Беседа на Евангельское чтение, положенное в день Св. Духа (Мф. 18:10–20). Св. Иоанна Златоустого, архиепископа Константинопольского

Рече Господь: блюдите, да не презрите единого от малых сих ( Мф. 18:10 ). Малыми Господь называет здесь не тех, которые в самом деле малы; но тех, кои от многих почитаются таковыми, то есть бедных, презираемых и незнатных, и повелевает нам почитать их, говоря: яко ангели их на небесех выну видят лице Отца Моего небеснаго . Отсюда известно, что все христиане имеют на небесах Ангелов. Прииде бо Сын Человеческий взыскати, и спасти погибшаго . После сего Спаситель представляет новое доказательство, сильнейшее первого, и присовокупляет притчу, в коей показывает, что и Сам Отец желает, чтобы мы не презирали меньших братий своих. Что вам мнится? – говорит Он, – аще будет никоему человеку сто овец, и заблуждит едина от них: не оставит ли девятьдесять и девять в горах, и шед ищет заблудшия? И аще будет обрести ю, радуется о ней паче, неже о девятидесятих и девяти не заблуждших. Тако несть воля пред Отцем вашим небесным, да погибнет един от малых сих . Посему не говори, что такой-то кузнец, земледелец, человек глупый, и потому достоин презрения; посмотри, сколь многими доказательствами убеждает тебя Иисус Христос и собственною волею и страданием побуждает тебя пещись о низких по состоянию братиях наших. Итак, если Бог столько радуется об обретении меньшего брата, то для чего ты презираешь тех, о коих столько печется Бог, тогда как тебе должно полагать душу за единого от малых сих? «Но он немощен и беден»! Посему-то наипаче ты и должен делать все, чтобы спасти его: ибо и Сам Господь, оставивши девяносто девять овец, пошел за одною, и спасение толикого множества овец не могло сокрыть от Него погибели одной. На небе более бывает радости об едином грешнике кающемся, нежели о девяносто девяти праведниках. Не будем же презирать таковых душ. Будем и мы подражать Ему, и не будем отказываться для братьев наших ни от каких, по–видимому, унизительных и трудных дел. Но хотя бы нам надлежало послужить человеку незнатному и бедному, хотя бы это сопряжено было с великими трудами, хотя бы надлежало перейти для сего горы и стремнины, – все сие мы должны переносить для спасения брата: пoелику Бог столько печется о душе, что не пощадил и Сына Своего. Я говорю здесь не столько об опасности телесной, ибо это почти нельзя назвать и опасностью, сколько о душевной, которой подвергает людей диавол. Мы должны заботится не только о своем спасении, но и о спасении ближних; иначе и сами не получим спасения. Во время сражения тот воин, который старается только о том, чтобы спасти себя самого бегством, вместе с собою погубляет и других; напротив, мужественный, сражаясь для защиты других, вместе с другими спасает и самого себя. А так как жизнь наша есть также война, и притом жесточайшая из всех войн, время сражения и битвы: то будем вступать в сражение так, как повелел Царь наш, с готовностью поражать, убивать и проливать кровь врагов наших; заботясь о спасении всех, укрепляя стоящих и поднимая падших. Многие из собратий наших на сем сражении лежат в ранах, истекают кровью, и нет человека, который помог бы им; ни народ, ни священники, ни другой кто, ни покровитель, ни друг, ни брат не заботятся о них, но каждый печется только о себе самом. От того мы бываем слабы и удобно побеждаемся как от людей, так и от диавола, что ищем противного сему, и не укрепляем друг друга, не ограждаем любовию о Боге, но ищем других случаев для дружества: одни в родстве, другие в знакомстве, иные в соседстве; и всякие другие узы гораздо более утверждают нас в дружестве, нежели благочестие, тогда как оно одно должно связывать нас узами дружества. Мы охотнее вступаем в дружество с Иудеями и Еллинами, нежели с сынами Церкви. – «Но сей, – говоришь ты, – зол, а тот добр и кроток». Что ты говоришь? Ты называешь злым брата своего? И ты не стыдишься, не краснеешь, понося брата, который есть член твой, который участвует в одном с тобою рождении: и приобщается одной трапезы? Если брат твой по плоти учинит бесчисленное множество зол, ты стараешься прикрыть его, и его бесчестие почитаешь собственным бесчестием; а брата духовного, которого надлежало бы тебе защищать от клеветы, ты всячески поносишь и называешь его злым и несносным. Посему-то ты и должен сделаться его другом, дабы он перестал быть таковым, переменился и обратился к добродетели. Но ты говоришь: «он не повинуется и не принимает советов». Откуда ты знаешь это? Увещевал ли ты его, и старался ли исправить? Ты скажешь: «я много раз увещевал его»! А сколько? Два раза? Ах, и это значит много. Если бы ты во всю жизнь делал сие, и тогда не должен ослабевать и отказываться от сего. Не видишь ли ты, как Бог непрестанно увещевает нас чрез Пророков, Апостолов, Евангелистов? Что же, исполняем ли мы повеления Его? Повинуемся ли оным? – Нет. Но перестал ли Он увещевать нас? Умолк ли? Не говорит ли каждый день: не можете Богу работать, и мамоне ( Лк. 16:13 ), и между тем страсть к богатству и жестокость возрастает у многих? Не каждый ли день Он взывает к нам: « отпустите, – и отпустится вам » ( Мф. 6:14 ), и мы еще более ожесточаемся? Не увещавает ли Он нас непрестанно господствовать над похотию и побеждать порочные удовольствия; и между тем многие, хуже свиней, валяются в сем грехе? Он не перестает увещевать нас. Почему же мы не размышляем, и не говорим самим себе, что и нас Бог увещевает и не престает увещевать, хотя мы часто не повинуемся Его увещаниям. Но что я обвиняю за нерадение о спасении ближних, когда мы нимало не печемся о жене, детях и рабах; а, подобно пьяным, делаем не то, что должно, – заботимся о том, чтобы у нас много было рабов, и чтобы они служили нам с великой ревностью, чтобы оставить дениям своим великое по себе наследство, чтобы жена носила золотые украшения и драгоценные одежды, и никогда не печемся о них самих, но только об их имуществе, и поступаем подобно человеку, который, видя, что дом его обветшал, и стены готовы обрушится, вместо того, чтобы поддержать их, обносит кругом его большую ограду: или, подобно тому, кто, не заботясь об исцелении своего больного тела, готовит для него дорогие одежды; так и мы поступаем. Тогда как душа наша страждет от жестокой болезни, предается гневу, злословию, безрассудным желаниям, тщеславию, возмущению, прилеплена к земле и терзается столь многими зверями, мы, не заботясь об избавлении ее от страстей, печемся о доме и о рабах. Если откуда тайно убежит медведица, то мы запираем дома, прячемся, чтобы не встретиться с нею; а теперь, несмотря на то, что не один зверь, но многие, т. е., нечистые помыслы терзают душу нашу, мы даже и не чувствуем сего. Живя в городе, мы весьма строго смотрим за зверями, заключаем их в местах безлюдных и в пещерах, и держим их на цепи не на городской площади, или около судилища и царских чертогов, но где-нибудь в отдалении. А в душу – сие место совета, сии царские чертоги, сие судилище – вторгаются звери и производят крик и шум около самого ума и престола царского. От сего-то все приходит в беспорядок, повсюду – возмущение, и внутри и вне нас; с нами бывает тоже, что с птичками, когда змей займет гнездо их. Издавая жалобный голос, оне повсюду летают в страхе и смятении, не зная, как освободится от опасности. Посему умоляю вас, истребив змия, заключим зверей, умертвим их и отсечем лукавые помыслы мечем духовным. Аще согрешит к тебе брат твой, иди, и обличи его между тобою и тем единем: аще тебе послушает, приобрел еси брата твоего ( Мф. 18:15 ). Спаситель велит обличать, но обличать только на едине, дабы, т. е., обличение в присутствии многих свидетелей не показалось слишком тяжким, и обличаемый вместо того, чтобы исправится, не сделался еще наглее. Если же он не послушает и будет упорствовать? – пойми с собою еще единого или два, да при устех двою или триех свидетелей станет всяк глагол . Чем он будет бесстыднее, тем более нам должно прибегать к врачевству, а не к гневу и негодованию. И врач, видя, что болезнь не прекращается, не оставляет больного и не гневается на него, но прилагает тем вящшее попечение. То же самое и здесь повелевает делать Спаситель. Ты был слаб, когда был один; будь сильнее при помощи других: двое могут обличить согрешившего. Видишь ли, как Спаситель ищет пользы не оскорбленного только, но и оскорбившего? Если же и тогда он будет упорствовать, то повеждь , – говорит, – Церкви . И двоих повелевает Спаситель брать для обличения не вдруг, а когда сам обиженный уже не будет иметь успеха; да и тогда не повелевает обличать вдруг многим, но повелевает взять только двоих, или одного; когда же обличаемый презрит и этих, тогда предоставляет его суду Церкви. Таким образом, Спаситель прилагает великое попечение о том, чтобы о грехах ближнего не было разглашаемо. Хотя право поведать Церкви Он мог бы предоставить обиженному в самом начале, но чтобы грех не разглашался, Он повелевает делать это уже после одного и двух обличений. А что значит: при устех двою, или триех свидетелей станет всяк глагол ? Это значит, что ты с своей стороны сделал все, и не опустил ничего, что тебе надлежало сделать. Аще же и Церковь преслушает, буди тебе якоже язычник и мытарь. Так Спаситель установил первый и второй, и третий суд, а не вдруг отверг грешника, дабы, т. е., если он не послушает первого суда, то покорился бы второму; а если презрит и оный, то устрашился бы третьего; если же не уважит и сего, ужаснулся бы будущего