Беседа 42

Деян.19:21–23 . Когда же это совершилось, Павел положил в духе, пройдя Македонию и Ахаию, идти в Иерусалим, сказав: побывав там, я должен видеть и Рим. И, послав в Македонию двоих из служивших ему, Тимофея и Ераста, сам остался на время в Асии. В то время произошел немалый мятеж против пути Господня. Влияние скорби. – Сравнение дома пирующих на браке с домом сетующих. – Что такое человек. – Сравнение тем­ницы с зрелищами. 1. Пробывши довольно времени в городе (Ефесе), (Павел) опять хочет идти в другое место. Потому посылает Тимофея и Ераста в Македонию, а сам остается в Ефесе. Как же он, прежде вознамерившись отправиться в Сирию ( Деян.18:18 ), опять возвращается в Македонию? Это – с целью показать, что он делал все не собственною силою. Вместе с тем предсказывает и будущее: «я должен , – говорит, – видеть и Рим» . Это сказал он, может быть, желая утешить (учеников) известием, что он не останется (в Иерусалиме), но опять придет к ним, и таким предсказанием ободрить души их. Отсюда я заключаю, что он в Ефесе написал послание к коринфянам, в котором говорит: «мы не хотим оставить вас, братия, в неведении о скорби нашей, бывшей с нами в Асии» ( 2Кор.1:8 ). Он обещал прибыть в Коринф, и потому извиняется в своем замедлении и указывает на иску­шение, разумея поступок Димитрия. На этот же поступок ука­зывает и (писатель) в словах: «в то время произошел немалый мятеж против пути Господня» . Опять опасность, опять смятение. Видишь ли превосходство (Павла)? Совершились двойные знамения, а они противоречили. Так чрез все сплетаются события. «Ибо некто серебряник, именем Димитрий, делавший серебряные храмы Артемиды и доставлявший художникам немалую прибыль, собрав их и других подобных ремесленников, сказал: друзья! вы знаете, что от этого ремесла зависит благосостояние наше; между тем вы видите и слышите, что не только в Ефесе, но почти во всей Асии этот Павел своими убеждениями совратил немалое число людей, говоря, что делаемые руками человеческими не суть боги. А это нам угрожает тем, что не только ремесло наше придет в презрение, но и храм великой богини Артемиды ничего не будет значить, и испровергнется величие той, которую почитает вся Асия и вселенная» ( Деян.19:24–27 ). «Делавший , – говорит, – серебряные храмы Артемиды» . Неужели у них были серебряные храмы? Вероятно, это были небольшие кивории (подобия храма). В Ефесе Артемида была в большой чести, так что когда храм ее был сожжен, то (жители) до того огорчились, что запретили даже произносить имя виновника этого пожара. Смотри, как идолослужение везде поддерживается корыстью. И те из корысти (восставали на Павла) ( Деян.16:16 ), и этот из корысти; не потому, что их богопочтению угрожала опасность, но потому, что они лишались возможности прибытка. Посмотри и на злобу этого человека: он был богат, и для него не было бы от того большого вреда; более могли потерять прочие, которые были бедны и содержались дневными трудами, и, однако, они не говорят ничего, а только – он. Сообщников своих по ремеслу он делает сообщниками возмущения. Пре­увеличивает опасность: «это нам угрожает тем , – говорит, – что не только ремесло наше придет в презрение» . Это значит почти тоже, что: нам, при нашем ремесле, угрожает опасность умереть с голоду. Сами слова его могли бы обратить их к благочестию, но они, как люди низкие и невежественные, тотчас возмущаются, не думая, что если этот человек (Павел) столь силен, что всех обращает и самому почитанию богов угрожает опасностью, то как велик должен быть Бог его. Он может даровать нам гораздо более того, за что мы опасаемся. К этому он мог предрасположить души их словами: «не суть боги, делаемые руками человеческими» . Заметь, чем огорчаются эллины: тем, что было сказано: «делаемые руками человеческими не суть боги» . Он постоянно склоняет речь к своему ремеслу. Потом, чтобы еще более раздражить их, говорит; «не только ремесло наше придет в презрение» , – т.