными училищами представлено будет более сего числа людей к переведению в семинарию, то избрать в означенное число достойнейших по способностям и успехам, при одобряемом поведении, а оказавшимся ниже других и не вошедшим в определенное число, если не великовозрастны, предоставить остаться в уездном училище, или же искать место в епархиальном ведомстве или в светских училищах.
3) В семинарию принимать не ниже пятнадцатилетнего возраста, и только отличных из первого разряда допускать в четырнадцатилетнем возрасте.
4) С точностию и строгостию производить испытания уездных учеников, и назначать в семинарию только достаточно успевших в предметах присвоенных уездным училищам, и не допускать послабления, которое извинительно было только при начальном устройстве училищ, не вдруг достигающих предназначенного им совершенства.
5) При частных испытаниях, производимых в семинарии и уездных училищах, тщательно отделять ненадежных по учению и поведению, и непременно исключать, чтобы они не затрудняли без пользы наставников, и слабым примером не подавали лучшим повода к ослаблению.
VII. Для возможного противодействия накоплению безместных и беспомощных, сохранение при церквах штатов определенных прежними постановлениями Святейшего Синода, они соответствуют и требованиям чина церковного Богослужения, и требованиям обязанностей причта к приходу, возрастающих с образованием сельского обучения и другими распоряжениями начальства, и охранению верности немаловажного церковного письмоводства посредством достаточного числа свидетелей.
Если бережливость при назначении сельским причтам окладов потребовала некоторого уменьшения получающих оные, возможно и полезно необеспеченные окладами места занять посредством местных распоряжений. Например, если новыми штатами закрыто место диакона, можно определить диакона на оклад причетника, а другого причетника определить на содержание от земли или от прихожан.
VIII. Назначение исключенных учеников семинарий и уездных училищ в писцы гражданского ведомства. Чрез сие высочайшая воля о усилении мест 515 для таковых писцов может исполниться самым простым и безубыточным способом, потому что ученики духовных училищ имеют образование, которое или достаточно для должности писцов, или легко может быть в некоторых дополнено усовершенствованием почерка, при готовности других начальных познаний.
IХ. Учреждение церковно-художественных и ремесленных заведений для иконописания и работ столярной, резной и золотарной. Сие могло бы вести к удобнейшему удовлетворению немаловажной церковной потребности, к образованию правильного иконописания под надзором духовенства, вместо того, что теперь народ частью употребляет иконы, написанные неправильно и неблагообразно, людьми не знающими дела и часто раскольниками. Заведения сии могут быть образованы на следующих основаниях:
1) При семинарии или при уездном училище, может быть открыт класс иконописания.
2) Ученики сего класса могут продолжать обыкновенное учение до окончания курса по способности и желанию; а в случае неуспешности в науках для поступления в высшие классы, по начальном образовании, продолжают учение только по классу иконописания.
3) Достигшие довольного совершенства в иконописании, по испытании получают аттестат на звание церковного иконописца, с правом заниматься сим художеством и принимать учеников.
4) Приобретшие искусство писать иконы хотя не отлично, однако же одобрительно для употребления написанных ими икон, по испытании получают (только) свидетельство на право заниматься иконописанием.
5) Обоих разрядов иконописцы могут вступать в церковную службу в причты; а в случае неимения мест остаются только иконописцами, пользуясь принадлежностью к духовному званию по рождению, и не обязываясь приписываться к цеху, пожизненно, не сообщая впрочем сего права детям, которые будут уже обязаны избрать род жизни, вне духовного ведомства, если не будут приняты в епархию по надобности и по особому рассмотрению.
6) Для обучения столярному, резьбовому и золотарному искусству, преимущественно в отношении к деланию церковных иконостасов, дети духовенства могут по желанию быть отдаваемы мастерам, и обучась до того, чтобы сами могли быть мастерами, вступают в то же положение, какое означено выше под числом 5, и могут распространять свое искусство, обучая других детей духовенства.
X. Само собою разумеется, что желающие могут из духовного звания переходить в податное состояние, что по нужде и благоприятствующим случаям и бывает. Но употреблять для сего понудительные меры было бы не сообразно с правами издревле духовенству дарованными. Может быть, сему споспешествовало бы дарование льготы на несколько лет.
12 августа. Письмо митрополита Филарета к министру внутренних дел, Д.Г. Бибикову, с мнением по поводу словесно сообщенного ему протоиереем Райковским, командированным депутатом к разбиравшемуся на московском Преображенском кладбище делу, с приложением выписки из письма купца Казанцева, о состоянии раскола в пермской епархии
Д.Г. Бибиков 517 , в августе 1853 года, сообщая митрополиту Филарету, что «обязанности нынешнего звания, в которое Государю Императору благоугодно было поставить его и что эти обязанности, «касаясь дел православной церкви, которой мир нарушается раскольниками и сектантами, побудили его просить митрополита удостоить его «мудрыми советами».
Сообщая за тем, что податель письма, протоиерей Райковский, доложит митрополиту о деле, в котором он участвует, как депутат с духовной стороны, что обнаружением истины в сем деле, на которое, без сомнения, обращено все внимание раскольников поповщинской секты, может иметь весьма важные последствия в видах обуздания известных замыслов этой секты, равно враждебных и церкви и государству, просил митрополита «выслушать милостиво протоиерея Райковского, и за тем поступить по архипастырскому усмотрению, а в отклонение затруднений, могущих произойти от неосторожности или из иных видов лица, о котором протоиерей доложить, удостоить сообщением, мыслей его о способах действия в отношении к московским раскольникам.
На письме Д.Г. Бибикова митрополитом помечено « Ав. 10 1853»
Ваше высокопревосходительство, милостивый государь.
Почтеннейшим письмом вашего высокопревосходительства, которое доставил мне о. протоиерей Райковский, ознаменовано ревностное попечение ваше о предметах, относящихся к миру церкви и благу отечества, подкрепляет меня в подобных расположениях и благосклонное внимание, которым вам угодно было предварить меня, дает мне свободу открывать вам об оных предметах мои мысли и посильные соображения предавать вашему просвещенному суждению.
