Письмо к А. И. Кошелеву 235

В последнем письме твоем, любезный друг Кошелев, ты объявляешь мне о твоем отъезде за границу, а между тем адреса своего туда мне не приложил, хотя пишешь, что от меня письмо ожидаешь в генваре. Теперь только узнал я, что ты уже возвратился 236 , и спешу отвечать на твое письмо вопросом: какое новое впечатление произвела на тебя Германия? Каждое живое замечание твое было бы драгоценною новостью для меня, зарытого в белевских снегах 237 и слушающего только свист белевской метели, под музыку которой рассуждает поп о нравственных качествах его дьячка и дьякона. Мне сдается, однако, что на Западе должны быть какие-нибудь признаки новой, начинающейся эпохи: новые потребности умов, новый взгляд на вещи, новые ожидания – одним словом, перемена в убеждениях такого роду, какой не было за год прежде. Слава Богу, что ты почитаешь теперешнее время неблагоприятным для того, чтобы хлопотать о твоем любимом вопросе 238 . Дай Бог , дай Бог, чтобы он не трогался до тех пор, пока у нас не изменится направление умов, покуда западный дух не перестанет господствовать в наших понятиях и в нашей жизни так, что остается еще русским то, что стоит, а все, что движется, подвигается к немечине. Покуда мы идем и ведемся по этой дороге, дай Бог, чтобы у нас делалось как можно меньше перемен, особенно перемен существенных. Я говорю это от полного убеждения ума, с живою любовью к России, с надеждою ей такого величия и благоденствия, какое и не снилось западным народам, но вместе и с мучительным страхом, что какое-нибудь преждевременное и самолюбивое переобразование испортит дело самородного развития. Что надеетесь вы сделать вашими криками? Неужели вы думаете, что какое-нибудь важное дело может сделаться хорошо, когда оно будет делаться в западном духе? Конечно, криками и толками можно вызвать дело, но не то, какого вы желаете, а то, от которого будет плакать русский человек, и вы, и само правительство. Если правительство обманется до того, что ваши крики примет за выражение общего мнения, то перемену сделает, только не ту и не так, как вы желаете. Вы хотите эмансипации крестьян – вам дадут инвентаря, и дело будет испорчено навсегда. Родится небывалый антагонизм между сословиями, и тогда, чем это кончится, страшно и подумать. Когда спорное начало ляжет в основание здания, то трещина не остановится, покуда все здание рассядется. Сохрани Бог от этого! Тем горячее говорю я: «Сохрани Бог!», что думаю или, сказать откровенно, убежден вполне, что не пройдет десяти или много пятнадцати лет, как направление умов у нас должно измениться совершенно. Я говорю о низших и о высших умах. Вместо немецкого рационального, переобразовательного духа дух православно-русский проникнет все наши убеждения и действия. И правительство будет тогда увереннее в своей силе, и народ пойдет прямее и спокойнее в своем развитии – и тогда Божие благословение будет на каждом деле улучшения. Между тем как теперь каждая попытка улучшения производит только новый беспорядок. Потому теперь покуда мое желание одно: чтобы нас оставили в том положении, в каком мы находимся, – хорошо ли оно, дурно ли, – только бы не тревожили переменами и, что еще важнее, не тревожили бы угрозами перемен, которые производят нравственное расстройство хуже расстройства фактического. А что образ мыслей всего нашего образованного класса должен перемениться в самом непродолжительном времени и от немецкого рационального духа обратиться к русско-православному, эта истина может быть очевидно доказана для всякого, кто вникал в развитие западного просвещения и в историю русского. В границах письма, конечно, этого изложить нельзя. Я и так уже наговорил много, и, кажется, слишком много. Обнимаю тебя и жду твоего ответа. Жена моя тебе кланяется. Извести нас о здоровье твоей жены 239 и твоих детей. Мы на это время несколько беспокоимся об Васе, от которого давно не получали писем. P. S. Протасьев 240 до сих пор еще денег процентных не прислал. Если имеешь с ним сношения, то напомни ему. Диссертацию Кудрявцева 241 , когда прочтешь сам, то, пожалуйста, пришли. Мне будет очень любопытно ее видеть, и я возвращу скоро. Перв. публ.: Русский архив. 1909. Кн. 2. Вып. 5. С. 100– 101. Публ. по: Киреевский И. В. Полн. собр. соч.: В 2 т. М., 1911. Т. 2. С. 252–253. Семья Кошелевых с 1849 г. путешествовала по Европе. Сам А. И. Кошелев отправился в Германию (в Баден-Баден) 30 декабря 1850 г., чтобы вместе с супругой и детьми возвратиться в Москву 13 февраля 1851 г. Имение И. В. Киреевского Долбино находилось в нескольких верстах от уездного г. Белева Тульской губернии (но числилось в Лихвинском уезде Калужской губернии). В 1850 г. А. И. Кошелев представил в Министерство внутренних дел «Проект улучшения быта крестьян». Суть его сводилась к выкупу крестьян с землей, но прежде предлагалось провести кадастр – описание и оценку земли, находившейся в пользовании помещиков. Кроме того, в проекте предлагалось введение поземельной подати вместо подушной; предполагались и меры по борьбе со взяточничеством: увеличение жалованья чиновникам, уничтожение канцелярской тайны и учреждение Общества для искоренения лихоимства и лиходательства (наряду с уже существовавшими обществами наблюдения за тюрьмами) и пр. Вероятно, этот «Проект.» и вызвал критику И. В. Киреевского. Ольга Федоровна Кошелева (урожд. Петрово-Соловово) (1816–1893) – супруга А. И. Кошелева. Иван Александрович Протасьев (1802–1875) – друг А. И. Кошелева, с 1851-го по 1857 г. представлял в залог по питейным откупам имение И. В. Киреевского Долбино. В нач. каждого года хозяин заложенного имения получал определенный процент. Петр Николаевич Кудрявцев (1816–1858) – историк, ученик Т. Н. Грановского, его преемник по кафедре. Диссертация Кудрявцева «Судьбы Италии от падения Западной Римской империи до восстановления ее Карлом Великим. Обозрение остготолангобардского периода итальянской истории» была издана в 1850 году. Отчет о защите диссертации был опубликован в журнале «Москвитянин» (1851. № 1, отд. «Московские известия». С. 58–59). Вам может быть интересно: