По а҃-мъ стїхосло́вїи сѣда́льны воскрⷭ҇ны, гла́съ а҃:
By the hymnography of the penitential season, the first tone is sung:
Samopodoben:
Гро́бъ тво́й сп҃се, во́ини стрегꙋ́щїи, ме́ртвїи ѿ ѡ҆блиста́нїѧ ꙗ҆́вльшагѡсѧ а҆́гг҃ла бы́ша, проповѣ́дающа жена́мъ воскр҃се́нїе. тебѐ сла́вимъ тлѝ потреби́телѧ, тебѣ̀ припа́даемъ воскрⷭ҇шемꙋ и҆з̾ гро́ба, и҆ є҆ди́номꙋ бг҃ꙋ на́шемꙋ.
Thy grave, O Warrior watchful, O dead ones by the overshadowing of the greater Angel were proclaimed to the women, declaring the Resurrection. We glorify Thee, O Desired One, we cleave unto Thee, O Risen from the grave, and with Thy Only God our King.
Ко крⷭ҇тꙋ̀ пригво́ждьсѧ во́лею ще́дре, во гро́бѣ положе́нъ бы́въ ꙗ҆́кѡ ме́ртвъ животода́вче, держа́вꙋ сте́рлъ є҆сѝ си́льне сме́ртїю твое́ю: тебе́ бо вострепета́ша вра́тницы а҆́дѡвы, ты̀ совоздви́глъ є҆сѝ ѿ вѣ́ка ᲂу҆ме́ршыѧ, ꙗ҆́кѡ є҆ди́нъ чл҃вѣколю́бецъ.
To the Crucifixion thou wast fastened by a free will, in the grave lying dead as a life-giver: with thy strength thou didst overcome death by thy own mighty death: for the gates of hell trembled before thee, and thou didst raise up from the age of the dead, being alone the lover of man.
Бг҃оро́диченъ:
O Theotokos,
Мт҃рь тѧ̀ бж҃їю свѣ́мы всѝ дв҃ꙋ вои́стиннꙋ, и҆ по ржⷭ҇твѣ̀ ꙗ҆́вльшꙋюсѧ, и҆̀же любо́вїю прибѣга́ющїи къ твое́й бл҃гости: тебе́ бо и҆́мамы грѣ́шнїи предста́тельство, тебѐ стѧжа́хомъ въ напа́стехъ сп҃се́нїе, є҆ди́нꙋ всенепоро́чнꙋю.
Mother of Thee, our God, truly and in the Mystery of Thy Incarnation, and by the great mercy, whereunto thou hast rung to Thee with love: for Thou art our intercessor, O most merciful; and Thou hast stayed me in perils, O pure one.
По в҃-мъ стїхосло́вїи, сѣда́ленъ, гла́съ а҃.
By the sticheron, on weekdays, tone 1.
Подо́бенъ: Ка́мени запеча́танꙋ:
Likewise: Stones Sealed:
Жєны̀ ко гро́бꙋ прїидо́ша ᲂу҆ра́ншѧ, и҆ а҆́гг҃льское ꙗ҆вле́нїе ви́дѣвшѧ трепета́хꙋ: гро́бъ ѡ҆блиста̀ жи́знь, чꙋ́до ᲂу҆дивлѧ́ше ѧ҆̀: сегѡ̀ ра́ди ше́дшѧ ᲂу҆ч҃нкѡ́мъ проповѣ́дахꙋ воста́нїе: а҆́дъ плѣнѝ хрⷭ҇то́съ, ꙗ҆́кѡ є҆ди́нъ крѣ́покъ и҆ си́ленъ, и҆ и҆стлѣ́вшыѧ всѧ̑ совоздви́же, ѡ҆сꙋжде́нїѧ стра́хъ разрꙋши́въ крⷭ҇то́мъ.
Wommen came to the grave with fear, and an angelic vision appeared in trembling: the grave is life, a wonder to behold: for having gone forth with the teaching of the preacher, resurrection arose; hell has freed Christ, for it is strong and mighty, and having weakened all, it cast down fear, breaking it with its sword.
На крⷭ҇тѣ̀ пригвозди́лсѧ є҆сѝ животѐ всѣ́хъ, и҆ въ ме́ртвыхъ вмѣни́лсѧ є҆сѝ безсме́ртный гдⷭ҇и, воскр҃слъ є҆сѝ тридне́венъ сп҃се, совоздви́гъ а҆да́ма ѿ тлѣ́нїѧ. сегѡ̀ ра́ди си̑лы нбⷭ҇ныѧ вопїѧ́хꙋ тебѣ̀, жизнода́вче хрⷭ҇тѐ: сла́ва воскрⷭ҇нїю твоемꙋ̀, сла́ва снизхожде́нїю твоемꙋ̀, є҆ди́не чл҃вѣколю́бче.
On the Cross Thou hast pierced the life of all, and in the dead Thou hast made the Immortal manifest; on the third day Thou didst rise for our salvation, raising Adam from corruption. For this we cry to Thee with might, O Giver of Life, Jesus Christ: glory to Thy resurrection, glory to Thy descent, O most loving of mankind.