О. протоиерей сообщил мне сведения о человеке, который поставил себя в незаконное положение пред церковью и государством, и которого государственная проницательность, наконец, открыла и обличила. Теперь надобно желать, чтобы у него отняты были средства продолжать сеяние плевел, которых он, по всей вероятности, уже немало посеял. Плевелы сего рода далеко распространены, как покажет вам прилагаемая при сем выписка из письма екатеринбургского купца, единоверца искреннего и ревностного.
Что касается до другого лица, которого «неосторожность или иные виды» могут быть причиною затруднений, если бы опасаться надлежало только неосторожности, можно было бы предупредить затруднения благовременными советами, и то в таком только случае, если бы удалось войти в сношение с сим лицом тотчас по прибытии его в Москву, чего достигнуть не представляется верных средств. Но по известному уже, двусмысленному действию сего лица, опасаться должно не неосторожности, а других видов. Советы оно выслушает не для того, чтобы им последовать. Затруднения в сем случае можно было бы предупредить только властию, которой я над сим лицом не имею, как непринадлежащим к моему ведомству. Из сего изволите усмотреть, что я не имею возможности предупредить затруднения, могущие произойти от означенного лица.
По взятым мною сведениям, лица сего в Москве еще нет, впрочем, по ограниченности моих средств дознания, нельзя почитать сих сведений решительными.
Способы действования на раскольников вообще и в особенности московских, едва ли могут быть определены правилами довольно общими и безысключительными. Закон терпит заблуждение раскола, несопровождаемое оказательством или совращением от православия или нарушением гражданского закона. Доколе решено не выходить из сих пределов, дотоле возможное и должное на него действие есть духовно-нравственное, назидательным словом и примером от духовенства, примером и увещанием от имеющих власть, а также недопущение раскольников до власти над православными, предпочтение православных раскольникам в общественных отношениях, осторожность против усилия раскольников являться пред властями в виде особого сословия, и входить с ними в приязненные отношения преимущественно пред православными.
Оказательство раскола, совращение раскольниками православных, нарушение оными существующих законов и правил, дают случай более сильному действию на раскол. Как оставление таких случаев без внимания дает расколу большую смелость и силу, так напротив уничтожение открывшегося оказательства раскола, верное открытие и обличение совратителя, и отнятие у него средств совращения, неослабное действие правосудия на раскольников, нарушивших существующие законы и правила, должны ослабить смелость и охоту к подобным действиям, приводить в упадок дух расколоводителей и самый раскол. Чем своевременнее и неослабнее действие власти в таковых случаях, тем его последствия благонадежнее.
Так, дело производящееся теперь по преображенскому кладбищу если бы произведено было в 1844 году: истина легче и совершеннее могла быть открыта, расколоводители очевиднее были бы посрамлены зловредною нелепостию их учения, и раскол кладбища, вероятно, еще тогда лишился бы значительных, доныне остающихся опор – Семена и Егора. Впрочем, и теперь случай еще не совсем потерян, и дело, при тщательном производстве, может принести пользу.
Между принадлежащими к рогожскому кладбищу уже несколько лет есть люди, помышляющие о единоверии, и однажды предложено было о сем в собрании; но тогда, как один имел смелость предложить сие, без сомнения, зная других к сему склонных, сии не имели смелости поддержать предложение, и в происшедшей распре одержали верх уставщики и беглые священники, которых единоверие не может так обогатить, как обогащает раскол.
От сообщения с православным духовенством расколоводители стараются удалять своих. Недавно единоверческий священник сделал опыт побывать на рогожском кладбище, как простой любопытствующий посетитель. Сторож не впустил его.
Доколе есть особенное дело по преображенскому кладбищу, думаю, не будет предпринято ничего особенного по рогожскому, чтобы видеть прежде, какой будет исход предпринятого опыта. Стоило бы внимания, есть ли бы можно было приметить, что будет думать рогожское кладбище, спокойно смотря на преображенское, на котором некто несколько обеспокоен.
Вот что на сей раз могу предложить усмотрению вашего высокопревосходительства.
Призывая вам благословение Божие, с совершенным почтением и преданностью, имею честь быть вашего высокопревосходительства.
К письму приложена выписка из письма екатеринбургского купца, почетного гражданина Гавриила Казанцева, от 3 июня 1853 года, следующего содержания:
«Благодарение Господу Богу! Приход нашей церкви распространяется и умножается, хотя и не быстро. Но если припомнить состояние его в 1845 г., в каком я застал, и сравнить с настоящим, то по истине сказать – надобно удивляться благодати Божией, действующей в нас – в то время не многие из жен посещали церковь Божию во время богослужения, а дев и мальчиков совсем не было видно; теперь же, жены и девы как будто состязаются с нами, мужчинами, своею численностью; нередко в воскресные дни, число их бывает несравненно более, чем мужчин, а мальчиков целые группы стоят в церкви при божественной службе. За всем тем, число чуждающихся святой церкви все еще велико, и некоторые из них становятся как будто упорнее, ожесточеннее, так, по крайней мере показывают случаи в разговорах с некоторыми этими, кои «мнимии столпи быти» не дают «десной общения (Гал. гл. 2, стр. 9). нам». Размышляя о них, сами собою приходят на память слова св. апостола Павла к 2Тим.3:1–10 . Как будто прямо о них написанная. Да и у нас есть: «поныряющии в домы и пленяющие женишца»; и у нас есть Ланнии и Ламврии, противляющиеся уже не Моисею, только – но самой Главе телу – церкви, Спасителю тела своего ( Еф.5:23 ). Господу Христу!!! Что же остается делать? Я думаю одно: молиться, да обратит их Господь на путь истины, а нам; да ниспошлет наставляющую, утверждающую и просвещающую благодать Св. Духа «во еже быть готовым ко всякому востязающему нас».
