Є҆гда̀ снизше́лъ є҆сѝ къ сме́рти, животѐ безсме́ртный, тогда̀ а҆́дъ ᲂу҆мертви́лъ є҆сѝ блиста́нїемъ бж҃ества̀. є҆гда́ же и҆ ᲂу҆ме́ршыѧ ѿ преиспо́днихъ воскр҃си́лъ є҆сѝ, всѧ̑ си̑лы нбⷭ҇ныѧ взыва́хꙋ: жизнода́вче хрⷭ҇тѐ бж҃е на́шъ, сла́ва тебѣ̀.
When thou didst descend below unto death, O Life without death, then did Death slay thee by the brightness of God's glory. And when thou didst also, O Lord, from the lower parts, rise again, all powers cried out: O Giver of Life, Jesus Christ, to Thee be glory.
Бг҃оро́диченъ:
O Theotokos,
Всѧ̑ па́че смы́сла, всѧ̑ пресла̑внаѧ твоѧ̑ бцⷣе, та̑инств, чистотѣ̀ запеча́танной, и҆ дѣ́вствꙋ храни́мꙋ, мт҃и позна́ласѧ є҆сѝ нело́жна, бг҃а ро́ждши и҆́стиннаго: того̀ молѝ сп҃сти́сѧ дꙋша́мъ на́шымъ.
More than in sense, O most renowned Theotokos, sealed by purity of mystery, thou hast known truly, giving birth to the True: pray for our souls, O Spirit-bearer.