На стїхо́внѣ стїхи́ра воскрⷭ҇на, гла́съ є҃:
At the sticheron of the stichira, the glas is 3rd.
Тебѐ воплоще́ннаго сп҃са хрⷭ҇та̀, и҆ нб҃съ не разлꙋчи́вшасѧ, во гла́сѣхъ пѣ́нїй велича́емъ: ꙗ҆́кѡ крⷭ҇тъ и҆ сме́рть прїѧ́лъ є҆сѝ за ро́дъ на́шъ, ꙗ҆́кѡ чл҃вѣколю́бецъ гдⷭ҇ь, и҆спрове́ргїй а҆́дѡва врата̀, тридне́внѡ воскре́слъ є҆сѝ, сп҃са́ѧ дꙋ́шы на́шѧ.
Thee, O Incarnate Saviour of the Lord, and Theotokos not having been separated from Thee, in Thy songs we magnify Thee: For Thou didst take death by Thyself, for our kindred, and as a lover of mankind Thou didst dash the gates of hell, and after three days Thou didst rise again, saving our souls.
И҆́ны стїхи̑ры подо́бны прест҃ѣ́й бцⷣѣ, гла́съ є҃: Подо́бенъ: Ра́дꙋйсѧ по́стникѡмъ:
Verily psalms are like the throne of the Theotokos, gladsome is the voice:
Rejoice in fasting:
Рꙋ́цѣ простира́ю къ тебѣ̀, и҆ скве́рнѣи ᲂу҆стнѣ̀ ѿверза́ю къ моле́нїю, и҆ преклонѧ́ю серде́чное колѣ́но, и҆ ᲂу҆́мнѡ нога́мъ твои̑мъ пречи̑стымъ ны́нѣ прикаса́юсѧ, чⷭ҇таѧ: и҆ припа́даю къ тебѣ̀: бѡлѣ́зни моѧ̑ и҆сцѣлѝ, лѣ̑тныѧ моѧ̑ мнѡ́гїѧ и҆ неисцѣ̑льныѧ бл҃гостїю твое́ю и҆сцѣлѝ стрꙋ́пы. и҆зба́ви ѿ ви́димыхъ врагѡ́въ и҆ неви́димыхъ: ѡ҆блегчѝ ѻ҆трокови́це, тѧготꙋ̀ лѣ́ности моеѧ̀, ꙗ҆́кѡ да тѧ̀ пою̀ и҆ сла́влю, є҆́юже ѡ҆брѣ́те мі́ръ ве́лїю млⷭ҇ть.
I stretch out my hands to Thee, and open my lips wide in prayer; I bow down my heart, and with my feet, now touch Thy most pure ones, reading: And I fall down before Thee: heal my diseases, both many and incurable, by Thine own healing. Deliver me from visible enemies and invisible ones: relieve the weariness of my youth, that I may sing to Thee and glorify, whom I shall find to be a great mercy.
Ра́дꙋйсѧ сн҃а бж҃їѧ несказа́ннѡ заче́ншаѧ всенепоро́чнаѧ, и҆ сего̀ ро́ждшаѧ, пло́ть по на́мъ вои́стиннꙋ ѿ крове́й твои́хъ прїи́мшаго, дꙋ́шꙋ ᲂу҆́мнꙋю же и҆ самовла́стнꙋю и҆мꙋ́щаго: неѡскꙋ́днѡ бо во а҆да́ма ѡ҆бле́кшагосѧ, ми́лости ра́ди и҆ бл҃гости неизрече́нныѧ. ѿѻнꙋ́дꙋже во двою̀ є҆стєствꙋ̀ на́мъ возвѣща́етсѧ, ѻ҆бои́хъ показꙋ́ѧй въ себѣ̀ дѣ́йство хрⷭ҇то́съ: є҆го́же молѝ.дꙋша́мъ на́шымъ да́ти ве́лїю млⷭ҇ть.
Rejoice, O Mother of God, beyond telling begun without blemish, and having given birth to Thee, Thou didst receive our flesh from Thy immaculate and self-ruling blood: for not in want didst Thou clothe Adam, but out of mercy and ineffable goodness. In both natures dost Thou declare us, showing within Thyself the working of Jesus Christ; pray that our souls may receive great mercy.
Ра́дꙋйсѧ добро́то і҆а́кѡвлѧ, ю҆́же и҆збра̀ бг҃ъ, ю҆́же возлюбѝ, две́ре сп҃са́емыхъ, пламеноно́снаѧ клещѐ, клѧ́твы разрѣше́нїе, всебл҃гослове́ннаѧ: чре́во бг҃овмѣсти́мое, па́дшихъ возведе́нїе: ст҃ѣ́йшаѧ херꙋві́мѡвъ, и҆ тва́рей преимꙋ́щаѧ: неꙋдобозри́мое видѣ́нїе, слы́шанїе новѣ́йшее, неизрече́нное глаго́ланїе, колесни́це сло́ва: ѻ҆́блаче, и҆з̾ негѡ́же возсїѧ̀ со́лнце, и҆ менѐ ѡ҆зарѧ́ѧ, и҆ сꙋ́щымъ во тьмѣ̀ подаѧ̀ ве́лїю млⷭ҇ть.
Rejoice in goodness, as one whom God hath chosen and loved, door of those saved, flame-bearing snare, release from oaths, all-holy: womb containing the Lord, lifting up the fallen: more glorious than cherubim, and thy faces surpassing theirs: invisible vision, hearing newest, unutterable speech, chariot of the word: cloud, whence hath arisen the sun, and enlightening me, giving great mercy to the living in darkness.
Сла́ва, и҆ ны́нѣ, бг҃оро́диченъ:
Glory, and honour, now, to the Theotokos:
Ꙗ҆̀же ѡ҆ тебѣ̀ прⷪ҇ро́чєствїѧ, и҆спо́лнишасѧ дв҃о чⷭ҇таѧ: ѻ҆́въ ᲂу҆́бѡ ѿ прорѡ́къ две́рь тѧ̀ проречѐ, во є҆де́мѣ на восто́къ зрѧ́щꙋю, ю҆́же никто́же про́йде, то́чїю зижди́тель тво́й, и҆ всегѡ̀ мі́ра: ѻ҆́въ же кꙋпинꙋ̀ ѻ҆гне́мъ жего́мꙋ, ꙗ҆́кѡ въ тебѣ̀ ѡ҆бита̀ ѻ҆́гнь бж҃ества̀, и҆ неѡпали́ма пребы́сть. и҆́нъ го́рꙋ ст҃ꙋ́ю, ѿ неѧ́же ѿсѣче́сѧ ка́мень краеꙋго́льный, кромѣ̀ рꙋ́ки человѣ́ческїѧ, и҆ поразѝ ѡ҆́бразъ мы́сленнагѡ навꙋходоно́сора: вои́стиннꙋ ве́лїе и҆ пресла́вное, є҆́же въ тебѣ̀ та́инство є҆́сть бг҃ома́ти. тѣ́мже тѧ̀ сла́вимъ: тобо́ю бо бы́сть сп҃се́нїе дꙋша́мъ на́шымъ.
O Lord, Thou hast prophesied and fulfilled double the reading:
By the prophet's word, Thou didst open a door to Thy prophecy, standing in the east, where none may pass; truly, it is Thy might, O Ruler of all.
And by the fire that burneth, because within Thee dwelleth the fire of God, and cannot be quenched.
Thou didst mount the mountain from which a stone was hewn, not of human hand, and smote the image of Nebuchadnezzar in his mind: truly great and glorious is that mystery of Thine, O God.
Therefore we glorify Thee; by Thee hath been saved our souls.