Наши старообрядцы все еще устремляют взоры свои к Москве, рогожскому кладбищу, где находятся два престарелые, недужные священника, гласные пред правительством, и несколько, по слухам, якобы безгласных… откудово последние я не понимаю уж не из Буковины ли?.. Буковина крепко занимает старообрядцев, в ней они признают основавшуюся церковь с высшею иерархическою степенью – за единственную, истинную вселенскую, и равнодушно взирая на свое положение… без священства и таинств, отходят в другой мир без напутствования священнического, удовлетворяясь одним прочтением скитского покаяния… Сколько ни возражай им, что скитское покаяние тоже значит, что и покаянный псалом 50, что здесь должен быть свидетель кающегося, коему дана власть вязать и решить, и от которого зависит разрешение кающегося, а следовательно и его вечное спасение; они твердят одно свое и не хотят поверить свои суждения с св. писанием… Прискорбно видеть такую духовную вечную гибель разумных существ, близких нам по плоти и крови.
Открылась новая проделка старообрядцев: здешний купец Иерусалимов поехал в Казань, где высватал невесту и записавшись купцом, в 1853 году, в Богородицке (моск., губ.), свенчался на рогожском кладбище. Туда же и для того же уехала жена Ив. Тарасова с дочерью. На сих днях получен из казенной палаты указ о перечислении молодого человека Ив. Романова, здешнего купца, в московское купечество; видно тоже для женитьбы; ибо других побудительных причин нет в виду. Если высшее правительство не остановит этих проделок, то здесь произойдет большой соблазн и старообрядцы поднимут головы… а как действовать, Бог весть! Я подавал о Иерусалимове генер. Глинке записку, но кажется, он оставил ее без действия хотя и обещал. В Пермь писать и к тому и другому бесполезно. Пусть идет дело, как идет! вообще по миссии нет никакого движения, все как бы уснуло глубоким сном. Я думаю, если бы высокопреосвященнейший митрополит Филарет был извещен о проделках здешних старообрядцев, то принял бы надлежащие к прекращению венчания браков (меры).
Беззаконных совокуплений, называемых почему-то «браками по благословению», у нас в городе, слава Богу, в мое служение (писатель был градским главою) не было. Но в Невьянске продолжаются; в Кыштыме – было проявились в прошедшем году, но энергическими мерами заводского начальства прекращены; они зашли в эти заводы из Шадринского уезда, где эта язва так распространилась, что сводятся православные и целыми десятками семейств отступают от церкви…»
Выписка эта из письма екатеринбургского купца, почетного гражданина, Гавриила Фомича Казанцева, обратившегося из раскола в единоверие; письмо мною в Петрозаводске получено 27 минувшего июня.
А.А. Олонецкий. 1 июля 1853 г. 518
21 августа. Письмо митрополита Филарета к министру внутренних дел Д.Г. Бибикову с благодарностью за доставление известия об основаниях высочайше утвержденного образа действования в отношении к расколу
Д.Г. Бибиков 519 , при секретном письме, от 18 августа 1853 г., за № 537, препровождая копию с состоявшегося в особом секретном комитете положения, в котором содержатся главные основания высочайше указанной системы действования в отношении к раскольникам, благодарил митрополита за сообщение глубокомысленных соображений относительно исполнения высочайшей воли Государя Императора, состоящей в том, чтобы на пути увещаний и вразумлений церкви, обращаемых к заблуждающим, не встречались препятствия от своеволия и корысти, и вместе выражал надежду, что митрополит и впредь оказывать будет ему содействие мудрым предварением и советами, если встретятся затруднения и возникнут какие-либо вопросы, особенно по делам московских раскольников.
С глубокою благодарностью принял я оказанное мне вашим высокопревосходительством доверие, поставлением меня в точную известность об основаниях высочайше утвержденного образа действования в отношении к расколу, которого значительность в Москве делает особенно для меня нужным познание намерений и видов правительства, дабы мое посильное действование по службе сообразовать с оными.
В журнале комитета особенно сильно занимательным представилось мне изложение во второй записке вашей нынешнего исключительного и внезаконного положения раскольников. Сей предмет, сколько мне известно, в первый раз так ясно освещен пред очами правительства.
Дело вызывает сильные меры; но весьма справедливо соединено с ними правило постепенности, которое, думаю, применено будет и ко времени, и к местам и к людям. Когда потрясение значительного гнезда раскола производит некоторый шум, конечно, лучше, чтобы он не далеко распространялся и чтобы другие места оставались в тишине.
Призываю вам в благих намерениях благую помощь Божию.
21 августа, 1853 года 520 .
31 августа. Письмо митрополита Филарета к обер-прокурору Святейшего Синода, графу Н.А. Протасову, с мнением по делу о браке дворовой девки Висилисы, под ложным именем мещанской дочери, Настасьи
Обер-прокурор Святейшего Синода, граф Н.А. Протасов, при письме, от 24 августа 1853 г., препровождая к митрополиту Филарету выписку из дела, о вступлении в брак дворовой, г. Афанасьевой, девки, Василисы Павловой, под ложным наименованием мещанской дочери, Настасьи Поедавшевой с горнистом карабинерного полка Иваном Васильевым, просил митрополита сообщить по содержанию сей бумаги мнение.
На письме этом митрополит написал:
29 августа. Отвествовать с возвращением свидетельства, и с мнением о твердости брака, на основании благого произволения мужа, не смотря на лжеименность.
Затем, митрополит Филарет, от 31 августа того года, отвечал графу Н.А. Протасову следующее:
Возвращая вашему сиятельству записку о браке дворовой девки Василисы, под ложным именем мещанской дочери Настасьи, излагаю требуемое по сему делу мнение.
52 статья, X тома Свода Законов, по моему мнению, не может быть положена в основание к решению сего дела. Могло случиться, что в законе гражданском пропущена особенность незаконного брака, о котором потому, независимо от гражданского закона, может быть особое рассмотрение и решение по правилам церковным, и даже который может вызвать дополнение к гражданскому закону.
Для ясного решения настоящего дела, не бесполезно представить оное в трех вопросах:
1) может ли брак Василисы быть тверд, когда она вступила в оный под чужим именем, и приписав себе чужое звание?
