Как первые истинны веры, — говорит один святитель, — начертанные по повелению Божию в священном книжном свитке, сохранили все обетования о ниспослании в мир Сына Божия неизгладимыми и неповреждёнными до того времени, как наступила кончина лета: так и Пресвятая Дева решилась соблюсти в глубине сердца Своего тайну Благовещения, тайну, сокровенную от век и родов, и неприступную и уму Ангельскому, как тайну строительства спасения человеков. Потому-то она, по достоинству Её скромности, и величается Свитком, в нём же бе написано Слово!
Между тем упоминание Архангела о неожиданном чревоношении любимой родственницы Её, Св. Елисаветы, по исчислению времени, находящееся в близкой связи с чудным онемением, при Богослужении, мужа её Захарии, возбудило в Благодатной такое сильное участие к ней, что Она, движимая горячей родственной любовью, а более руководимая Духом Святым, решилась немедленно отправиться в нагорную страну Иудину, в Левитский город Иуту (или Иетте), где жили Захария и Елизавета.
Обдумав план своего путешествия, Пресвятая Дева с поспешностью отправилась в путь, предприняв его одна, потому что Иосиф находился в это время вне Назарета на плотничных работах своих.
Приближаясь к городу и представляя себе искренность радостной встречи, Преблагословенная, в то же время была уверена, что великая тайна Её, как ни для кого неведомая, сохранится неприкосновенной, и что при этом свидании, о ней не будет и речи, а тем более не произойдёт ничего особенного. Но вопреки этому ожиданию Господь, в премудрых целях Своих, готовил в этой самой встрече, как для Матери Своей, так и для Елисаветы, новое, чрезвычайное событие, чтобы значением его наградить их обеих за святую верность к Нему. Вскоре пред Пречистой Девой показался в обширной горной лощине город Иута, раскинувшийся на нижнем скате Иудейских гор и тонувший в зелени обильных садов; далее, у склона горы, заблистал источник Неффо, на берегу которого белелись стены ограды, окружающей дома чередных священников, — и вот, наконец, — близь источника и дороги, стал обрисовываться высокий дом Захарии и Елисаветы, пред входом которого высился огромный платан, приветно раскинувший тенистые ветви свои.
Пресвятая Дева ускорила шаги и с радостно бьющимся сердцем приблизилась к цели своего путешествия. Поспешно войдя во двор, она вдали ещё от массивного со сводами крыльца, — соображая, что нечаянность встречи может испугать Елисавету, и потому желая предупредить её о Себе, стала громко и издали её приветствовать. Но каково же было Её изумление, когда после первых, задушевных Её возгласов, Елизавета, услышавшая голос Марии, торжественно вышла к Ней навстречу и, склонившись к ногам Её, с благоговением начала приветствовать Её, не как любимую и простосердечную родственницу свою, но как высокую Особу, милостиво почтившую её Своим посещением; и когда, вместо бесцеремонных и радушных слов родного приветствуя, к которому так радостно готовилась Пресвятая Дева, та торжественно стала произносить пред Нею вдохновенные речи, полные благоговейного восторга и глубокого уважения. Удивление Марии ещё более усилилось, когда, принятая с колен в объятия Елисавета, с радостным трепетом и видимым волнением воскликнула: Благословенна Ты в женах и благословен плод чрева Твоего! И откуда мне сие, да прииде Матерь Господа моего ко мне? Блаженна веровавииая, яко будет совершение глаголанного Ей от Господа! (Лк.1:42–45). Слова эти более всего изумили Благодатную и заставили Её недоумевать об их причине и значении. Ясный ум Её соображал все обстоятельства этого необыкновенного случая: Она спешила к любимой сестре своей с родственным простодушием и искренностью, далёких всего церемонного и торжественного; сердце Её, полное горячего чувства и беспокойства о положении обоих родственников, задолго и заочно ещё готовило им радостное поздравление с благодатным знамением над ними милости Божией и питало затаённую надежду воспламенить в них ещё в большей степени любовь к Богу и упование, как на счастливый исход чревоношения Елисаветы, так и на возвращение дара слова Захарии. Шествуя к ним, Она постоянно беседовала с ними мысленно, говоря подобно Апостолу Павлу: Желаю видеть вас, да некое подам вам дарование духовное ей же есть соутешитеся в вас верой общею, вашею же и моею (Рим.1:11–13), — и вдруг, вместо всех этих задушевных и искренних слов и бесед, столь обычных нраву Елисаветы, — теперь такая благоговейная от неё встреча? такие пророческие и видимо свыше исходящие, по вдохновению, слова? Но Святейшая Богоматерь — по смирению своему не сообразила, что, вступив в ограду этого дома и произнесши здесь лишь несколько слов, Она присутствием Пребывающего Ней, — уже исполнила благодатью Св. Духа, как самое место и дом, так и всех живущих в нём! И что эта-то благодать и была причиной всех действий, удививших Её. Дальнейшие объяснения Елисаветы показали, что сила этой благодати прежде всего оказалась на младенце её, который не видя ещё чувственными очами ни одного предмета, и даже не сознавая собственного бытия своего, познал уже и ощутил приближение Пречистой Девы, носившей Господа, и радостным взыгранием своим во чреве Матери, вразумил её о высоком достоинстве благодатной Посетительницы! Подобно тому, как при восходе всеоживляющего солнца, всё, способное к жизни, встречает и приветствует роскошное светило; так и здесь, при появлении духовного Солнца, Востока свыше, — святой младенец, которому по предречению, надлежало исполниться Духа Святого ещё во чреве Матери и потом быть предтечей, во тьме мира, этого Света, — ощутил первым животворность Его, и радостным взыгранием начал уже великое служение своё, указав миру на восхождение Солнца Правды над грешной землёй!
Лишь только коснулся слуха моего голос твоего приветствия, — говорила Елизавета Пресвятой Деве, — как я почувствовала, что радостно взыгрался младенец во чреве моём; вразумлённая этим ощущением и в то же время озарённая свыше, я увидела Твоё достоинство и моё ничтожество пред Тобой, возвеличенной до блаженства носить Предвечное Слово Отца Небесного! Не находя в себе ничего, чем бы я могла заслужить честь Твоего посещения, я благоговейно поверглась пред беспредельным величием и смирением Твоим, вследствие которых Ты, поставленная превыше всех небесных сил, пришла к земной рабе Твоей, которой бы первой надлежало поспешить воздать Тебе достойное поклонение. И откуда мне сие: да прииде Мати Господа моего ко мне? Теперь я с благоговением взираю на Тебя, Богоизбранная, не как на родственницу мою, но как на Матерь Господа моего! Я вижу в Тебе не простую дщерь Иоакима и Анны, а Деву-Марию, возвеличенную Богом до недосягаемой высоты — быть Его Матерью! И какая честь, какая радость для меня! Могла ли я ожидать когда-либо такого счастья? Могла ли надеяться, что ко мне придёт Та, Которая носит Носящего всяческая, и что я первой из людей буду приветствовать Матерь Божию? Благословенна Ты в женах и благословен плод чрева Твоего! Только Сына Твоего и Твоё непостижимое смирение могло побудить Тебя почтить меня Своим посещением и облагодетельствовать, как носимого мной младенца, так и весь дом мой излиянием на нас даров Духа Святого!