Но все это, как временное и скорогибнущее, скоро присмотрелось, и отверженец мало-помалу начал приходить в себя: совесть стала обличать его в глубоком его падении. Господь Бог, видя сердечное сокрушение отверженца, внушил ему благую мысль: обратиться к духовнику и раскаяться в своем падении. Константин просил у духовника благословения, чтобы, не удаляясь из Родоса, теперь же отречься от мерзкого Магомета и исповедовать себя опять верующим в Господа нашего Иисуса Христа. Духовник видел его ревность, но был неуверенным в его мужестве, притом боялся, чтобы он в столь младых и юношеских летах, убоявшись лютых мук, вторично не отрекся от Христа. Поэтому он отклонил Константина от этой несвоевременной мысли и желания, предоставляя его намерение времени и тому возрасту, в который человек бывает более тверд в своих убеждениях, и тогда уже, предварительно подготовившись постом, бдением и молитвой, можно совершать мученический подвиг, но и то, лишь если на это будет воля Божия.
Константин послушался духовного отца. Придя в дом Хасана, он собрал свое имущество и деньги и, раздав все нищим, через несколько дней оставил злополучный дом и удалился в Крым. А через три года Константин отправился на Святую Гору и там поступил в братство Иверского монастыря, где ревностно и с любовью стал проходить послушания. Он часто обращался с усердной молитвой и слезами к чудотворной иконе Пресвятой Богородицы, именуемой Портаитисса, и умолял Пречистую, чтобы Она умиротворила его сердце и сподобила бы его пострадать за Христа, от Которого он отрекся по своему неразумению, будучи прельщен блеском богатства и славы. И таким образом сердце его все более и более распалялось любовью к Иисусу Христу, за Которого он был готов претерпеть не только страдания, но и тысячи смертей. С этого времени мысли начали понуждать его предавать себя мучениям. Находясь в возбужденном состоянии, он открыл свои мысли духовнику Предтеченского скита иеромонаху Сергию и старцам, которые, однако, не советовали ему совершать мученический подвиг, говоря, что возможно и без мучения спасти свою душу. Но Константин, горя сердечной любовью пострадать за Христа, не мог последовать совету старцев и вскоре оставил Святую Гору и отправился в Родос для исповедания имени Иисуса Христа.
После прибытия в Родос он исповедался духовнику и, приобщившись Святых Таин, открыл свое намерение вступить в борьбу с диаволом. Но духовник, боясь, чтобы он не возмалодушествовал в муках, oтклонял его, подобно афонским старцам, от такого намерения и советовал возвратиться обратно на Святую Гору. Но Константин твердо решил пострадать за Христа.
Помолившись Богу и укрепив свое сердце молитвой, он пошел в дом бывшего своего господина Хасана и сказал ему:
— Здравствуй, господин мой! Свидетельствую тебе о покорности бывшего твоего слуги, которого ты три года назад обманом, лестными и коварными словами убедил отречься от Господа моего Иисуса Христа, Которого теперь исповедую как истинного Бога, вашего же ложного пророка Магомета проклинаю как обманщика и губителя душ человеческих!
— Несчастный! — сказал Хасан. — Я не признаю тебя бывшим слугой, так как ты одет в монашескую одежду. Сними с себя эту черную и плачевную одежду, и я прикажу одеть тебя в самую дорогую и лучшую цветную, и признаю своим слугой, и еще большими обогащу почестями и богатством, чем прежде.
— Господин! — отвечал исповедник Христов. — Напротив, я советую тебе оставить свое нечестие. Все зло, которое ты мне сделал, обольстив принять магометанство, из-за чего столько времени я терзался и мучился совестью, — все то я тебе прощаю, но только с тем, чтобы ты уверовал в Иисуса Христа истинного Бога. Итак будь же благоразумным и не теряй времени, а обратись в христианскую веру.
