При начале утрени в церкви господствует полумрак, и все лампады потушены, кроме находящихся пред изображениями Спасителя и Божией Матери. Среди безмолвия раздаётся умилительное чтение шестопсалмия, или шести избранных псалмов, внимательное слушание которых Церковь вменяет в обязанность каждому православному, как спасительный пример и поучение для его души. И хотя это чтение начинается троекратным восклицанием радостной песни Ангелов при рождении Спасителя, но слова эти здесь не составляют ещё признака совершения самого события, а содержат в себе только смысл пророчества о имеющем прийти Избавителе, благодатное появление Которого нужно ещё народу Божию искупить многими страданиями! Мрак церкви и слова псалмов — изображают мрачные и бедственные времена для Израиля по смерти Иакова и Иосифа, когда Египтяне, не ведающие Истинного Бога, даже усиливались совсем истребить его, говоря: Несть ему спасения в Бозе его! и те душевные воззвания избранного народа к Богу о помощи, где он выражал крепкое упование на милость Его, восклицая: Ты же, Господи, заступник мой еси, слава моя и возносяй главу мою. В этом заключается содержание первого из читаемых псалмов. Но Господь медлит избавить людей своих от опасности внешней, чтобы обратить взоры их на опасность внутреннюю: и испытуемый Им народ, почувствовав на себе карающую свыше руку, с ужасом видит, что душевные язвы грехов его навели на него всю бездну этих бедствий и с трепетом взывает: Господи! да не яростью Твоею обличиши меня, ниже гневом Твоим накажеши меня! Это составляет содержание 2-го из читаемых псалмов. Такое пламенное излияние чувств сердечного покаяния, сопровождаемое усиленным молением о помощи, — умилостивляет правосудие Божие, и Господь видимо, и как бы осязательно, простирает над Израилем, омытым слезами покаяния, — кров крыл своих, и даёт им избавителя в лице Моисея. Освобождённый от рабства народ, в благодарном восторге к Богу, сознавая действия всемощной руки Его, восклицает: Прильпе душа моя по Тебе, мене же прият десница Твоя! В этом содержится смысл третьего из читаемых псалмов.
При окончании этого псалма, священник выходит из алтаря северной дверью и, во время чтения трёх последующих псалмов, стоя пред царскими вратами, тихо молится вместе с паствой. Это изображает то, что как Моисей, будучи прообразом Христа, — молил Бога, чтобы лучше его самого изгладить из книги жизни, только бы не погиб вверенный ему народ, — так и ныне, служитель Божий, представляющий нам собой священный образ Освободителя душ наших, — ходатайствует пред вратами чертога Царя Царствующих молитвой своей о нас, ему вверенных! Чтец же, в это время, от лица всех молящихся восклицает: Слава Отцу и Сыну, и Святому Духу! Аллилуиа, Аллилуиа, Аллилуиа, Слава Тебе Боже!
Затем следует продолжение шестопсалмия, изображающее собой странствование Израильтян в пустыне.
Когда горький опыт удостоверил народ Божий, что поработившие его страсти и малодушие, после освобождения от Египтян, были причиной его ропота не только на Моисея, но и на Самого Бога, вопреки непрерывных знамений, очевидно доказывавших руководительство Божие в трудностях пустынного шествия, и что Господь за это подвергает его теперь тяжким испытаниям, — то сознавая себя многогрешным, и с трепетом от мысли об угрожавшей, ещё большей гибели, какая постигла его собратий, он возопил к Богу: Господи Боже Спасения Моего! На мне преидоша гневи Твои, устрашения Твоя возмутиша мя! Да внидет пред Тя молитва моя, преклони ухо Твое к молению моему! Это выражает смысл четвёртого из читаемых псалмов.
Подобное моление не могло не остановить поражающих ударов правды Божией и не приклонить на милость Господа, особенно при неотступном молении о том угодника Его Моисея. Благодатное утешение вскоре озарило души верующих и убедило их снова чудными явлениями в присутствии над ними благопромыслительной десницы Божией! В живом сознании спасительных благодеяний, — Израиль воскликнул: Благослови, душе моя, Господа, и вся внутренняя моя — имя Святое Его! В этом заключается смысл пятого из читаемых псалмов.
Оживлённые небесным утешением и благословляя Бога за Его милости и щедроты, израильтяне уже приблизились было к пределам земли обетованной, но малодушие соглядатаев, поколебав опять веру всего народа, — снова отодвинуло его от желанной цели странствований, и снова навлекло на него ещё более сильные испытания, которые заставили его трепетать уже как за свою виновность пред Богом, так и за возможность конца этого долгого странствования. Тогда, окончательно уже проникнутый сознанием своей виновности и чувством живейшего раскаяния, народ Божий с сыновним дерзновением стал вопрошать Бога о путях Своих и утвердился в вере, что Дух Благой наставит его на землю праву, — и потому восклицал: Господи! услыши мя в правде Твоей, и не вниди в суд с рабом Твоим! Скажи мне, Господи, путь, в онь же пойду, яко к Тебе взях душу мою. Научи мя творите волю Твою, яко Ты ecu Бог мой. Дух Твой благий наставит мя на землю праву! В этом заключается смысл шестого и последнего псалма, знаменующего, вместе с тем и конец многострадального странствования израильтян в пустыне и нравственную готовность их для вступления в землю обетованную.
При окончании Шестопсалмия, священник уходит в алтарь, и его пред царскими вратами сменяет другой священнослужитель — диакон, — что изображает, по отношению к ветхозаветной Церкви, — смену великого вождя Израильтян Моисея, — бывшим служителем его Иисусом Навиным.
Диакон начинает великую ектенью, в которой, испрошением, от лица предстоящих, всех благ, — духовных и полезных, внутренних и внешних, — напоминает о тех благах, который должны были верующие обрести в земле обетованной, — кипящей мёдом и млеком.
Затем, диакон возглашает: Бог, Господь, и явися нам, благославен грядый во Имя Господне! Это означает, что как самое вступление в обетованную землю, так и обладание ею, было ознаменовано многократными явлениями Бога, спасавшего народ Свой, сообразно обращения его к Нему с чувством раскаяния, веры и упования.
Клир многократно повторяет эти слова, от лица всех предстоящих.
Далее, — начинается чтение Кафизм (прерываемых краткими ектеньями), изображающих собой времена Судей и Царей Израилевых, также обильные различными видами Богоявлений. Слушая эти Кафизмы, нельзя не припомнить того тихого и не отличавшегося благолепием Богослужения, которое совершалось в первые времена Царей в скинш свидения, или походном храме; этому сравнению способствуют как содержание самих кафизм, так и их монотонное чтение, прерываемое лишь изредка короткими пениями Господи помилуй и слава. Невольно переносишься к тому времени, когда богодухновенный певец псалмов услаждал этими священными гимнами царя Саула, унывавшего в удалении от Бога, и когда этот отверженник Божий подвергал избранника Божия непрестанным преследованиям, не только не подавившим в боголюбивой душе Давида возвышенных и святых чувств, но ещё более очистившим её, как огнём золото! Но вот, наконец, эти испытания кончились и Давид, взятый некогда от стад, становится царём и пастырем Израиля! Служение в скинии приходит к концу и ревностное желание св. царя воздвигнуть храм, достойный величия Господа, исполняется трудами мудрейшего сына его Соломона. Слава Бога Израилева, насколько она могла быть открытой в ветхозаветное время, — открывается в этом храме не для одних только Израильтян, но и для всех народов; а благолепие храма Иерусалимского, при особом величии богослужения его, далеко разносит похвальную весть ему, вместе с хвалой, восхваляемого в нём Бога!