е., не говоря уже о прочем, – «но и храм великой богини Артемиды ничего не будет значить» . А чтобы показать, будто он говорит это не из корысти, смотри, что прибавляет: «которую почитает вся Асия и вселенная» . Видишь ли, как он свидетельствует о превосходстве силы Павла, как слабы и ничтожны все прочие, если человек гонимый и занимавшийся скинотворством мог сделать так много? Так, сами враги свидетельствовали в пользу апостолов. Там они говорили: «наполнили Иерусалим учением вашим» ( Деян.5:28 ); здесь: «и испровергнется величие» Артемиды. Прежде говорили: «эти всесветные возмутители пришли и сюда» ( Деян.17:6 ); а теперь: «ремесло наше придет в презрение» . Так и иудеи говорили о Христе: «весь мир идет за Ним» ( Ин.12:19 ), и «придут Римляне и овладеют и местом нашим и народом» ( Ин.11:48 ). «Выслушав это, они исполнились ярости» . Когда произошла ярость? Когда услышали об Артемиде и о прибытке. Таково свойство простого народа: он увлекается и раздражается случившимся. Потому (с ним) надобно поступать во всем осмотрительно. Заметь, как они были легкомысленны, так что готовы склоняться на все. «Выслушав это, они исполнились ярости , – говорит, – и стали кричать, говоря: велика Артемида Ефесская! И весь город наполнился смятением. Схватив Македонян Гаия и Аристарха, спутников Павловых, они единодушно устремились на зрелище» ( Деян.19:28–29 ). 2. Опять нападают без причины, подобно как иудеи на Иасона ( Деян.17:6 ), и готовы на все: так мало они думали о благородстве и чести! «Когда же Павел хотел войти в народ, ученики не допустили его. Также и некоторые из Асийских начальников, будучи друзьями его, послав к нему, просили не показываться на зрелище» ( Деян.19:30–31 ). Просили потому, что там было собрание людей беспорядочных, готовых решиться на все по безумному увлече­нию. И Павел повинуется: он не был ни тщеславен, ни че­столюбив. «Между тем одни кричали одно, а другие другое, ибо собрание было беспорядочное, и большая часть собравшихся не знали, зачем собрались» ( Деян.19:32 ). Такова толпа: устремляется на все без рассужде­ния, подобно огню, устремляющемуся на дрова. «По предложению Иудеев, из народа вызван был Александр. Дав знак рукою, Александр хотел говорить к народу» ( Деян.19:33 ). Иудеи вмешались в дело по смотрению (Божию), чтобы после они не могли ничего ска­зать против этого. Вызывается (Александр) и говорит, а что – послушай. «Дав знак рукою, Александр хотел говорить к народу. Когда же узнали, что он Иудей, то закричали все в один голос, и около двух часов кричали: велика Артемида Ефесская!» ( Деян.19:34 ). Подлинно, детский у них ум! Как бы опасаясь, чтобы не исто­щилось их благочестие, они кричат непрестанно. Два года про­был там (Павел), и, смотри, сколько еще было эллинов. «Блюститель же порядка, утишив народ, сказал: мужи Ефесские! какой человек не знает, что город Ефес есть служитель великой богини Артемиды и Диопета?» ( Деян.19:35 ). Таким предисло­вием он утешил их ярость. «И Диопета» . Говорит это, как будто дело не было ясно само по себе. Диопетом назывался другой храм, или Диопетом они называли изобра­жение Артемиды, как будто эта глина ниспала от Юпитера, а не сделана людьми, или так называлось у них другое какое-нибудь украшение. «Если же в этом нет спора, то надобно вам быть спокойными и не поступать опрометчиво. А вы привели этих мужей, которые ни храма Артемидина не обокрали, ни богини вашей не хулили» ( Деян.19:36–37 ). Следовательно, все (сказанное против апостолов) ложно; он говорит это к народу, чтобы успокоить его. «Если же Димитрий и другие с ним художники имеют жалобу на кого-нибудь, то есть судебные собрания и есть проконсулы: пусть жалуются друг на друга. А если вы ищете чего-нибудь другого, то это будет решено в законном собрании. Ибо мы находимся в опасности – за происшедшее ныне быть обвиненными в возмущении, так как нет никакой причины, которою мы могли бы оправдать такое сборище. Сказав это, он распустил собрание» ( Деян.19:38–40 ). Говорит о закон­ном собрании; по закону их, в каждый месяц происходили три собрания, а это было незаконное. Потом устрашает их, говоря: «быть обвиненными в возмущении» . Но обратимся к вышесказанному. «Когда же это совершилось , – говорит (писатель), – Павел положил в Духе, пройдя Македонию и Ахаию, идти в Иерусалим» . Делает это не по человеческому усмотрению, но «в Духе» , по внушению которого и решается идти. Это означает слово: «положил» ; оно имеет именно такой смысл. А почему он посы­лает Тимофея и Ераста, об этом не говорится; но мне ка­жется, что и об этом надобно сказать: «в Духе» . «И потому, не терпя более , – (говорит Павел), – мы восхотели остаться в Афинах одни» ( 1Фес.3:1 ). И, смотри, посылает двоих из служа­щих ему, чтобы они возвестили о его прибытии и сделали (тех) более готовыми. А сам долее всех остается в Азии; и спра­ведливо, – потому что там было многочисленное общество фило­софов. Пришедши туда, он опять беседовал с ними, по­тому что там было великое суеверие. «Некто серебряник, именем Димитрий, делавший серебряные храмы Артемиды и доставлявший художникам немалую прибыль, собрав их и других подобных ремесленников, сказал: друзья! вы знаете, что от этого ремесла зависит благосостояние наше; между тем вы видите и слышите» , – так это было общеизвестно! – «этот Павел своими убеждениями совратил немалое число людей» . Не насилием (он действовал), если «убеждениями» . Так и должно убеждать город. Потом говорит о том, что касается их: «что делаемые руками человеческими не суть боги» . Что это значит? Он уничтожает, говорит, наше ремесло. А чтобы они не подумали и не ска­зали, что один человек делает такие дела, и что если он имеет такую силу, то должно повиноваться ему, прибавляет: «которую почитает вся Асия и вселенная» . Они думали, что крик их может воспрепятствовать Духу Божию: настоящие дети были эллины! «А это нам угрожает тем , – говорит, – что не только ремесло наше придет в презрение» . Если же от этого занятия зависит ваше благосостояние, то как мог убедить человек незнатный? Как он мог преодолеть такой обычай? Какими делами, или какими словами? Поистине это – дело не Павла, не человека. И доста­точно было сказать, «не суть боги» . Если же так легко было ниспровергнуть это нечестие, то давно следовало отказаться от него; а если бы оно было сильно, то невозможно было бы так скоро ниспровергнуть его. «Не только , – говорит, – ремесло наше придет в презрение» . Прибавляет это, как бы намереваясь сказать нечто более важное. «Выслушав это, они исполнились ярости и стали кричать, говоря: велика Артемида Ефесская!» . А у них в каждом городе были свои боги. Они были в таком состоянии, как будто кри­ком своим хотели восстановить ее почитание и уничтожить все, сделанное (Павлом). 