2) Может ли брак сей быть тверд, потому что невеста крепостная вступила в оный без воли госпожи своей?
3) Может ли брак сей быть тверд, как основанный на подложных письменных документах?
Решение первого вопроса может, и, думаю, должно быть следующее: если бы горнист Васильев сказал, что он изъявил в церкви благое произволение вступить в брак с мещанскою дочерью Настасьею, а на брак с крепостною Василисою благого произволения не изъявлял и не изъявляет, то сей брак, как не имеющий существенной требуемой церковью принадлежности, следовало бы признать недействительным и ничтожным. Это было бы справедливо и по общему рассуждению, что приобретший что-либо обманом не имеет права удержать за собою такое приобретение; так и Василиса не имеет права удержать мужа, приобретенного обманом. Но поскольку горнист Васильев объявил, что он благого произволения о вступлении в брак с Настасьею, Василиса тоже не отменяет, и закона нарушить не желает и свободным от сего брака быть не хочет, и таким образом иск об обмане в отношении к его лицу уничтожает, то брак сей в церковном отношении остается твердым.
Решение второго вопроса дает 959 статья IX тома Свода Законов. Помещица не имеет права требовать расторжения брака. Ей должно только предоставить искать «от мужа установленный вывод».
Содержание третьего вопроса есть дополнение к первому вопросу. К лжеименности словесной Василиса присовокупила лжеименность письменную. Посему в церковном отношении решение сего третьего вопроса должно быть соединено с решением первого. поскольку горнист, несмотря на лжеименность невесты словесную и письменную, сохраняет благое произволение; то и брак сохраняет силу. За ложные документы Василиса подлежит ответственности пред судом гражданским, не переставая быть женою горниста.
Что касается до священника, венчавшего брак по подложным документам: он не может почитаться правым потому, что документы присланы от командира полка. Подлог очень виден. И если не усмотрен командиром, священник тем не менее имел ближайшую обязанность усмотреть оный, и если сомневался сделать о сем представление командиру полка, мог и должен был снестись со священником, выдавшим свидетельство, или донести о сем своему духовному начальству, для дознания подлинности или неподлинности документов чрез сношение, с кем следует 521 .
12 сентября. Письмо митрополита Филарета к министру внутренних дел Д.Г. Бибикову, с отзывом о поступках раскольников: Антонова и Кузмина и о том, что раскольники преображенского кладбища, вопреки высочайшему запрещению, продолжают принимать и воспитывать на кладбище подкидышей
Д.Г. Бибиков 522 , в письме, от 9 сентября 1853 года, за №676, для сведения, писал митрополиту Филарету, что «производимое секретное дознание о зловредных рукописях, составленных на преображенском раскольническом кладбище, приводит к весьма важным открытиям, которые показывают, как далеко и смело преображенские старшины простирали свои действия.
«Вашему высокопреосвященству известно, что грамота сих старшин об управлении Саратовскою страною писана была на имя Афанасия Антонова ; это лицо и производившееся о нем дело чрезвычайно замечательны.
Антонов, проживавший в Саратовской губернии, за противозаконные по расколу действия был присужден, в 1839 году, к ссылке в Закавказский край. Местное начальство доносило, что он в 1840 году умер. Чрез три года после сего доводимо было до сведения министерства, что сей мнимо-умерший живет то на преображенском кладбище, то в Клинском уезде, на фабрике купца Гучкова. Об этом в 1844 году происходила переписка. Бывший московский военный генерал-губернатор удостоверил, что Антонова нигде не отыскано. Чиновники же министерства внутренних дел, которым поручено было собрать о сем сведения в Саратовской губернии, доносили, что по их розысканиям случай смерти Антонова оказывается крайне сомнительным. На сем дело и остановилось. Между тем, теперь доведено до моего сведения, что Антонов, после мнимой смерти своей, несколько лет пользовался между раскольниками особым уважением, и весьма недавно умер и погребен на преображенском кладбище, где видели его могилу, с памятником, на котором обозначено имя его. Я поручаю теперь действительному статскому советнику Безаку 523 произвести о сем секретное и осторожнейшее дознание.
Между тем, получив от г. Безака донесение, что в С.-Петербурге проживает государственный крестьянин Ловыгин, бывший посредник между Семеном Кузьминым и Папулиным 524 , хранитель икон и книг, которые принадлежали последнему и которые высочайше повелено было отобрать от него, я сделал распоряжение о производстве в этот же день обыска в квартире Ловыгина. При сем обыске открыта у Ловыгина моленная с упомянутыми иконами, книгами, с принадлежностями Богослужения и с жившим в доме отставным солдатом, на которого пало сильное подозрение, что он был наставником при сей моленной. Найдено и письмо Папулина, доказывающее сношение его с Семеном Кузьминым. Теперь об этом производится исследование.
Из содержащихся в конфиденциальном отношении вашего высокопревосходительства, от 9 сентября, № 676, сведений усматриваю, что пред проницательною деятельностью вашего высокопревосходительства ясно открывается, до какой степени московские раскольники презирают законность, и до какой степени иногда слепотствует существующий над ними надзор. Беглый преступник скрывается, быв объявлен умершим; и объявленный умершим живет в раскольническом заведении, для надзора за которым приставлен особый чиновник. Чиновник сей состоит на жалованье от раскольников. Не выведено ли из сего заключение, что от кого получается жалованье, тому и должно служить?
Достойное внимания начальства сведение по преображенскому кладбищу представилось мне недавно. Известно, что тамошние раскольники принимали и воспитывали подкидышей, которые быв воспитаны расколоводителями, и кроме их не имея подпоры в жизни, естественно становились самыми ревностными действователями в пользу раскола. Правительство велело прекратить прием и воспитание подкидышей на кладбище. За несколько лет пред сим, когда один генерал-адъютант имел от Государя Императора поручение осмотреть преображенское кладбище, я слышал, что пред его прибытием, люди, которым не следовало жить на кладбище, выведены на квартиры, и вследствие сего обозревающий не нашел не законного на кладбище. Недавно г. Безак сказал мне, что он видел на кладбище не малое число детей, которые ночуют на квартирах, а день проводят на кладбище, где и учатся. Следственно, правительство сделало распоряжение о уничтожении рассадника раскола на кладбище, а раскольники сделали свое распоряжение о уничтожении распоряжения правительства.
