Стрⷭ҇тїю твое́ю хрⷭ҇тѐ ѿ страсте́й свободи́хомсѧ, и҆ воскрⷭ҇нїемъ твои́мъ и҆з̾ и҆стлѣ́нїѧ и҆зба́вихомсѧ, гдⷭ҇и сла́ва тебѣ̀.
By Thy holy Incarnation, O Lord, we have been set free from passions, and by Thy Resurrection, from the corruption of death; in Thee, O Glory of our souls, be glory to Thee.
И҆ и҆́ны стїхи̑ры а҆лфави́тныѧ, прп. І҆ѡа́нна Дамаскина̀:
Да ра́дꙋетсѧ тва́рь, нб҃са̀ да веселѧ́тсѧ, рꙋка́ми да воспле́щꙋть ꙗ҆зы́цы съ весе́лїемъ: хрⷭ҇то́съ бо сп҃съ на́шъ, на крⷭ҇тѣ̀ пригвоздѝ грѣхѝ на́шѧ: и҆ сме́рть ᲂу҆мертви́въ живо́тъ на́мъ дарова̀, па́дшаго а҆да́ма всеро́днаго воскр҃си́вый, ꙗ҆́кѡ чл҃вѣколю́бецъ.
Let the creation rejoice, let the heavens be glad, let them praise with their voices in joy: for Jesus Christ is our Saviour, who nailed our sins upon the Cross: and death having slain life for us, raised up the fallen Adam alive, as a lover of mankind.
Цр҃ь сы́й нб҃сѐ и҆ землѝ непостижи́ме, во́лею распѧ́лсѧ є҆сѝ за чл҃вѣколю́бїе. є҆го́же а҆́дъ срѣ́тъ до́лѣ, ѡ҆горчи́сѧ, и҆ пра́ведныхъ дꙋ́шы прїе́мшѧ возра́довашасѧ: а҆да́мъ же, ви́дѣвъ тѧ̀ зижди́телѧ въ преиспо́днихъ, воскр҃се. Ѽ чꙋдесѐ! ка́кѡ сме́рти вкꙋсѝ всѣ́хъ жи́знь; но ꙗ҆́коже восхотѣ̀ мі́ръ просвѣти́ти зовꙋ́щїй, и҆ глаго́лющїй: воскр҃сы́й и҆з̾ ме́ртвыхъ, гдⷭ҇и сла́ва тебѣ̀.
King of heaven and earth, incomprehensible in Thy will, Thou wast crucified for love of man. The adversary met Him deep down, was grieved, and received the righteous souls rejoicing: but Adam, seeing the Sustainer in the depths, arose. How wonderful! How death tasted all life; but since the world desired to be enlightened by One calling and saying: Arise, O dead one, glory be to Thee.
Жены̀ мѷронѡ́сицы, мѵ́ра носѧ́ща, со тща́нїемъ и҆ рыда́нїемъ гро́ба твоегѡ̀ достиго́ша, и҆ не ѡ҆брѣ́тшѧ пречⷭ҇тагѡ тѣ́ла твоегѡ̀, ѿ а҆́гг҃ла же ᲂу҆вѣ́дѣвшѧ но́вое и҆ пресла́вное чꙋ́до, а҆пⷭ҇лѡмъ глаго́лахꙋ: воскр҃се гдⷭ҇ь подаѧ̀ мі́рови ве́лїю млⷭ҇ть.
Сла́ва, и҆ ны́нѣ:
Glory, and now:
Сѐ и҆спо́лнисѧ и҆са́їино прорече́нїе, дв҃а бо родила̀ є҆сѝ, и҆ по ржⷭ҇твѣ̀ ꙗ҆́кѡ пре́жде ржⷭ҇тва̀ пребыла̀ є҆сѝ: бг҃ъ бо бѣ̀ рожде́йсѧ, тѣ́мже и҆ ꙾є҆стєства̀ новопресѣчѐ꙾. но ѽ бг҃ома́ти, молє́нїѧ твои́хъ рабѡ́въ, въ твое́мъ хра́мѣ приноси̑маѧ тебѣ̀ не пре́зри: но ꙗ҆́кѡ бл҃гоꙋтро́бнаго твои́ма рꙋка́ма носѧ́щи, на твоѧ̑ рабы̑ ᲂу҆милосе́рдисѧ, и҆ молѝ сп҃сти́сѧ дꙋша́мъ на́шымъ.
Sve sveđenje Isaïjino ispolašće, dvaja bo rođdala, i po rždenju prězhe rždenje prebyla: bogu bo rodjenja, teme i kveti svêstva novopresecča. No o bogatrubnago tvojama ruka nosyšchi, molěniya tvoyih rabav, v tvojem khramě prinosiña tebe ne prezri: no po blagotrubnogo tvojama rukama nosyshi, na tvoja rabu umiloserdisya, i molì spasitísya dušám nashym.