Постоянно сопровождающий св. икону летом, когда ее носят по окрестным селениям, монастырский священник во время служения молебна в одном доме невольно обратил внимание на «немого», который с «сильным воплем» остановился позади св. иконы, слегка дергая священника за облачение. При этом «немой» указывал на язык и св. икону и подал священнику монету. «Я предположил, – говорит священник, – что это – обыкновенный немой».
Когда перешли в другой, третий и следующий дома со св. иконой, немой с громким воплем следовал за св. иконой, повергаясь пред нею ниц во время молебнов.
«На пути я узнал – говорит священник, – что этот человек только что онемел».
В следующие дни этот человек постоянно сопутствовал св. иконе и посторонними лицами быть подводим для окропления св. водой и особенно для принятия св. воды с креста на посиневшую руку.
Всех поражало, что немой крестился левой рукой, а правая рука висит у него как плеть; при этом три пальца одеревеневшей правой руки закоченели, сложившись как бы для крестного знамения.
В праздничные и воскресные дни св. икона во время церковных служб всегда находилась в храме.
«22-го ноября, – говорит крестьянин села Перелюба Павел Н-ч Т. в своем собственноручно писанном показании, – мы с Петром Г. К-вым (онемевшим за кощунственное отношение к св. иконе Богоматери, крестьянином деревни Аловой, Алатырского уезда, Симбирской губернии) пошли ко всенощной. В половину службы Петр дернул меня за полу, мы вышли из церкви. Петр зарыдал со слезами. Я спрашиваю: что ты? Он показывает на уши. Значит – оглох».
По совету добрых людей он исповедовался и причастился св. таин.
«Что происходило во все это время в моей душе, высказать словами я не могу, – заявил потом Петр священнику, записавшему со слов Петра его «показание».
«Но все, что происходило со мной, я верил, что все это происходило по действию Божию… Я плакал и со слезами просил Бога помиловать меня и дал обещание пред св. иконой два года прослужить в Раковском монастыре чернорабочим без всякого вознаграждения. Я написал это обещание на записке и просил монахиню положить эту записку за св. икону».
Петр неотступно ходил за св. иконой, имея местопребывание у доброжелателя своего Павла Н-ча Т-ва. Всю семью этого доброхота поразило однажды то обстоятельство, что «немой» Петр по ночам говорит вполне явственно.
«Дайте воды», слышит вся семья от спящего Петра. «Обедня идет: звонят», слышит семья в другую ночь от Петра, остающегося днями немым.
Ужас напал на Павла, когда ночью от спящего Петра он услышал как бы суд над своим неверием и неверием других. «Накажи, Господи, неверующих! Матушка! Владыче…» явственно в одну ночь произнес спящий Петр. – Точно кто кинжалом ударил меня в грудь, – говорит Павел, – когда я услышал эти слова: и я – грешник, и я – неверующий. Всю ночь и проплакал. Петровы слова записал на бумагу, которую на утро передал священнику и всему народу сказал в церкви: «Я не верил ничему, а теперь верю и буду верить»…
Вскоре прекратилась у Петра глухота, и мало-по-малу стала двигаться и пораженная правая рука.
2 декабря св. икона из с. Перелюба проследовала в с. Черниговку, а Петра на монастырских лошадях повезли в обитель, где он по обещанию своему должен оставаться в течение двух лет, а Павел отправился туда же пешком.
Все еще «немой» Петр был представлен игумении монастыря, которая, выслушав рассказ о наказании Божием, постигшем прежде здорового человека, распорядилась оставить Петра в монастыре, благоразумно поручив «немого» особенному надзору благонадежной пожилой монахине.
