Человек, совершенно иссохший от постнических трудов и подвижнической жизни, поднимает тяжесть, превышающую человеческие силы. Не видно ли из этого, что преподобный в сем случае сделался очевидным орудием всемогущей десницы Вышнего? Что подтверждается и следующим чудом. Когда монастырь, которому преподобный, по явившейся над ним звезде, дал имя Нового Вифлеема, был устроен и братство его умножилось, однажды хищные сарацины показались у монастырской пристани с целью разграбить монастырь. Заметив неприязненные их действия, святой в сопровождении некоторых из своих учеников спустился к пристани и поднес им хлеб и плоды. Сарацины взяли приношение, но, желая расхитить монастырские сокровища, приступили к преподобному и требовали, чтоб он показал им начальника обители. Святой кротко отвечал им, что смиренный настоятель ее – он сам и что кроме вынесенных к ним даров у них нет ничего. Недовольные таким ответом, разбойники бросились на святого, как дикие звери, с неистовством, а один даже обнажил меч, чтобы убить его, но Бог не допустил совершиться этому: рука дерзкого убийцы внезапно иссохла, а прочие сарацины поражены были слепотою. Вразумленные таким небесным гневом, злодеи в один голос закричали: «Аллах, аллах», – и заливаясь слезами, смиренно начали просить святого об исцелении.
– Умилосердись над нами, авва, – вопияли они, – и исцели нас; мы даем слово быть христианами!
Незлобивый старец, подражатель незлобивого Учителя Христа, тронулся несчастием врагов своих и, послав одного из учеников за елеем от лампады Спасителя, помолился о них, потом помазал крестообразно глаза сарацинов, а также иссохшую руку товарища их, и все они, потрясенные чудом исцеления, не только, по обещанию, приняли крещение, но остались в этой обители в числе братства. Наконец дивный Симон достиг глубокой старости и, узнав, что приблизились уже время и час отшествия его ко Господу, призвал всех учеников своих и дал им прощальный завет:
– Вот, братия мои и чада возлюбленные о Господе, – говорил он, – я отхожу от вас, но не скорбите об этом, потому что все мы скоро опять увидимся. Если же я получу дерзновение пред Богом, то буду всегда посещать вас и хранить от всякого искушения видимого и невидимого, впрочем с тем, если и вы сохраните устав общежития, благочиние церковное и все, чему я научил вас и словом, и делом. Вот единственное с моей и с вашей стороны условие! Не любите временного богатства, бегайте тщеславия, не прельщайтесь, не принимайте в киновию детей; вы знаете, что сделал великий Евфимий со святым Саввой в детстве его: хотя и знал он, что святой Савва был освящен от чрева матери, однако ж не принял его в киновию. И в старчестве замечено, что в древнее время опустели четыре лавры – именно оттого, что приняты были туда дети. И богоносный отец наш Афанасий, основатель здешней лавры, заклял учеников своих не принимать детей, хотя бы они были и царской крови. Будьте миролюбивы, страннолюбивы, отправляйте праздники духовно, а не по мирскому, т.е. не занимайтесь в такие дни празднословием, шутками и смехом: праздник есть освящение и просвещение души, которое должно происходить от молчания, молитвы и чтения священных книг; на службе церковной пойте с благоговением, а не с безчинным криком и, наконец, от души любите игумена. Если это соблюдете по смерти моей, как исполняли при жизни, то духом я всегда буду с вами. В противном случае придется нам судиться на Страшном и всемирном Суде!
Когда святой так поучал, братия и ученики, окружив его, безутешно плакали о разлуке с ним. Наконец, помолившись о них единому Богу в Пресвятой Троице славимому, да соблюдет их и по смерти его, под покровом Богоматери и всех святых, умолк и в следующую за тем ночь предал святую свою душу Богу. Это было 28 декабря 1287 года. На другой день утром лицо почившего праведника просветилось дивным светом в присутствии всего братства. Совершив над ним погребальное пение, они с благоговением и слезами опустили его в могилу. Вскоре по молитвам святого начали происходить чудеса и исцеления.
