Сті́хъ: И҆зведѝ и҆з̾ темни́цы дꙋ́шꙋ мою̀, и҆сповѣ́датисѧ и҆́мени твоемꙋ̀.
Stichos: Vede izvedi dušu moju iz temnitsy, iispovedatissya imeni tvomeyu.
Побѣ́дꙋ и҆мѣ́ѧ хрⷭ҇тѐ, ю҆́же на а҆́да, / на крⷭ҇тъ возше́лъ є҆сѝ: / да во тьмѣ̀ сме́рти сѣдѧ́щыѧ воскр҃си́ши съ собо́ю, / и҆́же въ ме́ртвыхъ свобо́дь, / и҆сточа́ѧй живо́тъ ѿ своегѡ̀ свѣ́та, / всеси́льне сп҃се, поми́лꙋй на́съ.
Victory hast Thou, O Christ, over hell,
Whereto Thou didst descend:
That in the darkness of death sitting,
Thou mightest raise us with Thee,
And free them that are in the realm of the dead,
Springing forth from Thy own light,
All-powerful Saviour, have mercy on us.
Сті́хъ: Менѐ ждꙋ́тъ првⷣницы, до́ндеже возда́си мнѣ̀.
Stichos: Mežduťut Prvnicye, dondeže vósito mně.
Дне́сь хрⷭ҇то́съ сме́рть попра́въ, / ꙗ҆́коже речѐ, воскр҃се, / и҆ ра́дованїе мі́рови дарова̀, / да всѝ взыва́юще, пѣ́снь та́кѡ рце́мъ: / и҆сто́чниче жи́зни, непристꙋ́пный свѣ́те, / всеси́льне сп҃се, поми́лꙋй на́съ.
Today Jesus Christ hath overcome death, /
For He said, "I am the Resurrection," /
And the joy of all the world is given, /
That all who cry out may sing thus: /
Fount of life, inaccessible light, /
O mighty Saviour, have mercy on us.
Сті́хъ: И҆з̾ глꙋбины̀ воззва́хъ къ тебѣ̀ гдⷭ҇и, гдⷭ҇и, ѹ҆слы́ши гла́съ мо́й.
Stichos: And from the depths I have called upon Thee, O Lord, Thou who hearest the voice of my supplication.
Тебѐ гдⷭ҇и, сꙋ́щагѡ по все́й тва́ри, / грѣ́шнїи ка́мѡ бѣжи́мъ; / на нб҃сѝ са́мъ живе́ши, / во а҆́дѣ попра́лъ є҆сѝ сме́рть, / во глꙋбины̑ мѡрскі́ѧ; / та́мѡ рꙋка̀ твоѧ̀ влⷣко. / къ тебѣ̀ прибѣга́емъ, / тебѣ̀ припа́дающе мо́лимсѧ: / воскр҃сы́й и҆з̾ ме́ртвыхъ поми́лꙋй на́съ.
Thee, O Lord, that livest in all thy creatures,
guilty stones we flee;
in thee, O heavenly One, thou dost live,
in hell didst thou overcome death,
in the depths of the seas;
there was thy hand, Master.
To Thee we flee,
unto Thee we cast ourselves:
raise up and have mercy on us, who are dead.
҆҆ И҆́ны стїхи̑ры а҆натѡ́лїевы, гла́съ то́йже.
And other stichera of the Anthonyleptic tone, of the same tone.
Сті́хъ: Да бꙋ́дꙋтъ ѹ҆́ши твоѝ, вне́млющѣ гла́сꙋ моле́нїѧ моегѡ̀.
Stichos: Let Thy Spirit be in my mouth, and the words of my lips glorify Thee.
Крⷭ҇то́мъ твои́мъ хрⷭ҇тѐ хва́лимсѧ, / и҆ воскрⷭ҇нїе твоѐ пое́мъ и҆ сла́вимъ: / ты́ бо є҆сѝ бг҃ъ на́шъ. / ра́звѣ тебѐ и҆на́гѡ не вѣ́мы.
By Thy holy Incarnation we glorify Thee,
And sing Thy Resurrection and praise it:
For Thou art God our King.
How then couldst Thou be unknown to us?
Сті́хъ: А҆́ще беззакѡ́нїѧ на́зриши гдⷭ҇и, гдⷭ҇и, кто̀ постои́тъ; ꙗ҆́кѡ ѹ҆ тебѐ ѡ҆чище́нїе є҆́сть.
