Ка́мени запеча́танꙋ ѿ і҆ꙋдє́й, и҆ во́инѡмъ стрегꙋ́щымъ пречⷭ҇тое тѣ́ло твоѐ, воскрⷭ҇лъ є҆сѝ тридне́вный сп҃се, да́рꙋѧй мі́рови жи́знь. сегѡ̀ ра́ди си̑лы нбⷭ҇ныѧ вопїѧ́хꙋ тѝ, жизнода́вче: сла́ва воскрⷭ҇нїю твоемꙋ̀ хрⷭ҇тѐ: сла́ва црⷭ҇твїю твоемꙋ̀: сла́ва смотре́нїю твоемꙋ̀, є҆ди́не чл҃вѣколю́бче.
Thou, O Saviour, sealed in the stones by the Jews and the keepers of the watch, didst raise up thy holy body on the third day, granting life to the world. For this we cry with power: O Giver of Life, glory to thy resurrection: glory to thy manifestation: glory to thy look, O Only Lover of Man.
Бг҃оро́диченъ:
O Theotokos,
Гаврїи́лꙋ вѣща́вшꙋ тебѣ̀, дв҃о, ра́дꙋйсѧ, со стра́хомъ воплоща́шесѧ всѣ́хъ влⷣка, въ тебѣ̀ ст҃ѣ́мъ кївѡ́тѣ, ꙗ҆́коже речѐ првⷣный дв҃дъ: ꙗ҆ви́ласѧ є҆сѝ ши́ршаѧ нб҃съ, поноси́вши зижди́телѧ твоего̀. сла́ва все́льшемꙋсѧ въ тѧ̀: сла́ва проше́дшемꙋ и҆з̾ тебѐ: сла́ва свободи́вшемꙋ на́съ ржⷭ҇тво́мъ твои́мъ.
Hearkening to Gabriel, O Lord, rejoicing, thou didst fearfully receive all Masters within thee, as a kingly bud doth bloom, even as the Firstborn spake: "Thou hast been made wide, having reproached thy Maker." Glory greater than thine be with thee: glory that passed through thee: glory that freed us by thy divine will.