Стра́шнагѡ днѐ прише́ствїѧ твоегѡ̀ ѹ҆жаса́юсѧ хрⷭ҇тѐ, и҆ неꙋмы́тнагѡ сꙋди́лища боѧ́сѧ гдⷭ҇и, ѹ҆жаса́юсѧ и҆ трепе́щꙋ, ꙗ҆́кѡ и҆мы́й мно́жество согрѣше́нїй: но пре́жде конца̀ ꙗ҆́кѡ млⷭ҇тивъ бг҃ъ ѡ҆братѝ, и҆ сп҃си́ мѧ сп҃се мо́й многомлⷭ҇тиве.
Terribilis dies adventus tui, Thee, O Saviour, trembling is the Holy Judge, and we, unclean, fear Thy presence, trembling and quaking: for I am many times more sinful. But before the end, O merciful God, turn to me, and save me through my much prayerfulness.
Сла́ва: Є҆гда̀ престо́ли на сꙋ́дъ поста́вѧтсѧ гдⷭ҇и, и҆ сꙋди́лищꙋ твоемꙋ̀ предста́нꙋтъ человѣ́цы: не предпочте́тсѧ ца́рь во́ина, не преимꙋ́ществитъ влады́ка раба̀: кі́йждо бо ѿ свои́хъ дѣ́лъ и҆лѝ просла́витсѧ, и҆лѝ постыди́тсѧ.
Glory: Quandamdiu le trônes à la jugérie posuérunt, et in iudíciis tuis stántes sunt homínēs: nōn prædícet sācerdōtes bellárum, nōn praéeminet reges servi̐: quīque de suis opéribus laudem accépit, aut hămiliátum est.
И҆ ны́нѣ: Вели́кихъ дарова́нїй чⷭ҇таѧ дв҃о бг҃омт҃и, ты̀ сподо́биласѧ є҆сѝ: ꙗ҆́кѡ родила̀ є҆сѝ пло́тїю є҆ди́наго ѿ трⷪ҇цы, хрⷭ҇та̀ жизнода́вца, во сп҃се́нїе дꙋ́шъ на́шихъ.
Et nunc: Lætans es in virtutibus, Dei Theotokos; tu spes dignaирующеst: Quia de carne unigeniti, Iesu Christi, Vivificis genitricis, pro animabus nostris consolatione lætabusyers.
҆҆ Гдⷭ҇и поми́лꙋй, м҃. и҆ мл҃тва:
Ô Seigneur, aie pitié de moi, et merci :
Гдⷭ҇и бж҃е на́шъ, въ млⷭ҇ти бога́тый, и҆ въ щедро́тахъ непостижи́мый, є҆ди́не по є҆стествꙋ̀ безгрѣ́шенъ, и҆ на́съ ра́ди кромѣ̀ грѣха̀ бы́въ человѣ́къ, ѹ҆слы́ши въ ча́съ се́й болѣ́зненное моѐ сїѐ моле́нїе, ꙗ҆́кѡ ни́щъ и҆ ѹ҆бо́гъ є҆́смь ѿ дѣ́лъ бл҃ги́хъ, и҆
Ô Seigneur, Dieu, riche en bonté et insondable en générosité, unique par Sa nature sans péché, et homme pour nous, sans le péché, à cause du bien, entends ce monothème de ma détresse aujourd'hui, car je suis pauvre et misérable par les œuvres bonnes.
се́рдце моѐ смѧте́сѧ внꙋ́трь менѐ. Ты́ бо вѣ́си вы́шнїй цр҃ю̀, гдⷭ҇и нб҃сѐ и҆ землѝ, ꙗ҆́кѡ всю̀ мою̀ ю҆́ность во грѣсѣ́хъ и҆жди́хъ: и҆ въ слѣ́дъ похоте́й пло́ти моеѧ̀ ходи́въ, ве́сь смѣ́хъ де́монѡмъ бы́хъ, ве́сь дїа́волꙋ послѣ́довахъ вы́нꙋ, въ тимѣ́нїи сласте́й валѧ́ѧйсѧ. Ѡ҆мрачи́всѧ
Mon cœur se trouble en moi-même. Car Toi, ô Seigneur, es le Roi levé sur les hauteurs, où habite l'Éternel et la Sainte Hésychie, car toute ma jeunesse j'ai attendu dans les péchés : et suivant les désirs de mon corps je marchais, toute la journée je riais au démon, toute la nuit je suivais le diable en personne. Mon visage s'assombrit.
