І҆рмо́съ:
Glory to Thee, O Lord, glory to Thee!
Во глꙋбинѣ̀ постла̀ и҆ногда̀, фараѡни́тское всево́инство преѡрꙋже́ннаѧ си́ла, вопло́щшеесѧ же сло́во всеѕло́бный грѣ́хъ потреби́ло є҆́сть, препросла́вленный гдⷭ҇ь, сла́внѡ бо просла́висѧ.
In the depths of the hidden, Pharaonic might, arrayed in all its warlike power, brought forth by the incarnate Word the all-ensnaring sin that needed to be revealed, glorified be the Lord, for He is gloriously glorified.
Мїрскі́й кнѧ́зь бл҃же, є҆мꙋ́же написа́хомсѧ, за́повѣди твоеѧ̀ не послꙋ́шавше, крⷭ҇то́мъ твои́мъ ѡ҆сꙋди́сѧ: прирази́сѧ бо тѝ ꙗ҆́кѡ сме́ртнꙋ: ѿпаде́ же вла́сти твоеѧ̀ держа́вою, и҆ немощны́й ѡ҆бличи́сѧ.
Heavenly Prince, to whom we have written, having not obeyed thy commandments, by thy judgment thou shalt be condemned: for thou shalt be cut off as one dead: and falling from thy power, thou shalt be made weak.
И҆зба́витель ро́да человѣ́ческагѡ, и҆ нетлѣ́нномꙋ животꙋ̀ нача́льникъ въ мі́ръ прише́лъ є҆сѝ: воскрⷭ҇нїемъ бо твои́мъ раздра́лъ є҆сѝ смє́ртныѧ пелєны̀, є҆́же славосло́вимъ всѝ: сла́внѡ бо просла́висѧ.
Savior of the race of mankind, and Prince of the imperishable life didst come into the world: by thy Resurrection thou hast rent asunder death's foul veils, O Thou gloriously praised of all: for gloriously hast thou been glorified.
Бг҃оро́диченъ:
O Theotokos,
Превы́шши ꙗ҆ви́ласѧ є҆сѝ чⷭ҇таѧ приснодв҃о, всѧ́кїѧ неви́димыѧ же и҆ ви́димыѧ тва́ри: зижди́телѧ бо родила̀ є҆сѝ, ꙗ҆́кѡ бл҃говолѝ воплоти́тисѧ во ᲂу҆тро́бѣ твое́й, є҆го́же со дерзнове́нїемъ молѝ, сп҃стѝ дꙋ́шы на́шѧ.
Exceeding all thy invisible and visible creatures hast thou surpassed, O Thou that didst bring forth the Life-giver in thy womb by thine own good will, and didst deign to hear our prayers with boldness; grant peace to our souls.
Дрꙋгі́й канѡ́нъ крестовоскрⷭ҇нъ.
The second canon of the Cross-Resurrection.
І҆рмо́съ:
Glory to Thee, O Lord, glory to Thee! For Thou art life (жизнъ) and all is in Thee; Thou art the beginning and the end, the first and the last. To Thee be glory, now and ever, and to the Theotokos and to Thy holy ones. Amen.
Нетре́нꙋ, неѻбы́чнꙋ, немо́креннѡ морскꙋ́ю ше́ствовавъ стезю̀, и҆збра́нный вопїѧ́ше і҆и҃ль: гдⷭ҇еви пои́мъ, ꙗ҆́кѡ просла́висѧ.
Notrenu, neobychnu, nemokrennu morskuyu shествовавъ stezyu, izbrany voipyashe iil:
Gdjev poim, gakan' proslavises'.
Си́ла немощны́хъ, воскрⷭ҇нїе па́дшихъ, и҆ нетлѣ́нїе ᲂу҆ме́ршихъ бы́лъ є҆сѝ хрⷭ҇тѐ, пло́ти твоеѧ̀ стрⷭ҇тїю: ꙗ҆́кѡ просла́висѧ.
Strength of the weak, resurrection of the fallen, and incorruptible of them that are fallen asleep, Thou wast made flesh by Thy own self: That Thou mightest be glorified.
Оу҆ще́дри па́дшїй ѡ҆́бразъ, и҆ воскр҃сѝ сокрꙋше́нный, содѣ́тель бг҃ъ и҆ ѡ҆бнови́тель ᲂу҆мерщвле́нъ бы́въ всѣ́хъ ѡ҆живѝ: ꙗ҆́кѡ просла́висѧ.
И҆́нъ канѡ́нъ прест҃ѣ́й бцⷣѣ.
And in the temple of the Lord, the Theotokos stood.
Пѣ́снь а҃. І҆рмо́съ то́йже.
Невеще́ственнаѧ дре́вле лѣ́ствица, и҆ стра́ннѡ ѡ҆леденѣ́вшїй пꙋ́ть мо́рѧ, твоѐ ꙗ҆влѧ́ше ржⷭ҇тво̀ чⷭ҇таѧ, є҆́же пое́мъ всѝ: ꙗ҆́кѡ просла́висѧ.
Not in vain did the ancient ladder stand, and the stranger who froze the way of the sea, led us by his reading, wherein we all sing: For thy glory.
Си́ла вы́шнѧгѡ, ѵ҆поста́сь соверше́ннаѧ, бж҃їѧ мꙋ́дрость, вопло́щшисѧ пречⷭ҇таѧ, и҆з̾ тебѐ, къ человѣ́кѡмъ бесѣ́дова ꙗ҆́кѡ просла́висѧ.
Omighty Power on high, O perfect dwelling, O God's wisdom incarnate, from Thee we speak to men that they may glorify Thee.
Про́йде сквозѣ̀ две́рь непрохо́днꙋю, заключе́нныѧ ᲂу҆тро́бы твоеѧ̀, пра́вды сл҃нце чⷭ҇таѧ, и҆ мі́рови возсїѧ̀: ꙗ҆́кѡ просла́висѧ.
Having passed through the unpassable door, encompassed by thy inner chambers, O Sun of Righteousness, thou hast risen and shone upon the worlds: Thus shalt thou be glorified.