І҆рмо́съ:
Glory to Thee, O Lord, glory to Thee!
Бг҃опроти́вное велѣ́нїе беззако́ннꙋющагѡ мꙋчи́телѧ высо́къ пла́мень вознесло̀ є҆́сть: хрⷭ҇то́съ же прострѐ бг҃очести̑вымъ ѻ҆трокѡ́мъ ро́сꙋ дх҃о́внꙋю, сы́й бл҃гослове́нъ, и҆ препросла́вленъ.
God's commandment against the unjust condemnation of the martyr raised a high flame: Jesus Christ, with divine honor, poured upon the innocent youth His Spirit, blessed and highly praised.
Не терпѣ́лъ є҆сѝ влⷣко, за бл҃гоꙋтро́бїе сме́ртїю человѣ́ка зрѣ́ти мꙋ́чима, но прише́лъ и҆ сп҃слъ є҆сѝ твое́ю кро́вїю, человѣ́къ бы́въ: сы́й бл҃гослове́нъ, и҆ препросла́вленъ бг҃ъ ѻ҆тє́цъ на́шихъ.
Thou couldst not endure, O Lord, to see man suffering death for Thy sake, but camest and didst save him by Thine own Blood: blessed art Thou, O Preserver of our salvation, and highly praised be God the Father of ours.
Ви́дѣвше тѧ̀ хрⷭ҇тѐ, ѡ҆болче́на во ѻ҆де́ждꙋ ѿмще́нїѧ, ᲂу҆жасо́шасѧ вра́тницы а҆́дѡвы: безꙋ́мнаго бо мꙋчи́телѧ раба̀, влⷣко, прише́лъ є҆сѝ ᲂу҆би́ти: сы́й бл҃гослове́нъ и҆ препросла́венъ бг҃ъ ѻ҆те́цъ на́шихъ.
Seeing Thee, O Lord, in raiment of suffering, and more grievously at the gates of hell: for Thou, O Master, hast come to slay; truly blessed and highly praised is God our Father.
Бг҃оро́диченъ:
O Theotokos,
Ст҃ы́хъ ст҃ѣ́йшꙋю тѧ̀ разꙋмѣ́емъ, ꙗ҆́кѡ є҆ди́нꙋ ро́ждшꙋю бг҃а непремѣ́ннаго, дв҃о нескве́рнаѧ, мт҃и безневѣ́стнаѧ: всѣ̑мъ бо вѣ̑рнымъ и҆сточи́ла є҆сѝ нетлѣ́нїе, бж҃е́ственнымъ ржⷭ҇тво́мъ твои́мъ.
Stárykh stěyšćeju tę razúmějem, Ꙇ́kò édínu roždshùyu bogá nępreměnná, dvó neskvérnaponge, mtí beznevéstnáponge: vcálem bo véřnymi ístochila èésì neṭlě́nije, bzhéstvennym rzhátvóm tvojím.
И҆́нъ
And He
І҆рмо́съ:
Вѣті́и ꙗ҆ви́шасѧ ѻ҆́троцы, любомꙋ́дрѣйшїи дре́вле: ѿ бг҃опрїѧ́тныѧ бо дꙋшѝ бг҃осло́вѧще, ᲂу҆стна́ми поѧ́хꙋ: пребж҃е́ственный ѻ҆тцє́въ и҆ на́шъ бж҃е бл҃гослове́нъ є҆сѝ.
Overtaken by the Spirit, O most understanding of the ancient ones: for with God's words our souls speak through the mouth: the Most High Father and our God has been blessed.
Ѡ҆сꙋдѝ пра́ѻтца дре́вле во є҆де́мѣ преслꙋша́нїе: но во́лею сꙋди́мь бы́сть, престꙋ́пльшемꙋ разрѣша́ѧ прегрѣшє́нїѧ, пребж҃е́ственный ѻ҆тцє́въ бг҃ъ, и҆ препросла́вленъ.
Judge the ancient prophet who in the eating of food heard with obedience: but by His will was judged, releasing from transgression the transgressor, the Most High Father God, and highly praised.
Сп҃слъ є҆сѝ ᲂу҆ѧ́звеннаго ѧ҆зы́комъ, за́вистїю чл҃вѣкоꙋбі́йцы, во є҆де́мѣ во́льнымъ ᲂу҆грызе́нїемъ: во́льною бо стрⷭ҇тїю и҆сцѣли́лъ є҆сѝ, пребж҃е́ственный ѻ҆тцє́въ бг҃ъ, и҆ препросла́вленъ.
With the tongue of envy, O Soul of the murderer, in free utterance: freely indeed didst thou heal, O Most Holy Father, and art glorified.
Ходѧ́ща мѧ̀ въ сѣ́ни сме́ртнѣй призва́лъ є҆сѝ къ свѣ́тꙋ, темнозра́чный а҆́дъ, блиста́нїемъ ѡ҆бло́жъ бж҃ества̀, пребж҃е́ственный ѻ҆тцє́въ бг҃ъ, и҆ препросла́вленъ.
Wandering in the chambers of mortality, Thou didst call me to the light, O dark Adversary, by Thy flashing glory, O most glorious Father God, and highly praised.
И҆́нъ.
And Thee.
І҆рмо́съ то́йже.
Airmos toyeje.
Зрѧ́ше въ нощѝ ᲂу҆́бѡ і҆а́кѡвъ, ꙗ҆́кѡ въ гада́нїи бг҃а воплоще́нна, и҆з̾ тебе́ же свѣ́тлостїю ꙗ҆ви́сѧ пою́щымъ: пребж҃е́ственный ѻ҆тцє́въ бг҃ъ, и҆ препросла́вленъ.
Saw Jacob in the night, as in a vision of God's incarnation, and shone upon him with light singing: Most High Father of God, and highly praised.
Зна́мєнїѧ ꙗ҆̀же въ тебѣ̀ неизрече́ннагѡ проѧвлѧ́ѧ снѧ́тїѧ, со і҆а́кѡвомъ бо́ретсѧ: и҆́мже во́лею соедини́сѧ человѣ́кѡмъ чⷭ҇таѧ: пребж҃е́ственный ѻ҆тцє́въ бг҃ъ, и҆ препросла́вленъ.
Ме́рзокъ и҆́же не проповѣ́дꙋетъ тѧ̀ дв҃ы сн҃а, є҆ди́наго ѿ препѣ́тыѧ трⷪ҇цы несꙋмнѣ́нною вѣ́рою, и҆ ѧ҆зы́комъ вопїѧ̀: пребж҃е́ственный ѻ҆тцє́въ бг҃ъ, и҆ препросла́вленъ.
Loathsome is he who doth not preach Thy double-edged Sword, the One from Whom proceedeth the Triune God with unshakeable faith, and by His tongue crieth: Eternal Father of God, and most glorified.