«Будут ли наши дети и внуки вкушать или жрать?»
Приходит молодой, здоровый человек на богослужение и вдруг обнаруживает, что не выстоять ему два часа в храме – и ломает-то его, бедного, и крутит, и поясница болит так, что, кажется, сейчас сломается.
Диавол подсказывает: «Нет. Эти утомительные богослужения не для тебя. Да и не понимаешь ты ведь ровным счетом ничего, что они там поют и читают на своем церковнославянском языке. Стоишь как осел и только праздно проводишь время, да еще и поясница болит». И человек решает: «Может быть, Церковь с Ее богослужениями и хорошее дело, да только очень уж трудное и непонятное, мне такого не потянуть, чего бы проще». И человек выходит из православного храма и направляется в молитвенный дом к баптистам: там тоже говорят про Христа, но только по-русски – понятно; и слушать можно, сидя в мягком, уютном кресле – приятно. И легче, и проще.
Но можно и сообразить: не было еще в мире ни одного святого, который бы стяжал Духа Святого Божьего в мягком, уютном кресле. Можно ведь сказать себе: если я не понимаю языка и смысла православного богослужения, так в этом виновато не православное богослужение, а я сам.
Понятное дело, что, сидя за столом с китайцами, будешь скучать – хотя бы те вели и очень интересные беседы – но ты-то слышишь только сочетание звуков, если не понимаешь языка. Так надо, значит, выучить церковнославянский язык. Сделать это для русского человека совсем несложно: разница между церковнославянским языком и русским – не большая, чем между русским и украинским. Но русские люди учат английский, немецкий, французский, испанский, даже китайский – и только церковнославянский им не одолеть.
Всякий человек, взявший на себя труд познакомиться с богослужебным языком Русской Православной Церкви, не может не влюбиться в этот язык. Это язык уникальный! В мире больше нет таких языков! Особенность его заключается в том, что он создан специально для богослужения, для обращения на нем к Богу. Мы ведь в разных случаях, обращаясь к разным людям, применяясь к разной обстановке, и слова употребляем разные. Об одном и том же можно сказать по-разному. Можно сказать: «есть», «кушать», можно сказать: «вкушать», можно сказать: «жрать», «чавкать» и т.п. Все об одном же – о приеме пищи – но слова: эти грубее, те обыденнее, другие возвышеннее. Чем больше мы любим и уважаем человека, тем более возвышенным языком стараемся с ним говорить.
Бога мы, православные христиане, любим и почитаем более всякого человека. Поэтому и язык, на котором мы обращаемся к Богу, – самый возвышенный язык, какой только могли составить люди. И составляли его святые люди! Даже некоторые из нас, досточтимые отцы и братья, православные христиане, толкующие о переводе церковного богослужения на русский язык, очевидно не вполне отдают себе отчет, каким сокровищем они обладают и от чего хотят отказаться?
Чтобы богослужение было понятным для народа Божия, стоящего в храме, можно пойти двумя путями: либо богослужение перевести на русский язык, либо народ научить церковнославянскому. Первый путь легче, но он, несомненно, всех нас духовно обеднит. Второй путь сложнее, но, несомненно, одарит народ колоссальным духовным богатством.
Церковнославянский язык достался русским людям как драгоценное наследство и великий дар Божий! Он – наша духовная риза, ибо сохраняет силу молитв великого сонма святых, просиявших в славянских землях, начиная с просветителей словенских святых братьев Кирилла и Мефодия.
Он обуздывает наши страсти, потому что имеет неповторимый и непереводимый звуковой строй; он открывает нам истину и направляет на путь спасения. Его святость, высота, сила и необыкновенная выразительность никак не могут сравниться с прелестными сетями (по словам адмирала А.С. Шишкова), расставленными во многих светских сочинениях. Именно поэтому он служит неиссякаемым незамутненным источником богатства, мощи и красоты русского литературного языка… Ссылки на малопонятность здесь неуместны, всё дело в нашей лености, сердечной беспечности и рассеянности ума…
Иеромонах Роман