— Презренный! — с гневом вскричал Хасан. — Кто это тебя научил предлагать мне такое пустословие? Я тебе доставил счастье и впоследствии хотел женить на моей дочери. А ты, презрев все мои заботы, наносишь мне такое оскорбление.
В это время один из слуг Хасана ударил мученика Христова по щеке, на что святой Константин ответил:
— Слава Тебе, Христе Боже, что Ты сподобил меня получить удар по щеке за исповедание имени Твоего и удостоил быть подражателем крестной страсти Твоей. Ибо и Тебя, Господа моего, презренный слуга нечестивого первосвященника Анны, дерзнул на судилище скверной своей рукой ударить по щеке.
После долгих уговоров и содержания в темнице нечестивый Хасан велел бить святого палками по спине и по ногам. От многочисленных ударов тело святого мученика отторгалось от костей, а ногти на ногах все свалились, и он от изнеможения упал на землю и лежал как мертвый. Мучители, думая, что мученик Христов уже скончался, подняли его и бросили в темницу.
Через три дня мучитель Хасан приказал слугам своим выбросить из темницы труп страдальца Христова, думая, что тот уже предался тлению. Но каково же было удивление слуг, когда они, войдя в темницу, увидели мученика Христова здравым, невредимым и с сияющим лицом! Они немедленно донесли об этом своему господину, который тоже удивился и приказал привести его. Когда святой страдалец вошел к Хасану, то он, вместо того чтобы уверовать во Иисуса Христа, видя явное чудо, начал склонять его к отречению от христианской веры, обещая при этом великие почести и богатства.
Мученик Христов, видя душевное ослепление Хасана, сказал ему:
— Послушай, господин, тебе очень хорошо известно, что три дня назад твои усердные слуги изранили мое тело, вырвали на голове все волосы, сбили с пальцев ног все ногти. А теперь, смотри, я здоров. Итак, прославь Господа моего Иисуса Христа, Который не возгнушался прийти ко мне в смрадную темницу, исцелил мои раны и повелел волосам и ногтям вырасти вновь. Поэтому мыслимо ли отречься от Источника жизни и уверовать в ложного Магомета — учителя всякой нечистоты и пороков! Тебе же от души советую и умоляю: открой душевные очи и опять уверуй во Иисуса Христа, в Которого веруют твои родители и ты некогда веровал.
Слыша обличение в отступничестве, Хасан, думая, что об этом никто здесь не знает, смутился и приказал скорее, наложив тяжелые цепи, бросить святого мученика в темницу. Три дня и три ночи провел там святой мученик. В это время в ту же темницу заключены были еще восемь христиан из селения Сорони, среди которых было два иерея, а также четыре турка. В одну из ночей Бог, прославляющий святых Своих, восхотел утешить раба Своего и прославить его среди узников, чтобы они впоследствии в утверждение христианской веры и в посрамление врагов креста рассказывали о следующем чудесном явлении. В самую полночь вдруг в темнице воссиял свет, подобный солнечному, и в то же время со святого мученика сами спали тяжелые цепи. Видя себя освобожденным от цепей, святой страдалец тотчас стал на молитву. Священники и прочие христиане, увидев столь необычное чудо, пришли в умиление и стали тоже молиться, а турки от страха пали ниц на землю. Стража, видевшая в темнице необыкновенный свет, подумала, что там случился пожар. Но каково же было их удивление, когда они, войдя в темницу, нашли все в порядке, а святого мученика, — освобожденным от уз и стоящим на молитве! Стража немедленно донесла об этом чуде Хасану, который желая заглушить это чудо, подобно первому, повелел страже не разглашать о нем в народе. Узникам же — и христианам, и туркам — во избежание страшных наказаний также было запрещено рассказывать о чуде. Потом они освобождены были из темницы. Святого же мученика приказал более не приводить к себе, а в темнице ежедневно налагать на него удары. Но Господь, испытав терпение святого, уже более не допускал до него мучителей. Так, один турецкий имам хотел заушить святого. Но в то время, когда он поднял руку, она почернела, подобно углю.