І҆рмо́съ:
Glory to Thee, O Lord, glory to Thee!
Є҆ди́не вѣ́дый человѣ́ческагѡ сꙋщества̀ не́мощь, и҆ ми́лостивнѡ въ нѐ воѡбра́жсѧ, препоѧ́ши мѧ̀ съ высоты̀ си́лою, є҆́же вопи́ти тебѣ̀ ст҃ы́й: ѡ҆дꙋшевле́нный хра́ме неизрече́нныѧ сла́вы твоеѧ̀ чл҃вѣколю́бче.
O One, who knowest the weakness of all human creatures and mercifully didst imagine within them, by Thy power Thou didst deign to cry unto Thee: Enlivened Temple, Thou hast not uttered the unspeakable glory of Thine, O Lover of Mankind.
Бг҃ъ сы́й мнѣ̀ бл҃же, па́дшаго ᲂу҆ще́дрилъ є҆сѝ, и҆ сни́ти ко мнѣ̀ бл҃говоли́въ, возне́слъ мѧ̀ є҆сѝ распѧ́тїемъ, є҆́же вопи́ти тебѣ̀ ст҃ы́й: хра́ме ѡ҆дꙋшевле́нный неизрече́нныѧ твоеѧ̀ сла́вы чл҃вѣколю́бче.
God Thy Son is nearer to me than my life, who hast pitied the fallen and raised him up, and hast deigned to come unto me of Thine own will, having been lifted up by Thy passion, O Thou Who criest out to Thee: O Lover of mankind, in the Incarnate One I have not uttered Thy unspeakable glory.
Живо́тъ ѵ҆поста́сный хрⷭ҇тѐ сы́й, въ и҆стлѣ́вша мѧ̀, ꙗ҆́кѡ милосе́рдый бг҃ъ ѡ҆бо́лксѧ, въ пе́рсть сме́ртнꙋю соше́дъ влⷣко, сме́ртнꙋю держа́вꙋ разрꙋши́лъ є҆сѝ, и҆ ме́ртвъ тридне́венъ воскр҃съ, въ нетлѣ́нїе мѧ̀ ѡ҆бле́клъ є҆сѝ.
Life heavenly of Thee, my God, in Thy wearied one, as merciful God didst forgive, into the breast death-sundering didst descend, death's power didst shatter, and on the third day didst rise again, in incorruptibility didst clothe me.
Бг҃оро́диченъ:
O Theotokos,
Бг҃а заче́нши во чре́вѣ дв҃о, дх҃омъ прест҃ы́мъ, пребыла̀ є҆сѝ неѡпали́ма, поне́же тѧ̀ кꙋпина̀ законополо́жникꙋ мѡѷсе́ю, пали́мꙋю нежего́мѡ, ꙗ҆́вѣ предвозвѣстѝ, ѻ҆́гнь нестерпи́мый прїе́мшꙋю.
God, having willed in the womb to double, by the Holy Spirit, wast thou made invincible, because thou didst purchase for thee the lawgiver Moses, who was made invincible through thy ineffable fire, foretelling, O Fire unendurable, which received thee.
И҆́нъ І҆рмо́съ: Пре́жде вѣ̑къ ѿ ѻ҆ц҃а̀:
And Irmos: Before the ages from the Father:
И҆́же на своѐ ра́мо заблꙋжда́емое ѻ҆вча̀ взе́мшемꙋ, и҆ низложи́вшемꙋ дре́вомъ є҆гѡ̀ грѣ́хъ, хрⷭ҇тꙋ̀ бг҃ꙋ возопїи́мъ: воздви́гнꙋвый ро́гъ на́шъ, ст҃ъ є҆сѝ гдⷭ҇и.
Who, having taken the erring soul on Thy own arm and taught it by means of the wood that overthrew it, dost Thou beseech God: Raising up our horn, Thou art the Holy One, O Lord.
Возве́дшемꙋ па́стырѧ вели́каго и҆з̾ а҆́да хрⷭ҇та̀, и҆ сщ҃еннонача́лїемъ є҆гѡ̀ а҆пⷭ҇лы ꙗ҆́вѣ ꙗ҆зы́ки ᲂу҆па́сшемꙋ, и҆́стиною и҆ бж҃е́ственнымъ вѣ́рнїи дх҃омъ да послꙋ́жимъ.
Exalted be the Pastor great of the abyss of Christ, and with the Holy Apostles we have offered up prayers in truth and by a faithful heart let us serve.
Бг҃оро́диченъ:
O Theotokos,
И҆́же ѿ дв҃ы воплоти́вшемꙋсѧ без̾ сѣ́мене во́лею сн҃ꙋ, и҆ ро́ждшꙋю по ржⷭ҇твѣ̀, бж҃е́ственною си́лою чⷭ҇тꙋю дв҃ꙋ сохра́нѧемꙋ, и҆́же над̾ всѣ́ми бг҃ꙋ возопїи́мъ: ст҃ъ є҆сѝ гдⷭ҇и.
Who from the Virgin unbloody was made flesh by the will of God, and born according to the Spirit, preserving both immaculately, we cry to Thee with all our might: Thou art the Lord.
И҆́нъ І҆рмо́съ: Є҆ди́не вѣ́дый:
And Irmos: Alone Knowing:
Ѻ҆́блакъ тѧ̀ ле́гкїй нело́жнѡ дв҃о и҆менꙋ́емъ, проро́чєскимъ возслѣ́дꙋюще рече́нїємъ: прїи́де бо на тебѣ̀ гдⷭ҇ь низложи́ти є҆гѵ́петскїѧ пре́лести рꙋкотворє́нїѧ, и҆ просвѣти́ти си̑мъ слꙋжа́щыѧ.
O cloud light and true, following the prophetic utterances: for behold, upon thee shall the Lord lay low the Egyptian delusion wrought by hands, and enlighten them that serve.
Тѧ̀ запеча́танный вои́стиннꙋ ли́къ прⷪ҇ро́ческїй и҆сто́чникъ, и҆ заключе́ннꙋю две́рь и҆менова̀, дѣ́вства твоегѡ̀ всепѣ́таѧ, ꙗ҆́вственнѣ зна́мєнїѧ на́мъ пи́шꙋще: є҆́же сохрани́ла є҆сѝ и҆ по ржⷭ҇твѣ̀.
Thou sealed Image truly prophetic and fount of grace, and the door sealed named the purity of thy Maidenhood, writing to us its holy signs: wherefore didst thou keep it even in travail.
Оу҆ма̀ пресꙋ́щественна ви́дѣти, ꙗ҆́коже мо́щно, сподо́бльсѧ гаврїи́лъ, дв҃о всенепоро́чнаѧ, ра́достный тебѣ̀ гла́съ принесѐ, сло́ва зача́тїе ꙗ҆́вственнѣ возвѣща́ющїй, и҆ неизрече́нное ржⷭ҇тво̀ проповѣ́дающїй.