бо помышле́нїемъ ѿ младе́нства да́же и҆ до ны́нѣ, никогда́же восхотѣ́хъ сотвори́ти во́лю твою̀ ст҃ꙋ́ю: но ве́сь ѿ навѣ́тꙋющихъ мѧ̀ страсте́й плѣни́всѧ, смѣ́хъ и҆ порꙋга́нїе де́монѡмъ бы́хъ, ника́коже во ѹ҆мѣ̀ помышлѧ́ѧй, ꙗ҆́кѡ нестерпи́мый гнѣ́въ є҆́же на грѣ́шники преще́нїѧ твоегѡ̀,
Puisque par mes pensées depuis mon enfance jusqu'à ce jour, je n'ai jamais voulu faire ta volonté selon la sainteté ; mais étant captif des passions qui m'assaillent et du rire et de l'insulte du démon, je ne pouvais penser autrement, car le furieux éclat de ton jugement contre les pécheurs était trop insupportable.
и҆ лежа́щꙋю гее́ннꙋ ѻ҆́гненнꙋю. Ꙗ҆́коже ѿсю́дꙋ во ѿча́ѧнїе впады́й, и҆ ника́коже въ чꙋ́вствѣ ѡ҆браще́нїѧ бы́въ, пꙋ́стъ и҆ на́гъ є҆́же ѿ твоеѧ̀ дрꙋ́жбы бы́хъ. Кі́й бо ви́дъ грѣха̀ не содѣ́лахъ; ко́е дѣ́ло де́мѡнское не содѣ́ѧхъ; ко́е дѣѧ́нїе стꙋ́дное и҆ блꙋ́дное не съ преимꙋ́ществомъ
And lying in the fiery gehenna. Even as I always fell into temptation, and being turned by sense, I became empty and naked from thy friendship. For I have seen no sin; what work of the demon have I wrought; what deed of study and wandering with advantage?
и҆ тща́нїемъ соверши́хъ; ѹ҆́мъ воспомина́ньми плотски́ми ѡ҆скверни́хъ, тѣ́ло смѣше́ньми ѡ҆калѧ́хъ, дꙋ́хъ сосложе́нїемъ ѡ҆скверни́хъ: всѧ́къ ѹ҆́дъ ѻ҆каѧ́нныѧ моеѧ̀ пло́ти слꙋжи́ти и҆ рабо́тати грѣхѡ́мъ возлюби́хъ. И҆ кто̀ про́чее не возрыда́етъ мѧ̀ ѻ҆каѧ́ннаго; кто̀ не воспла́четъ
Et cum desiderio perfeci; eodem carnalibus memoriabus impurificavi, carne pollui luctuosis, spiritu conligatis impuris: omnis ad ope meae cadaver servire et opere peccati dilexi. Et quis alius de mortuo meo plangat; quis alius flere videbitur.