3. Такова беспорядочная толпа! «Когда же Павел , – говорит (писа­тель), – хотел войти в народ, ученики не допустили его» . Павел хотел идти и говорить речь; он и самыми смятениями пользо­вался, как случаями к научению; но ученики не допустили его. Смотри, какое они везде имели о нем попечение. И прежде они удаляли его, чтобы ему не было нанесено смертельного удара, ( Деян.17:15 ), и теперь удержали, хотя и слышали, что ему еще должно видеть Рим. Предусмотрительно он предсказал им об этом, чтобы они не смущались такими событиями. Но они не хотели, чтобы он потерпел что-нибудь. «Также и некоторые , – го­ворит (писатель), – из Асийских начальников, будучи друзьями его, послав к нему, просили не показываться на зрелище» . Зная его ревность, они умоляли: так любили его все верные! Для чего, скажешь, Александр хотел говорить речь? Разве и он был обвиняем? Для того, чтобы найти случай все рассеять и угасить ярость народа. Видишь ли, как велико было неистовство? Хорошо и вразумительно гово­рит книжник: «какой человек не знает» Ефесский град? Говорит о том, за что они опасались; как бы так говорит: разве вы не почитаете этой богини? Не сказал: кто не знает Артемиды? – но: «город Ефес» , желая угодить им. «Если же в этом нет спора, то надобно вам быть спокойными и не поступать опрометчиво» . Здесь уже укоряет их и как бы так гово­рит: чего вы ищете, как будто это неизвестно? Очевидно, что оскорбление касается богини. Благочестие они желали сделать предлогом для своей выгоды. Потому он незаметным обра­зом укоряет их и показывает, что они собрались безрассуд­но. «И не поступать , – говорит, – опрометчиво» . Этими словами вы­ражает, что они поступили необдуманно. «Если же Димитрий и другие с ним художники имеют жалобу на кого-нибудь, то есть судебные собрания и есть проконсулы» . И здесь уко­ряет их и показывает, что из-за частных несогласий не сле­довало делать общего собрания. «Ибо мы находимся в опасности , – говорит, – за происшедшее ныне быть обвиненными в возмущении» . Этим приводит их в великое недоумение. «Так как нет никакой причины , – говорит, – которою мы могли бы оправдать такое сборище» . Смотри, как благоразумно, как мудро говорят неверные. Таким образом, он укротил ярость их; как легко она возбуждается, так легко и укрощается. «Сказав это, он распустил собрание» , говорит (писатель). Видишь ли, как Бог попускает искушения, чтобы ими возбудить и пробудить учени­ков Своих и сделать их более твердыми? Итак, не будем падать духом во время искушений; Он сам подаст и облег­чение, чтобы мы могли их перенесть. Ничто так не содействует любви и общению, как скорбь: ничто так не соединяет и не связывает души верующих; ничто столько не способствует нам – учителям, чтобы слова наши выслушивались со вниманием. Слушатель благоденствую­щий бывает беспечен и нерадив и считает за беспокойство для себя слушать поучающего; а удрученный скорбью и страда­нием с великим усердием предается слушанию. У кого душа отягчена скорбью, тот везде ищет себе утешения от скорби, а слово доставляет не малое утешение. А что же, скажешь, иудеи? Почему они, претерпевая бедствия, малодушествовали и не слу­шали? Потому, что они были иудеи, всегда слабые и жалкие; при­том их скорбь была очень велика, а мы говорим об уме­ренной. Смотри, они надеялись освободиться от угнетавших их бедствий и впадали в бедствия еще более тяжкие и бесчислен­ные; а это не мало поражает душу. Скорби удерживают нас от пристрастия к настоящему миру; мы благодушно ожидаем смерти и не бываем привязаны к благам телесным; а в том и состоит важнейшая часть любомудрия, чтобы не быть привязанным и пристрастным к настоящей жизни. Душа, удрученная скорбью, не заботится о многом; она желает только спокойствия и тишины; она хотела бы освободиться от настоя­щих (бедствий), и более ничего. Как тело утомленное и изну­ренное не способно ни предаваться наслаждениям, ни пресы­щаться, но имеет нужду в отдохновении и спокойствии, так и душа, удрученная множеством бедствий, ищет отдохновения и спокойствия. Душа, чуждая скорби, волнуется, мятется, надме­вается; напротив душа, чуждая