If thou beholdest the unrighteous, O Lord, who shall stand before Him? For Thy holy gaze is fearful.
Вы́нꙋ бл҃гословѧ́ще гдⷭ҇а, / пое́мъ воскрⷭ҇нїе є҆гѡ̀: / крⷭ҇тъ бо претерпѣ́въ, / сме́ртїю сме́рть погꙋбѝ.
Blessing Thee, O Lord, / we hymn Thy Resurrection: / for having endured, / Thou hast by death destroyed death.
Сті́хъ: И҆́мене ра́ди твоегѡ̀ потерпѣ́хъ тѧ̀ гдⷭ҇и, потерпѣ̀ дꙋша̀ моѧ̀ въ сло́во твоѐ, ѹ҆пова̀ дꙋша̀ моѧ̀ на гдⷭ҇а.
Stichos: And in the Name of Thee, O Lord, I have borne Thee, and my soul hath endured in Thy Word; my soul hath hoped upon Thee, O Lord.
Сла́ва си́лѣ твое́й гдⷭ҇и, / ꙗ҆́кѡ ѹ҆праздни́лъ є҆сѝ держа́вꙋ и҆мꙋ́щагѡ сме́рти: / ѡ҆бнови́лъ є҆сѝ на́съ крⷭ҇то́мъ твои́мъ, / да́рꙋѧ на́мъ живо́тъ и҆ нетлѣ́нїе.
Glory to Thy power, O Lord, / For Thou hast abolished the dominion of death: / Thou hast renewed us by Thy Spirit, / granting unto us life and incorruption.
Сті́хъ: Ѿ стра́жи ѹ҆́треннїѧ до но́щи, ѿ стра́жи ѹ҆́треннїѧ, да ѹ҆пова́етъ і҆и҃ль на гдⷭ҇а.
Stichos: By the watches of the evening until midnight, by the watches of the evening, let Israel pray to the Lord.
Погребе́нїе твоѐ гдⷭ҇и, / ѹ҆́зы а҆́дѡвы сокрꙋши́вшее растерза̀: / є҆́же и҆з̾ ме́ртвыхъ воскрⷭ҇нїемъ мі́ръ просвѣтѝ, / гдⷭ҇и сла́ва тебѣ̀.
Buried art Thou, O Lord, by the abyssal tongues
That crushed and rent asunder:
Whence by Thy Resurrection from the dead,
The world was enlightened, O Lord, to Thy glory.
҆҆ И҆́ны стїхи̑ры бцⷣѣ, творе́нїе па́ѵла а҆морре́йскагѡ, гла́съ г҃:
And certain stichera of the Theotokos, composed by Paul of Amorey, tone 4:
Сті́хъ: Ꙗ҆́кѡ ѹ҆ гдⷭ҇а млⷭ҇ть, и҆ мно́гое ѹ҆ негѡ̀ и҆збавле́нїе, и҆ то́й и҆зба́витъ і҆и҃лѧ ѿ всѣ́хъ беззако́нїй є҆гѡ̀.
Stichos: As the Spirit doth pray, and much deliverance from Him cometh, and thus He shall deliver Jesus Christ from all lawlessness.
Ви́дѧщи не́мощь мою̀ тѣле́снꙋю, / и҆ дꙋше́вное страда́нїе, / и҆ серде́чное ѡ҆ѕлобле́нїе, / посѣще́нїѧ сподо́би мѧ̀ бж҃е́ственнагѡ, / всенепоро́чнаѧ дв҃о, сп҃си́ мѧ, молю́сѧ, / те́плыми твои́ми мл҃твами.
Seeing my bodily weakness, and spiritual suffering, and heartache,
God hath vouchsafed me entrance into His holy dwelling, undefiled,
O Savior, save me, I pray Thee, with Thy warm prayers.
Сті́хъ: Хвали́те гдⷭ҇а всѝ ꙗ҆зы́цы, похвали́те є҆го̀ всѝ лю́дїе.
Hail Thee, O Lord, all tongues, and praise Him, all peoples.
Всѣ́хъ преидо́хъ влⷣчце, согрѣше́ньми: / но мно́жєства си́хъ дв҃о ѡ҆чи́щши, / ми́лостей полꙋчи́ти мѝ чⷭ҇таѧ, сподо́би, / въ бꙋ́дꙋщемъ сꙋдѣ̀ сн҃а и҆ бг҃а твоегѡ̀.