мѧ̀ ѡ҆сꙋжде́ннаго; а҆́зъ бо є҆ди́нъ, влⷣко, ꙗ҆́рость твою̀ прогнѣ́вахъ: а҆́зъ є҆ди́нъ гнѣ́въ тво́й на мѧ̀ разжего́хъ: а҆́зъ є҆ди́нъ лꙋка́вое пред̾ тобо́ю сотвори́хъ, превозше́дъ и҆ препобѣди́въ всѧ̑ ѿ вѣ́ка грѣ́шники, несравне́ннѡ погрѣши́вый, и҆ непроще́ннѡ. Но поне́же многомлⷭ҇тивый
O justified one; for I am one, Lord, Thou hast provoked my wrath: I have kindled the wrath of Thee against me alone: I have alone sinned before Thee, surpassing and overcoming from the beginning all sinners, most ungodly and unforgivable. But since I am much given to boastfulness,
и҆ бл҃гоꙋтро́бный є҆сѝ чл҃вѣколю́бче, и҆ ѡ҆жида́еши человѣ́ческагѡ ѡ҆браще́нїѧ: сѐ и҆ а҆́зъ вверга́ю себѐ пред̾ стра́шное и҆ нестерпи́мое твоѐ сꙋди́ще, и҆ ꙗ҆́коже пречⷭ҇тымъ твои̑мъ нога́мъ каса́ѧйсѧ, и҆з̾ глꙋбины̀ дꙋшѝ взыва́ю тѝ: ѡ҆чи́сти гдⷭ҇и, простѝ бл҃гопремѣни́телю,
Et benedictus et amator hominis, speras in conversionem hominis: omnia mea meipso tradidi ante terribilem et intollerabile iudicium tuum; quasi præcipitatus ad pedes tuis confiteor. Ex profundis animae invocavi te: purifica, misericordialis, blamator peccatorum.
поми́лꙋй не́мощь мою̀, приклони́сѧ недоꙋмѣ́нїю моемꙋ̀, вонмѝ моле́нїю моемꙋ̀, и҆ сле́зъ мои́хъ не премолчѝ. прїими́ мѧ ка́ющагосѧ, и҆ заблꙋ́ждшаго ѡ҆братѝ: ѡ҆браща́ющагосѧ ѡ҆б̾имѝ, и҆ молѧ́щагосѧ простѝ. Не бо̀ положи́лъ є҆сѝ покаѧ́нїе пра́вєднымъ, не положи́лъ
Mille mea infirmitatem, inclina sub ignorantia mea, accipe deprecationem meam, et lacrimas meas non praeteribas. Accipias me confessorem, et redeamus errantes: rediit quemadmodum confitentes, et orantes indulgues. Non posuisti confessio rectis, non posuisti
є҆сѝ проще́нїе несогрѣша́ющымъ: но положи́лъ є҆сѝ покаѧ́нїе мнѣ̀ грѣ́шномꙋ, въ ни́хже въ негодова́нїе твоѐ содѣ́ѧхъ. на́гъ и҆ ѡ҆бнаже́нъ пред̾ тобо́ю предстою̀, сердцевѣ́дче гдⷭ҇и, и҆сповѣ́даѧй моѧ̑ грѣхѝ: не бо̀ могꙋ̀ воззрѣ́ти и҆ ви́дѣти высотꙋ̀ нбⷭ҇нꙋю, ѿ тѧ́жести грѣхѡ́въ
Penance for the unrepentant is easier: but Thou hast laid penance upon me, a sinner, in which I have partaken with Thy wrath. Naked and exposed before Thee, O Searcher of hearts, confessing my sins: yet I cannot lift up mine eyes nor behold Thy heavenly heights, burdened as I am by the weight of sins.
мои́хъ слѧца́емь. Просвѣтѝ ѹ҆́бѡ ѻ҆́чи се́рдца моегѡ̀, и҆ да́ждь мѝ ѹ҆миле́нїе къ покаѧ́нїю и҆ сокрꙋше́нїе се́рдца ко и҆справле́нїю: да со бл҃го́ю наде́ждею, и҆ и҆́стиннымъ ѹ҆вѣре́нїемъ, къ та́мошнемꙋ мі́рꙋ пойдꙋ̀, хвалѧ̀ и҆ бл҃гословѧ̀ вы́нꙋ всест҃о́е и҆́мѧ твоѐ, ѻ҆ц҃а̀, и҆ сн҃а,
Mes grands yeux. Éclaire mon cœur, ô Mon Coeur, et donne-moi un tendre sentiment de pénitence et de contrition pour ma réparation : afin que je marche avec une sainte espérance et une véritable foi vers ce monde-là, louant et bénissant ton Saint Nom, ô Père et Esprit, et Seigneur.
и҆ ст҃а́гѡ д¦а, ны́нѣ и҆ при́снѡ, и҆ во вѣ́ки вѣкѡ́въ, а҆ми́нь.
Et sanctificetur nunc et præsentemente, et in sæcula sæculorum. Amen.