30
Прмч. Гедеон Каракалльский, Афонский († 1818)
Святой Гедеон родился во второй половине XVIII столетия в деревне Капурна Димитриадской епархии. Он происходил из бедной семьи. Когда Гедеону исполнилось двенадцать лет, родители отдали сына в услужение к его дяде, который торговал на базаре в местечке Велестинон. Заметив смекалку и трудолюбие мальчика, один из местных мусульман силой привел его к себе для службы в своем гареме и через год добился того, что отрок принял ислам с именем Ибрагим. Не прошло и двух месяцев, как несчастный отрок, терзаемый муками совести, тайком бежал от хозяина в отчий дом. В отчаянии родители отправили сына на Крит, дабы уберечь от наказания.
Там он некоторое время работал подмастерьем у суровых и жестоких каменщиков, снова бежал и нашел приют у одного жившего на острове священника. Приняв у отрока исповедь в отступничестве, пресвитер указал ему путь покаяния и оставил в своем доме как приемного сына. Через три года добрый иерей умер, и юноша отправился по морю на Святую Гору Афон, желая посвятить всю жизнь слезному покаянию и спасению своей заблудшей души, ищущей примирения с Господом.
Там он принял монашество в монастыре Каракалл и был назначен пономарем. Молодой монах вскоре обнаружил совершенное послушание и самоотречение и весьма быстро преуспел в подвигах поста, бдения, земных поклонов и непрестанных слез. В продолжение 35 лет Гедеон являл собой образец монашеского служения.
В 1797 году он получил должность эконома в одной из дочерних обителей своего монастыря, расположенной на Крите, где должен был оставаться в течение шести лет. Одним из его излюбленных занятий было чтение мученичеств святых исповедников, в которых он видел пример совершенного самоотречения ради Христа и путь к возрождению и спасению для тех, кто отступил от Него. Горя желанием следовать стезей славных воинов Христовых, он получил от монастырских отцов благословение принять добровольное мученичество и отправился в Загору. Поначалу он стал изображать безумие, желая быть подвергнутым презрению и осмеянию, по примеру святых Симеона и Андрея юродивых.
Прибыв в Великий четверг в Велестинон, святой Гедеон направился в дом своего бывшего хозяина-мусульманина, украсив голову и все тело множеством разнообразных цветов. Он напомнил не узнавшему его турку, что он – тот самый отрок-христианин, некогда предавший свою веру. Немедленно схваченный, он на следующий день, в Великую пятницу, предстал перед судьей, все еще одетый в свой странный наряд. Протянув судье два пасхальных яйца, святой произнес твердым голосом: «Христос воскресе!» Когда ему принесли кофе, он плеснул его в лицо судье, с презрением обличая лживый образ магометанского вероучения.
Гедеон всеми возможными способами стремился возбудить негодование и гнев турок, дабы навлечь на себя самую жестокую казнь. Однако те сочли его безумным и подвергли лишь наказанию палками, после чего полумертвого вынесли на улицу, где его подобрали местные христиане.
Святой Гедеон по-прежнему желал принять мученичество. Его желание было столь же неудержимым, как бег лани, стремящейся к потокам водным (см.: Пс. 41: 2). Немного времени спустя, когда через это селение проходили турецкие солдаты, Гедеон дерзко бросил им вызов и зажал в руке пылающую головню, дабы показать, что его вера пылает сильнее самого жестокого пламени. Затем он затворился на некоторое время в пещере, проводя время в сосредоточенной молитве, а затем вернулся в свой афонский монастырь.
Прошел год. Однажды во время всенощной святой Гедеон услышал глас, исходивший от образа Христа Вседержителя под куполом храма: «Всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным» (Мф. 10: 32–33). Внемля призыву Божию, святой тотчас вновь отправился в Велестинон, где открыто объявил о своем возвращении в христианство.