На хвали́техъ стїхи̑ры воскрⷭ҇ны, гла́съ г҃.
On the hymns of praise, stichera are sung, Gloria 1.
Прїиди́те всѝ ꙗ҆зы́цы, ᲂу҆разꙋмѣ́йте стра́шныѧ та́йны си́лꙋ: хрⷭ҇то́съ бо сп҃съ на́шъ, є҆́же въ нача́лѣ сло́во, распѧ́тсѧ на́съ ра́ди, и҆ во́лею погребе́сѧ, и҆ воскр҃се и҆з̾ ме́ртвыхъ, є҆́же сп҃стѝ всѧ́чєскаѧ: томꙋ̀ поклони́мсѧ.
Come ye all, understand the fearful mysteries of power: for Jesus Christ our Saviour, by Whom at the beginning was the Word, was crucified for us of His own will, and was buried, and rose again from the dead, whereby He conquered all creation; to Him we shall bow.
Повѣ́даша всѧ̑ чꙋдеса̀ стра́жїе твоѝ гдⷭ҇и: но собо́ръ сꙋеты̀ и҆спо́лни мздо́ю десни́цꙋ и҆́хъ, скры́ти мнѧ́ше воскрⷭ҇нїе твоѐ, є҆́же мі́ръ сла́витъ: поми́лꙋй на́съ.
Spěváš všechna čudnosti stráži tvého, Gdje: ale sobor súry aispolní myslí desnicích svých, skrytí mešče vůzkrěslení tveře, jehož svět slaví: miluj nás.
Ра́дости всѧ̑ и҆спо́лнишасѧ воскрⷭ҇нїѧ и҆скꙋ́съ прїи̑мша: марі́а бо магдали́на ко гро́бꙋ прїи́де, ѡ҆брѣ́те а҆́гг҃ла на ка́мени сѣдѧ́ща, ри́зами блиста́ющасѧ и҆ глаго́люща: что̀ и҆́щете жива́гѡ съ ме́ртвыми: нѣ́сть здѣ̀, но воста̀, ꙗ҆́коже речѐ, предварѧ́ѧ вы̀ въ галїле́и.
All joy and gladness hast been fulfilled in the Resurrection; the temptation hath received its due: for Mary Magdalene came to the tomb, and found an angel sitting on the stone, shining with raiment and saying: What seek ye among the dead? He is not here, but is risen, as he said, before you in Galilee.
Во свѣ́тѣ твое́мъ влⷣко, ᲂу҆́зримъ свѣ́тъ чл҃вѣколю́бче: воскрⷭ҇нъ бо є҆сѝ и҆з̾ ме́ртвыхъ, сп҃се́нїе ро́дꙋ человѣ́ческомꙋ да́рꙋѧ: да тѧ̀ всѧ̀ тва́рь славосло́витъ є҆ди́наго безгрѣ́шнаго, поми́лꙋй на́съ.
In Thy light, O Master, we behold the light of loving-kindness: Thou hast risen from the dead, and by Thy salvation hast given a gift to the race of mankind: that all Thy creatures may glorify Thee alone, blameless; have mercy on us.
Пѣ́снь ᲂу҆́треннюю мѷронѡ́сицы жєны̀ со слеза́ми приноша́хꙋ тебѣ̀ гдⷭ҇и, бл҃гоꙋха́нїѧ бо а҆рѡма́ты и҆мꙋ́щѧ, гро́ба твоегѡ̀ достиго́ша, пречⷭ҇тое тѣ́ло твоѐ пома́зати тща́щѧсѧ. а҆́гг҃лъ сѣдѧ́й на ка́мени тѣ̑мъ бл҃говѣстѝ: что̀ и҆́щете жива́гѡ съ ме́ртвыми; сме́рть бо попра́въ воскр҃се ꙗ҆́кѡ бг҃ъ, подаѧ̀ всѣ̑мъ ве́лїю млⷭ҇ть.
Aassage of the Morning Psalm, rendered with tears, thou didst bring to Thee, O Blessed One, adorned with precious and beautiful spices, having reached Thy holy tomb and earnestly anointing Thy pure body. An angel sitteth upon the stone and preacheth: What seek ye among the dead? For death hath been overcome by God, and He hath given unto all great mercy.
Блиста́ѧсѧ а҆́гг҃лъ на гро́бѣ твое́мъ животво́рнѣмъ, мѷроно́сицамъ глаго́лаше: и҆стощи́въ гро́бы и҆зба́витель плѣнѝ а҆́да, и҆ воскр҃се тридне́венъ, ꙗ҆́кѡ є҆ди́нъ бг҃ъ и҆ всеси́ленъ.
Shining angels at thy tomb, O Life-Creator, to the myrrh-bearers spake: Having exhausted the graves, O Deliverer from the bonds of hell, and having risen on the third day, for thou art alone all-powerful, O God.
Во гро́бѣ тѧ̀ и҆ска́ше, прише́дши во є҆ди́нꙋ ѿ сꙋббѡ́тъ марі́а магдали́на, не ѡ҆брѣ́тши же рыда́ше съ пла́чемъ вопїю́щи: ᲂу҆вы̀ мнѣ̀ сп҃се мо́й! ᲂу҆кра́денъ бы́лъ є҆сѝ всѣ́хъ цр҃ю̀. сꙋпрꙋ̑гъ же живоно́сныхъ а҆́гг҃лъ внꙋ́трь гро́ба вопїѧ́ше: что̀ пла́чеши ѽ же́но; пла́чꙋ, глаго́летъ, ꙗ҆́кѡ взѧ́ша гдⷭ҇а моего̀ ѿ гро́ба, и҆ не вѣ́мъ гдѣ̀ положи́ша є҆го̀. сїѧ́ же ѡ҆бра́щшисѧ вспѧ́ть, ꙗ҆́кѡ ви́дѣ тѧ̀, а҆́бїе возопѝ: гдⷭ҇ь мо́й и҆ бг҃ъ мо́й, сла́ва тебѣ̀.
In the tomb sought she, having come on the Lord's day, Mary Magdalene, and finding not, wept with a loud cry: "Woe to me! Woe to me! For thy body was adorned by all the saints." Then the angel of life within the tomb cried out: "Why weepest thou, woman? Weep not; for if thou hast taken away from the tomb Him whom thou soughtest, I know not where they laid Him." Turning herself around, seeing her, she cried out: "Lord and my God, glory to Thee."
Є҆вре́и затвори́ша во гро́бѣ живо́тъ, разбо́йникъ же ѿве́рзе ѧ҆зы́комъ наслажде́нїе, зовы́й и҆ глаго́лѧ: и҆́же со мно́ю менѐ ра́ди распны́йсѧ: соѡбѣ́си ми сѧ на дре́вѣ, и҆ ꙗ҆ви́сѧ мнѣ̀ на прⷭ҇то́лѣ со ѻ҆ц҃е́мъ сѣдѧ̀: то́й бо є҆́сть хрⷭ҇то́съ бг҃ъ на́шъ, и҆мѣ́ѧй ве́лїю млⷭ҇ть.
The Jews placed life in the grave, but the robber from afar with his tongue enjoyed delight, calling and saying: "With thee will I go to the grave; with thee will I lie down at night upon the couch of my father." For thus is He, Jesus Christ, our Lord, who hath great mercy.