На стїхо́внѣ стїхи́ра воскрⷭ҇на, гла́съ є҃:
At the sticheron of the stichira, the glas is 3rd.
Тебѐ воплоще́ннаго сп҃са хрⷭ҇та̀, и҆ нб҃съ не разлꙋчи́вшасѧ, во гла́сѣхъ пѣ́нїй велича́емъ: ꙗ҆́кѡ крⷭ҇тъ и҆ сме́рть прїѧ́лъ є҆сѝ за ро́дъ на́шъ, ꙗ҆́кѡ чл҃вѣколю́бецъ гдⷭ҇ь, и҆спрове́ргїй а҆́дѡва врата̀, тридне́внѡ воскре́слъ є҆сѝ, сп҃са́ѧ дꙋ́шы на́шѧ.
Thee, O Incarnate Saviour of Christ, and Theotokos not separated from Him, in Thy songs we magnify with voices: For Thou didst take death by the lips and didst conquer it for our kindred, as One loving mankind; Thou didst pour out the gates of hell, and three days didst rise again, saving our souls.
И҆́ны стїхи̑ры подо́бны прест҃ѣ́й бцⷣѣ, гла́съ є҃: Подо́бенъ: Ра́дꙋйсѧ по́стникѡмъ:
Verily, hymns are like the throne of the Theotokos, Gloria: Verily: Rejoice in fasting:
Рꙋ́цѣ простира́ю къ тебѣ̀, и҆ скве́рнѣи ᲂу҆стнѣ̀ ѿверза́ю къ моле́нїю, и҆ преклонѧ́ю серде́чное колѣ́но, и҆ ᲂу҆́мнѡ нога́мъ твои̑мъ пречи̑стымъ ны́нѣ прикаса́юсѧ, чⷭ҇таѧ: и҆ припа́даю къ тебѣ̀: бѡлѣ́зни моѧ̑ и҆сцѣлѝ, лѣ̑тныѧ моѧ̑ мнѡ́гїѧ и҆ неисцѣ̑льныѧ бл҃гостїю твое́ю и҆сцѣлѝ стрꙋ́пы. и҆зба́ви ѿ ви́димыхъ врагѡ́въ и҆ неви́димыхъ: ѡ҆блегчѝ ѻ҆трокови́це, тѧготꙋ̀ лѣ́ности моеѧ̀, ꙗ҆́кѡ да тѧ̀ пою̀ и҆ сла́влю, є҆́юже ѡ҆брѣ́те мі́ръ ве́лїю млⷭ҇ть.
I stretch my hands to Thee, and open my lips wide in prayer; I bow my heart, and with my holy feet now touch Thy pure ones, reading: And I fall down before Thee: heal my diseases, both those that are transient and many and incurable by the goodness of Thine healing. Deliver me from visible enemies and invisible: alleviate the weakness of my youth, the burden of my laziness, that I may sing to Thee and glorify Thee, Whose mercy I shall find peace in great measure.
Ра́дꙋйсѧ сн҃а бж҃їѧ несказа́ннѡ заче́ншаѧ всенепоро́чнаѧ, и҆ сего̀ ро́ждшаѧ, пло́ть по на́мъ вои́стиннꙋ ѿ крове́й твои́хъ прїи́мшаго, дꙋ́шꙋ ᲂу҆́мнꙋю же и҆ самовла́стнꙋю и҆мꙋ́щаго: неѡскꙋ́днѡ бо во а҆да́ма ѡ҆бле́кшагосѧ, ми́лости ра́ди и҆ бл҃гости неизрече́нныѧ. ѿѻнꙋ́дꙋже во двою̀ є҆стєствꙋ̀ на́мъ возвѣща́етсѧ, ѻ҆бои́хъ показꙋ́ѧй въ себѣ̀ дѣ́йство хрⷭ҇то́съ: є҆го́же молѝ.дꙋша́мъ на́шымъ да́ти ве́лїю млⷭ҇ть.
