І҆рмо́съ:
Ирмосъ:
Животь даждь намъ, Господи, животъ вечный,
и не дахай ни въ тварь позорище.
Прелесть и лесть отъ насъ удали,
и даждь намъ смирение и покаяние.
Во глꙋбинѣ̀ постла̀ и҆ногда̀, фараѡни́тское всево́инство преѡрꙋже́ннаѧ си́ла, вопло́щшеесѧ же сло́во всеѕло́бный грѣ́хъ потреби́ло є҆́сть, препросла́вленный гдⷭ҇ь, сла́внѡ бо просла́висѧ.
In the depths of repentance and fasting, Pharaoh's mighty host, the manifestation of the all-ensnaring sin in word and deed, demanded to be, blessed be He who is glorified, glorified. For He has glorified Himself.
Мїрскі́й кнѧ́зь бл҃же, є҆мꙋ́же написа́хомсѧ, за́повѣди твоеѧ̀ не послꙋ́шавше, крⷭ҇то́мъ твои́мъ ѡ҆сꙋди́сѧ: прирази́сѧ бо тѝ ꙗ҆́кѡ сме́ртнꙋ: ѿпаде́ же вла́сти твоеѧ̀ держа́вою, и҆ немощны́й ѡ҆бличи́сѧ.
Heavenly Prince, nearest to Thee, whom we have written, having not obeyed Thy commandments, by Thy judgment Thou shalt be condemned: Thou shalt be cut off because of sin; and Thou shalt fall from the power of Thy dominion, and shalt be made weak.
И҆зба́витель ро́да человѣ́ческагѡ, и҆ нетлѣ́нномꙋ животꙋ̀ нача́льникъ въ мі́ръ прише́лъ є҆сѝ: воскрⷭ҇нїемъ бо твои́мъ раздра́лъ є҆сѝ смє́ртныѧ пелєны̀, є҆́же славосло́вимъ всѝ: сла́внѡ бо просла́висѧ.
Saviour of the race of mankind, and Prince of the imperishable life didst come into the world: by thy Resurrection thou hast rent asunder death's bonds, O Glorious One; for gloriously hast thou been glorified.
Бг҃оро́диченъ:
O Theotokos,
Превы́шши ꙗ҆ви́ласѧ є҆сѝ чⷭ҇таѧ приснодв҃о, всѧ́кїѧ неви́димыѧ же и҆ ви́димыѧ тва́ри: зижди́телѧ бо родила̀ є҆сѝ, ꙗ҆́кѡ бл҃говолѝ воплоти́тисѧ во ᲂу҆тро́бѣ твое́й, є҆го́же со дерзнове́нїемъ молѝ, сп҃стѝ дꙋ́шы на́шѧ.
Exceeding all the times thou didst pray with thine own lips, O Theotokos, both visible and invisible creatures: for Thou hast brought forth the Life, that Thou mightest incarnate Him in thy womb; wherefore with boldness we beseech Thy soul, descend upon our souls.
Дрꙋгі́й канѡ́нъ крестовоскрⷭ҇нъ.
The second canon of the Cross-Resurrection.
І҆рмо́съ:
Нетре́нꙋ, неѻбы́чнꙋ, немо́креннѡ морскꙋ́ю ше́ствовавъ стезю̀, и҆збра́нный вопїѧ́ше і҆и҃ль: гдⷭ҇еви пои́мъ, ꙗ҆́кѡ просла́висѧ.
Notrenu, neobychnu, nemokrennu moruskuyu shествовалъ izbraennyi voipyashe Iisil': gdjevy poimъ, gakh proslasvisya.
Си́ла немощны́хъ, воскрⷭ҇нїе па́дшихъ, и҆ нетлѣ́нїе ᲂу҆ме́ршихъ бы́лъ є҆сѝ хрⷭ҇тѐ, пло́ти твоеѧ̀ стрⷭ҇тїю: ꙗ҆́кѡ просла́висѧ.
Strength of the weak, resurrection of the fallen, and incorruptibility of them that have fallen asleep, Thou wast fashioned by Thy flesh: That Thou mightest be glorified.
Оу҆ще́дри па́дшїй ѡ҆́бразъ, и҆ воскр҃сѝ сокрꙋше́нный, содѣ́тель бг҃ъ и҆ ѡ҆бнови́тель ᲂу҆мерщвле́нъ бы́въ всѣ́хъ ѡ҆живѝ: ꙗ҆́кѡ просла́висѧ.
И҆́нъ канѡ́нъ прест҃ѣ́й бцⷣѣ.
And in the temple of the Lord, the Theotokos stood.
Пѣ́снь а҃. І҆рмо́съ то́йже.
Psalm and Irmos of this tone.
(Translation to be provided if needed, following the rules.)
Невеще́ственнаѧ дре́вле лѣ́ствица, и҆ стра́ннѡ ѡ҆леденѣ́вшїй пꙋ́ть мо́рѧ, твоѐ ꙗ҆влѧ́ше ржⷭ҇тво̀ чⷭ҇таѧ, є҆́же пое́мъ всѝ: ꙗ҆́кѡ просла́висѧ.
Not in vain did the ancient ladder stand, and the stranger, having frozen the way of death, by thy guidance led us to the reading thereof, whereunto we all cry out: For glory.
Си́ла вы́шнѧгѡ, ѵ҆поста́сь соверше́ннаѧ, бж҃їѧ мꙋ́дрость, вопло́щшисѧ пречⷭ҇таѧ, и҆з̾ тебѐ, къ человѣ́кѡмъ бесѣ́дова ꙗ҆́кѡ просла́висѧ.
Power on high, O holy dwelling, God's wisdom, incarnate beyond nature, and by Thee, O Lord, man hath conversed that He might glorify.
Про́йде сквозѣ̀ две́рь непрохо́днꙋю, заключе́нныѧ ᲂу҆тро́бы твоеѧ̀, пра́вды сл҃нце чⷭ҇таѧ, и҆ мі́рови возсїѧ̀: ꙗ҆́кѡ просла́висѧ.
Having passed through the unpassable door, encompassed by thy innermost bowels, the sun of righteousness shining and the world in prayer: Thus shalt thou shine forth.