Бг҃оро́диченъ. Подо́бенъ: Гро́бъ тво́й сп҃се:
Theotokos. It is fitting: Thy grave hath saved us.
Мр҃і́е, чⷭ҇тно́е влⷣки прїѧ́телище, воскр҃си́ ны па́дшыѧ въ про́пасть лю́тагѡ ѿча́ѧнїѧ, и҆ прегрѣше́нїй и҆ скорбе́й, ты́ бо є҆сѝ грѣ̑шнымъ сп҃се́нїе и҆ по́мощь, и҆ крѣ́пкое предста́тельство, и҆ сп҃са́еши рабы̑ твоѧ̑.
Blessed be the Reader, O Master of Readers, who hath raised up unto life them that had fallen into the deep pit of fierce wrath and excessive grief; for thou art, O Lord, the salvation of sinners and help in time of trouble, the strong intercession, and deliverest thy servants.
Ѵ҆пакоѝ, гла́съ а҃:
Pakoi, glas a:
Разбо́йничо покаѧ́нїе ра́й ѡ҆кра́де, пла́чь же мѷроно́сицъ ра́дость возвѣстѝ, ꙗ҆́кѡ воскрⷭ҇лъ є҆сѝ хрⷭ҇тѐ бж҃е, подаѧ́й мі́рови ве́лїю млⷭ҇ть.
Viknia poimanněie raja sličnosti, plachy gi moironosici radost vvesti, gí kak voskresli jesi Khriste, podaj mirovi velju mili.
Stepeňny:
а҆нтїфѡ́нъ а҃
Внегда̀ скорбѣ́ти мѝ, ᲂу҆слы́ши моѧ̑ болѣ̑зни, гдⷭ҇и тебѣ̀ зовꙋ̀.
When I am in sorrow, hear my sickness, O Lord; to Thee, O Lord, do I cry.
Пꙋсты̑ннымъ непреста́нное бж҃е́ственное жела́нїе быва́етъ, мі́ра сꙋ́щымъ сꙋ́етнагѡ кромѣ̀.
The deserts, unceasingly, have a divine longing, bringing peace to the sensible, except for the senseless.
Ст҃о́мꙋ дх҃ꙋ че́сть и҆ сла́ва, ꙗ҆́коже ѻ҆ц҃ꙋ̀ подоба́етъ, кꙋ́пнѡ же и҆ сн҃ꙋ, сегѡ̀ ра́ди да пое́мъ трⷪ҇цѣ є҆динодержа́вїе.
Glory and honour to Thee, O Spirit, as is meet, and to Thy Mother also, for this sake let us sing to Thee the hymn of unity.
А҆нтїфѡ́нъ в҃:
Antiphon v.:
На го́ры твои́хъ возне́слъ є҆сѝ мѧ̀ зако́нѡвъ, добродѣ́тельми просвѣтѝ бж҃е, да пою́ тѧ.
Upon thy hills, O Lord, hast Thou uplifted me, enlightening Thee with virtues, that I may praise Thee.
Десно́ю твое́ю рꙋко́ю прїи́мъ ты̀ сло́ве, сохрани́ мѧ, соблюдѝ, да не ѻ҆́гнь менѐ ѡ҆пали́тъ грѣхо́вный.
With Thy right hand Thou hast received the Word; preserve me, keep me, that sin's flame may not fall upon me.
Ст҃ы́мъ дх҃омъ всѧ́каѧ тва́рь ѡ҆бновлѧ́етсѧ, па́ки текꙋ́щи на пе́рвое: равномо́щенъ бо є҆́сть ѻ҆ц҃ꙋ̀ и҆ сло́вꙋ.
With the Holy Spirit all creation is renewed, again flowing back to the first: for equal is He to the Word and the Father.
А҆нтїфѡ́нъ г҃:
Antiphon gá:
Ѡ҆ ре́кшихъ мнѣ̀, вни́демъ во дворы̀ гдⷭ҇ни, возвесели́сѧ мо́й дꙋ́хъ, сра́дꙋетсѧ се́рдце.
O Lord, having said to me, "Enter into the courts of My people," my spirit rejoiceth, and my heart is glad.
Въ домꙋ̀ дв҃довѣ стра́хъ вели́къ: та́мѡ во прⷭ҇то́лѡмъ поста́влєннымъ, сꙋ́дѧтсѧ всѧ̑ племена̀ земна̑ѧ, и҆ ꙗ҆зы́цы.
In the house of the double doors great fear: there in the throne placed, the nations and tongues are judged.
Ст҃о́мꙋ дх҃ꙋ, че́сть, поклоне́нїе, сла́вꙋ и҆ держа́вꙋ, ꙗ҆́коже ѻ҆ц҃ꙋ̀ досто́итъ, и҆ сн҃ови подоба́етъ приноси́ти: є҆ди́ница бо є҆́сть трⷪ҇ца є҆стество́мъ, но не ли́цы.
Glory, honor, worship, and might to the Holy Spirit, as is meet and right to offer: for there is none other essence, but faces alone.