І҆рмо́съ:
Ирмос:
Ѡ҆́бразъ чи́стагѡ ржⷭ҇тва̀ твоегѡ̀, ѻ҆гнепали́маѧ кꙋпина̀ показа̀ неѡпа́льнаѧ: и҆ ны́нѣ на на́съ напа́стей свирѣ́пѣющꙋю ᲂу҆гаси́ти мо́лимсѧ пе́щь, да тѧ̀ бцⷣе непреста́ннѡ велича́емъ.
Image of the pure joy of Thy countenance, O unquenchable fire: now let us beg to quench the fierce calamity upon us, that we may ever magnify Thee, O Theotokos.
Ѽка́кѡ, лю́дїе беззако́ннїи и҆ непокори́вїи, лꙋка̑ваѧ совѣща́вше, го́рдаго и҆ нечести́ваго ѡ҆правди́ша: првⷣнаго же на дре́вѣ ѡ҆сꙋди́ша гдⷭ҇а сла́вы, є҆го́же досто́йнѡ велича́емъ!
Comme les hommes sans loi et rebelle, réunis en conseil, ont jugé l'orgueilleux et impie : ils ont condamné sur la vieillarde la gloire de Dieu, dont nous célébrons dignement la majesté !
Сп҃се а҆́гнче непоро́чне, и҆́же мі́ра грѣхѝ взе́мый, тебѐ сла́вимъ воскрⷭ҇шаго тридне́внѡ, со ѻ҆тце́мъ и҆ бж҃е́ственнымъ твои́мъ дх҃омъ, и҆ гдⷭ҇а сла́вы: є҆го́же бг҃осло́вѧще, велича́емъ.
Praised be the blameless Lamb, who took upon Himself the sin of the world's peace, Thee we glorify having risen on the third day with Thy Holy and Life-giving Spirit, and the Father and the All-holy God: Whose divine and life-giving words we praising, exalt.
Бг҃оро́диченъ:
O Theotokos,
Сп҃сѝ лю́ди твоѧ̑, гдⷭ҇и, и҆̀хже стѧжа́лъ є҆сѝ честно́ю твое́ю кро́вїю, цр҃квамъ твои́мъ подаѧ̀ ми́ръ, чл҃вѣколю́бче, бцⷣы мл҃твами.
Praised be the people of Thee, O Lord, who hast endured thy precious blood for the sake of Thy holy Church, granting peace to Thy churches, O Lover of mankind, by Thy prayers, Theotokos.
Canon de la Transfiguration
И҆́нъ І҆рмо́съ: Та́инство стра́нное:
Inérmos: Sacré mystère:
Просла́висѧ неизрече́нною си́лою твое́ю крⷭ҇тъ тво́й, гдⷭ҇и, немощно́е бо твоѐ па́че си́лы всѣ́мъ ꙗ҆ви́сѧ: и҆́мже си́льнїи ᲂу҆́бѡ низложе́ни бы́ша на зе́млю, и҆ ни́щїи къ нб҃сѝ возводи́ми быва́ютъ.
Prolasvisya neizrechnoynoю siloy tvoyoю kryt' tvoi, gdy, nemoshchnoye bo tvoe pache sily vseym vysivya: i'mzhe silniyi uubo nizlozheni byshaa na zemлю, i niissyhi k nbssi vovvodimy bывodiyut'.
Оу҆мертви́сѧ ме́рзкаѧ на́ша сме́рть, ꙾и҆з̾ ме́ртвыхъ воскрⷭ҇нїемъ: ты́ бо ꙗ҆ви́всѧ сꙋ́щымъ во а҆́дѣ хрⷭ҇тѐ, живо́тъ дарова́лъ є҆сѝ꙾. тѣ́мже тѧ̀ ꙗ҆́кѡ жи́знь и҆ воскрⷭ҇нїе и҆ свѣ́тъ ѵ҆поста́сный пою́ще велича́емъ.
Let death, our vile death, be slain by the resurrection of the dead: for thou, O Lord, having dwelt in the realm of the dead, didst give life freely. Therefore we praise thee as life and resurrection and light, O Spirit of Life.
Безнача́льное є҆стество̀ и҆ непредѣ́льное, въ трїе́хъ познава́етсѧ є҆ди́нствѣхъ, бг҃онача́льныхъ ѵ҆поста́сехъ є҆ди́но бж҃ество̀, во ѻ҆ц҃ѣ̀, и҆ сн҃ѣ, и҆ дх҃ѣ: на не́же бг҃омꙋ́дрїи лю́дїе ᲂу҆пова́юще, спаса́емсѧ.
Sanscommencable nature et infinie, dans les trois perfections, elle reconnaît l'unité des principes divins, en la Personne du Saint-Trinité, le Fils, le Saint-Esprit : par Sa sagesse divine, les hommes espérant, sont sauvés.
Canon de la Sainte-Mère
И҆́нъ І҆рмо́съ: Ѡ҆́бразъ чи́стагѡ:
O И́ermo: Образъ чи́стаго:
И҆з̾ ко́рене дв҃дова прозѧбла̀ є҆сѝ прⷪ҇ро́ческагѡ дв҃о, и҆ бг҃оѻч҃ескагѡ: но и҆ дв҃да ꙗ҆́кѡ вои́стиннꙋ ты̀ просла́вила є҆сѝ, ꙗ҆́кѡ ро́ждши прⷪ҇ро́чествованнаго гдⷭ҇а сла́вы: є҆го́же досто́йнѡ велича́емъ.
Dès la racine de deux arbrés prospéra l'Évangile de deux, et le Dieu-Verbe : mais tu as proclamé en vérité ces deux, ayant engendré celui qui est proclamé par l'Évangile de gloire : dont nous célébrons dignement.
Всѧ́къ похва́льный, пречⷭ҇таѧ, зако́нъ побѣжда́етсѧ вели́чествомъ сла́вы твоеѧ̀. но ѽ влⷣчце, ѿ ра̑бъ твои́хъ недосто́йныхъ, ѿ любвѐ тебѣ̀ приноси́мое прїимѝ, бцⷣе, со ᲂу҆се́рдїемъ пѣ́нїе похва́льное.
Tout louable et admirable commandement est vaincu par la majesté de ta gloire, O Lady. Mais, ô Master, ce que nous, tes indignes servants, offrons en amour pour toi, reçois-le avec un cœur rempli de louange.
Ѽ па́че ᲂу҆ма̀ чꙋде́съ твои́хъ! ты́ бо дв҃о є҆ди́на па́че сл҃нца, всѣ̑мъ дала̀ є҆сѝ разꙋмѣ́ти новѣ́йшее чꙋ́до, всечⷭ҇таѧ, твоегѡ̀ ржⷭ҇тва̀ непостижи́магѡ. тѣ́мже тѧ̀ всѝ велича́емъ.
Moins par tes miracles! Toi seul es plus que le soleil, et tu as donné à tous la capacité de comprendre le nouveau miracle, ô tout-honorable, dont l'écho ne peut être atteint. Par conséquent, nous te glorifions toutes.