удовольствий и ничем не рас­слабляемая, вся сосредоточивается в самой себе и не надме­вается; эта бывает мужественною, а та детски-слабою, эта – осно­вательною, а та – легкомысленною. Как что-нибудь легкое, упавши в воду, колеблется волнами, так и душа, предавшаяся вели­кой радости. От множества удовольствий у нас бывает и мно­жество грехов, что может видеть всякий. Представим, если угодно, два дома, один наполненный отправляющими брачное пиршество, и другой – сетующими. Войдем мысленно в тот и другой и посмотрим, который из них лучше. Дом сетования окажется исполненным любомудрия, а дом брака – бесчиния; смотри, здесь в самом деле: нескромные речи, беспорядоч­ный смех, еще более беспорядочные движения, одежда и по­ходка, исполненные бесстыдства, действия, отличающиеся безу­мием и непристойностью; вообще здесь нет ничего, кроме смеш­ного и достойного осмеяния. Говорю не о браке, – да не будет! – но о том, что бывает на браке. Здесь низвращается природа человеческая; присутствующие обращаются из людей в бессло­весных животных; одни ржут, подобно коням, другие бьют ногами, подобно ослам, все в беспорядке, все в смятении; нет ничего благопристойного, ничего благородного; здесь ве­ликое торжество для диавола, – кимвалы, флейты, песни, исполнен­ные прелюбодеяния и разврата. Не так бывает в жилище сетования, – все там бывает благопристойно; там глубокое мол­чание, совершенная тишина, великое сокрушение; нет ничего не­пристойного, ничего бесчинного. Если же кто станет говорить, то все слова его звучат, как исполненные любомудрия; и, что достойно удивления, в таком случае бывают любомудрыми не только мужи, но и слуги и жены. Таково свойство скорби. Ста­раются утешить сетующего, высказывают множество мыслей, исполненных любомудрия. Тотчас начинаются молитвы, чтобы скорбь не выходила из пределов; с готовностью утешают страждущих; исчисляют множество примеров подобных же сетующих. Ведь, что такое человек? Исследую нашу природу. 4. Что такое человек? При этом раскрываю его жизнь и ничтожество, вспоминаю о будущем, о суде. Каждый отхо­дит домой – с брака прискорбным, потому что сам он бывает в растроенном состоянии, а с сетования – радостным, потому что видит себя свободным от подобного бедствия и возвращается с душою, успокоившеюся от всякого неумерен­ного пожелания. Но что? Хочешь ли, сравним между собою тем­ницы и зрелища, (эти места) одно – сетования, другое – удоволь­ствия? Посмотрим, что происходит в каждом из них. Там (в темнице) великое любомудрие, потому что где скорбь, там непременно и любомудрие. Там человек, прежде богатый и надменный, не чуждается беседовать со всяким, кто к нему обращается; страх и скорбь, как бы какой сильнейший огонь, проникая его душу, смягчает ее грубость. Там он делается кротким и смиренным; там он постигает превратность жиз­ни и терпеливо переносит все. На зрелище же все напротив: здесь смех, бесстыдство, бесовское веселие, бесчиние, потеря времени, бесполезное употребление целых дней, возбуждение нечистых пожеланий, упражнение порочных похотей, школа прелюбодеяния, училище разврата, поощрение безнравственности, побуждения к смехотворству, примеры непристойности. Не та­кова темница; там смирение, вразумление, упражнение в любо­мудрии, презрение житейских благ. Все (земное) попрано и пре­зрено, и страх бодрствует над человеком, как пестун над дитятей, направляя его ко всему должному. Но, если хо­чешь, посмотрим на те же места с другой стороны. Я желал бы, чтобы ты встретился с человеком, который идет со зре­лища, и с другим, который выходит из темницы: ты уви­дел бы, как душа первого возмущена, не спокойна, поистине точно связана, и как душа последнего спокойна, свободна, возвышенна. Тот идет со зрелища ослепленный видом тамош­них женщин, несет на себе оковы, которые тяжелее всяких железных, оковы тех мест, слов, действий. А выходящий из темницы, будучи свободен от всего этого, не чувствует и ничего прискорбного, сравнивая свое положение с положени­ем других. Он будет считать за счастье, что свободен от уз, пренебрежет человеческими делами, видя, как многие богатые впадают в несчастия и, будучи прежде в великой чести и силе, содержатся там, в заключении; если он испы­тывает какую-либо несправедливость, то он перенесет это терпеливо, потому что там много примеров и этого; будет вспоминать о будущем суде и содрогаться, видя настоящие места (заключения). И как заключенный в здешней темнице становится кротким ко всем, так и те, еще прежде суда, еще прежде будущего дня, станут кроткими и к жене и к де­тям, и к слугам. Но не так (возвращающийся) со зрелища: он с неудовольствием будет смотреть на жену, будет же­стоко обращаться с слугами, гневаться на детей, будет сви­репым ко всем. Много зла причиняют городам зрелища, зла великого, мы даже и не знаем, насколько великого. Если вы не утомились, посмотрим еще на места смеха, разумею пиршества, где – тунеядцы, льстецы и великое невоздержание, и на другие места, где – хромые и слепые. Там пьянство, объя­дение, разврат; здесь все напротив. Посмотри и на наше тело: когда оно тучно и изнежено, то скоро впадает в болезнь; а когда истощено, то не так (скоро заболевает). Но чтобы сде­лать для вас яснее слова мои, представим тело многокровное, тучное и переполненное; оно даже и от легкой пищи может впасть в горячку, если будет оставаться в бездействии. Пред­ставим другое, которое издавна подвергалось голоду и изнемо­жению; болезнь не скоро может его постигнуть и преодолеть. В нас часто и здоровая кровь порождает болезни, если ее слишком много; а если ее будет не много, то, хотя бы она была не в здоровом состоянии, легко может быть излечена. Так и с душою: если она предана роскоши и удовольствиям, то легко склоняется на грех; она близка и к гордости, и не­воздержанию, и тщеславию, и зависти, и коварству, и клевете. Не такова душа, живущая в скорби и воздержании, – она далека от всего этого. Вот и наш город велик. Откуда же происхо­дит зло? Не от богатых ли? Не от радующихся ли? Кто вле­чет (других) в судилища? Кто расхищает имущество? Те ли, которые живут в бедности и угнетении, или те, которые надмеваются и радуются? От души, угнетенной скорбью, не мо­жет произойти какое-либо зло. Павел знает пользу от нее, потому говорит: «от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает» ( Рим.5:3–5 ). Не будем же падать духом во время скорбей, но за все благодарить (Бога), чтобы получить великую пользу, чтобы заслужить благоволение от Бога, Который попускает скорби. Великое благо – скорбь; это мы можем видеть и на детях сво­их; ничему полезному они не могут научиться без скорби. Но мы еще более, нежели они, имеем нужду в скорби. Если они цветут тогда, когда их страсти бывают укрощаемы, то тем более (это нужно) нам, которые подвержены столь мно­гим и столь великим (страстям). Мы более, нежели они, имеем нужду в пестунах, так как проступки детей не могут быть велики, а наши бывают весьма велики. Наш пе­стун – скорбь. Итак, не навлекая ее сами на себя, когда она постигает нас, будем переносить ее благодушно, как вино­вницу множества благ, чтобы нам сподобиться благоволения Божия и благ, уготованных любящим Его, во Христе Иисусе Господе нашем, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь. Настоящие беседы произнесены святителем в Константинополе в 400 или 401 гг. Абзацы в тексте расставлены нами – Редакция «Азбуки веры» Вам может быть интересно: