Что я пережила, когда умер мой любимый дедушка
Анастасия СМИРНОВА (Писаревская)
Он умер в самом начале августа. Ветром во время грозы сломало молодую яблоньку, уже сплошь усыпанную плодами ― красными, наливными, словно нарисованными в детской книжке. Он поднимал надломленный ствол, ставил подпорки ― надорвал что-то внутри.
Скорая развела руками: пейте но-шпу.
Несколько дней он лежал на стареньком диване, держась за живот. Изредка вставал, шатаясь. Смотрел на нас мутными от боли глазами.
А в очередное утро, когда мы с сестрой прибежали к ним, увидели, что он лежит, спокойно вытянувшись. Над ним стояли бабушка и соседка тетя Шура. Она повернулась и сказала:
― Ой, девочки… Умер ваш дедушка…
Мы заплакали. Бабушка сказала, что сейчас брат будет обмывать, и мы вышли из избы. Горе не помещалось внутри, требовало какого-то действия. А какие действия от нас, вчерашних детей?
Прошли в огород и беспомощно остановились на изломе тропинки.
В огороде, возделанном его руками, все было как всегда. Капуста барыней сидела на грядках, зеленела яблоня с картинными яблочками, шуршали от ветерка огуречные плети, краснели знаменитые дедушкины помидоры, гроздьями усыпавшие кусты, и вот там-то, в помидорах, мы увидели…