В недавнее мое посещение города Коломны узнал я, что дом бывшей там раскольнической моленной, при которой жило много людей, но которая правительством уничтожена, по свидетельству доски на воротах, принадлежит московскому раскольнику Гучкову, и что высланные из сего раскольнического заведения, большею частию, не возвратились в семейства, а живут в нескольких местах, по нескольку человек вместе, и получают содержание от того же Гучкова. Таким образом, может случиться, что вместо одного уничтоженного гнезда раскола он образует несколько подобных 525 .
Теперь могу сказать нечто о черниговском единоверческом протоиерее Арсеньеве. Он был недавно в Москве, и был у меня. В разговоре со мною, частию показал он откровенность, а частию скрытность. По сему я не мог говорить с ним довольно свободно. Сказал ему однако же (вследствие первого отношения вашего высокопревосходительства), что по некоторым полученным мною известиям из Петербурга, я советую ему всемерно быть скрытным в обращении с раскольниками. В последствии он жаловался, что прежние духовные дети не принимают его, как прежние в Москве. Мне сказал он, что действованию его на здешних раскольников препятствует особенно их старый священник Иван, который под проклятием запрещает помышлять об открытии на кладбище единоверческой церкви, почему и бывшие о сем на кладбище два или три совещания остались бесплодными.
Особенно одного значительного раскольника поп Иван проклял за то, что он тайно был у меня для рассуждения об открытии единоверческой церкви на кладбище.
Не остается времени писать более при предстоящем случае 526 .
12 сентября. Письмо митрополита Филарета к министру внутренних дел Д.Г. Бибикову с уведомлением, что предполагаемое им приведение в точную известность, по приложенной форме, современного положения раскола, в московской епархии, через духовенство, находит он совершенно неудобным
Д.Г. Бибиков 527 , в совершенно секретном письме, от 26 августа 1853 г., за № 609, уведомив митрополита Филарета о сделанном им распоряжении к исполнению высочайшего повеления, от 10 июня того года, относительно приведения, секретным образом, в точную известность современного положения раскола по всему государству, в некоторых губерниях через самих начальников их, а в других через командированных для сего особых чиновников, по данной им программе, присовокупил, что в московской губернии этот порядок собирания сведений не доступен гражданскому чиновнику, как местному, так и постороннему. Это потому, что в сей губернии, и особенно в самой столице раскольники имеют множество средств укрываться и укрывать свои противозаконные действия, не только при пособии своих главных сборищ рогожского и преображенского, но и в других местах, где явно и тайно раскольники всех почти сект учредили свои центральные пункты. Находя с своей стороны, более удобным собрать сведения о раскольниках через священников, при пособии прихожан их, просил митрополита оказать содействие в этом деле; при сем приложил и программу для этого 528 .
Ваше высокопревосходительство, милостивый государь!
Пользуюсь верным посредством, чтобы отвечать вашему высокопревосходительству на секретное отношение, от 26 августа, № 609.
По приложенной при оном программе через духовенство собрать сведения частию не удобно, частию совсем не представляется возможности. За несколько лет пред сим был в московской епархии единоверческий священник, который при усердии к службе имел в характере хитрость и искательность; он жил, так сказать, на границе между расколом и православием. По строгому им соблюдению старых обрядов, к нему привержены были единоверцы, и не чуждались его и некоторые раскольники и были с ним откровенны. Чрез него нередко имел я достойные внимания начальства сведения о внутренних движениях раскола и о неизвестных правительству беглых попах; но не имел возможности употребить в пользу сии сведения. Сей священник умер в миссии, в южном краю, где имел значительный успех в обращении раскольников к единоверию.
Из сего примера изволите усмотреть, что только исключительный случай может доставлять духовному начальству возможность иметь сведения о сокровенностях раскольников. Для духовенства вообще сии сокровенности недоступны. Нынешние четыре единоверческие священника в московской епархии почти не простирают своих сношений далее своих приходов. От общеправославного духовенства раскольники совершенно уклоняются.
Приступлено мною, по возможности, к собранию сведений о расколе, по программе, данной в указе Святейшего Синода, которая близка к приложенной при отношении вашего высокопревосходительства. Но по вышеизложенной причине я иду в сем деле, так сказать, ощупью, делая частные опыты в местах и чрез людей, более представляющих возможности достигнуть желаемой цели, чтобы по сим опытам управить дальнейший ход дела. Что могу открыть, о том не премину довести до сведения вашего высокопревосходительства 529 .
11 октября. Донесение Святейшему Синоду митрополиту Филарета по делу о внесенной в ржевский собор глав, будто бы Саввы Освященного
Секретным указом Святейшего Синода, от 12 сентября, сего 1853 года, № 9101, предписано мне по делу о внесенной в ржевский собор главе под именем Саввы Освященного, собрать дополнительные сведения по Андрониеву монастырю и представить с моим заключением.
Посему от архимандрита Андрониева монастыря Платона требованы мною сведения и получены следующие:
1 . По случаю распространения в сем монастыре соборной церкви Нерукотворенного образа Господня, в которой почивают, под спудом, мощи преподобных Андроника и Саввы 530 , имев нужду исправить и устроить над ними закрытую раку, имел он случай усмотреть состояние мощей, и усмотрел, что главы преподобного Саввы нет.
2 . Старожилов, которые бы могли сказать о состоянии сего монастыря в 1812 году, в настоящее время в монастыре нет. А живущий в соседстве преклонных лет ямщик Бакулин сказал, что в 1812 году иконостас вышеозначенной Спасской церкви был сожжен, и купол упал, и церковные двери не запирались; что монашествующих в монастыре в то время он не видал, и не слышал, что приходской Сергиевской 531 , в то время сожженной, церкви протоиерей Ефимий Никитин в теплой церкви Андрониева монастыря служение совершал.
По соображении сих сведений с теми, которые заключаются в присланном ко мне деле, основанием к решению его должны служить следующие обстоятельства:
1 . Сказывают, что главу, о которой производится дело, в 1812 году, достал в Москве раскольник Образцов 532 , под именем главы преподобного Саввы, почивающего под спудом в Андрониевом монастыре; но чтобы глава сия действительно была преподобного Саввы, на то доказательства нет.
2 . Законным образом не могла истинная глава преподобного Саввы выйти из монастыря в чужие руки. Если же, по показанию протоиерея 533 , предположить, что ее может быть, кто-нибудь похитил и продал раскольнику: то бессовестный святотатец и святопродавец заслуживает ли доверия в том, что он продал истинную главу святого?
3 . Ямщиков 534 показал, что и Образцов сомневался о подлинности сей главы и доходил до заключения, что он обманут.
4 . Глава сия сорок лет была в руках раскольников, и из их рук пришла в церковь . Посему нельзя иметь достаточной уверенности даже в том, что это та глава, которую в 1812 году достали в Москве. Когда беглый поп Василий не согласился принять предлагаемую главу в часовню, по опасению беды от могущего последовать розыска: вследствие сего могло случиться, что для устранения сей опасности, хранившуюся у Образцовых главу скрыли, а другую отдали в церковь, дабы не оставалось повода к дальнейшему розыску.
5 . Осмотр, сделанный преосвященным Тверским Гавриилом, не ведет к заключению, что это истинная глава преподобного.
6 . От Провидения Божия не явлено никакого знамения, что сия глава есть истинная святыня.
Рассмотрение сих обстоятельств должно, по моему мнению, привести к следующим заключениям:
1 . Главу, о которой производится дело, признать неизвестною.
2 . поскольку при неизвестности, если и истинной святыни не будет воздано почтения, сие не будет осудительно; а если не истинно святому предмету воздано будет почтение, сие будет несправедливо и вредно: то безопаснее не предлагать означенной главы к почитанию в церкви, доколе Провидению Божию угодно будет явить о ней что-либо ясное и несомнительное.
3 . Следственно, надобно оставить сию главу там, где она находится, в тверской соборной ризнице, под печатью местного преосвященного.
О сем Святейшему Синоду благопочтеннейше доношу с возвращением дела.
23 октября. Письмо митрополита Филарета к московскому военному генерал-губернатору, графу А.А. Закревскому, с мнением, в какой мере могут быть выполнены высочайшие повеления относительно: 1, окон на восточной стороне алтаря в храме Христа Спасителя и 2, приписке к сему храму прихожан Похвальской церкви
В бумагах митрополита Филарета, о построении храма Христа Спасителя, сохранилась записка, от 4 сентября 1853 года, ни кем не подписанная, с объявлением следующих двух высочайших повелений:
Государь Император, при осмотре, 3 сего сентября, построения храма во имя Христа Спасителя, изволил, между прочим, выразить высочайшую волю:
1) В окна за престолом или вставить расписные стекла с изображениями святых, или заделать оные кирпичом, и об этом посоветоваться с вашим высокопреосвященством.
2) Переговорить с вашим высокопреосвященством: нельзя ли упразднить церковь Похвалы Пресвятой Богородицы, буде она не составляет достопримечательного памятника древности, присоединив приход ее к храму Христа Спасителя.
Записка эта, по всей вероятности, сообщена графом А. А. Закревским, так как за нею следует ответ ему митрополита Филарета, от 23 октября 1853 года, следующего содержания:
Во исполнение высочайшего Его Императорского Величества повеления, обозрев внутренность нововоздвигнутого здания храма Христа Спасителя, имею долг представить посильные соображения и мнения мои по следующим предметам.
1) Окна на восточной стороне алтаря, по соображению с древним обычаем устроения православных церквей, нужно ли заделать, или можно сохранить, и вставить в них росписные стекла?
В древних соборных храмах, например, в большом Успенском соборе, видим, на восточной стороне, три окна, устроенные, конечно, с мыслию о троичном свете Пресвятой Троицы. И в новосозданном храме Христа Спасителя, на восточной стороне, три окна, следственно сие согласно с древним церковным обычаем, и потому заделывать сии окна не нужно. Да и для света в алтаре они полезны. Вставить в них цветные стекла с изображениями святых или со светлым крестом в среднем окне на голубом поле также будет соответственно месту и благолепию алтаря.
2) Находящаяся близ новосозданного храма церковь Похвалы Пресвятой Богородицы, не может ли быть упразднена, если она не составляет достопримечательного памятника древности, и приход ее не может ли быть присоединен к храму Христа Спасителя?
Церковь Похвалы Пресвятой Богородицы, по преданию построена в 1705 году, тщанием думного дворянина печатника Башмакова, но из надписи на напрестольном кресте видно, что она существовала уже в 1687 году; а еще древнее была на сем месте церковь святителя Николая, вместо которой, ныне при церкви Похвалы Пресвятой Богородицы есть придел во имя святителя Николая. В сей церкви есть иконы примечательные по древности и достоинству иконописания и особенно чтимые, и части мощей святителя Николая и великомученицы Параскевы. Под придельною церковью святителя Николая погребен храмоздатель Дометий Башмаков. В приходе Похвальской церкви состоит 10 дворов и в них 235 душ мужеского пола, со включением в сем числе священно-и-церковнослужителей сей церкви.
Хотя по некоторым вышепоказанным достопамятностям церковь сия достойна была бы сохранения; но трудно предположить, что долго продолжится существование ее и при ней причта, когда ее приход, и теперь малый, или еще значительно уменьшится, или даже со всем уничтожится, так как ближайшие домы, вероятно, надобно будет снять, для открытия местности около новосозданного храма.