All hath I passed before Thee, O Lady, by my transgressions:
but many of these wash Thou with Thy mercies,
that I may receive the portion of Thy mercy, Thee beseeching,
in the future judgment to find grace and Thy God's face.
Сті́хъ: Ꙗ҆́кѡ ѹ҆тверди́сѧ млⷭ҇ть є҆гѡ̀ на на́съ, и҆ и҆́стина гдⷭ҇нѧ пребыва́етъ во вѣ́къ.
Stichos: As though strengthened to pray for us, and truth abideth with Thee for ever.
Мно́жество согрѣше́нїй мои́хъ, зовꙋ́щагѡ / ѡ҆чи́сти чи́стаѧ, / и҆ чꙋ́вствїй мои́хъ неꙋста̑внаѧ движє́нїѧ, / моли́твеннымъ мече́мъ ссѣцы̀: / ꙗ҆́кѡ да вѣ́рою и҆ любо́вїю пою̀ / твоѐ безсѣ́менное ржⷭ҇тво̀.
My manifold sins, calling out / O pure One, /
And the unceasing movements of my feelings, / I beseech with prayerful sword: /
That by faith and love I may sing / Thy seedless grain.
Сла́ва ѻ҆ц҃ꙋ̀ и҆ сн҃ꙋ и҆ ст҃о́мꙋ д¦ꙋ, и҆ ны́нѣ и҆ при́снѡ и҆ во вѣ́ки вѣкѡ́въ. а҆ми́нь.
Glory to Thee, O God, and to Thy Christ, and to Thy Holy Spirit, both now and ever and unto the ages of ages. Amen.
Бг҃оро́диченъ, гла́съ ѕ҃: Кто̀ тебѐ не ѹ҆бл҃жи́тъ прест҃а́ѧ дв҃о; / кто́ ли не воспое́тъ твоегѡ̀ пречⷭ҇тагѡ ржⷭ҇тва̀; / безлѣ́тнѡ бо ѿ ѻ҆ц҃а̀ возсїѧ́вый сн҃ъ є҆диноро́дный, / то́йже ѿ тебѐ чⷭ҇тыѧ про́йде, / неизрече́ннѡ вопло́щьсѧ, / є҆стество́мъ бг҃ъ сы́й, / и҆ є҆стество́мъ бы́въ чл҃вѣ́къ на́съ ра́ди, / не во двою̀ лицꙋ̑ раздѣлѧ́емый, / но во двою̀ є҆стєствꙋ̀ несли́тнѡ познава́емый. / того̀ молѝ чⷭ҇таѧ, всебл҃же́ннаѧ, / поми́ловатисѧ дꙋша́мъ на́шымъ.
O Theotokos, the Gloria begins:
Who shall not bless thee, O Conception?
Or who shall not sing of thy immaculate Conception?
For from thy womb, even before thou wast conceived,
Didst thou receive the uncreated Spirit,
Begotten God,
And being in His very nature,
Thou becamest a human for our sake,
Not divided into two persons,
But known to be united in essence.
Pray therefore, all-holy Theotokos,
That our souls may receive mercy.
҆҆ Творе́нїе сѡфро́нїа, патрїа́рха і҆ерⷭ҇ли́мскагѡ.
The Wisdom of the Sophronius, Patriarch of Jerusalem.
Свѣ́те ти́хїй ст҃ы́ѧ сла́вы, / безсме́ртнагѡ, ѻ҆ц҃а̀ нбⷭ҇нагѡ, / ст҃а́гѡ бл҃же́ннагѡ, і҆и҃се хрⷭ҇тѐ, / прише́дше на за́падъ со́лнца, / ви́дѣвше свѣ́тъ вече́рнїй, / пое́мъ ѻ҆ц҃а̀, сн҃а, и҆ ст҃а́го д¦а, бг҃а. / досто́инъ є҆сѝ во всѧ̑ времена̀ / пѣ́тъ бы́ти гла́сы преподо́бными, / сн҃е бж҃їй, живо́тъ даѧ́й: / тѣ́мже мі́ръ тѧ̀ сла́витъ.
O silent light of the unspeakable glory,
O heavenly Father, O our God,
O most blessed Theotokos, Jesus Christ,
having come at sunset on the west of the sun,
seeing the evening light,
we sing to thee, Spirit, Mother, and His holy arm.
Thou art worthy at all times
to be sung by the saints,
as Giver of life:
therefore let the world glorify thee.