І҆рмо́съ:
Irmos:
Тебѐ ᲂу҆́мнꙋю бцⷣе, пе́щь разсмотрѧ́емъ вѣ́рнїи: ꙗ҆́коже бо ѻ҆́троки сп҃сѐ трѝ превозноси́мый, мі́ръ ѡ҆бновѝ во чре́вѣ твое́мъ всецѣ́лъ, хва́льный ѻ҆тцє́въ бг҃ъ, и҆ препросла́вленъ.
Оу҆боѧ́сѧ землѧ̀, сокры́сѧ со́лнце, и҆ поме́рче свѣ́тъ, раздра́сѧ цр҃ко́внаѧ бж҃е́ственнаѧ завѣ́са, ка́менїе же разсѣ́десѧ: на крⷭ҇тѣ́ бо ви́ситъ првⷣный, хва́льный ѻ҆тцє́въ бг҃ъ, и҆ препросла́вленъ.
Ouubojasę zemlja, sokrysja sołnce, i pomercje svjet, razdrasja crkovnaja bogjestvennaja zavěsa, kamenieже resědesja: na krjtě́ bo vijit prvnyj, khvaľnyj ûotčev God, i preporslavljen.
Ты̀ бы́въ а҆́ки безпомо́щенъ, и҆ ᲂу҆ѧ́звенъ въ ме́ртвыхъ во́лею на́съ ра́ди превозноси́мый, всѧ̑ свободи́лъ є҆сѝ, и҆ держа́вною рꙋко́ю совоскр҃си́лъ є҆сѝ, хва́льный ѻ҆тцє́въ бг҃ъ, и҆ препросла́вленъ.
Tu étais comme sans force, et invoqué parmi les morts par la volonté de nos pères pour être exalté par amour pour nous, tu as libéré toutes les captives et vigoureusement ressuscitées es-tu, louable Père de Dieu, et proclamé.
Бг҃оро́диченъ:
O Theotokos,
Ра́дꙋйсѧ, и҆сто́чниче присноживы́ѧ воды̀. ра́дꙋйсѧ, раю̀ пи́щный. ра́дꙋйсѧ, стѣно̀ вѣ́рныхъ. ра́дꙋйсѧ неискꙋсобра́чнаѧ. ра́дꙋйсѧ всемі́рнаѧ ра́досте, є҆́юже на́мъ возсїѧ̀ хва́льный ѻ҆тцє́въ бг҃ъ и҆ препросла́вленъ.
Réjouis-toi, fontaine éternelle de vie. Réjouis-toi, paradis nourricier. Réjouis-toi, mur des croyants fidèles. Réjouis-toi, inaccommodable. Réjouis-toi, mondiale joie, par elle-née louangeuse Dieu et proclamé.
И҆́нъ І҆рмо́съ: Ѻ҆́троцы бл҃гоче́стїю:
Et Incertus Irmos: Matutinæ pietate:
Дре́вле ᲂу҆́бѡ проклѧта̀ бы́сть землѧ̀ а҆́велевою ѡ҆червлени́вшисѧ кро́вїю, братоꙋбі́йственною рꙋко́ю: бг҃ото́чною же твое́ю кро́вїю бл҃гослови́сѧ ѡ҆кропле́на, и҆ взыгра́ющи вопїе́тъ: ѻ҆тцє́въ бж҃е, бл҃гослове́нъ є҆сѝ.
Antem tempus terra ab omni velut rubefacta sanguine fratricida manu maculata fuit; tamen tua blagodarno sanguine abluta et exsultans clamat: Pater noster, benedictus es.
Да рыда́ютъ і҆ꙋде́йстїи бг҃опроти́внїи лю́дїе, де́рзости ᲂу҆бїе́нїѧ хрⷭ҇то́ва: ꙗ҆зы́цы же да веселѧ́тсѧ, и҆ рꙋка́ми да воспле́щꙋтъ, и҆ вопїю́тъ: ѻ҆тцє́въ бж҃е бл҃гослове́нъ є҆сѝ.
Que les Juifs impies en l'insulte du Christ pleurent, et qu'ils rient, et brandissent les mains, et crient : Béni soit le Père de la Bénédiction.
Сѐ мѷроно́сицамъ ѡ҆блиста́ѧй, вопїѧ́ше а҆́гг҃лъ: воскрⷭ҇нїѧ хрⷭ҇то́ва прїиди́те и҆ ви́дите зна́мєнїѧ, плащани́цꙋ и҆ гро́бъ, и҆ возопі́йте: ѻ҆тцє́въ бж҃е бл҃гослове́нъ є҆сѝ.
Ô Soul/Spirit, bearing all things in gladness, the angel doth cry: Arise, O Christ, and come and see the tokens; the body and the tomb, and cry: Blessed art Thou, O Father.
Canon de la Sainte-Mère-du-Seigneur
И҆́нъ І҆рмо́съ: Тебѐ ᲂу҆́мнꙋю:
Et Incensum: Te ūmmū:
Тѧ̀ бцⷣе лѣ́ствицꙋ і҆а́кѡвъ прⷪ҇ро́чески разꙋмѣва́етъ: тобо́ю бо превозноси́мый на землѝ ꙗ҆ви́сѧ, и҆ съ человѣ́ки поживѐ, ꙗ҆́кѡ бл҃говолѝ, хва́льный ѻ҆тцє́въ бг҃ъ и҆ препросла́вленъ.
Ta Théotokos lěstiț'iku Iakova proroceski razuměvai: tobóju bo prevoznośimy na zeml'i, i sъ chelovečki poživ'e, klykoblja, khvaľny otče bга i predproslavlen.
Ра́дꙋйсѧ чⷭ҇таѧ, и҆з̾ тебѐ про́йде па́стырь, и҆́же во а҆да́мовꙋ ко́жꙋ ѡ҆бо́лксѧ вои́стиннꙋ, превозноси́мый, во всего́ мѧ человѣ́ка, за бл҃гоꙋтро́бїе непости́жное: хва́льный ѻ҆тцє́въ бг҃ъ и҆ препросла́вленъ.
Réjouie, lusant, car le Pasteur, qui s'est fait oscurcir en la peau de l'homme, est monté triomphalement parmi tous les hommes, pour leur bien-étre insondable : loué soit le Père béni et proclamé éternellement.
Но́вый а҆да́мъ ѿ чи́стыхъ крове́й твои́хъ превѣ́чный бг҃ъ бы́сть вои́стиннꙋ, є҆го́же ны́нѣ молѝ, ѡ҆бетша́вшаго мѧ̀ ѡ҆бнови́ти зовꙋ́ща: хва́льный ѻ҆тцє́въ бг҃ъ и҆ препросла́вленъ.
Mais Adam nouveau, de tes propres et éternelles blessures, ô divin Dieu, es-tu venu à l'existence véritable; or je te supplie maintenant, celui qui m'a revêtu par appel : Ô Père glorieux et très loué.