Посему нельзя не признать сообразным с обстоятельствами то, чтобы оная церковь была упразднена, при чем счастливым обстоятельством представляется то, что в новосозданном храме уже предположено на хорах устроить придел во имя святителя Николая, через что перейдет сюда и память древнего храма святителя Николая старые прощи (то есть, издревле известного исцелениями). В сей придел устрояемый на хорах прилично будет из упраздняемой церкви перенести и часть мощей святителя Николая, и другие мощи и важнейшие иконы, и даже, может быть, самый иконостас Похвальской церкви. Ибо все сие будучи помещено на хорах, в отдельной местности, не будет расстраивать системы украшений главного храма.
Если сохранится остаток от прихода Похвальской церкви, то он, без сомнения, может быть приписан к новому храму Христа Спасителя.
3) Руководствуясь высочайшею Его Императорского Величества мыслию, чтобы устроение храма соображено было с древним церковным обычаем, долгом поставляю не умолчать о некоторых соображениях относительно внутреннего устройства алтаря в новосозданном храме.
По древнему чину, алтарь в церквах, особенно соборных, как можно видеть в Успенском соборе, разделяем был на три части. Из них средняя, в которой престол, есть собственно алтарь , или святая святых , боковая северная жертвенник , а боковая южная диаконикон , место приготовления утварей и облачений. Разделение сие важно и нужно, дабы в точности могло быть исполнено 69 правило 6 вселенского собора, которое говорит: Токмо царь един и ин никто же от мирских человек в очистилище да внидеть .
В церквах, в которых алтарь не разделен, мирские люди, имея нужду приходить к жертвеннику для принесения и принятия просфоры, привыкают не осмотрительно приближаться и к престолу. В новосозданном храме алтарь в архитектурном устроении не разделен; но, по его пространству, есть возможность дать ему внутреннее разделение так, что оно даже может способствовать его благолепию. Для сего можно было бы от восточной стены до иконостаса провести две линии резной преграды, высотою несколько более роста человеческого; а в глубине алтаря, у восточной стены, по подобию древних соборных храмов, устроить горнее место, с неподвижными по сторонам близ вышеозначенной преграды седалищами для священнослужителей. Из сего должно произойти то, что при отверстии царских врат зрителю представится только средняя часть алтаря с престолом, благовидная во всех частях и не представится посторонним пространства пустого и не симметрического, что представилось бы если бы при нераздельности алтаря на одной стороне виден был жертвенник, а на другой – праздное место. Если бы сия мысль о внутреннем устройстве алтаря признана была заслуживающею внимания, то нужно было бы составить рисунки, которые представили бы ее в большей ясности для окончательного о ней суждения. При сем может быть не неуместно припомнить, что в Соломоновом храме стенная резьба святилища состояла из фиников и херувимов. Полагая, что ваше сиятельство предложите сие храмоздательной комиссии, предоставляю также вашему усмотрению доведение до высочайшего сведения, что повеление Его Императорского Величества мною исполнено 536 .
31 декабря. Письмо митрополита Филарета к каммергеру А.Н. Муравьеву 537 , по поводу жалобы его на то, что ржевский протоиерей Матфей Константиновский воспрещал ему входить в алтарь
Божие благословение Андрею Николаевичу на новое лето.
Область отца Матвея простирается до пределов его прихода, а моя до пределов моей епархии. И так, если он не по принадлежности запрещает вам входить в алтарь, то вы не по принадлежности меня о сем спрашиваете. Имеете близко епархиального владыку, его дело разрешить ваше недоумение; и если бы оно оказалось великим, имеет он с собою собор архиереев. Меня же и о. Матвея вы можете оставить в стороне, если мы что и скажем, может быть, не умеючи.
Наша старая Кормчая в толковании 19-го правила лаодикийского собора говорит: «внутрь жертвенника единем священником достойно причащатися велит правило», то есть оно запрещает мирянину приобщаться святых таин в алтаре у престола со священниками. Толкование, стесняя таким образом смысл правила, как будто бы уклоняется от вопроса, позволительно ли мирянину, кроме причащения святых таин, стоять в ограде алтаря, в смиренном месте, в удалении от престола и священнослужащих. Надобно при сем вспомнить, что по древнему обычаю, алтарь должен быть с предолтариями и жертвенник в предолтарии должен быть доступен мирянину для приношений.
Где сие есть, там советую мирянину не проникать далее предолтария. К сожалению, древнее расположение храма, большею частию, утрачено, и идущий с просфорою к жертвеннику, по необходимости, идет в общем олтарнем пространстве. В таком случае советую, как можно, не приближаться к престолу и не ходить между престолом и горним местом, так же как и между престолом и царскими вратами, ибо это совершенно алтарь и путь Христов.
Мне кажется, такое снисхождение необходимым сделали наши предшественники, допустив сокращение олтарей.
Или не надобно снисхождения? Или по опасению погрешности, надобно держаться самого обширного смысла правила и изгнать вас из ограды алтаря? Может быть, но я боюсь строгости для других, потому что боюсь ее для себя. И зная, что по грехам моим, я первый достоин изгнания, боюсь без крайней нужды изгонять других. Я признаюсь, в чем вы меня обличаете, то есть, что я позволял вам и даже приглашал вас быть в пределах алтаря, в приличном месте, и думаю, что предстоящие здесь со страхом, с признанием своего недостоинства, но и с верою и упованием на милосердие Божие, не оскорбляют святыни, а моей немощи и недостоинству споспешествуют общением молитвы.
Но ангелы здесь присутствуют? Не только ангелы, но и сам Господь ангелов. И мало ли нас грешных предстоят и он не поражает нас. И нас во святом месте своем приемлет; и в наши не освященные жилища входит, освятить души болящих. Ему и Его неизреченному милосердию подобает слава честь, и поклонение, во веки веков. Аминь. Чему лучше научать вас ваши святители, научите вы меня.
Филарет, митрополит московский 538
Дело Св. Синода, 1850 г., № 3424, гл. 86–89.
Ныне архимандрит и начальник русской духовной миссии в Иерусалиме.