Петра поместили в «людской», устроенной за стеной монастыря для рабочих монастыря из мужчин. Петру поручен был уход за монастырскими лошадьми. С 6 декабря 1898 г. Петр проживает в монастыре, в будние дни его никто почти не видит, ибо он занят своим делом. По праздничным дням он приходит к богослужению в церковь и всегда становится посредине храма, близ колонны, откуда особенно ясно виден лик Пречистой Богоматери, образ которой «Взыскание погибших» утвержден на верху алтаря главного храма, и лишь в конце богослужения спускается вниз по особенно устроенному приспособлению.
Петр привлекает к себе общее внимание богомольцев. Но вот 13 декабря новое несчастие постигло Петра: какая-то сила связала ему обе руки и сделала их неподвижными. Левая рука обняла правую около кисти и так застыла; нельзя было их никак разъединить. «Был со мной обморок», сообщал Петр впоследствии.
В то же время в ночь с 13 на 14 декабря развязался язык у немотствовавшего Петра.
Несчастный не знал, что ему теперь делать и как себя чувствовать: считать ли себя прощенным и помилованным или осужденным?!
На всех присутствовавших напал больший, чем прежде, ужас. «Куда годится этот безрукий человек? Какая от него услуга монастырю? Только лишний нахлебник, несчастный, требующий за собой ухода», так в себе размышляла сама игумения, рассказывавшая нам по порядку это замечательное происшествие.
«Пришлось к больному приставить для ухода какую-либо старшую из монахинь, и я, – говорит достопочтенная игумения, – распорядилась, чтобы в церкви тотчас же было совершено в присутствии самого больного и всех монахинь молебное пение Богоматери с акафистом о помиловании несчастного»… «Все мы молились пред чудотворным образом со слезами», рассказывали нам старшие сестры монастыря, приглашенные матерью игуменьею рассказать нам о случившемся. Во время молебнов больной сознательно и спокойно молился Богу, делая одни лишь поклоны и становясь на колени.
В остальное время он страдал, впадая в обмороки и подвергаясь судорогам. Больного окропляли не раз св. водою и мазали сцепленные руки св. елеем, взятым от лампады, которая неугасимо горит пред чудотворным образом «Взыскание погибших».
Затем в течение целой недели каждодневно совершалось молебное пение пред св. образом о возвращении здравия Петру. Больной Петр все это время пользовался уходом со стороны монахини Параскевы и прибывшего в монастырь своего прежнего благодетеля Павла Н-ча Т-ва.
«Я пришел в монастырь 16 декабря, – показал Павел Н – ч Т – в. – Увидался с Петром и обрадовался: он стал говорящий». Я его спросил: «Когда тебе Бог разрешил говорить?» Он мне сказал: «С 13 на 14 декабря». Тут Петр показал мне на связанные руки. Я ужаснулся; вижу, что левой рукой обнял около кисти правую; рука так и замерла. «Должно быть, так Богу угодно».
Монахиня и Павел Н – ч внимательно вслушиваются в те отрывистые речи, которые вел спящий Петр; сонливое состояние нередко нападало на Петра.
Вот раз, что слышал Павел. «Я слышал, как он (Петр) сказал: Кузьма Сергеевич! теперь не заставите меня крестом молиться!»
Монахиня Параскева рассказывала: «После всенощной больной Петр лег спать, а потом вдруг встал, приподнялся и говорит: «Взыщи нас погибающих! Я неверующий был, беззаконник, блудник… Вот казнитесь на меня! Батюшка отслужил молебен… Я хотел приложиться к образу; Она была такая прекрасная, но не мог, Она меня опалила»…
В другой раз монахиня слышала, как Петр во сне говорил сам с собою: «Теперь ты веруешь? – верую. Желаешь св. таин причаститься? – желаю. Вы не верите, что в обители есть чудотворная икона?.. Завтра ты будешь глаголати»… Действительно, вскоре язык у Петра развязался.
Петр получил исцеление в руках 18 декабря при следующих обстоятельствах, о которых письменно сообщил спутник Петра,
Павел Н-ч Т-в, остававшийся во время болезни Петра в Раковском монастыре.