Ка́мени запеча́танꙋ ѿ і҆ꙋдє́й, и҆ во́инѡмъ стрегꙋ́щымъ пречⷭ҇тое тѣ́ло твоѐ, воскрⷭ҇лъ є҆сѝ тридне́вный сп҃се, да́рꙋѧй мі́рови жи́знь. сегѡ̀ ра́ди си̑лы нбⷭ҇ныѧ вопїѧ́хꙋ тѝ, жизнода́вче: сла́ва воскрⷭ҇нїю твоемꙋ̀ хрⷭ҇тѐ: сла́ва црⷭ҇твїю твоемꙋ̀: сла́ва смотре́нїю твоемꙋ̀, є҆ди́не чл҃вѣколю́бче.
Having sealed thy holy body with the Jews and the soldiers keeping it, Thou didst rise on the third day, O Saviour, granting life to the world. For this we cry to Thee, O Giver of Life: Glory to Thy resurrection, O Christ; glory to Thy Kingdom; glory to Thy look, O Only Lover of Man.
Бг҃оро́диченъ:
O Theotokos,
Гаврїи́лꙋ вѣща́вшꙋ тебѣ̀, дв҃о, ра́дꙋйсѧ, со стра́хомъ воплоща́шесѧ всѣ́хъ влⷣка, въ тебѣ̀ ст҃ѣ́мъ кївѡ́тѣ, ꙗ҆́коже речѐ првⷣный дв҃дъ: ꙗ҆ви́ласѧ є҆сѝ ши́ршаѧ нб҃съ, поноси́вши зижди́телѧ твоего̀. сла́ва все́льшемꙋсѧ въ тѧ̀: сла́ва проше́дшемꙋ и҆з̾ тебѐ: сла́ва свободи́вшемꙋ на́съ ржⷭ҇тво́мъ твои́мъ.
Hearkening, O Gabriel, thou hast rejoiced with fear, all ye masters, in thee the holy quiverth, as the ancient master spake: Thou hast been made manifest, O broad heaven, having reproved thy builder. Glory to thee, O all-greater than our parents: glory to him that came forth from thee: glory to him that hath set us free by his own will.