Упоминаемое здесь окружное послание переведено с греческого языка на русский и напечатано в Прибавл. к Твор. Св. Отц., за 1849 г., VIII, под заглавием: «Ответ православной восточной церкви на окружное послание папы Пия IX к православным на востоке».
С чернов. подлин., хранящ. в москов. епарх. библ., отд. III, лл.49–54.
См. о нем выше, стр. 140 и прим. 3.
О нем см. летопись наместников, келарий и пр. Свято-Троицк. Сергиев. Лавры, иером. Арсения, СПб. 1868 г., стр. 23.
Потемкин-Таврический, князь Григорий Александрович, генер.-фельдмар.; ум. 5 окт. 1791 г.
Платон (Левшиц), см. о нем выше, стр. 133 и прим. 5.
Мусин-Пушкин, граф Алексей Иванович, обер-прок. Святейшего Синода, д. т. с.; ум. 1 февраля, 1817 г.
Оленин, Алексей Николаевич, президент академии художеств; ум. в 1813 г.
Карамзин, Николай Михайлович, русский историограф; ум. 22 мая, 1826 г.
Румянцев, граф Николай Петрович, государств. канцлер; ум. 3 янв., 1826 г.
Драгоценный памятник этот, благодаря просвещенному содействию Общества Любителей Древней Письменности, издан светопечатным способом, на средства Т. С. Морозова, под редакцией Г. Ф. Карпова, в 1880 г.
Ростопчин, граф Фёдор Васильевич, чл. колл. иностранных дел, потом генер. от инфант. и главнокоманд. в Москве, с 12 мая 1812 г.; ум. 18 янв. 1826 г.
Августин (Виноградский) , с 28 дек. 1812 г., управл. московскою митрополиею, с 30 авг. 1814 г. архиеписк. дмитровский и архиман. Св. Троицкия лавры, чл. Святейшего Синода; с 19 фев. 1818 г. архиеп. москов.; ум. 3 мар. 1819 г.
См. ниже, стр 302; порядок главной церковно-ризничной описи и т. д.
С подлини., хран. в моск дух. ак., нак. № 1 Дело Св. Синода, 1853 г., № 3806.
Список не сохранился в бумагах митрополита Филарета.
Ст. подлинн., хранящ. в москов. епарх. библиотеке, отд. VII, д. 70–71.
Арсению Ивановичу Тяжелову, умершему в 1855 году.
Священнику Алексию Лебедеву.
Дмитрия Петровича Новского, впоследствии протопресвитера Успенского собора; ум. 1879 года.
С подлинн., хранящ. в москов. епарх. библиотеке, отд. VII, лл. 75 и 77.
См. т. II, стр. 19, § 87.
Предст. конфер. моск. дух. акад., № 15, апр. 1, 1853 г.
Предст. конференц. москов. духовной академии, № 107, 10 апр., 1853 г.
См. т. II, №199, стр. 265–268.
В бумагах митрополита Филарета списка с журнала, под буквою А, как и других приложений, под буквами Б, В, Г, не сохранилось.
С автографа, хранящ. в архиве Св. Синода, по описи № 16, докум. № 3.
Слова: «или в неопределенные», в журн. Чтения в общест. любит. духов. просвещ., за 1883 г., февр., стр. 6, выпущены.
В жури. Чтен. в общест. любит. духовн. просв., 1883 г., февр., стр. 6, прибавил следующие слова: «в течение трех лет и более».
В журн. Чтен. в общ. духовн. просв. 1883 г. февр., стр. 10, напечатано: «школъ».
С собственноруч. чернов. подлин., хранящ. в москов. епарх. библиотеке, отд. XII, лл. 8–19.
Две записки эти напечатаны в жури. «Чтен. в общест. духовн. просвещ.», за 1883 г., февр., стр. 1–10, с небольшими разночтениями, которые указаны, в примеч., под текстом.
Бибиков, Дмитрий Гаврилович, был министр, внутр. дел, с 1852 по 30 авг. 1855 г.; ум. 22 февр., 1870 г.
С собственноруч. подлинн., хранящ. в архиве Св. Синода, по описи № 16, докум. №№ 9 и 10.
См. выше, № 382, стр. 527, прим. 2.
С собственноруч, чернов. подлинн., хранящ. в архиве Св. Синода, по описи № 58, докум. № 3.
С собственноруч. чернов. подлинная, хранящаяся в московской епархиальной библиотеке отд. VI, лист. 19–21.
См. о нем выше, №382, стр. 527, прим. 2.
Безак, Николай Павлович, в 1853 г. был член. сов. минист. внутр. дел.
Папулин, судиславский купец, костромской губернии.
Период со слов: «В недавнее мое посещение и до слов: «Теперь могу сказать»,…, на поле рукописи отчеркнуто скобкою рукою митрополита и против середины скобки написано: «пропущено».
С собственн. черн. подлинн., хранящ. в архиве Св. Синода, по описи № 16, док. №№ 11 и 12.
См. о нем выше № 382, стр. 527, прим. 2.
Программа в бумагах митрополита Филарета не сохранилась.
С собственного черновика подлинника, хранящегося в архиве Св. Синода по описи №58, документ №5.
Св. Андроник из учеников препод. Сергия, а Св. Савва был ученик препод. Андроника.
Ржевский купец, дети которого пожертвовали оную в соборную церковь , а до того времени она хранилась в доме.
Ржевского собора М. А. Константиновского.
Вероятно, один из жителей г. Ржева.
Донесен. Это напечатано в журнале: Чтения в общ. любител. духов. Просвещ., 1881 г. февраль, стр. 7–9.
Предположение митрополита относительно разделения алтаря преградами исполнено, как видно из исторического описания храма, М. Мостовского (стр. 107). С собственноруч. чернов. подлинн. хранящ. в москов. спарх. библиотеке, отд. VIII, лист. 60–64.
См. о нем выше, стр. 3, прим. 3.
С копии, хранящейся в архиве Св. Синода, по оп. №75, док. №3. Письмо это напечатано в книге: «Письма митрополита московского Филарета к А.Н. Муравьеву», №286, Киев, 1869 г., стр. 442–444.