Extrait du manuscrit de Mikhaïl Vassilievitch Chikhachov

В одно время со мною определился в Инженерное училище Димитрий Александрович Брянчанинов. В родительском доме его обучал студент семинарии, который основательно растолковал ему Закон Божий и веру Православную. Так что когда родители его спросили, куда он желает поступить на службу, – юноша ответил: куда вам угодно, а я желаю в монахи. При вступлении, по настоянию родителей, в Инженерное училище Димитрия назначили пансионером Ее Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны, тогда еще Великой Княгини, и к тому же он пользовался особенным расположением Императора Николая Павловича. Каждую субботу мы исповедовались, а в воскресенье причащались Святых Таин. Окончив курс наук, Димитрий вышел в офицеры, а я оставался еще юнкером в училище. В первый раз, как он явился офицером к Великому Князю, то услыхал от него в укор себе: «Ты много Богу молишься мы тебе зададим». Познакомились с о. Серафимом и прочими монахами Валаамского подворья, бывшего в Коломне, куда часто ходили к службе и для исповеди и причащения; беседовали о пользе души и слушали их наставления. Познакомились в Невской Лавре с учениками о. Леонида – старца опытного и получившего образование монастырское от учеников самого Паисия Молдавского. Тогда их было трое: отцы Аарон, Иоанникий и Харитон. Занимались мы прилежно чтением книг святых Отцов: Димитрия Ростовского , Иоанна Златоустог о, Добротолюбия , Лествицы и других, почерпая из них образ мыслей, разум духовный и способы ко спасению души. Преосвященному митрополиту Серафиму [Глаголевскому] наговорили, что два офицера часто ходят в Лавру, один из них известный Императору человек, и духовник Лавры уговаривает его идти в монахи, и что Государю это весьма не нравится. Духовнику сделан выговор и запрещено принимать нас. Димитрий Александрович сожалел о духовнике и в скорби сердца собирался объясниться с Владыкою. Приехал в Петербург о. Леонид; познакомились с ним. После первой беседы Димитрий сказал: «Сердце вырвал у меня о. Леонид, теперь решено дело. Иду проситься в отставку от службы и последую Старцу; предамся ему всею душою и буду единственно искать спасения своего в уединении». По отбытии Старца в Александро-Свирский монастырь мы вели с ним переписку. Окончив курс в верхнем офицерском классе, товарищ подал просьбу об увольнении от службы, по слабости здоровья. Государю угодно было поручить Великому Князю Михаилу Павловичу уговорить его не выходить из службы, почему и приказано было явиться ему в Михайловский дворец, где Великий Князь в присутствии графа Оппермана, главного начальника всех военно-учебных заведений, долго испытывал его: почему оставляет службу? не желает ли определиться к штатным делам? не хочет ли идти в монастырь? не славнее ли спастись в мире? не желает ли избрать какое-либо место в Южной России для поправления здоровья? И все это потому, что Государь не желает его, Брянчанинова, уволить. Решено было послать Димитрия в Динабургскую крепость, где он и провел целый год, большею частью в болезни. Я поступил в Саперный учебный батальон. Прошел год. Великий Князь посетил Динабург. Товарищ мой снова подал прошение об отставке. Великий Князь прислал к нему своего адъютанта сказать, что готовлено было для него место полезное Государству, но как нет закона насильно держать на службе, потому и увольняет его. Получив указ об отставке, Брянчанинов прибыл в Петербург и поторопился с отъездом в Александро-Свирский монастырь, к старцу о. Леониду. Отсюда почти через год Старец со всеми учениками переместился в Площанскую пустыню, Орловской губернии Севского уезда. Проездом он остановился в Петербурге, и мой товарищ поместился у меня. РГАЛИ. Ф. 834. Оп. 4. Ед. хр. 841. Л. 499–500.