Rejoice, O Mother of God, beyond telling begun with unblemished conception, and having given birth to Thee, Thou didst receive our flesh from Thy immaculate blood, and didst possess it as a soul both understanding and self-ruling: for not in want didst Thou clothe Thyself in Adam, but for mercy's sake and unspeakable goodness. In two natures Thou dost declare us, showing by Thine own self the working of Jesus Christ: pray therefore that great mercy may be given to our souls.
Ра́дꙋйсѧ добро́то і҆а́кѡвлѧ, ю҆́же и҆збра̀ бг҃ъ, ю҆́же возлюбѝ, две́ре сп҃са́емыхъ, пламеноно́снаѧ клещѐ, клѧ́твы разрѣше́нїе, всебл҃гослове́ннаѧ: чре́во бг҃овмѣсти́мое, па́дшихъ возведе́нїе: ст҃ѣ́йшаѧ херꙋві́мѡвъ, и҆ тва́рей преимꙋ́щаѧ: неꙋдобозри́мое видѣ́нїе, слы́шанїе новѣ́йшее, неизрече́нное глаго́ланїе, колесни́це сло́ва: ѻ҆́блаче, и҆з̾ негѡ́же возсїѧ̀ со́лнце, и҆ менѐ ѡ҆зарѧ́ѧ, и҆ сꙋ́щымъ во тьмѣ̀ подаѧ̀ ве́лїю млⷭ҇ть.
Rejoice in goodness, as one whom God hath chosen and loved, O gate of the saved, fiery tongs, release from oaths, all-holy: womb that received the Lord, lifting up the fallen: more glorious than cherubim, and thy faces surpassing theirs: invisible vision, hearing newest, unutterable speech, chariot of words: cloud, whence arose the sun, and enlighteneth me, and giveth great mercy to the living in darkness.
Сла́ва, и҆ ны́нѣ, бг҃оро́диченъ:
Glory, and honour, now, to the Theotokos:
Ꙗ҆̀же ѡ҆ тебѣ̀ прⷪ҇ро́чєствїѧ, и҆спо́лнишасѧ дв҃о чⷭ҇таѧ: ѻ҆́въ ᲂу҆́бѡ ѿ прорѡ́къ две́рь тѧ̀ проречѐ, во є҆де́мѣ на восто́къ зрѧ́щꙋю, ю҆́же никто́же про́йде, то́чїю зижди́тель тво́й, и҆ всегѡ̀ мі́ра: ѻ҆́въ же кꙋпинꙋ̀ ѻ҆гне́мъ жего́мꙋ, ꙗ҆́кѡ въ тебѣ̀ ѡ҆бита̀ ѻ҆́гнь бж҃ества̀, и҆ неѡпали́ма пребы́сть. и҆́нъ го́рꙋ ст҃ꙋ́ю, ѿ неѧ́же ѿсѣче́сѧ ка́мень краеꙋго́льный, кромѣ̀ рꙋ́ки человѣ́ческїѧ, и҆ поразѝ ѡ҆́бразъ мы́сленнагѡ навꙋходоно́сора: вои́стиннꙋ ве́лїе и҆ пресла́вное, є҆́же въ тебѣ̀ та́инство є҆́сть бг҃ома́ти. тѣ́мже тѧ̀ сла́вимъ: тобо́ю бо бы́сть сп҃се́нїе дꙋша́мъ на́шымъ.
Therefore, we pray to Thee, O Lord, and fulfill Thou the double portion of Thy reading: "Open unto me, my sister, my love, mine dove, mine undefiled; for mine eyes doth look upon thee, because I was sick with love." And also, "Take up my fire, kindle it," because in Thee dwelleth the fire of the Holy Spirit, and cannot be quenched. Thou didst mount the mountain, from which a stone of corner-stone fell, except by Thy human hand, and smote the image of Nebuchadnezzar: truly great and glorious is that mystery of Thine, O God. Therefore we glorify Thee; through Thee hath been saved our souls.