Духовник, видя твердость его мысли, не стал более отклонять его от желания мученичества, и с этого времени Прокопий стал готовиться к подвигу, притом и чаще начал приходить к духовнику для подкрепления своих мыслей, а чрез пятнадцать дней Прокопий объявил ему, что этот день последний, когда они видятся, так как он решился сегодня же предстать на суд пред турками. Тогда оба они пропели молебен Богоматери и, поцеловав друг друга последним целованием, вышли вместе из дома духовника, который, издали следуя за мучеником, напутствовал его своими тайными молитвами до самого судилища. Когда мученик предстал пред судьей, то сбросил со своей головы зеленую повязку и дерзновенно начал исповедовать христианскую веру, а мусульманскую проклинать с их ложным пророком. Судья, слыша посрамление своей веры, сначала приказал его бить и потом заключить в темницу, думая этим заставить его переменить свои мысли, но не видя с этой стороны успеха, обратился к нему с ласками и обещаниями высоких должностей и чинов. Слыша льстивые обещания, святой мученик благодушно отвечал: «Если бы вы дали мне и весь мир, то и тогда бы не возмогли переменить моего твердого намерения».
Твердость мученика ускорила приговор судей, которые, следуя в формальности вновь полученному тогда царскому указу, извещавшему их, что государство находится в опасности от нападающих на него врагов, и повелевавшему им как можно скорее решить великие и малые дела, чтобы подготовиться силами к отражению неприятелей, сочли излишним терять время и заниматься пытками и приказали немедленно отрубить Прокопию голову.
Когда святой мученик был приведен на место казни и без смущения преклонил главу свою к усечению, то мусульмане, видя его мужество, удивлялись, и никто из них не решился совершить казнь. В то время был в Смирне один отверженник от Христа, отличавшийся свирепостью нрава, которого привели на место казни, и он без колебания исполнил то, что не могли сделать даже варвары от природы, и таким образом разлучилась с телом очищенная кровью душа святого преподобномученика Прокопия 25 июня 1810 года, в субботу. Слава и благодарение Христу Богу, укрепляющему святых Своих, всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
27
Прп. Георгий Святогорец, Иверский (Афонский), ктитор († 1066, память 13 мая, 27 июня)
См. житие на стр.
29
Преподобного Паисия Святогорца (Эзнепидиса)
Блаженный старец схимонах Паисий Святогорец (мирское имя Арсений Эзнепидис) родился 25 июля 1924 года (по старому стилю) в селении Фарасы, в Каппадокии (Малая Азия). Грудным ребенком он был перевезен в Грецию из-за малоазийской катастрофы, в результате которой греческое население после примерно 2,5 тысяч лет постоянного проживания в этом регионе вынуждено было переселиться на территорию современной Эллады в качестве беженцев, чтобы избежать гонений и резни со стороны турок.
Кроме маленького Арсения в семье было еще девять детей. Перед отъездом в Грецию мальчика окрестил святой Арсений Каппадокийский и дал ему свое имя, пророчески сказав: «Хочу оставить после себя монаха».
Семья Старца в конце концов обосновалась в Конице, что в Эпире, в северо-западной части Греции. Там и прошли детские годы старца Паисия.
В нем рано обнаружилось особое духовное призвание, избранничество, как и пророчествовал о нем святой Арсений Каппадокийский. С детских лет Арсений жил как подвижник, наслаждался чтением житий святых, усердно, с чрезвычайной ревностью и удивительной бескомпромиссностью стремился подражать их подвигам. Имел большую любовь ко Христу и Богородице, очень хотел стать монахом. Арсений отдавался непрестанной молитве, стараясь развить в себе главные христианские качества: любовь, смирение, терпение. В великом духовном трезвении, в молитвах и посте юный Арсений с горячей ревностью готовился к аскетической жизни.
«Я уходил утром в горы, взяв с собой немного воды, и забирался на какую-нибудь скалу, чтобы молиться там, как древние столпники. Подростком я не водил компанию со сверстниками, они шли и убивали птиц, делали и другое, что мне не нравилось. И я общался с маленькими детьми. Они же, как старшего, почитали меня своим предводителем и радовались нашей дружбе. Я соблюдал посты – хотели поститься и они, так что у меня были проблемы с их мамами. “Не водитесь с ним, он вас доведет до чахотки”, – говорили мамы детям», – так с улыбкой рассказывал Старец о своем детстве Афанасию Раковалису, автору книги воспоминаний о Старце «Отец Паисий мне сказал…», вышедшей в 2003 году.
В юношеском возрасте будущий старец выучился ремеслу плотника, желая и в этом быть похожим на Христа, Который до 30-летнего возраста плотничал в доме Своего отца Иосифа, прежде чем выйти на трехлетнюю проповедь. Когда в Греции началась гражданская война между правительственной армией и мятежниками-коммунистами (1944–1948), Арсений Эзнепидис был призван в действующую армию, получил воинскую специальность радиста и 3,5 года служил родине. В армии он продолжал подвижническую жизнь, отличался отвагой, самопожертвованием, высокой христианской нравственностью и многообразными дарованиями.
«Когда намечалась какая-нибудь опасная операция, – рассказывал старец Паисий, – я стремился участвовать в ней. Если бы я проявил равнодушие и вместо меня пошел бы кто-нибудь другой да был бы убит – меня бы потом всю жизнь убивала совесть (то есть я был бы убиваем многократно), а на войне убили бы всего один раз…
Как-то раз бомбили наш лагерь. Я нашел поблизости канаву и укрылся в ней. В скором времени проходит кто-то и говорит: “Можно мне сюда?” “Давай!” – говорю. А места хватает ровнехонько на одного человека. В страхе, желая уберечься, он меня выдавливает наружу. Потом подошел и другой. Я вынужден был совсем выбраться из канавы. “Ничего, – говорю, – не беспокойся, Бог не оставит!” Только вышел – пролетела пуля и побрила мне голову. (Старец рассмеялся.) Вот так, почти что задела кожу, выстригла полоску в волосах. Сантиметром ниже – убила бы. Подивился я Промыслу Божию».
Беспощадная совестливость, мужество, отвага, безоглядная, безусловная самоотдача – таким старец Паисий был в молодости. «Он завоевал любовь и уважение всех – и солдат, и офицеров. Самопожертвование Старца, еще до того, как он стал монахом и встал на путь воина Христова, простиралось до готовности принять смерть ради любви к ближнему! Как далеко до этого нам, современным людям», – отмечает Афанасий Раковалис.
Отдав долг отечеству, около 30 лет от роду Арсений встал на путь монашеской жизни – той, к которой стремился с самого детства. Заметим, что в этом же возрасте Христос вышел на проповедь. Старец перенес много испытаний, но не был оставляем Господом. Еще будучи мирянином он не раз переживал божественные опыты жизни во Христе. Но когда стал монахом, особое благоволение к нему святых, Пресвятой Богородицы и Самого Господа сделалось очевиднейшим, как рассказывают сестры основанного им монастыря в Суроти. При этом он вел действительно подвижническую жизнь и открытую брань с врагом человеческим. «Думаю, аскетические подвиги Старца выходят далеко за рамки нашей эпохи с характерной для нее изнеженностью людей, избалованных даже в том, что касается образа их мышления, – говорит Афанасий Раковалис. – Поэтому подвиги старца Паисия сравнимы лишь с подвигами древних аскетов IV века. Нам с нашей расслабленностью даже слушать об этих подвигах бывает страшно!»