Чтение паремий (или паримий) — отрывков из книг Ветхого Завета — в период Великого поста происходит чаще, чем когда-либо ещё в течение богослужебного года. Их полагается совершать в каждый будний день поста, при этом в первые шесть недель (седмиц) читаются фрагменты только трёх книг: на 6-м часе — одна паремия из пророка Исайи, а на вечерне — две: из книги Бытия и книги Притч. Паремии предваряются исполнением прокимнов (из стихов Псалтири) а паремия на 6-м часе ещё и особым «тропарём пророчества».
Начиная с Цветоносного воскресенья (недели Ваий) количество ветхозаветных книг для паремий значительно расширяется. Апогея чтение паремий достигает в Великую субботу, на вечерне которой перед литургией исполняются 15 паремий (две из которых содержат библейские песни: песнь Исхода и песнь вавилонсих отроков).
Русский текст большинства паремий приводится в переводе П. Юнгерова, но после определённой редактуры, целью которой было приблизить язык перевода к современному. Перевод паремий из книг Бытия (начиная с 27 главы), Исхода и Царств принадлежит А. Мельникову. Оба перевода делались с греческого текста Септуагинты, который лёг в основу славянской Библии, в отличие от Синодального, делавшегося с еврейского масоретского текста, который имеет разночтения с Септуагинтой.
Церковнославянский текст тропарей пророчества и прокимнов приводится по т. н. «сергиевской» редакции Постной Триоди (1915).
Стоит учитывать, что русский текст не всегда и не во всём совпадает с церковнославянским, что имеет своё объяснение в текстологической проблематике. Предлагаемый здесь русский перевод паремий отражает древнюю русскую богослужебную редакцию текста, восходящую к византийскому Профитологию. Аналогичный же более древний славянскй богослужебный текст в Постной Триоди был в сер. XVIII века заменён на четий (предназначенный для самостоятельного чтения) текст Елизаветинской Библии. С этим связаны некоторые, впрочем, не очень существенные, разночтения между церковнославянским и русским текстами.
Стремясь максимально приблизить русский перевод к греческому оригиналу, но осознавая, что никакой перевод не может быть его копией на ином языке, мы отдавали предпочтение прояснению смысла оригинального текста, а не буквальному воспроизведению его лексики и грамматических конструкций и стремились сделать наш перевод, насколько возможно, удобочитаемым и ясным по смыслу.