наказания, определения и суда Божия. Паки, аминь глаголю вам, яко аще два от вас совещаета на земли о всякой вещи, ея же аще просита, будет има от Отца Моего, Иже на небесех. Идеже бо еста два или трие собрани во имя Мое, ту есмь посреди их . Смотри, как Господь разрушает вражду, истребляет мелкие рассчеты и мирит враждующих: не возвещением только казни, но и представлением благ, проистекающих от любви. После угроз против дружбы, Он возвещает великие награды за согласие, Единодушные преклоняют Отца на то, чего просят, и Христос пребывает среди их. Но что же? Ужели нет нигде и двух, между собою согласно живущих? Есть, конечно, во многих местах, а может быть, и везде. Почему же они не все получают? – потому, что есть много причин других, которые препятствуют получать. Не получают, на пример, потому, что часто просят бесполезного. Не получают потому, что не достойны того, чтобы слушали их, не делая с своей стороны того, что от них требуется. Не получают потому, что приносят молитвы против оскорбивших, требуя им отмщения и наказания, что запрещено; именно говорится: молитеся за врага ваша ( Мф. 5:44 ). Не получают потому, что просят милости грешники нераскаянные, а им получить невозможно, хотя бы не только они сами просили, но даже и другой, имеющий дерзновение к Богу, ходатайствовал за них. Если же все эти требования исполнены, то есть, если ты и полезного просишь, и делаешь все, что от тебя требуется, и жизнь ведешь апостольскую, и с ближними находишься в согласии и любви, – то получишь по своей молитве, потому что Господь человеколюбив. Далее, так как Спаситель сказал: от Отца Моего , то, чтобы показать, что и Он Сам есть податель, а не один Отец, присовокупил: идеже бо еста два или трие собрани во имя Мое, ту есм по среде их . Итак, что же? Неужели не случается, чтобы двое или трое собрались во имя Его? Случается, но редко. Христос не просто говорит о собрании, и не его только требует. Слова Его имеют такой смысл: еспи кто поставляет Меня за первое основание любви к ближнему, и если притом имеет другие добродетели, с тем Я буду находится вместе. Трудно найти такого, который любил бы ближнего искренно и как должно – для Христа. Большинство соединены друг с другом только житейскими делами, а так как они соединены между собою преходящими выгодами, то поэтому любовь их не имеет ни пламенности, ни постоянства. Напротив, каждая обида, или потеря денег, или зависть, или любовь к тщеславию, или другое что подобное легко разрушает их любовь, не имеющую духовного корня; если бы был такой корень, то ничто житейское не могло бы разрушить духовного. Любовь, имеющая основанием Христа, тверда, постоянна, непобедима; расторгнуть ее не может ничто, – ни клеветы, ни опасности, ни смерть, ни другое что-либо подобное. Кто таким образом любит, хотя бы претерпевал тысячу поражений за свою любовь, не оставит ее. Кто любит за то, что его любят, тот, случись с ним неприятность, прервет любовь свою; а кто соединен той любовию, никогда не оставит ее. Потому и Павел сказал: любы николиже отпадает ( 1Кор. 13:8 ). Что ты скажешь мне в защиту свою? Что тебя обидел тот, который был почтен тобою? Или что облагодетельствованный тобою хотел убить тебя? Но если ты любишь для Христа, то и это самое располагает тебя к большой любви: что у других служит к разрушению любви, здесь то же самое служит к утверждению ее. Почему же? – Во–первых, потому, что таковой бывает для тебя виновником наград; во–вторых, потому, что он имеет нужду в большей помощи и заботливости о нем. Вот почему, кто так любит, тот не разбирает ни рода, ни отечества, ни богатства, ни взаимной любви к себе, ни другого чего-либо подобного; но хотя бы его ненавидели, обижали, умерщвляли, не перестает любить, имея достаточную причину к любви – Христа: на Него неуклонно взирая, он пребывает тверд и неизмнен. И Христос таким же образом любил врагов, неблагодарных, обидчиков, поносителей, ненавистников, не хотевших и смотреть на Него, предеочитавших Ему даже дерево и камни, – любил их высочайшею любовию, которой нельзя найти подобной. Он говорит: больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя ( Ин. 15:13 ). Смотри, как Христос заботится и о тех, которые распяли Его, и которые столько оказали неистовства над ним! Спаситель молился о них Отцу: отпусти им: не ведят бо, что творят ( Лк. 23:34 ); и в последствии послал еще к ним учеников. Итак, поревнуем и мы этой любви, и будем взирать на нее, чтобы, сделавшись подражателями Христу, удостоится и здешних и будущих благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь 235 . См. 59 и 60 Бес. Св. Златоуста на Ев. Матф. в Полн. Собр. творений св. Иоанна Златоуста в русск. перев. т. VII, 1901 г., стр. 604–623. Вам может быть интересно: